ухудшение(облегчение)

Прошло пару месяцев с тех пор, как Мегуми перенесся в 2007-ой год. А с момента битвы в Синдзюку и победой над Сукуной и вовсе 3 года. Вернее, 3 года для него самого, а не для мира. Для мира прошло -11 лет? Ладно, какой-то бред. Стоит начать сначала. Юджи удалось убедить его жить, несмотря на все. Не сказать, что Фушигуро внезапно увидел смысл в жизни после “вдохновляющей” речи своего друга, скорее, она помогла ему собраться с мыслями, и осознать, что делать что-то или нет – выбор касающейся не только его. От этого выбора зависели все жизни на планете, в том числе, наверное, и жизни тех, что были дороги Цумики. А вот чего хотел он на самом деле уже было второстепенным. Оправляться после действия расширения территории Годжо было тяжко. Да, он шаман, да, с огромным потенциалом и проклятой энергией, и даже так, он слишком долго находился под влиянием. Чтобы полностью самому функционировать понадобилось пару месяцев. Чтобы отойти окончательно - два года. Мегуми даже было сложно описать это ощущение. Словно ему выжгло половину мозга, и весь мир несся мимо него на сверх скоростях. Он очень медленно реагировал, очень медленно думал. Когда думал, то всегда о плохом, потому эта замедленность, наверное, и была к лучшему. Возвращаться к обычной жизни казалось непосильной задачей. Он не хотел ничего: ни есть, ни двигаться, ни уж тем более жить. Итадори часто сидел у его кровати, буравил тяжелым взглядом, и просил открыться. Фушигуро молчал. Семь месяцев после Синдзюку ознаменовали первую попытку самоубийства, и таблетки, которыми его заливала Сёко, послужили средством. Не удалось. К списку таблеток, что и так был длиннее некуда, прибавились антидепрессанты. Юджи крепко, с тихим отчаянием, сжимал его руку, но больше не просил ничего. Надеялся, что Мегуми сам откроется. Год спустя Иейри решила, что Фушигуро пора слезть с таблеток. Не хотела формировать зависимость, или что-то вроде того, он особо не вслушивался. Вторая попытка, с использованием техники Сукуны, для пущей символики. Не вышло - все-таки проклятая техника не действовала так сильно на её носителе. Итадори снова молчал. Парня заставили ходить к психиатру не-шаману, но для него это казалось полной глупостью. Специалисту ведь было плевать на него, он лишь сидел с умным видом, вечно черкая что-то в своем блокноте. До самого Мегуми ему дела не было, да и кому бы было? Вещи, конечно, были легче. По крайней мере от того, что он мог заваливать себя работой до той степени, пока способность думать не отключится, а в остальное время можно было травиться таблетками, и иметь пустую голову. Переборщил. Юджи плакал. Задыхаясь, так, наверное, как не плакал со времен их первой миссии. Мегуми мог только сидеть на своей постели, и сжимать пальцы на одеяле, в бессилии. -Почему, Фушигуро, почему?! – он завыл так, что у Мегуми что-то разорвалось внутри. – Ты ведь сказал, что все хорошо! Ему не было, что на это ответить. Может что-то до безумия негативное и ядовитое вроде “жизнь не стоит того, чтобы пытаться”, или перечислить имена тех, кого он за свою жизнь потерял – отца, мать, сводную мать, наставника, сестру, подругу. Но он понимал, что не такой ответ нужен его другу. Не что-то, что подкосило бы его самого, уж точно. Получив молчание в очередной раз, во взгляде Итадори что-то изменилось. Показалось таким разбитым, будто он разом увидел всю человеческую боль, все страдания. Это был взгляд не семнадцатилетнего парниши, а человека, что мог медленно наблюдать исчезновение последнего, что имело смысл в его жизни. И как-то Мегуми стало от этого не по себе. -Ты не можешь покинуть меня, Фушигуро, – он произнес хрипло, но как-то твердо. Фанатично. – Если ты погибнешь, я пойду следом за тобой. Я клянусь тебе в этом. Глаза Мегуми округлились, как он почувствовал приток магии в воздухе. Юноша резко схватил своего друга за воротник, не желая верить в произошедшее, ища хоть какой-то намек на то, что это шутка – но тот только устало ухмылялся. -Что ты наделал, Итадори?! Связующая клятва, черт побери?! Ты с дубу рухнул?! – он заорал с такой силой, с которой не делал чего-либо за последние два года. Его всего трясло от гнева и страха, что накрыли сознание волной. -Для того, чтобы ты осознал серьезность моих намерений, Фушигуро. – Его усмешка спала, и он вновь смотрел по непривычному серьезно. – Мне не нужен мир, где мертвы и сенсей, и Нобара, и ты. Потому ты обязан жить. -Тц. – Мегуми откинул друга в сторону, отворачиваясь от него. – Эгоист. Ты безумный эгоист, раз пытаешься удержать меня здесь подобным образом. -Не спорю. – Послышался скрип стула, видимо Итадори собирался уходить. – Но и то, как ты себя ведешь, в некоторой степени эгоистично, не думаешь? Мегуми сжал пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. -Я всегда делал все ради других, Юджи, – шипит он, сквозь сжатые зубы. – Всегда, блять.  -Умри ты, ты бы оставил меня одного. Нет, даже не так. – Послышался тяжелый вздох. – Ты даже не пытаешься открыться мне, Мегуми. Сколько раз я не просил. Ты не даешь мне этого понимания. -Ты не хочешь знать, что происходит в моей голове, – Фушигуро шепчет, и разом перед его глазами мелькает буря картин. Действие техники Годжо. Навязчивые мысли, попытки навредить себе, утолить боль хоть чем-то. Убийство Цумики. Разрезанное тело, голубые глаза, потерявшие всякую жизнь. Гора трупов, на которой возвышался он – убийца, непомерный убийца. Тело парня пробивает дрожь. – Не хочешь. Итадори вздыхает, и оставляет его одного. С тех пор юноше пришлось налаживать некоторые аспекты жизни. Было простое понимание, что для того, чтобы оставаться в живых, нужно было не относиться к своему телу и к себе как к куску мусора. Приходилось нормально есть, спать, не злоупотреблять лекарствами. Было сложно, но к Итадори за поддержкой он не обращался. Мегуми все еще был зол. Его просто выворачивало то, что он не мог даже избавиться от собственных страданий, не накладывая рук, в сути, на другого человека. Это ощущалось невыносимой ношей, оковами, что держали его в мире живых. Он надеялся, что по крайней мере, его убьет проклятье. Да, Юджи все равно бы умер вслед за ним, но так это была бы не его вина. Героическая смерть для Мегуми, и смерть идиота для Итадори. Так, собственно, почти и произошло на одной из миссий. Проклятый дух, возникший от страха перед временем, обладал техникой замедления и ускорения времени для своих оппонентов. Почти убил юношу, но ему помогла его стая кроликов, где следить за временем каждого животного было бы попросту невозможно. Парочка умных трюков с теневым пространством – и вот, Фушигуро возвышается над духом, дабы нанести последний удар. Однако в этот момент проклятие отчаивается, сгущает проклятую энергию, и использует её для техники, которую не применял на протяжении всего боя. Миг – и Мегуми на том же месте, в той же позе, но уже без проклятья под ним. Лишь мерзкий свет, и заголовки в газетах, что гласили, что на дворе – 2007-ой год.  Чёрт. Честно говоря, Мегуми хотелось там и остаться. Лечь на асфальт и мирно ждать своей смерти. Слишком уж утруждающей была вся эта ситуация, и слишком уж ему не хотелось задумываться о том, что произошло с Юджи в его времени. Технически ведь Мегуми не являлся мертвым, верно? Собравшись с силами, он направился в единственное место, где ему казалось, он может получить помощь – магический техникум.  Яга почесал свой затылок на рассказ парниши, и устало вздохнул. -Путешественник во времени? -Верно. -Фушигуро? -Мгм. -Ты никогда не хотел поменять фамилию? Мегуми нахмурился. Какое отношение это имело к его делу? -Сенсеей! – послышался надоедливый, до боли знакомый голос, от которого все внутри парня замерло. Словно в замедленном движении, он повернул свою голову в сторону, и наткнулся на белую макушку, чёрные очки, и ехидную улыбку. Парень подходил все ближе, и Мегуми еле сдерживал порыв дотянуться рукой и коснуться его. Целый. Живой. С руками и ногами. Живой. Улыбается. Живой. Настороженный. Настороженный? К нему? -Вы нового ученика подобрали? – Годжо наклонил голову, разглядывая его с обманчивой непринужденностью. Но парень знал его достаточно хорошо, чтобы выглядеть желание атаковать. -Нет… – Яга огородил Фушигуро, видимо и сам заметив угрозу, исходящую от своего ученика. – Ты уже… Дальнейшее Мегуми не расслышал. Он зажмурился от того, насколько сильно его сердце забило в ушах. Дыхание задержалось комком в горле, и он ни мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Годжо-сенсей Годжо-сенсей Годжо-сенсей Мегуми пятится, хватаясь за голову, и пытаясь сделать вдох. Он проваливается, проваливается в дыру из отчаяния, и страха, и вины, и если он не сможет удержаться за камешек на краю—любой камешек—то ему конец. Мертвый мертвый мертвый мертвый мертвый Дышать, верно, нужно дышать. Считать, замечать вещи вокруг – все, как учила психиатр. Все, как учила она.  Так, вокруг стены, магический техникум, его любимый дом, да, дом. Или клетка. Клетка, в которой он не мог вынести ни дня на трезвую голову. Чёрт побери, таблетки. Где его блядские таблетки?  Где его блядские таблетки?! Я убийца я убил его он столько сделал для меня столько сделал столько сделал- Ноги подкосились и Мегуми упал, к шоку всех присутствующих. Тёмные пятна заполняли собой все, отбирая зрение, а у кожи рук ощущалась разрастающаяся лужица из тёплой крови. Проснулся он уже на койке. Знакомая картина, на самом деле, только вот Сёко была не в больничном халате, без тяжелых мешков под глазами, и с сигаретой, зажатой между зубами.  Ему объяснили, что его раны, которые он временно затянул своей плохо-освоенной обратной проклятой техникой, открылись от потери его концентрации над собственной энергией. Тут уже Сёко поинтересовалась, чем была вызвана его паническая атака, на что Мегуми повёл плечами. Давить она, как и ожидалось, не стала. Впереди его ждала встреча с советом старейшин, что отнеслись к его истории скептически. -Фушигуро Мегуми. Стоял ли за тобой какой-либо клан в твоем времени? – произносит один из голосов, скрытых за ширмой. Утруждающе. Хочу разбиться -Клан Зенин, – сухо констатирует, не ощущая каких-либо эмоций при упоминании одного из трёх главных кланов. В его времени он все равно стёрт с лица земли, но знать старейшинам об этом, конечно, не нужно. -Способен ли ты это доказать? – спрашивает другой голос, спустя момент тишины. Утруждающе. Ему не слишком хотелось что-либо доказывать этим задравшим носы шаманам, но от них могла быть какая-то польза. Парень складывает руки в нужной символике, и рядом с ним возникает стая кроликов. В зале повисает тишина, которую разбивает мерзкий голос представителя клана Зенин. -Чей ты сын, мальчик? -А по фамилии не понятно? - ехидничает другой старейшина. -Тоджи Зенин не обладал проклятой энергией! Не может быть такого, чтобы у его сына проявилась родовая техника! Между бровей Мегуми пролегает складка, свидетельствуя о его замешательстве. Насколько он мог вспомнить, к этому моменту времени его горе отец уже договорился с кланом о продаже сына.  -Все верно. Я – сын Тоджи Фушигуро, – прерывает он перепалку старейшин. Он опирается ладонью о свое бедро, оглядывая всех присутствующих с усталостью на лице. Ему надоел этот цирк. – Я попрошу вас поспешить с ответом на мою просьбу о помощи. Парень коротко глядит на Ягу, что смотрит в ответ с явным удивлением. Видимо ему кажется странным, что Мегуми, придя к ним за помощью, говорит с вышестоящими столь язвительно. Плевать. Ему просто хочется вернуться в свое время, и узнать, жив ли до сих пор Итадори.  Надеюсь он мертв, и мои страдания наконец закончатся- -Пока данная ситуация не разрешится, магический техникум предоставит тебе место для ночлега, – уведомляет один из голосов. Мегуми кивает, ожидавший подобного. -Клан Зенин займётся поиском шамана, способного перенести тебя назад, – продолжает глава Зенинов. А вот это уже было неожиданно. – Нам потребуется полное описание проклятья, с которым ты сражался, и где произошло ваше столкновение. Имеет смысл. -Раз уж поиск решения может занять долгое время, тебе стоит заслужить свое пропитание за счет уничтожения проклятий. Какой ранг ты имел в своём времени? -Особый, – отвечает он, все так же без эмоций, словно это не является чем-то, о чем мечтает половина шаманского мира. Однако присутствующих, очевидно, это приводит в шок. Слышатся шёпотки. Верно, в данный момент времени в мире ведь всего три особых ранга. После сражения с Сукуной многие шаманы получили данный ранг, как трибьют их героическим поступкам. В том числе и посмертно.  Живых шаманов данного ранга, все же, было немного: Мегуми, Итадори, Маки и Тодо. Сам Фушигуро не совсем был согласен с присуждением ему данного статуса, уж больно это выглядело как “утешительный приз”, все-таки ничего выдающегося в том бою он не сделал. Только убивал. На том и рассудили. На тот момент старейшины оставили его одного, хотя позже и последовали расспросы о будущем, и какое расположение сил имело место быть в нем. Очевидно, Мегуми карт не раскрывал, оправдываясь, что это могло нарушить законы пространства и времени.  Сам он в это не верил, по крайней мере не полностью. Ему довольно быстро стало ясно, что это было не совсем прошлое, а именно что параллельная вселенная. В данном таймлайне не существовало его иной версии, это стало понятно и когда он решил посетить свою бывшую квартиру. Ни его самого, ни Цумики… Цумики мертва мертва мертва везде и всегда ведь я её убил Искал он её долго, но—ничего. Он предпочитал думать, что и её не существовало здесь. Собственно, так все и пришло к тому, что имеется сейчас. Два месяца в 2007-ом году, и уже совсем скоро новый год. Сколь же странно будет отмечать “новый” 2008-ой год, впрочем, ему не привыкать в жизни к странностям.  Что же за эти два месяца произошло? Ну для начала, -Так ты сын Тоджи? – спросило белобрысое чудо, наваливаясь на него своим весом, и по дружески закидывая руку за шею Мегуми. Блять блять блять блять -Мгм, – он сбросил руку Годжо с себя, проигнорировав его обиженное выражение лица. Он хоть и ощущал себя лучше, чем при их первой встречи в этом времени, но к прикосновениям не был готов. Может он боялся, что руки окажутся холодными на ощупь. Или что он снова убьет Годжо—ведь он ядовитый, разрушающий, Годжо прикоснется и рассыпется как статуя, оставшись пылью у ботинок Мегуми. Я ведь тоже своего рода проклятье, только проклятье для всех тех, кому я близок -А я ведь твоего папашу, это самое… -Убил? – спросил он с толикой любопытства. Он давно подозревал, что так и произошло, однако сенсей никогда этого напрямую не говорил. -Агась. Тебе что, совсем плевать? – Он приподнял бровь и слегка опустил очки, сверля собеседника своими голубыми глазами. В его глазах есть жизнь -Он оставил меня так давно, что я даже не помню, как он выглядит, – Мегуми бросил, идя по коридорам техникума. Годжо следовал за ним надоедливым хвостиком. -Хмм, имеет смысл, он ведь был полным куском дерьма! – Сатору ухмыляется, оказываясь перед Фушигуро, и шагая спиною вперед. Мегуми хмурится, не горя желанием вести разговор с фактически мёртвым человеком, что вызывал у него бурю неоднозначных эмоций. Возможно и стоило сказать что-то вроде извинений или предупредить об опасности в виде Сукуны, но… Это была не его вселенная, и не его наставник. Кто знал, к каким бы последствиям привел бы этот эффект бабочки. Когда-то, конечно, ему было бы плевать на эти гипотетические последствия. Он помог Итадори не взирая на мировую опасность в виде короля проклятий внутри него, и поплатился. Повторять своих ошибок он не собирался. -Если это все, что тебя интересовало, то я попрошу тебя уйти, – сказал он сухо, останавливаясь у выделенной ему комнаты. Годжо недовольно надул щёки. -Да ладно тебе! Мы же с тобой единственные особые ранги в техникуме, разве тебе самому не интересно увидеть, что я из себя представляю? – его глаза сузились, словно он подошел близко к какой-то разгадке. – Если только мы уже не знакомы с тобой в этом твоём будущем. О Господи. Мегуми пытается закрыть дверь перед носом Годжо, но тот ставит свой ботинок как преграду. Парень распахивает дверь, без особых усилий, и заваливается в комнату Фушигуро с самодовольной ухмылкой. -Ха! Я прав! Ну давай, поведай же моей превеликой персоне, как я там в будущем поживаю! -Все так же не уважаешь личное пространство людей. – Он вздохнул, зная, что теперь-то Годжо не отстанет с расспросами. -Ну это очевидно. Расскажи-ка лучше вот что: что за отношения такие у нас были, что при виде меня ты потерял контроль над обратной проклятой техникой? Его глаза сверкают интересом, и он подается вперед, застывая в сантиметрах над Мегуми. -Я не собираюсь на это отвечать, – цедит юноша, шагая назад, дабы увеличить дистанцию. Кажется, это лишь разжигает интерес сильнейшего. -Да ладно тебе! Не мог же я настолько тебе насолить! Он смеётся— конченный придурок. -Выйди. Из. Моей. Комнаты. – Мегуми сжимает кулаки, неосознанно сгущая проклятую энергию вокруг себя. -На драку со мной нарываешься? А у тебя кишка не тонка, – он хвалит, подходя ближе, но пока не вытащив рук из карманов. Играется. – Давай. Хочу посмотреть на родовую технику Зенинов в действии. А у него еще меньше чувства такта, чем Мегуми помнит. -Еще чего. – Он успокаивает свою проклятую энергию, расслабляя ладони. – Я не буду тебя развлекать подобным образом. -Но мне так скучно, Мегуми-чан! – он протягивает “чан” надоедливо, точно ноет. От этого унизительного обращения у Фушигуро практически начинается нервный тик. Ему начинает казаться, что Годжо провоцирует его специально. – Никто в техникуме и близко не может составить мне конкуренцию! -И я не составлю. – Наверное. Было сложно сказать, учитывая то, что к техники десяти теней в его арсенале прибавилась техника Сукуны. Но почему-то сама идея того, что он мог быть сильнее Сатору Годжо казалась ему абсурдной. – Так что оставь меня уже одного. -Ладно. – он недовольно скрестил руки и направился прочь из комнаты. – Но я еще разузнаю у тебя все, так что не расслабляйся! И не думал. Фушигуро закатывает глаза, и вздыхает в облегчении. Странным образом сталкиваться с бывшем учителем было не так тяжело, как он ожидал. Может, он до сих пор не воспринимал все это полностью реальным. Он не знал. К его радости, в последующем, столкновений с Годжо у него было немного. Оба были завалены миссиями, а Мегуми в избегании людей имел большой опыт. Кроме него, пожалуй, особо путешественником во времени никто не интересовался. Разве что Сёко поглядывала с подозрением. -Ты хочешь, чтобы я дала тебе рецепт на нейролептики? – повторяет она, приподнимая бровь. Парень кивает. У него-таки выработалась зависимость к таблеткам за полтора года их использования, хотя он до сих пор предпочитал нейролептики антидепрессантам. У них был более быстрый эффект. -Ясно. А к психиатру идти просить не хочешь? -Зачем тратить деньги, если я и так знаю, какие мне нужны? Иейри что-то задумчиво промычала, и спустя минуту дала ему готовый рецепт. Шаманские верхушки добыли для нее возможность выписывать лекарства совсем недавно, по крайней мере по нынешнему времени. -Не перебарщивай с ними, – посоветовала она, оглядывая Мегуми сверху вниз. Видимо тот выглядел, как кто-то, способный переборщить. -Ага.