Огонёк

Юджи появился на свет далеко не в лучшую эпоху. Мир был полон жестокости и страха. По крайней мере, для людей. Человечество влачило жалкое существование бок о бок с проклятиями, которые превосходили и угнетали людской род. Более выгодное положение занимали лишь мастера проклятий и маги, коих было немного. Уровень жизни людей в разных регионах резко отличался. Те общины, которыми управлял сильный и гуманный покровитель в лице мага или проклятия, имели более стабильное положение, чем те, которые укрывались в горах и пещерах, отбиваясь от кровожадных монстров, либо же подвергались их тирании. С момента, как все это началось, мир пришел к регрессу. Численность населения сократилась второе, и продолжала снижаться. Экономика рухнула, исчезли блага цивилизации. Больше некому было поддерживать инфраструктуру, и общество откатилось к началу индустриализации. В развитых городах, которые не были подвергнуты сильным разрушениям, сохранились заводы и фабрики. Работать на них было практически некому, специалистов осталось единицы, а новые поколения не имели возможности обучаться. Однако люди не были бы людьми, если бы не смогли адаптироваться и найти решение. На базе знаний и оставшихся технологий умы человечества научились производить важнейшие для нормальной жизни удобства. Например, фонари и батарейки, которые могли обеспечить более-менее нормальное освещение в домах ночью или фильтры для воды. Конечно, ситуация отличалась в разных регионах в зависимости от порядка и безопасности для людей. Юджи в этом плане повезло. Он жил в области, в которой целиком и полностью правила Королева Проклятий — Рёмен Сукуна, самое сильное существо их мира. Мальчик толком ничего о ней не знал. Люди, которые видели ее, твердили об ужасе и безграничной жестокости. Жители болтали об этом много и часто, поэтому распознать где вымысел, а где правда, было практически невозможно. В детстве Юджи даже нравились все эти страшилки. Они с друзьями частенько прятались в шалаше и щекотали друг другу нервы. Тогда они мало что знали о мире, поэтому относились ко всему беззаботно. Но мальчик всегда знал, что жизнь очень странная штука, в которой возможно все. Так ему всегда говорила мама. Они жили с ней вдвоем в доме на небольшом холме, который был чуть выше уровня остального поселения. Мальчику всегда нравилось любоваться видом улиц, которые были почти как на ладони. Ему вообще очень нравился их дом. Он был самым лучшим среди остальных: с несколькими комнатками и хорошо обустроен. Друзья любили забегать за ним, перед тем как всем вместе с разбегу спуститься с холма. Его детство было счастливым, и в этом была заслуга его мамы. Она была странной, как говорили друзья Юджи. И на то были причины. Местные ее остерегались, но никогда не грубили и не перечили. Да и вообще, обращались к ней кто на «он», а кто на «она». И это и было той самой первой странностью, с которой Юджи столкнулся в жизни, будучи еще совсем маленьким. Его мама раньше была другой. Юджи помнил нежные руки, гладящие его и тонкий голос, поющий колыбели. Ее волосы были короткими, а лицо маленьким. Только шрам на лбу остался прежним. Юджи смутно осознавал происходящее, но однажды мама просто стала не такой. «Как мужчина и женщина» — сказала Цумики, которая была старшей из их малышачьей компании. Юджи был слишком мал, чтобы задаваться вопросами. Мама вела себя абсолютно так же, поэтому он просто принял этот факт и жил по-прежнему. В самых далеких воспоминаниях мелькал еще один образ. Мужчина с волосами как у него и в очках часто играл с ним. Кажется, он называл себя папой. Хоть мальчик и не помнил его лица, но помнил каким добрым и светлым был этот человек. Однажды он просто исчез и больше Юджи его не видел, а со временем и вовсе почти стер из памяти. Все начало меняться, когда Юджи стал старше. Он, как и все подростки, неосознанно понемногу стремился к построению личных границ. Мальчик проводил много времени вне дома с друзьями и учился у них самостоятельности. Он не хотел отставать от них и не хотел быть маленьким маминым ребенком. Мальчик хотел спать отдельно и купаться сам. Однако мать игнорировала его робкие просьбы, лишь мягко улыбаясь в ответ. Со временем «капризы» мальчика переросли в протесты, когда он обиженно прятался в доме и не откликался. Но мама всегда без труда находила его и все с той же мягкой улыбкой отводила его купаться, а потом спать. Когда Юджи исполнилось тринадцать, он таки смог отстоять свою позицию. Тогда он и начал замечать странности характера матери. Они не были плохим, нет. Она осталась такой же заботливой и спокойной, но она будто бы не желала прислушиваться к Юджи. Она всегда все делала по-своему, без конфликтов и споров. Юджи казалось, что он пытается доказать что-то стенам и всегда оказывается в пролете, сам не осознавая как. Вообще, он все чаще задумывался, кто она такая. Чем она занимается? Как смогла обеспечить его всем самым лучшим? Да и вообще, почему она — не совсем «она»? К тому моменту Юджи уже достаточно знал об устройстве их мира, потому не удивлялся странным вещам, приписывая их к общей картине. Главное, что у него есть друзья, которые любят и понимают его, а он их. В его возрасте это самое главное. Чем ярче раскрывался пубертат — тем сложнее становились взаимоотношения. Юджи начал испытывать доселе незнакомые чувства. Он соперничал с другими мальчиками и хотел быть ближе к девочкам. Ему нравилась Цумики, не только как «сестра». Разумеется, это было страшной тайной, которой он стыдился. В особенности перед Мегуми. Но если с друзьями все было проще, то вот с мамой нет. Она видела его насквозь, но никогда не слышала. То есть слышала, но не шла навстречу. Не отпускала на ночевки, не оставляла надолго одного. Вечно все контролировала и делала это так маневренно и непринужденно, что мальчик не мог этому противостоять, лишь после внутренне вскипая. И вот сейчас, Юджи, как обычно, остался дома, чтобы помочь по хозяйству. Он протирал полы под кухонными шкафчиками, пока мама мыла посуду. Она любезно отвечала на его недовольное бурчание, которое все нарастало, грозясь обернуться подростковой выходкой. Пока мама внезапно не произнесла спокойным голосом. — И еще, Юджи, не делай ничего лишнего с Цумики. Мило сощурив глаза, она продолжила как ни в чем не бывало заниматься делами, пока мальчик стоял в ступоре. Он вмиг позабыл все споры, тревожно прокручивая в голове ее слова. «Как она узнала?»

* * *

Со временем все становилось только хуже. То есть, оставалось то все по-прежнему, но менялся сам Юджи. Он уже не мог выносить отсутствие свободы и постоянную опеку. Казалось, что мама везде, где только можно. Порхает как ветер: естественно и незаметно. Юджи не мог банально заняться мастурбацией, от чего пылал напряжением. Еще и друзья, как назло, часто поднимали весьма интересные темы. Будучи подростками, они приплетали пошлые мысли ко всему, что можно и нельзя. К ровесникам, к девочкам помладше, ко взрослым женщинам, даже к проклятиям, выглядящим человекоподобно. И даже не побоялись упомянуть Королеву Проклятий, которую никогда не видели. В такие моменты Юджи смущенно прикрывал пах, чувствуя болезненное напряжение, давящее на психику. Тело Юджи будто бы отличалось от других. Он был крепче и выносливее, чем не могли похвастаться его ровесники. Однако были и минусы, при чем ощутимые. Юноша страдал от возбуждения гораздо больше остальных. Его тело пылало от желания спариваться, и легче не становилось. Он мог поклясться, что уже готов наброситься без разбора и на женщину, и на проклятие. Но мать бы успела раньше, начиная читать нотации. Как некстати в его комнате затеяли ремонт, и кровать решили выкинуть. То есть, ее сразу же забрал кто-то из жителей. Еще бы, такая роскошь. А новую еще не смастерили, поэтому спать у себя Юджи временно не мог. Вариант лечь на полу в зале, конечно же, был любезно отклонен, ведь мальчик мог якобы простудиться на холодных досках. Спорить не было смысла, и Юджи решил перетерпеть пару дней и поспать в мягкой маминой постели, так приятно пахнущей ею. Прямо как в детстве. Он плюхнулся на широкую кровать, зарываясь носом в подушки. От них веяло чистотой и свежестью. Пока мама была в ванной, у Юджи имелась возможность побаловаться подольше, ведь она сразу же заставит его спать. Он схватил с тумбочки книгу и стал разглядывать картинки в ней. Мама любила читать, интересовалась наукой и прочими скучными вещами. Она была самым умным человеком из всех, что встречал Юджи и весь их город. Этим он охотно гордился. — Неужели мой сын взял в руки книгу? — сказала вошедшая в комнату мать, вытирая полотенцем свои длинные волосы. Юджи закатил глаза и бросил книгу обратно. — Мне скучно, — капризно заявил он, откидываясь на спинку кровати. — Пора спать, Юджи, — она выключила настенный фонарик, прежде чем лечь. Юноша почувствовал аромат травяного шампуня, который вернул его в прошлое. Расслабившись, он отодвинулся на самый край, отвернулся и стал пытаться уснуть. Внезапно теплые руки обвили его в объятиях. — Эй, — возмутился он. — Позволь маме обнять тебя, — мурчаще сказала мама, прижимаясь сзади. Юджи смутился, ведь он уже давно не маленький для такого. Но ощущать близость родного человека было так неловко и приятно… Юджи не мог уснуть дольше обычного. На следующей день весь город охватила новость: пропало двое мальчиков. Вернее, их родители утверждали, что сыновей забрали слуги Королевы, для чего — неизвестно. Были слухи, что та порой любила поесть человечины, но верить в это никто не хотел. Особенно близкие пропавших. Юджи с шумом распахнул входную дверь, забегая в дом. — Ма, ты слышала?! — крикнул он, пытаясь отдышаться. — Ты пришел позже положенного, Юджи… — У плотника сыновья пропали! То есть, их, ну, забрали, говорят, — юноша прошел на кухню и, налив себе воды, стал спешно пить. — Ах, я уже знаю, какой ужас. Надеюсь, они найдутся, — сказала она, перелистывая страницу книги. — Да уж, новую кровать можно не ждать. Вообще, пропажа людей в их области была редкостью. Проклятия здесь не бушевали, да и сами люди старались жить дружно, ведь без этого не выжить. А вот слуги Двуликой были замечены шастающими в окрестностях. Теперь все будут прятаться по домам минимум две недели, и никаких гулянок до вечера у Юджи не будет. И он не сможет видеться с Цумики… Эта прекрасная взрослая девушка нравилась ему год за годом все больше. Сегодня, несмотря на плохие вести, для Юджи был особенный день: Цумики поцеловала его в щеку. Он так возбудился, что бежал до дома, натянув кофту до колен. Благо мать не заметила. Проблема лишь в том, как ему сегодня спать. Мало того, что напряжение копится день ото дня, получить разрядку ему не дают возможности. Тело юноши уже не выдерживало этого. И вот, он снова пытается расслабиться и уснуть, вдыхая запахи мыла и масел. Воздух в спальне был каким-то густым и медовым, от чего Юджи часто дышал и потел. Он невольно представлял милые образы девушек, которые наверняка пахнут так же приятно, как и мама. Юноша ворочался, не зная как унять напряжение внизу живота, которое становилось все невыносимее. Если он пойдет в туалет и проведет там дольше обычного, мать сразу же придет проведать, все ли у него в порядке. Оставалось либо терпеть, либо… Сделать это прямо в кровати. Тихо и незаметно. Безумие, но выхода нет. Он не выдержит эту ночь и точно умрет. Мысли все не унимались. «Цумики…» Юджи медленно погрузил руку в пижамные штаны, накрывая пульсирующий член. От одного лишь касания он едва не взвыл. Прижав вторую ладонь ко рту, он стал не спеша гладить орган, наслаждаясь ощущениями. Юджи занимался этим так редко. Непозволительно редко для своих лет. Рука сжимала ствол сильнее, и сдерживать звуки удавалось все хуже. Он уже смирился с тем, что будет с позором пойман, но остановиться не мог. Как же он хотел сейчас почувствовать девушку. Милую, мягкую… Юджи думал о том, насколько женщины прекрасны. «А мама?.. Она ведь тоже женщина… Вроде как» Его мысли спутались в неразборчивом бреду, лишенном здравого смысла. Вздохи становились более прерывистыми, а в уголках глаз собрались капельки слез. Внезапно его плеча мягко коснулись, а ухо обожгло чужое дыхание. Все тело мальчика пробила липкая дрожь, но он был не в силах что-то предпринимать. Нежные руки развернули его и заключили в объятиях, а после принялись ненавязчиво блуждать по спине и животу. Юноша захныкал, уткнувшись носом в чужие ключицы. — Все в порядке, Юджи… — мягко шептал чарующий голос. Юджи не мог мыслить трезво. Все его тело сковало жаром, плавящим мозг. Вершиной этого состояния стал момент, когда чужая горячая ладонь накрыла его пах. Мальчик задыхался, как в лихорадке. Мягкие губы успокаивающе касались его взмокшего лба, параллельно что-то шепча. Ладонь сомкнулась вокруг члена и принялась ловко водить по нему, уделяя особое внимание сочащейся головке. Комнату наполнили хлюпающие звуки и всхлипы. Юджи трясся от неправильного удовольствия, пуская слюни на шею своей матери, пока та спокойно ласкала его, доводя до оргазма. — Тише-тише… — шептала она, — Мой милый мальчик… Движения ускорились, и Юджи застыл, чувствуя приближение чего-то невероятно мощного. Он излился с громким криком, оглушенный самым сильным оргазмом из тех немногочисленных, что у него случались. Дальше все было в еще большем тумане, и он даже не понял, как и когда провалился в сон. Утром следующего дня он тихонько выскользнул из дома раньше завтрака. Улицы были пусты, что было только плюсом. Мальчик сел на лавочку у подножья холмов, пытаясь собраться с мыслями. Поначалу он старался думать, что произошедшее было лишь сном, но быстро понял безнадежность этого самообмана. Что-то в нем сломалось. Откуда-то сверху устремились пронзительные незнакомые взгляды. Юноша вернулся после обеда, просто потому что не знал, чем себя занять в безлюдном городе. Мама как обычно читала, да и в целом вела себя «обычно». А вот Юджи вновь стал испытывать болезненное напряжение без ясной на то причины. Ощутив раз умопомрачительный оргазм, тело отказывалось смиренно терпеть, как раньше. В отличие от психики, которая подверглась ряду метаморфоз не в лучшую сторону. Ночью это случилось вновь. Возбужденный до ужаса Юджи нарочно громко вздыхал, трогая себя, пока не привлек внимание матери. Все было как и в прошлую ночь: мягкий шепот, взмокшая кожа и горячая рука на члене. И завершилось так же фееричным оргазмом. Только он не вырубился, а тихо лежал, положив голову на грудь матери, пока та нежно гладила его спину и шею. — Юджи, твое тело жаждет секса? Поэтому ты страдаешь? — спросил вкрадчивый голос. Юджи лишь смущенно кивнул, не видя смысла скрывать очевидное. — Потерпи… — странно сверкнув глазами, сказала она. И Юджи провалился в сон. Ему снились странные бредовые сны, как если бы его лихорадило. Тело будто перемещалось по волнам, ударяясь о скалы. Он чувствовал на себе острые взгляды, ощущал грубые касания, но не понимал их природы. Юджи спал, погружаясь все глубже в бездну сознания. Среди темного тумана он увидел расплывчатый силуэт. Большой, пугающий. «Женщина…» Обрывки чьих-то фраз были единственным, что слышал Юджи, на миг приходя в сознание, прежде чем провалиться вновь. В особенно долгие моменты пробуждения, он чувствовал как чьи-то грубые руки придерживают его за подмышки, а голос мамы совсем рядом, но обращен не к нему. Услышав его, Юджи, собрав все силы, смог зацепиться за сознание и приоткрыть глаза. Все было киселеобразным. Его голова обессиленно висела, поэтому он мог смутно видеть лишь свое тело. Единственное, что он понял: его штаны были приспущены, а чей-то безумно тяжелый взгляд оценивал его. После этого юноша снова провалился в бездну. Казалось, он плавал в густых реках целую вечность. Волны больно ударялись о его лицо, от чего он морщился, но укрыться не мог. «Приди в себя» — говорили они, ударяясь сильнее. Юджи с трудом распахнул глаза. Голова гудела, а конечности затекли и обмякли. Сфокусировав взгляд, он разглядел тех, кто навис над ним. Два человека: один с белым каре, другой с желтым хвостом — внимательно рассматривали его. Юджи ничего не понимал. Он заснул у себя дома, в объятиях своей матери. Что происходит сейчас? Почему он в каком-то другом месте и кто эти люди? Все ли нормально с мамой? Юджи помнил, что слышал ее голос, когда частично приходил в себя. Значит ли это, что она здесь? — Где… Я? — голос юноши был тихим и сдавленным. Он ощущал под собой футон и видел лучи уходящего солнца, которые просачивались через маленькое окошко. Обычно в это время горожане включали фонари. — Очухался! — радостно крикнул желтоволосый человек. — Поднимайся, — сдержанно велел другой, придерживая юношу за руку, чтобы помочь ему принять сидячее положение. Как только он сел, этот человек протянул ему стакан воды. Юджи не сразу обратил внимание на то, как сильно пересохло горло. Он залпом осушил стакан, после чего почувствовал себя значительно лучше. — Где я? — увереннее повторил юноша. — Во дворце Госпожи Сукуны, — гордо заявил парень с хвостом. Услышанное обескуражило Юджи. Каким таким ветром его задуло к Королеве Проклятий? Он же буквально недавно уснул дома. Может ему это снится? — Что?.. Беловолосый поднялся с футона и направился к выходу из комнаты. — Харута, пригляди за ним, — велел он своему товарищу. После дверного хлопка в помещении повисла тишина. Тот, кого назвали Харута, бестактно разглядывал юношу с головы до ног, не обращая внимания на его растерянное состояние. — Может… Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? И где моя мама?.. Зачем мы… Тут? — Да не знаю я! — вскрикнул странный парень, — Нужен ты Госпоже для чего-то. — Для чего я могу быть ей нужен?.. — Юджи встревоженно пытался разузнать хоть что-то. — Она сама расскажет, — пожал плечами Харута, — Скоро увидитесь. Юджи занервничал сильнее. Сердцебиение участилось, а по коже пробежали мурашки. «Увижусь?! С Сукуной?!..» Что же это происходит в его жизни на ровном месте? Юджи представил самый ужасный исход, в котором его ждет скорая смерть от руки жестокой и безжалостной Двуликой. Той, кто повергла целый мир на такие испытания, и до появления которой, по рассказам старших, на Земле жило втрое больше людей. Увидев мокрые испуганные глаза мальчика, Харута ободряюще похлопал его по плечу. — Не бойся ты! Убивать не будут, — посмеялся он, — Тебе тут даже рады, можно сказать. Юджи озадачился вдвойне, но ему стало чуть спокойнее за свою жизнь. — Сейчас Урауме еды принесет. Поешь, да ляжешь, — зевая, потянулся парень. Он казался таким непринужденным и простым, совсем не в духе этого места. Чуть позже Юджи через силу поел под пристальным взглядом Урауме, после чего ему велели отдыхать, игнорируя все вопросы. Юноше оставалось лишь молча лежать в ожидании чего-то. Ждать пришлось недолго. К счастью или к сожелению, Юджи пока не знал. Урауме вел его по плохо освещенным каменным дорожкам построения, напоминающего средневековый дворец из-за грубых неровностей, камня и высоких потолков. На одном из поворотов сидели проклятия. Они были заняты мытьем стены, которая была забрызгана кровью. На их шеях красовались костяные ожерелья. Юджи почувствовал, как к горлу подступает тошнота, а кончики пальцев покалывает. Откуда-то снизу доносился скрипучий мерзкий смех других проклятий и смесь прочих звуков. Наконец, они подошли к массивным дверям. Урауме приготовился их отворить, как вдруг Юджи остановил его. — П-постой, — взволнованно попросил он. — В чем дело? — Я… Я не хочу туда заходить, — юноша отчетливо ощущал смертоносную ауру. Она подавляла его даже через стены. — Тц, возьми себя в руки, — раздраженно ответил Урауме, распахивая двери. Юджи мог поклясться, что его лицо обдало горячим воздушным потоком. Сердце бешено стучалось, как перед смертью. Юноша хотел было развернуться и убежать прочь, но Урауме схватил его за руку и потащил внутрь. Первое, что бросилось в глаза при тусклом освещении — большое высокое коагари, напоминающее скорее сцену. Бордовый футон был усеян подушками. Сверху же это «гнездо дракона» обрамляли небрежные волны темного балдахина, который немного прикрывал крупный силуэт. «Королева… Проклятий… » Юджи не верил, что увидит ее. Легендарное и сильнейшее существо мира. Мальчика переполняли страх и предвкушение. — Моя Госпожа, я привел его, — произнес Урауме, низко поклонившись, призывая к этому и юношу. Послышался хлопок закрывшейся книги. Сукуна плавно подползла к краю, занимая сидячее положение. Она обрушила на пришедших тяжелый взгляд. Четыре кровавых глаза сверкали в полумраке. — Урауме, зажги свечи, — велел глубокий голос. Когда слуга отошел, Юджи почувствовал себя совсем беззащитным жучком. И он еще надеялся поназадавать ей вопросов? Да он дышит с трудом, не говоря о другом. Он хотел просто раствориться в воздухе, стать незаметным… — Юджи, — внезапно она обратилась к нему, и юноша вздрогнул, — Подними голову. И Юджи подчинился. Из-за свечей в просторной комнате стало светлее, и мальчик смог разглядеть величественный образ Сукуны. Она была крупной, с длинными розовыми волосами. Как и говорили люди, у нее действительно было четыре глаза и четыре руки. На ней было белое струящееся кимоно и черное оби. Она смотрела на него сверху вниз скучающим взглядом. — Должно быть, тебе интересно, почему ты оказался в моем дворце. Юджи коротко кивнул. — Теперь ты будешь жить здесь и делать все, что тебе прикажут, — заявила Сукуна. Мальчик ожидал услышать не это. Что это за ответ? Он ничего ему не объясняет. И что вообще значит «делать все, что прикажут»? С чего бы? Любопытство и возмущение взяли вверх над страхом. — Но… Что это значит? — он пытался составить вопрос получше, но в голове все перемешалось. — То и значит, — холодно бросила Двуликая. Юноша начинал раздражаться таким ответам. Это ведь не шутки, и ему действительно плохо от всего этого. Его буквально похитили и ставят перед нелепыми фактами. — Ничего не понимаю… Где моя мама? Я видел ее!.. — Как ты смеешь! — резко вмешался Урауме, прерывая мальчика и хватая его за воротник, — Ты обязан подчиняться. — Какого черта?! — окончательно вспылил Юджи, его нервы были на пределе, — Я спрашиваю: где она?!.. Внезапная жгучая боль на лице заставила его впасть в ступор. Ручеёк крови побежал по левому глазу, перекрывая обзор. Его бровь была порезана. И Юджи понимал кем. — Что за шум ты поднял, сопляк? — в грубом голосе слышалось недовольство, — Знай свое место. Мальчик сжал зубы, снова начиная вскипать. Сукуна продолжила. — Твоя мамочка сама тебя сюда притащила, — с усмешкой сказала она, наслаждаясь реакцией мальчика. — Не правда… — он сжал кулаки, — Лжешь! Последовала пощечина от беловолосого слуги. — Заткнись, а то умрешь, — сквозь зубы процедил он. И тут мальчик не выдержал. Накопившийся стресс дал о себе знать, обрушившись позорной истерикой. — Она лжет! Ты что, не видишь?! — сквозь слезы кричал он. В таком состоянии продолжать разговор с ним было бесполезно, и все это поняли. — Моя Госпожа, позвольте я уведу его, — предложил Урауме, на что получил молчаливое одобрение.

* * *

Урауме ввалился в комнатушку с вялым и рыдающим мальчишкой, раздраженно хлопнув дверью. На футоне бесцеремонно разлегся Харута, листая журнал. — Свали, ну-ка! — злобно крикнул Урауме. Парень вскочил. Он никогда прежде не видел товарища таким раздраженным. Тот швырнул сопливое тело на матрас и глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя. — Ой, а что случилось-то? — спросил Харута, разглядывая мальчика. — Этот пацан вздумал дерзить Госпоже Сукуне. — О-ох… Ну и ну. Жить надоело? — изумленно спросил он, тыкая ногой всхлипывающего парня. Урауме сходил за травяным чаем с эффектом успокаивающего. Он через силу напоил мальчика, влив в него чуть ли не целый литр, после чего снова отбросил его на футон. — Успокаивайся давай. Я расскажу, как ты здесь оказался.

* * *

Было раннее туманное утро. Дворец еще не спал, однако шума не было. В главном зале по углам сидели и шептались проклятия, а по бокам от подиума стояли приближенные Королевы. Сама она сидела в позе лотоса, оперевшись на одну пару рук и скрестив на груди другую. Сегодня к ним пожаловал давний знакомый, которому еще вчера был назначен визит. Он был в сопровождении крупного мускулистого проклятия, на руках которого висел мальчишка. — Ты заставил меня долго ждать, Кендзяку, — сказала Сукуна. Ее голос был режущим, подобно стальным лезвиям. — Лучше бы тебе подождать еще. Ему всего пятнадцать, — игриво ответил Кендзяку. Казалось, он вовсе не боится ее, будто хороший друг. — Мои слуги донесли мне, что он уже созрел. Или ты так привязался к роли матери? — с усмешкой заметила Сукуна. Ее глаза хитро сверкнули красным. — Разумеется, — в несерьезной манере ответил Кендзяку. Он был расслаблен и игрив, подобно лисице. — Покажи, — приказала Сукуна, кивнув в сторону мальчика. Кендзяку, прекрасно понимая о чем она, положил ладони на брюки юноши и приспустил их. Он отошел в сторону, давая всем увидеть развитые половые органы Юджи. После того, как они еще немного поговорили, Сукуна, одобрительно кивнув, велела отнести мальчика в одну из комнат, приставив к нему двух слуг.