На радиоволнах

Здесь так долго друг друга

Искали мы и, конечно,

Пропали без вести…

      Всё, что происходило с ними, казалось неправильным с самого начала. Первый совместный эфир дошел чуть ли не до скандала, а после Авантюрин затащил Веритаса в подсобку и отсосал ему так, что тот забыл собственное имя.       На следующий день Джейд пришла в такой восторг от рейтингов, что обоим выдали премию. Авантюрин, не желая слушать возражений, потащил Веритаса в ресторан, где они прокутили все заработанные деньги, а после, опьяненные шампанским и друг другом, завалились в номер отеля неподалёку, где так жадно занимались сексом, что на обоих не осталось ни единого живого места.       Всё казалось неправильным. И слишком правильным одновременно.       Веритас сходил с ума, не мог думать ни о чем другом. Он забыл о своих лекциях в Академии, забыл о научной деятельности, забыл обо всех стремлениях. Забыл о собственной жизни, положив её на алтарь своих чувств к Авантюрину, словно он был каким-то божеством.       Веритас и правда готов был поклоняться. Ему ничего не было нужно, он никого не хотел видеть, лишь бы Авантюрин всегда был рядом.       И казалось, оба получают от этих отношений всё, что требовалось. Они даже сходили на настоящее свидание, где-то через месяц после первого совместного эфира. Веритас тогда был так счастлив, что в ответ на приглашение не смог выдавить ни слова, кроме короткого «да».       «Да» в целом было ответом на любое предложение Авантюрина.       Они перестали скрываться от коллег, и Веритас упорно игнорировал издевательства Сугилита над ним в прямом эфире. И проглатывал ревность, когда тот, делая вид, что Рацио не существовало, лез к Авантюрину со своим неприкрытым флиртом и нескончаемыми приглашениями «как-нибудь перекусить вместе». Веритас перекраивал расписание и планы, отменял пары и научные конференции ради него одного. Даже споры во время совместных передач прекратились — он просто во всем был согласен с Авантюрином, даже когда тот был абсолютно неправ.       И в какой-то момент просто потерял сам себя.       Он устал и, по правде говоря, испугался. Раствориться в одном-единственном человеке, сделать его смыслом жизни оказалось так легко, что приводило в ужас.       Стало чудиться, что Авантюрин любыми своими действиями делал всё, чтобы привязать его еще сильнее. Подарки, поездки, спонтанный секс… Его стало так много, что Веритас забыл, когда в последний раз просто мог полежать в ванной с книгой. Или послушать тихую классическую музыку, зайдя после лекций в Академии в парк, где каждый вечер играл небольшой оркестр из консерватории.       От любви не бывает выходных.       А Веритасу от неё нужен был целый отпуск.       Поэтому он попросил перерыв.       Только не подозревал, что всё разрушит собственными руками.

✧ ✧ ✧

Недосказано и недослушано,

Сердце бьётся другими вершинами…

      — Эй, почему ты здесь один? Где твой ненаглядный, — последнее слово Сугилит выплюнул с таким презрением, что Авантюрину тут же захотелось его ударить.       Так же больно, как было сейчас ему самому.       Язык слушался уже с трудом, и Авантюрин выдал только:       — Да пошёл ты…       Сугилит и не думал послушаться.       — Эй, бармен, налейте мне того же. И ему повторите за мой счет.       — Я не буду с тобой пить, — закатил глаза Авантюрин, отодвигая бокал с виски подальше.       — Отчего же? — тон Сугилита прозвучал вкрадчиво, а взгляд оставался таким же неприятно-липким. — Иных кандидатур здесь всё равно не наблюдается, а я хотя бы выслушаю. По тебе же видно, что ты этого хочешь.       Неужели он выглядел так жалко, что даже у Сугилита проснулась эмпатия?       — Я не собираюсь изливать тебе душу, — фыркнул Авантюрин и отвернулся.       — Ну что ты как маленький, — слова прозвучали… нежно?.. Сугилит придвинул к нему бокал и осторожно прикоснулся за подбородок, поворачивая к себе лицом. — Тебе плохо. Выпей.       Авантюрин послушался. Сам не знал почему. Но внутри будто что-то треснуло, и он внезапно в полной мере ощутил своё одиночество.       Опрокинув в себя стакан, Авантюрин вывалил на Сугилита всё, что чувствовал. Свою тоску, злость, нежность и ненависть. Ему хотелось кричать и топать ногами, бить посуду, вцепиться Веритасу в волосы и повыдирать его мягкие кудри с корнем.       Чтобы ему не было так плохо одному.       Это и правда было по-детски. Очень незрело и эгоистично. Наверное, вся его любовь к Веритасу такой и была, и от этого было ещё паршивее.       Хуже стало, когда Авантюрин, вдрызг пьяный, обнаружил себя на заднем сидении такси в объятиях Сугилита. Как он к этому пришёл, он не знал. Но целовал страстно и жадно. Стонал и выгибался под ответными грубыми ласками. Кусался и сжимал до боли в пальцах, чтобы забыть.       Забыть нежность и трепетность, с которой целовал его Веритас. Его мягкие прикосновения и заботливые слова. Его губы, его голос, волосы, лицо, тело… Его. Забыть…       Вспышка. Следующее, что помнил Авантюрин, — себя, блюющего над урной рядом с автобусной остановкой возле чужого дома. И Сугилита, хмыкнувшего что-то вроде: «хорошо, что у меня есть запасная зубная щётка». Видимо, Авантюрин ей воспользовался, потому что дальше остались такие же липкие воспоминания, как и взгляды Сугилита: обрывки их секса, от которого он не получил ни грамма удовольствия; слёзы раскаяния после; ещё больше виски; собственное отражение и отметины на теле, которые всем вокруг собирались вопить о его предательстве.              Двойник из зеркала шептал, что Авантюрин — шлюха. И был прав.              Вкрадчивым голосом доказывал, что он грязный, никому не нужный оборванец. Авантюрин был на сто процентов согласен.       Вопил, что тот останется один, в пустоте, темноте, с огромной дырой в груди, которую пробил собственными руками, когда лёг под Сугилита. Авантюрин не сопротивлялся.       — Если ты проебёшь последнего человека, которому ты ещё хоть как-то нужен, то просто сдохнешь… — шепнуло отражение напоследок, когда Авантюрин наконец-то вышел из ванной и увидел на кровати спящего Сугилита.       Он не заслуживал счастья.       Но, может, ему хотя бы позволено не умереть от тоски и одиночества?       

✧ ✧ ✧

Год спустя

Значит, все безнадежно разрушено,

Ну зачем же, зачем поспешили мы…

      Ласковое солнышко пробивалось сквозь шторы и старательно пыталось вытянуть из сладкого сна, в котором его гладили такие тёплые, родные руки, целовали столь любимые губы. Тихий стон сорвался, прежде чем Авантюрин успел открыть глаза.       Поцелуи спускались всё ниже, он протянул руку и зарылся пальцами в мягкие кудри. Выгнулся навстречу ладоням, словно кошка, подставляясь под ласку, безмолвно просил ещё, больше, ближе, горячее…       — Веритас…       Ресницы дрогнули, когда он понял, что его касались наяву. Авантюрин открыл глаза и увидел перед собой недовольное лицо Сугилита.       — Когда-нибудь уже забудешь этого заносчивого выскочку?! Какая же ты сволочь!       У Авантюрина не было ни сил, ни желания спорить, тем более — извиняться. Он и правда сволочь и подонок. И не заслуживал ни Веритаса, ни Сугилита. Хотя за этот год так устал, что на самом деле не желал больше видеть его, даже в качестве утешения и затычки от пучины одиночества.              На него ежедневно сваливалось столько ревности, что трудно было дышать. Сугилит следил за каждым его шагом, упрекал за то, что разговаривал с Рацио во время эфиров, что смотрел на него, что вообще находился с ним в одном помещении.              — Мы работаем вместе!              — Так уходи! Рейтинг у вашей программы теперь на дне, ты никому не нужен!              Ты никому не нужен.              Это ведь было чистой правдой.              Он не мог ничего исправить. Не мог ничего изменить. Не мог получить прощения, да и не хотел его получать.       Авантюрин просто мечтал, чтобы всё закончилось. Как угодно, лишь бы только больше не чувствовать этой холодной пропасти, в которую сам себя и сбросил.

✧ ✧ ✧

Проститься нету сил, закрываю,

Я глаза закрываю…

      Веритас со стоном выгнулся и устало откинулся на спинку кресла. Получать разрядку вот так, от простой дрочки на какое-то банальное порно — стало уже обыденностью. Он никого не видел и никого не хотел. Не подпускал к себе и на пушечный выстрел, не то, что расстояние вытянутой руки.       Он закрывал веки и видел в темноте под ними его лицо: выразительные глаза, смеющиеся над его неопытностью и наивностью, но глядящие так влюбленно, как никакие прежде; точеный нос, словно вылепленный самым искусным скульптором; губы, которые так хотелось целовать, что становилось почти невыносимо; щёки, усыпанные веснушками — на них всё ещё проглядывались ямочки, когда он улыбался…       Веритас даже мысленно боялся произносить его имя. Оно врезалось в сознание, раня острыми осколками разбитого сердца. Оно преследовало наяву и во сне. Он преследовал.       Наверное, Веритас просто сошёл с ума. Он готов был продать свою душу всем эонам или проклятой богине Гаятре, лишь бы удостоиться хотя бы взгляда. И понять почему. Почему всё закончилось так. Зачем они поспешили?       Видео, открытое на ноутбуке, давно остановилось, но разрядки Веритас так и не добился. Снова прикрыв глаза и снова увидев его, он вздохнул и сдался.       Рацио представил его в своих объятиях. Как нежно и трепетно Веритас касался бы его кожи, сцеловывая капельки пота с выгибающийся навстречу ласкам спины. Как томно и красиво он выстанывал бы его имя. Как пошло шептал бы грязные словечки на ухо, распаляя желание ещё больше. Как дрожали бы его ноги от удовольствия, когда Веритас оставлял на бёдрах свои метки…       С губ всё-таки сорвалось запретное имя:       — Авантюрин… — шепнул он и кончил, пачкая застиранную домашнюю футболку и в очередной раз чувствуя, как сердце крошится на осколки помельче.

✧ ✧ ✧

Сквозь туман уплывая

По аллеям столицы…

      Если бы Авантюрина ещё трогали скандалы — он бы, наверное, кричал и ломал мебель. Но ему было всё равно. Обнаружив, что переписку с Веритасом удалил Сугилит, предварительно сменив его номер в списке контактов и заблокировав во всех соцсетях, Авантюрин не почувствовал ничего.       Просто молча собрал вещи и съехал с их общей квартиры, где они прожили вместе целый год.       Он уже несколько месяцев не работал на радио и не слушал вечерние программы. Даже не был уверен, что сможет увидеть Веритаса, когда стоял рядом со студией, ежась под мелкими ледяными каплями октябрьского дождя.       Наверное, поэтому и не смог связать и двух слов, когда ровно в девятнадцать ноль один Веритас вышел на улицу и чуть не врезался в него, замершего прямо под дверью.       Под его тяжелым и долгим взглядом Авантюрин был готов умереть, как под опустившейся на шею гильотиной.       Они простояли так не больше минуты, но всё это время растянулось в целую вечность. Иногда Авантюрину казалось, что он до сих пор мок под этим мерзким дождем и, словно смертник, ждал окончательного приговора.       — Поговорим? — собственный голос показался слишком сиплым. Он закашлялся и добавил: — Я пойму, если откажешься.       Веритас покачал головой и молча кивнул в сторону кофейни.       — Я хотел бы извиниться, — прошептал Авантюрин, пряча ладони в рукава толстовки и обхватив стакан с капучино.       Они заняли тот же столик, за которым сидели когда-то. В более счастливой жизни? А была ли она вообще…              — Зачем?       Вопрос Веритаса прозвучал отрезвляюще, словно пощечина, и Авантюрин наконец поднял на него глаза. Во взгляде напротив стоял бесконечный холод. Он не заслуживал прощения и не должен был сюда приходить. Опять поступил, как эгоист.       В сердце что-то больно сжалось, когда Веритас смежил веки.       — Ты прав, прости, — согласился Авантюрин. — Я зря тебя потревожил. Я уезжаю завтра, ты больше меня не увидишь. Надеюсь, ты будешь счастлив.       Так и не получив ответа, Авантюрин подхватил свои вещи и вышел из кофейни до того, как Веритас успел открыть глаза. По щекам текли слёзы. Впервые с тех пор, как они расстались.       Он не мог услышать тихого шепота Веритаса:       — Зачем извиняться? Я же видел, как ты счастлив. Это главное.       

✧ ✧ ✧

Проститься, за потерей потеря

И года полетели

За дождями метели

Перелётные птицы

             Веритас надеялся, что Авантюрин был всего лишь его галлюцинацией. Но на следующий день в аудиторию, где он готовился проводить лекцию, ворвался Сугилит.              — Ты! — взревел он, наконец найдя свою цель. — Я напоил его, трахнул, забрал его телефон, удалил твои контакты, стер переписки, заблокировал, как смог оградил от общения с тобой! А ты всё равно забрал его у меня!              Сугилит навис над его столом и схватил за грудки. Пока он кричал, на лицо брызнула слюна, и Веритас поморщился. Было громко и мерзко. Отвечать не хотелось.              — Говори, где он? Вещей дома нет, до него не дозвониться! Я знаю, что это ты его увел!              До сознания Веритаса наконец дошли слова Сугилита, и он непонимающе уставился на него. В сердце кольнуло обидой.              — Авантюрин же был счастлив с тобой… — пробормотал Веритас тихо.              Он верил в это. Это была последняя ниточка, которая удерживала его на плаву. Пусть Авантюрин не любил его, но он счастлив с другим. Улыбался, смеялся. Жил. Полноценной жизнью, а не той, в которой существовал сам Веритас. Он рассчитывал, что Авантюрин хотя бы дышал полной грудью, когда целовал чужие губы…              А оказалось, что всё это время его отношения были похожи на… насилие? Другого слова подобрать Веритас не мог. И это было даже больнее измены.              Значит, Авантюрин приходил вчера извиниться не просто так. Значит, он вырвался? Значит…              Ничего это не значит.              Он уехал и никогда не вернется, а Веритасу оставалось только смириться. Причем сделать это нужно было очень давно.              Оттолкнув от себя Сугилита, он вылетел за дверь.              Может, они хотя бы успеют проститься? Даже если на это совершенно нет сил.