Огонёк

Следующие несколько дней Юджи полностью игнорировал приказы Двуликой и не посещал ее покои. То, с каким невозмутимым видом она рассказала ему о том, что использовала его отца, словно тот ничего не стоил, не на шутку разозлило юношу. За всеми этими ласками он совсем позабыл насколько циничной и жестокой была Королева Проклятий. Он так просто поддался ее чарам, что не мог не винить себя за это. Потому и не желал встречаться с ней вновь. Удивительно, что такую наглость ему спокойно спускали с рук, и даже слуги вели себя сдержанно. Почувствовав свободу, Юджи решил не терять время даром и не сидеть в четырех стенах, а как следует выплеснуть эмоции. И лучшим способом для этого он считал беспорядочный секс с проклятиями, которые были отнюдь не прочь развлечься с пышущим жизнью мальчишкой. Юджи позволял им зажимать себя в далёких мрачных углах, иногда зажимал их сам. Как итог, его член всегда оказывался в чьей-то пасти, либо какой-нибудь другой дырке. Он трахал проклятий грубо и безжалостно, придавливая к стене и слушая их мерзкие хихиканья. Не имея ни чести, ни морали, те были готовы на все. Любые, даже самые развратные вещи они совершали не задумываясь, с гадкой улыбкой на лице, утаскивая юношу на безнравственное дно. И никто не вмешивался в эти похождения. А юноша все не мог насытить свою природную похоть, которая поглощала его все сильнее. — Что за вопли доносятся снизу? — спросил Юджи во время одной из оргий с близнецами, дергая за волосы стоящее перед ним на коленях проклятие. Эти странные звуки он заприметил еще в самый первый день, но все не мог понять их природы. Те то прекращались, то появлялись вновь где-то на пару этажей ниже. Оттуда, куда Юджи боялся спускаться. — Можем сходить посмотреть, — игриво пропело существо, вынув член парня изо рта и похлопав им по своей щеке. — Да-да! Давайте сходим! — оживилось второе, ожидающее своей очереди. Юноша поразмыслил над предложением, после чего вставил член обратно, желая поскорее получить разряду. На помощь ему присоединился длинный язык, ласкающий его тело изнутри.

* * *

С каждой ступенькой вниз звуки становились более отчетливыми и от того все более пугающими. Юджи не был готов увидеть что-то шокирующее, но любопытство брало вверх. Пройдя по темному тоннелю, он оказался в просторной темнице. Первое, что бросилось ему в глаза, это ряды ржавых решеток и люди, издающие те самые вопли. Парень отшатнулся назад, столкнувшись спиной с сопровождающими его проклятиями, которых неимоверно веселила эта ситуация. Юджи не сразу понял, что именно происходит в этом месте: свет был слишком тусклым, а звуки сбивали с толку. Сфокусировав взгляд, он, наконец, с ужасом осознал происходящее. Примерно десять молодых людей подвергались насилию со стороны разных проклятий. Они дергали бедолаг за цепи, прикрепленные к их шеям, тянули за волосы и наносили удары. Этих людей использовали как игрушек, трахая до изнеможения, которое отражалось на их лицах. Юджи застыл, не веря своим глазам. Он смотрел на то, как трахали тех самых пропавших сыновей плотника, которых он знал с детства. Двое крупных мужеподобных существа держали их на весу, прижимая друг к другу, и вгоняли в них огромного размера члены. Примерно то же самое происходило с другими пленными. Юноша прижал ладонь ко рту, борясь с приступом тошноты, и убежал прочь. А чего еще он ожидал в логове Двуликой? Это место обречено быть сборищем всего самого отвратительного. Юджи был неимоверно зол на себя за то, что позволил запудрить себе мозги и так просто соблазнить. Но сильнее всего он возненавидел Сукуну, повергшую простых людей на страдания. И все эти замыслы касательно его самого и его матери… Юноша сжал кулаки, вскипая все сильнее с каждой секундой. Он чувствовал, что не сможет успокоиться, пока не поквитается с Двуликой, и не важно, что ему за это светит. Юджи ринулся к ее покоям, игнорируя все на своем пути. Добравшись до ее дверей, он с грохотом отворил их, бросая свирепый взгляд на Сукуну, которая сидела на широком подоконнике, держа в руках чашу для сакэ. Она любовалась видом и не спешила реагировать на ворвавшегося гостя. — Ты!... — крикнул он, подходя ближе. Сукуна спокойно обернулась и взглянула на источающего ярость юношу. — Наконец изволил прийти? Сукуна опустошила чашу и спустилась с подоконника, чтобы подойти к стоящему вдоль стены тансу, на котором стояла бутылка с сакэ. Она наполнила чашу, после чего бросила насмешливый взгляд на юношу. Этого было достаточно, чтобы Юджи окончательно потерял самообладание. Он бросился в ее сторону, готовясь нанести удар. Однако как только он собирался это сделать, две нижние руки Двуликой остановили его за плечи, так легко, словно он был пшеничным колоском, а не крепким парнем. Она прижала его руки по швам, даже не шелохнувшись. Напиток в чаще практически не дрогнул. Юджи стал пытаться вырваться и все же нанести гневный удар, но его попытки были тщетны и лишь развлекали Королеву Проклятий. — В чем дело, Юджи? Ты так напряжен, — не скрывая улыбки, сказала она, глядя на оскалившегося парня. — Пусти меня, тварь! Ты получишь по заслугам! — кричал он. Сукуна тихо посмеялась, после чего поднесла чашу к губам юношу, второй рукой надавливая на его сжатую челюсть, заставляя ее приоткрыться. — Тебе следует немного расслабиться, Юджи. Это поможет. С этими словами она влила содержимое в его рот, не позволяя жидкости пролиться мимо. Юджи поморщился от крепкого горького вкуса, пытаясь мотать головой в знак протеста. Он закашлялся и едва не захлебнулся, от чего начал паниковать. Сукуна же вновь наполнила чашу и повторила действие, любуясь появившимся в глазах мальчика страхом. — Как тебе это сакэ? С тем что было в мое время не сравнится, но тоже неплохо, — она поднесла следующую, — Распробуй как следует. Юджи не слушал ее. Все, на чем он мог концентрироваться, это жгучая боль в горле и желудке, от которой по щекам побежали непроизвольные слезы. С каждым разом он все больше чувствовал, что вот-вот вырвет и захлебнется. По телу разлился непривычный жар. Сердце громко стучало, а в ушах стоял звон. Юджи обмяк, а его мысли стали нечеткими. Наконец, Сукуна остановилась. Она довольно оценила состояние юноши и, отложив бутылку и чашу, прижала ладонь к его горячему лбу. Ее холодная мягкая ладонь ощущалась приятной свежестью, и Юджи прикрыл глаза, чувствуя, как алкоголь постепенно влияет на его организм. Гнев улетучился, сменившись расслабленностью. Сукуна подвела его к кровати, толкая на нее. — Сегодня у нас будет гость, Юджи. Я уверена, ты будешь очень рад ему, — ее глубокий голос медовой рекой затекал в его уши. Она стянула с себя пояс и обмотала им глаза юноши. — Пусть будет сюрпризом. После этого она уложила его на спину, забираясь на постель следом. Юджи не понимал, чего ему ожидать, но для паники не было сил. Он был тряпичной куклой, изнывающей от жары. Сукуна избавила его от одежды, получив доступ к упругой горячей коже. Она скользила по ней прохладными руками, и этого было достаточно, чтобы Юджи тихо стонал и выгибался навстречу приятным касаниям. Она гладила его шею, с нажимом проходясь по жизненно важной артерии, ощупывала хрупкие ключицы и сжимала его вздымающуюся грудь. Сукуна накрыла ее ладонями, зажимая соски между пальцев, и стала массировать, параллельно лаская губами его ухо, от чего мальчик не мог сдержать сладкие стоны. Ее глупый маленький мышонок… Он так забавно пытался бунтовать, думая, что может что-то контролировать в этом месте. Ей нравилось подыгрывать ему, как будто вся его жизнь до этого не играла по их сценарию. Пришло время надломить его невинную душу ещё немного. Член Юджи уже пульсировал, требуя внимания. Сукуна мягко обхватила его одной из рук, и Юджи выгнулся дугой навстречу. Но она почти сразу убрала ее, от чего юноша разочарованно вздохнул. Вместо этого Двуликая потянула его, заставляя приподняться на колени спиной к ней. Она стала покрывать поцелуями его шею и спину, параллельно блуждая по животу и груди. Когда Юджи совсем расслабился от нежных прикосновений, до его ушей донесся тихий звук приоткрывшейся двери и мягких шагов. Юноша напрягся от невозможности видеть происходящее, но посчитал, что вошедшим был слуга. Однако когда неизвестный взобрался на постель совсем рядом с ними, парень засомневался. — Кто это?... — заплетающимся от алкоголя языком спросил он. — Скоро увидишь, — прошептала на ухо Сукуна. Юноша начал нервничать, опасаясь непонятной задумки Двуликой и непредсказуемости ситуации. Однако когда она вновь обхватила его изнывающий от возбуждения член, его мысли разбились в прах. Он не сдержал стон и запрокинул голову, касаясь затылком чужого плеча. В дополнение к умопомрачительным движениям на члене добавились горячие поцелуи в области уха и шеи, которые окончательно выбили пьяного мальчика из реальности. — Еще… — простонал он, сильнее подставляясь под ласки, — Больше… Возбуждение совсем не оставляло ему шансов быть сдержанным. Юджи толкался навстречу женской ладони и жалобно хныкал, не в силах терпеть. Он до боли жаждал войти в жаркую тесноту чужого тела, и с каждой секундой это желание становилось все более мучительным. Тот факт, что они были в спальне не одни, уже успел вылететь из его затуманенной памяти. Животное желание трахаться было единственным, что его волновало, когда с покрасневшего члена стекала очередная порция густого предэякулята. — Ох, Юджи, — томно протянула Сукуна, размазывая смазку по головке, — Тебе уже так тяжело... Сейчас, милый. Юноша тихо постанывал от невыносимости своего состояния. Он ощущал движения третьего человека на кровати перед собой, его взгляд и дыхание. Сукуна подтолкнула мальчика ближе к чужому телу, вынуждая их соприкоснуться. Юджи было все равно кто или что сейчас под ним. Ему необходимо трахнуть какую-нибудь дырку, иначе он точно умрет от перевозбуждения. — Ты ведь не против сделать это с нашим гостем, Юджи? — спросила Двуликая, облизывая ухо парня. Юджи активно закивал в знак согласия, показывая готовность сделать это в эту же секунду. — Хорошо, тогда сделай это. Она толкнула парня ближе, после чего направила его член к чужой промежности. Коснувшись головкой горячей кожи Юджи слегка толкнулся тазом, мознув по ней сильнее. — Только давай для начала снимем это, — Двуликая подцепила ногтем край повязки. В следующий миг, не успев толком сфокусироваться на картинке под собой, глаза Юджи расширились от шока. Дыхание замерло, а на побледневшем лице замер ужас. Казалось, юноша мгновенно протрезвел от увиденного. На постеле перед ним была его мать… Ее шелковистое черное кимоно раскинулось по винной простыне, как и длинные волосы. Бледная кожа создавала контраст при тусклом свете. Юджи находился между ее обнаженных ног, а его член касался там, куда он не мог опустить застывший взгляд. — Юджи… — тихо произнесла она, смотря на него так, словно ничего странного не происходит. — Ну же, Юджи, ты разве не рад увидеть свою маму? — вкрадчиво проговорила Сукуна. Ее лицо грозилось исказиться в глумливом оскале. Юноша не реагировал до тех пор, пока Сукуна вновь не потерла его член о чужое тело. Это привело его в чувства, ведь болезненное возбуждение вопреки эмоциям никуда не ушло. — Что… Н-нет, не делай этого!... Он не мог поверить в происходящее. Это ведь злая шутка? Это не может быть она… Зачем? Зачем Сукуна делает все это с ним? Но времени на раздумья ему не дали. Улыбнувшись друг другу, Сукуна и Кендзяку не оставили юноше шанса на сопротивление. Быстрым движением Двуликая ввела пульсирующий член сына во влагалище его матери. Юджи вскрикнул от сильных ощущений, зажмурив глаза, чтобы не видеть всего того кошмара, в который его втянули. Он был все еще пьян, его мысли сбивались в кучу, в глазах все плыло. Параллельно он чувствовал, как темная его сторона, одержимая похотью, рвется наружу, и контролировать ее он не мог… Сукуна прижала его к матери со спины так, что руки Юджи опирались по бокам ее головы, а ствол погрузился внутрь полностью. Парень протяжно простонал от долгожданного ощущения тесной горячей плоти. Понятие морали и здравого смысла вытеснились первобытной одержимостью долго и сильно трахать тело под собой. Именно так, сейчас есть только он и тот, кого он должен взять, не более. Взгляд Юджи потемнел. Он был не в себе, и сейчас все это прочувствуют как следует. Внезапный резкий толчок выбил вскрик из горла Кендзяку и стёр улыбку с его лица. Неожиданно для него тело Юджи потяжелело и напряглось, словно над ним сейчас был разъяренный бык. Следующий толчок не заставил себя ждать, и он был еще более грубым и глубоким. — Ох, Юджи… Полегче… — пытаясь сохранять спокойствие проговорил он. Родные ладони нежно коснулись разгоряченного лица юноши в попытке приласкать как раньше, однако, тот был далеко не в состоянии оценить этого. Юджи грубо схватил чужие запястья и прижал их к постели над головой. Устроившись удобнее между длинных ног, он принялся ритмично вдалбливаться в глубины влажного лона. Как же он хотел этого, и только этого. Ничего не имело значения для него в момент, когда горячие стенки влагалища плотно обхватывали всю его длину. Его дыхание было тяжёлым и обжигающим, Кендзяку ощущал его в миллиметре от своего лица. Подобно голодному хищнику Юджи смотрел на него темным взглядом. Кендзяку, казалось, ни о чем не волновался. На его лице была лёгкая улыбка. Лишь яркий румянец и сбитое дыхание выдавали реакцию тела на дикий трах. И только когда все его внутренности стали содрогаться, он предпринял попытку освободить руки, чтобы ослабить натиск сверху. На это Юджи рыкнул, но разжал хватку на изящных запястьях, чтобы тут же ухватиться за белые бедра и, приподняв их выше, вколачиваться сильнее. Его ноги дрожали от каждого нового угла, при котором вбивался Юджи. — Сукуна!... — вскрикнул он, — Останови его!... Ситуация оказалось не такой забавной, как ожидал Кендзяку. Он не был готов быть настолько яростно оттраханным собственным сыном. Сукуна же вовсе не спешила на помощь. Она откинулась на подушки и наблюдала за зрелищем, лаская себя. Ее кимоно было распахнуто, открывая вид на все ее совершенное тело. Дыхание участилось, оргазм подступал все ближе. Она неотрывно впитывала глазами каждую деталь этого греховного соития и возбуждалась все сильнее. Когда Кендзяку начал жалобно постанывать, глядя на нее, Сукуна пришла к финалу. Насладившись послевкусием оргазма, она медленно приподнялась и подползла сзади, нежно обхватив спину Юджи. Парень не обратил никакого внимания, продолжая истязать тело под собой, подходя к оргазму. Поэтому Двуликая силой отстранила его, прижав к себе всеми четырьмя ручками. — Полегче, Юджи, ты можешь сделать своей маме больно, — наигранно беспокойно проговорила она на ухо мальчика. После этого она повернула его голову вбок одним движением пальца и вовлекла во влажный поцелуй. Это помогло Юджи немного прийти в себя, хоть его член по-прежнему пульсировал и истекал, а взгляд был неразумным. Двуликая обхватила твердый ствол пальцами, принявшись скользить по нему вверх-вниз, доводя юношу. Прогнувшись в спине, Юджи с мучительным стоном кончил на промежность своей матери, забрызгав ее вагину и живот. — Теперь ты видишь, какого зверя создал, Кендзяку? — посмеялась Сукуна, всё еще удерживая парня. Кендзяку взглянул на нее из под прикрытых век, его дыхание было всё ещё сбитым. — Это было… Невероятно. На этом никто из них не думал останавливаться. Следующей под дикий темп легла Сукуна. Ее мокрое возбужденное влагалище сжималось, когда член ударялся до упора. Она готова была закатить глаза от удовольствия от грязности ситуации. От того, как они используют этого юношу как готовую на все игрушку, не знающую усталости и не имеющую воли. — Да… Вот так, Юджи… Хороший мальчик, — шептала она, поглаживая идеальное тело своей «игрушки». Кендзяку также не мог оставаться равнодушным. Вкусив немыслимое удовольствие от секса с собственным сыном, он уже не мог дождаться своей очереди вновь. Он кусал губы и погружал длинные пальцы внутрь себя, пытаясь удовлетвориться. Ночь обещала быть долгой и полной разврата. Юджи кончал множество раз, по очереди совокупляясь с каждой из «любовниц». Сейчас он видел в них лишь женщин, а не мать и Королеву Проклятий. Когда юноша начал выдыхаться, его уложили на спину, продолжая использовать. Кендзяку взобрался на него верхом, насаживаясь липким от спермы влагалищем на всё еще твердый член. Сукуна же заняла рот, усевшись на его лицо. Она удовлетворенно мурчала, ощущая как ловкий язык слизывает все соки с ее губ и клитора. От чрезмерной стимуляции член Юджи стал слишком чувствительным, что доставляло ему болезненное удовольствие. Его дыхание было тяжелым, а конечности дрожали. Он хотел остановиться, чтобы отдохнуть, но это никого не волновало. Сукуна и Кендзяку лишь интенсивнее двигались на нем, издавая стоны наслаждения на пороге очередных оргазмов. «Ненасытные сучки…» — пронеслось в мыслях Юджи, когда он жмурился от невыносимости ощущений. Кончив почти одновременно, все трое ненадолго замерли, после чего Юджи почувствовал, как его член и лицо освободили. Распахнув глаза в надежде на перерыв, он увидел, как Двуликая собирается оседлать его, и жалобно простонал. Парень осознавал, что с ним сотворят эти массивные сильные бедра. Они сотрут его в пыль. Сукуна принялась безжалостно трахать его, вырывая шквал стонов и всхлипов. Она ездила на юноше так беспощадно, будто хотела сломать, параллельно посмеиваясь. — Твой сынок так хорошо трахается, не правда ли? — сказала она сидящему рядом Кендзяку. — Слишком хорошо для такого послушного мальчика, коим он всегда был, — с улыбкой ответил тот, посмотрев в глаза Юджи. В следующую секунду Сукуна притянула Кендзяку ближе и страстно поцеловала. Не так, как она делала это с Юджи, не играючи, а словно они были настоящими любовниками. И это вызвало у парня смесь самых разных эмоций: обиду, раздражение, ревность и возбуждение. Он как никогда раньше ощутил себя лишь вещью для развлечения в руках этих дьяволиц, которые намеренно демонстрировали ему это, не обращая на него внимание и ласкаясь друг с другом. В порыве эмоций юноша стал грубо толкаться в тело Сукуны, от чего в очередной раз кончил, привлекая внимание. Ехидно переглянувшись, словно насмехаясь над мальчиком как над своим питомцем, Сукуна и Кендзяку вновь поменялись. Непроизвольные слезы скатились из глаз Юджи. Он так устал, но не в силах прекратить это. Это трение тесных и мокрых дырок о его воспаленный член, который был выжат досуха. Его тело перестало извергать сперму, и во время сухих оргазмов он лишь корчился и хрипел. Это закончилось, когда за окном стало понемногу светлеть. Юджи к тому моменту ничего не чувствовал. Он только слышал обрывки чужих разговоров и лёгкого смеха. Время от времени его лица касались ладони. Накрывали лоб, гладили взмокшие волосы, так нежно и непринужденно, что он просто отключился. Это был самый тяжелый день для его тела и души.