На радиоволнах

Мой милый, день прошел мимо,

А мне б упасть в ладони к лету.

Вот только б сохранить твое имя,

Внутри больных клеток.

      Он бежал наугад, надеясь лишь на то, что Авантюрин не изменил своим привычкам и остановился в любимом когда-то отеле. Если всё было действительно так, как рассказал Сугилит, то это значило…       Чёрт, да ничего это не значило. Веритас просто хотел его видеть. До дрожи в руках и коленях, до сбитого напрочь сердечного ритма, до… сумасшествия.       Он так и не научился без него дышать полной грудью.       Жизнь потеряла все свои краски, став тусклой, словно старая черно-белая застывшая фотография. Веритас больше не мог и не хотел оставаться в этих рамках. Он готов был кинуть к ногам Авантюрина весь мир, лишь бы вернуть хоть немного цвета, который тот ему дарил.       Они не оступятся снова, научаться жить в гармонии, смогут найти баланс. Веритас не мог знать это наверняка, но верил. Лишь бы только успеть.       Он едва не влетел в прозрачную вращающуюся дверь, когда заходил в вестибюль отеля. Надежда теплилась в груди, распускала свои бутоны в лёгких и не давала нормально вдохнуть.       Надежда вообще — очень глупое чувство.              Но Веритас давно приравнял себя к глупцам — ещё тогда, когда своими руками всё испортил, выпустив из ладоней персональное солнце, которое грело его и освещало путь. А раз так, то он имел полное право полагаться на надежду, как бы это ни было глупо.              Впервые в жизни она оправдала себя: Авантюрин стоял у стойки регистрации и, вероятно, готовился сдать номер. Он совершенно случайно поднял глаза, и их взгляды встретились.              Веритас громко дышал, грудь тяжело вздымалась от быстрого бега и удушающего аромата бутонов пресловутой надежды. Теперь её лепестки опадали, тяжестью оседая где-то в районе диафрагмы, не давая произнести ни слова, что крутились на языке.       А ведь ему было что сказать. От «прости» до «пожалуйста, вернись». От «мне так больно» до «я люблю тебя».       Веритас не мог прочитать ничего в пустом взгляде Авантюрина, пока тот не бросил девушке за ресепшеном:       — Мне нужно… продлить номер.       Он шагнул к Веритасу и взял его за руку. От этого простого прикосновения прошибло током, но дышать стало легче. Будто лежащие на сердце мертвые цветы наконец-то перетерлись в порошок и развеялись по ветру. Пальцы Авантюрина в его ладони ощущались так тепло и правильно, что на глаза наворачивались слёзы.       Ждать лифта пришлось не дольше тридцати секунд. Но как бы Веритас ни старался, он не мог поверить в то, что считал правильно. Ведь не могло же быть, что прошло всего пять, десять, пятнадцать секунд? Они ощущались не вечностью даже — бесконечной пропастью из времени, которую поглотил ненасытный змей Уроборос.       Пережив тягучие секунды, Веритас наконец был втянут в лифт и прижат к стене. Авантюрин не глядя ткнул в кнопку, и двери за ними закрылись. В ту же секунду он впился в губы Веритаса так страстно, будто от этого зависела вся жизнь.       В ответ из груди вырвался несдержанный стон. Веритас углубил поцелуй, язык жадно скользнул в рот. Авантюрин так сильно тянул его за воротник рубашки, словно желал задушить. А он был совсем и не против.       Раздался тихий звонок: лифт доехал до этажа. Авантюрин, не отрываясь от поцелуя, повел его по длинному коридору, наугад ища нужную дверь. Номер открылся с противным писком электронного замка. Всё это время Веритас не видел, куда шёл и зачем. Была б его воля, он остановил бы лифт между этажами и остался бы там с Авантюрином навсегда.       — Я так скучал… — горячий шепот мурашками пробежался по шее.       А Веритас всё никак не мог вспомнить, как произносить слова. Да и зачем? Когда Авантюрин дрожащими руками расстегивал его рубашку и целовал-целовал-целовал.       Разве хоть одно слово могло описать, как он до одури счастлив?       Веритас перехватил его запястья, усадил на край кровати, опустился на колени и молча прижался к его рукам губами. Наверное, он плакал, потому что ладони Авантюрина тут же намокли и стали солёными на вкус, но ему было всё равно.       Дышать становилось всё легче и сложнее одновременно, но только потому, что он задыхался от невысказанных слов, рвущихся наружу с каждым поцелуем. Веритас наконец-то вспомнил, как пользоваться человеческой речью, и тихо бормотал слова любви.              — Не могу без тебя, — шептал он, навалившись сверху и снова целуя в губы. — Не смогу без тебя больше и дня прожить.              Шепот был таким тихим, что Авантюрину казалось: ему чудится. Наверное, и он тоже плакал, потому что Веритас принялся сцеловывать слёзы с его щёк, продолжая тихо шептать:              — Прости, прости, прости меня.              Авантюрин не знал, за что Веритас извинялся, вся вина была только на нём самом. От этого было больнее, но он не смел произнести больше ни слова, потому что боялся рассыпаться от этой нежности, от родного тепла, от губ на своей коже, от шепота.              — Я люблю тебя…              И только этих слов хватило, чтобы Авантюрин задохнулся от удовольствия в его руках.

✧ ✧ ✧

Нет правды у меня, нет и веры.

И время меня ест, а не лечит.

      Утро встретило рассветом, нагло пробивающимся в номер через незашторенные окна, и всепоглощающей виной. Авантюрину было тошно от самого себя и от того, что он позволил себе быть счастливым даже на одну эту ночь.       Веритас рядом тихо сопел в подушку. Солнечные лучи путались в его темных кудрях и окрашивали их в тепло. Больше всего на свете Авантюрину хотелось прижаться к нему и никогда не отпускать. Запереться здесь вдвоем и подождать, пока пройдет немного времени и буря в сердце уляжется.        Но Веритас заслуживал покоя, а не бури. Заслуживал всего мира, а Авантюрин уже доказал однажды, что миром ему быть не сможет.              Он беззвучно выбрался из постели, оделся и тихо вышел за дверь, шепнув напоследок то, что так и не смог сказать:              — Прости.              Наверное, он просто не верил, что достоин прощения. Это было невозможно…       

✧ ✧ ✧

Мой милый, ты запри двери,

Молчи и обнимай меня крепче.

      Веритас заранее чувствовал, что, открыв глаза, Авантюрина рядом с собой не обнаружит. Поэтому проснувшись утром ничуть не удивился пустой постели. Он знал, что так будет. А еще теперь точно знал, что ни за что его не отпустит.       Веритас улыбнулся, представив, как сейчас Авантюрин садился в самолет и доставал из сумки телефон. Оттуда же выпала и его записка.

Совет от доктора

      «Невозможное» в нашей жизни — это только смерть. Останьтесь в живых. Удачи вам.       P.S. Я люблю тебя.       Веритас прикрыл глаза. У них обязательно получится.