К доске, пожалуйста

      Конец учебного дня — 7 урок — очередная муторная алгебра. Но только не для Хван Хенджина.       Этот идеальный отличник являлся исключением из всех правил. Вечно занимая последние парты, он откровенно выказывал всю свою незаинтересованность в уроке, решал всякие важные для себя вопросы с соседями, следил за обстановкой в классе и ловил на себе сотый неровный вздох влюбленных девчонок. Но ни они, ни парни его не интересовали. Все просто: они были ему полностью понятны, вся их суть, словно раскрытая книга с крупным шрифтом, до смерти скучна. Секс, конечно, был, только с персонами постарше, и даже с ними Хван был избирательным. Как таковых друзей у него не было, старался общаться со всеми понемногу, ведь связи в любом случае нужны, и его это более чем устраивало.       Хенджин был гением, по крайней мере сам так считал — предметы осознавались с первого объяснения без особого напряжения. Кто-то ему завидовал, а кто-то закатывал глаза при одном его появлении, мысленно проклиная и считая, что он просто умело подлизывается к учителям.       И в этом отчасти была своя правда. Одному новому учителю математики, что только выпустился из универа, Хенджин отлизывал в прямом смысле и действительно очень даже умело.       Мистер Ли Феликс объяснял формулы тригонометрических уравнений и принцип, по которому они решаются. Этот молодой парень по-настоящему вскружил Хенджину голову, причем не только своими мозгами. Глубокий низкий голос сопровождал ровный силуэт, плавно перемещавшийся вдоль классной доски, прямые стрелки на темно-коричневых широких брюках подчеркивали стройные ноги, закатанные по локоть рукава неплотной небесно-голубой рубашки позволяли разглядеть во всей красе каждую выпирающую венку, что временами перекатывались под кожей из-за движений изящных пальцев, последние же, некоторые, были увешаны массивными серебряными кольцами, что добавляло шарма властного мужчины. Выкрашенные в блонд волосы до плеч сейчас были собраны в небрежный полупучок-полухвост, а на лицо спадали несколько прядей, выбившихся из челки.       До слуха изредка доносились тихие вздохи и шушуканья девушек. То, как они строили учителю глазки и смущенно сразу их опускали при столкновении, как пытались привлечь его внимание, переспрашивая какую-нибудь глупость и стараясь перекинуться с ним хоть парой слов, — все это лишь забавляло Хенджина. Ли Феликс отвечал коротко, но всегда со своей обворожительной улыбкой. Которую сопровождал взгляд, полный безразличия.       Хенджин же откровенно пялился на своего учителя математики. Кончик карандаша незаметно оказался меж приоткрытых губ зажатым зубами, хрупкое дерево мягко продавливалось под силой нажатия. Глаза под расслабленными веками чересчур внимательно следили за поочередно перекатывающимися от каждого шага ягодицами и уже мысленно видели их без одежды. Мистер Ли, ощутив на себе пристальное внимание от одной конкретной последней парты, развернулся к классу, бегло оглядывая учеников и в конце задерживаясь на той самой парте. Взгляды моментально столкнулись, Хенджин и Феликс словно соприкоснулись душой. Мелкая дрожь теплой волной разошлась вниз по телу, и оба тут же выпрямились. Хенджин уверенно откинулся на спинку стула и закинул за нее руку, облокачиваясь, в то время как кончик языка едва выглянул из-под пухлых губ и как бы случайно провел по карандашу, что уже в следующую секунду опустился на стол. Дерзкая ухмылка осела на одних кончиках этих губ.       Учитель прочистил горло, чуть сжимая челюсть и играя желваками, и сразу вернул взгляд обратно в учебник, тихо пробубнив себе под нос: «Так…». — Что ж, давайте решим пару примеров. Посмотрим, что вы поняли, — мистер Ли нервно поправил черный галстук на шее и занял свое место за столом. Отняв голову от книжки, его взгляд тут же устремился к Хенджину, глаза которого продолжали буквально пожирать учителя, мысленно раздевая. — Хван Хенджин. — Мистер Ли! — резко возразила тонким голоском одна из девушек с первой парты. Она подалась корпусом чуть вперед, отчего, Хенджин уверен, ее и без того глубокий вырез на легком платье стал непозволительно глубоким. — Можно я пойду? Все и так знают, что Хенджин все знает. Другие тоже хотят проявить инициативу.       Закусив изнутри губу, она склонила голову в бок и помахала пару раз длинными ресничками. Ли Феликс обвел ее взглядом снизу вверх, немного задерживаясь на груди, и вскинул бровь, вновь возвращаясь к нагло довольному лицу Хвана, наблюдавшего за всем этим с вызовом, не обращая больше на девушку никакого внимания. — Мина, Вам с первой парты просто не видно, как он лоботрясничает. Хван Хенджин, Вы так вальяжно расселись за партой, что я просто обязан заставить Вас хоть как-то напрячься, — взгляд с едва уловимым прищуром. Феликс принимает вызов. — К доске, пожалуйста. — Это моя поза для размышлений, — начал Хенджин, поднимаясь с места и двигаясь в сторону зеленой поверхности. — Ну, знаете, кровь хорошо разгоняет. Возбуждает нейронные связи.       С первой парты прозвучало тихое, но хорошо различимое: «Извращенец». По кабинету загудел глухой смешок — словно и не знают, что кроме члена в теле еще много чего может возбуждаться. — Я имел в виду мозг, а не то, что ты там себе подумала, дорогая. — Детский сад, ей-богу, — не принимая ничьей стороны, учитель стал диктовать уравнение.       Когда на доске уже была построена тригонометрическая окружность и дописывался ответ, Ли Феликс отпускал от себя второго ученика, проверив решение и сверившись с ответом. Обратив внимание на Хенджина, он мельком пробежался по его решению и нахмурил брови. — Ответ неправильный. Вы где-то допустили ошибку… — встав со своего места, учитель вышел чуть вперед него, внимательно просматривая записи и делая вычисления в уме. Хенджин боковым зрением наблюдал за ним: Феликс нервно теребил свой галстук, склонив голову на бок, взгляд был серьезен, а губы мелко подрагивали, в немом жесте повторяя мысли. — М, здесь, — взгляд сразу проследовал за протянутой рукой. — Да, точно. Не заметил. — Вы стали довольно невнимательным в последнее время, Хенджин. Задержитесь после урока.       Вернувшись на свое место, Хенджин от нечего делать все же записал следующие пару примеров с доски, но все его мысли были явно заняты не ими, а милым учителем, который, заняв следом после него свое место, так больше и не встал из-за стола. Придвинувшись к нему практически вплотную.       Как только раздалась трель школьного звонка, ученики скорее поспешили покинуть класс и, наконец, отправиться домой. Особо одаренная Мина настолько хотела уйти, что осталась последней вместе с Хваном и Ли Феликсом около учительского стола. Девушка подсунула последнему свою тетрадь и начала нести всякую дурь про какой-то там неправильно решенный одним из одноклассников номер. Она нагнулась к мистеру Ли настолько, что вырез ее платья открывал больший обзор на ее кружевной бюстгальтер. Феликса явно напрягала вся эта ситуация. Он все так же вплотную сидел к столу и, когда случайно бросал быстрый взгляд на Хенджина, закусывал изнутри губы. Ведь тот заинтересованно наблюдал за разворачивающейся сценой провального соблазнения, сощурив глаза и склонив голову чуть в бок, а его белоснежная рубашка уже была выправлена из строгих классических брюк. Значит, они оба сейчас находятся в одинаковом положении. Феликс судорожно стучал кончиком карандаша по столу и часто хмурился, пытаясь сосредоточиться на словах ученицы. Предельная близость девушки раздражала учителя, но, являясь все же человеком воспитанным, он глубоко вздохнул и принял отстраненный вид. Та же якобы невзначай провела рукой по его предплечью, приторно извинившись, и оперлась ею на спинку стула учителя. Феликс был предельно спокоен, что означало, что он еле сдерживает всю свою злость в хлипких стенах карточного домика. Хенджин решил ему помочь устранить назойливую проблемку. — Эй, Мина, симпотный лифчик.       Девушка вмиг поймала его заигрывающий взгляд и, медленно выпрямившись, откинула спадающие локоны волос за спину. Она подтянула пальчиками вырез платья выше, глядя ему прямо в глаза и едва заметно улыбаясь, но Хенджин специально продолжал смотреть на ее грудь, дразня и нагло ухмыляясь с того, как она бесится и как смешно от этого раздуваются ее ноздри. — Идиот! — Мина, давайте мы на следующем уроке тогда начнем с Вашего решения этих примеров и Вы подробно объясните его классу, — учитель вымученно закатил глаза, с облегченным вздохом закрывая тетрадь и протягивая ее ученице. — До свидания.       Еще более восхитительным стало резко появившееся непонимание на ее лице. Как же так, первую красавицу параллели так просто выставляют за дверь? Возмутительно! Волосы вновь взмыли в воздухе перед тем, как дверь захлопнулась за ней со звонким щелчком, а Хенджин про себя лишь удивлялся, как только могли их вместе сватать.       Он приблизился и легко бросил свой рюкзак на край первой парты, когда его мысли прервал тяжело вздыхающий мистер Ли, что напряженно прикрыл глаза и стал массировать их пальцами. — Боже, какой дурак… — Что, уже ревнуешь оттого, что я заглядывался на ее грудь? — Хенджин оперся бедрами и ладонями о сзади стоящую парту и быстро облизнулся. — Ты серьезно? — Феликс неохотно отнял руки от лица и поднялся со своего места, медленно приближаясь к парню и бросая взгляд исподлобья. — Мистер Ли, вообще-то отвечать вопросом на вопрос — дурной тон, — тот приподнял брови и свел их к переносице, невинно заглядывая в потемневшие глаза. По бокам от него расположились чужие руки, тем самым окольцовывая Хенджина. — И, если ты не заметил, я тебя спас вообще-то. — Ты сдурел при всех меня провоцировать, прямо на уроке? — сразу перешел к делу Феликс, отставляя в сторону всякие любезности. — Мистер Ли, я не понимаю, о чем Вы. — Вот только дуриком не надо мне тут прикидываться. Своим взглядом чуть дыру во мне не проделал, а потом сидел и лобызался там со своим карандашом, — Феликс выдохнул прямо в самые губы Хенджина. — А Вы только смотрели и мечтали, чтобы на его месте оказался Ваш член, — Хенджин мазнул взглядом по чужим губам и прошептал, едва касаясь их своими. После чего, подняв глаза со сладкой невинностью в них к таким же карим, продолжил: — Прошу прощения, мистер Ли, в следующий раз прямо скажу, что хочу Вам отсосать. — Действительно дурак…       Феликс запустил ладонь в его шелковистые черные волосы и накрыл чужие губы своими. Мягко целуя поочередно сначала верхнюю и затем нижнюю губу, он ощущал, как усиливается пульсация на полувозбужденном члене, как приятная нега разносится волнами по телу. Горячий язык Хенджина на пробу прошелся по его губам, пока длинные утонченные пальцы ослабляли галстук на шее. Ладони блуждали по крепким мышцам его груди и всей своей поверхностью старались охватить каждую ее клеточку. Цепляясь сквозь ткань рубашки за соски, Хенджин пережимал мелкие горошины между пальцев и слегка прокручивал, чувствуя, как они постепенно твердеют. Сдавленное мычание отпечаталось на губах, и он, воспользовавшись моментом, проник своим языком глубже, сплетаясь с чужим, не менее юрким и извивающимся.       Феликс же ласково перебирал мягкие волосы и слегка оттягивал их назад. Свободной рукой он забрался под рубашку Хвана и стал чувственно оглаживать напрягшийся пресс. Пальцы мягко скользили по перекатывающимся под ними кубиками и затем медленно начали спускаться к кожаному ремню, прихватывая его и царапая нежную кожу кольцами.       Живот нервно поджался, Хенджин с осторожностью оторвался от несдержанных и покусывающих его пухлых губ и провел по ним большим пальцем. Расправившись с узлом он, окончательно стянул черный галстук и перехватил руку Феликса: — Мистер Ли, к доске, пожалуйста.       Свободная рука, оставшаяся на груди, с мягким нажимом толкала его назад, пока в глазах Хенджина плясало игривое пламя. Как только спина учителя коснулась школьной доски, его руки оказались сцеплены над головой, где уже незаметно темная ткань обвивала запястья. — Хван Хенджин, Вам необходимо тщательно отработать свои сегодняшние ошибки. — Я очень постараюсь, мистер Ли. Буду крайне внимателен, — длинные пальцы скользнули вниз по пояснице, достигая округлой ягодицы и чуть сжимая, в то время как низкий шепот тонкими порывами дыхания касался губ, закусываемых изнутри, — чтобы ни одна деталь не была упущена.       Вглядываясь в глубину шоколадных глаз, Хенджин, не отводя взгляда, впился требовательным поцелуем и сжал ладонь вокруг тонких запястий. Не давая опомниться, он в следующий момент так же внезапно отстраняется и одним резким движением разворачивает Феликса лицом к доске, припечатывая его к ней вплотную и тесно прижимаясь к нему своим возбуждением, фиксируя его руки над головой. Тяжелый стон вырывается из уст учителя. Феликс слегка прогибается в спине и начинает нетерпеливо потираться о пах Хвана, ощущая, как выпирает его член на фоне сковывающих тесных брюк. Он ярко ощущает, как Хенджин его хочет, и желает всеми изгибами тела показать, что это взаимно. — Но только мне будет нужна Ваша небольшая помощь… — Хенджин нежно ведет рукой от запястий по его открытым предплечьям, достигая подбородка, и невесомо касается ею губ. Те моментально отзываются на мягкое прикосновение и целуют подушечки пальцев. — Ты ведь не откажешь мне, Феликс?       Он даже не спрашивал, лишь с твердой убежденностью приблизился к уху Феликса и коснулся зубами, легонько прикусывая и следом зализывая начинающее краснеть чувствительное место. Извивающиеся бедра в ответ толкнулись назад, усиливая давление на орган Хенджина и умножая трение на своем. Губы приоткрылись, опаляя горячим дыханием пальцы, которые вмиг оказались между них. Пульсация била в сбившемся ритме, порождая новую порцию мурашек, расходящихся по тысячам капилляров. — М-м… — гортанное мычание окутало мягкой вибрацией проникающих вглубь рта пальцы. Влажный язык обильно смачивал их, старательно обводил и под легким нажимом прогибался, искусно извиваясь между них. — Мистер Ли, потише, пожалуйста. Вы же не хотите, чтобы нас обнаружили, — освободив рот Феликса, Хенджин стал медленно водить мокрыми пальцами по пересохшим губам учителя.       Рука же, что сминала обтянутые брюками ягодицы, стала перемещаться дальше, очерчивая место тазовой косточки и мерно приближаясь к самому сокровенному. — Ха-а… издеваешься?.. — Вовсе нет — просто забочусь, — Хенджин быстро расправился с ремнем и ширинкой и запустил ладонь дальше, накрывая ею член поверх белья.       Одновременно сильно хотелось немного помучить Феликса, растянуть каждое действие, каждый поцелуй, оставленный на шее, но также и быстрее удовлетворить разгоревшееся возбуждение, которое к тому же подстегивал тот факт, что дверь кабинета осталась открытой — в любой момент они могли быть застигнуты врасплох, что грозило собой множеством проблем, однако… в то же время это дико распаляло их нутро. Игра с огнем при нарушении всех возможных правил являлась значением со звездочкой в их интерпретации слова «наслаждение». — Если бы действительно заботился, то просто трахнул бы по-быстрому или отсосал, — Феликс подавался бедрами навстречу размеренным движениям руки на его члене, ерзая на месте и тем самым понуждая Хенджина к большему. Он чувствовал, как сзади ощутимый бугорок плотнее прижался к нему и проехался по ложбинке меж двух половинок. — Блять, ты такой твердый. — Но я же знаю, что Вы не любите «по-быстрому». А простой отсос Вас не удовлетворит достаточно, — дразнящий укус мазнул под самым ухом Феликса, и из него вызвался очередной стон, но чуть более звонкий и возвышенный.       Феликс чрезмерно чувствительный, и рядом с Хенджином его тело становилось одной сплошной эрогенной зоной. Он отзывался на каждое его прикосновение — они искрами рассыпались по его коже, которая моментально начинала мелко покалывать и гореть под ними. Не желая прерывать наслаждение, буквально каждая часть молодого учителя тянулась навстречу ласк Хенджина, стремясь лишь продлить его, отпечатать на себе тепло нежных рук, впитать в себя трепетное и сбивчивое дыхание.       Такая необходимая сейчас рука покинула изнывающий член, природная жидкость так и сочилась наружу, оставляя на боксерах расплывающееся пятнышко. Едва ощутимый холодок прошелся по спине Феликса, и он обернулся через плечо, заметив, как парень достает из-под молнии маленького кармашка своего рюкзака презерватив и направляется обратно. С Мистером Ли Хенджин уже привык быть готовым в любой ситуации, в особенности после их первого раза в тесном туалете клуба, где они изначально и познакомились. — Я дам Вам то, чего Вы так хотите, но Вы должны быть предельно тихим, Феликс, — прошептал Хенджин в самое ухо, где постепенно расцветал маленький засос, пока из стягивающих оков одежды освобождался его пульсирующий член. — И помните — дверь не заперта.       Он раскатал презерватив по всей длине и потом следом приспустил брюки учителя вместе с бельем, слегка надавливая свободной рукой на поясницу, отчего та отзывчиво прогибается, стремясь бедрами снова достичь такой желанной твердости чужой плоти. — Да, я согласен, только, пожалуйста, войди уже! — Тебя еще нужно растянуть, прежде чем…       Хенджин осекся на половине мысли, потому как он развел молочные ягодицы в стороны, и смоченные в собственной слюне два пальца коснулись сжимающегося колечка мышц и, чуть надавив, с приторной легкостью проникли вглубь. Расслабленные стеночки тут же несильно и мягко обхватили их. До слуха донесся ласкающий тяжелый выдох, ударяющийся о глухую зеленую доску. Феликс, конечно же, не думал, что на работе его сегодня может ожидать секс, просто решил поиграться с собой во время утреннего душа (ну так, на всякий случай, о котором он нисколечко не думал!). — Оу… А Вы, мистер Ли, как я посмотрю, просчитали все варианты сегодняшних событий. Очень достойно оправдываете свою должность учителя математики, — Хван, смущенно улыбаясь, оставил несколько субтильно-нежных поцелуев на загривке и вышел из Феликса, вновь касаясь пальцами учительских губ. — Помогите мне еще раз здесь, и я в два счета решу эту задачку. Обещаю.       Сладостный глубокий стон Феликса в который раз отразился от стен класса, когда язык влажными дорожками стал проходиться вдоль пальцев. Как только на них оказалось достаточно слюны, Хенджин отнял руку от лица Феликса и вернул ее обратно вниз. Он обвел ими вокруг его входа, на пробу еще раз сделал несколько поступательных движений, смазывая горячие стенки и наконец удостоил своим вниманием собственный член. Хван прошелся по нему вверх-вниз и распределил остатки смазки по всей длине. Ухватившись крепче у основания, он мягко направлял себя, приставляя головку ко входу и начиная медленно входить. Хенджин с наслаждением наблюдал, как его член, затягиваемый жадно обхватывающими его мышцами, исчезает по мере того, как он входит. И слава богу, что он заблаговременно закрыл рот Феликса рукой, зная, что сейчас всеми его мыслительными процессами руководит явно не голова. И очень не зря, так как в следующий момент из него пробился протяжный низкий стон, заглушаемый поверхностью ладони. — Ах, Феликс… — Хенджин ощутил расходящуюся по телу волну блаженной дрожи, ведь его головка с каждым дальнейшим продвижением стискивалась все сильнее, тяжелое дыхание оседало на шее Феликса, отчего тот покрывался мурашками. — Ты все равно такой узкий.       Помогая себе свободной ладонью, Хенджин оттягивал одну половинку в сторону, дабы проникнуть глубже. Войдя наполовину, он так же медленно стал выходить до того момента, пока только головка не осталась внутри. И в следующий момент одним резким толчком проехался вдоль сжимающих его стенок. Феликс двинул головой, смахивая со своего лица закрывающую его рот руку, и взглянул на Хенджина. Он с силой закусил губу, дабы подавить звуки его чувственных полустонов, весь его образ представлял из себя чистейшее блаженство: сведенные брови вместе, приоткрытый рот, пылающие красно-розоватые отметины под воротом раскрытой рубашки, связанные руки, что безнадежно вжимались в поверхность холодной доски — Феликса просто невозможно было не хотеть. Серьезный и строгий учитель, который прожигал своим взглядом учеников и невольно вселял в них должные уважение и подчинение, сейчас же с усердием насаживался на крепкий толстый член и прогибался под уверенными руками своего исключения, своего профессионального «но» — Хван Хенджина. Скромная мольба и тихий скулеж, рассыпающийся о закусываемые губы, манили Хенджина, и он утянул Феликса в тягучий поцелуй. Мягкие вибрации от его гортанного стона сладко разливались вниз по горлу, будто терпкое красное полусладкое. Размеренные и осторожные толчки заполняли собой напряженное тело. Хван каждым своим движением чувствовал Феликса, как мило трепещет все его естество, с какой отдачей и искренним желанием подаются ему навстречу призывно-манящие бедра.       Бедра Хенджина, извивающиеся в волнообразных движениях, были буквально созданы для Феликса, член набух и стал более твердым — кожа натянулась точно струна, отчего расходящиеся множеством дорог вены проявились во всей красе. Напряженная плоть до ужаса правильно проходилась по стенкам внутри Феликса, проникая все дальше и наконец достигая того самого заветного комочка нервов. Распухшие губы ловили несдержанные вдохи и благоговейные мычания друг друга, прорывающиеся из горла. — Да!.. Ещё.       Возбуждение застилало все перед глазами, заставляя сосредоточить абсолютное внимание и каждое чувство на слиянии их вместе, словно кубик сахара таял под языком. Шлепки разгоряченных тел глухо кружили вокруг них. — Хенджин… коснись меня… там, — рваное дыхание оседало на коже, пока тихий шепот подстегивал звериный голод.       Хенджин двигался быстрее, грубее… насыщеннее. Точно падающая звезда в пустоте космоса, что нативно сгорает в пепел от своего несдерживаемого жара. Искусные пальцы настолько восхитительно точно двигались по содрогающемуся члену в такт хаотичным толчкам, что Феликс ощущал себя возрождающимися руинами после тысячелетней разлуки со своим мастером. Жадный поцелуй страстно и открыто раскрывал суть их идеальных губ, становившихся еще прекраснее от того, как они распухли. Феликса вмиг наполнила томная нега после нескольких таких филигранных попаданий по простате, и Хенджин, чувствуя липкую влагу на ладони и сильное давление на члене, следом тихо и неумолимо достиг пика своего чувственного наслаждения. — Салфетки во втором ящике слева, — хрипло донеслось до Хенджина, когда его голова рухнула на широкое плечо в попытке успокоить рокочущее сердце.       Ясный рассудок Хвана сейчас был крайне замылен, мысли, состоящие лишь из беспорядочных «восторг», «любовь», «чары» и многих других состояний, мелкой пылью витали в голове. Его член все еще рвано пульсировал, отчего Феликс заерзал на месте, переминаясь с ноги на ногу. — Прости, Феликс, но сейчас я могу только развязать тебя, — Хенджин одним плавным движением потянул за кончик галстука, и тот изящно полетел вниз. Он пальцами, что охватывали плоть учителя, чуть сильнее провел под головкой и, сжав крепче, выдавил остатки его удовольствия. Сам Феликс медленно слез с члена и мягко отстранился, обходя парня и выуживая из ящика стола салфетки. — Хван Хенджин, в домашней работе решение должно будет быть полным. Что же я буду за Вас все делать? — голос сквозил наигранной строгостью, в то время как красивые венистые руки избавляли Хенджина от использованного презерватива и очищали сначала его и потом самого себя. — На сегодня работа над ошибками закончена.       Хван же привел в порядок их одежду и бережно завязал учителю галстук, с расслабленной улыбкой завершая свое творение. — Конечно, мистер Ли, — их взгляды наконец соприкоснулись и тепло блеснули. — Обещаю, больше не совершать ошибок, — в который раз пообещал Хенджин и оставил легкий поцелуй на кончике носа Феликса, мысленно представляя, как он с детской наивностью вновь совершит ошибку и с наслаждением отработает ее после уроков. — На этот случай у нас всегда есть «работа над ошибками».