Гении не болеют

Лололошка уже не помнил, когда в последний раз спал. После того раза, когда он позволил себе расслабиться, он более не смыкал глаз. Это могло иметь последствия. Ситуация стала хуже. Джон жив, да, но его положение стоит на грани. Лололошка почти собственными руками вытаскивал его с того света. Дыхания почти не было, пульс стал сложнее прощупываться. Ло вливал отвары литрами в бессознательное тело Джона, молясь, чтобы тот не подавился. Лололошка не выживет один. Он потерян, и, чего уж скрывать, слаб по его собственному мнению. Джон был чем-то, за что можно было держаться, что давало ему почву под ногами, но сейчас твердыня под ступнями превратилась в тонкий лёд. Шаг и ты пропал. До болезни Джон был неким доказательством того, что все нормально, что в этом мире возможно выжить. Вечно уверенный, собранный и несгибаемый JDH. От осознания того, что Джон контролировал ситуацию Лололошке становилось легче на душе. Да, Джон временами был заносчив и уперт как баран, вызывая у Лололошки головную боль, но было в этом нечто такое теплое. В Джоне было что-то такое неуловимое, что-то, что заставляло улыбаться ему и задерживать на секунду дыхание. Даже то, что они совсем не продвинулись в понимании где они и что происходит тогда не удручало Лололошку. Ло знал, что история — а прошлое это уже история — не терпит сослагательного наклонения, но не мог не думать о том, что если бы он был так же уперт как и Джон, то его второе «я» не валялось бы сейчас, хватаясь за крупицы жизни, так и убегающие сквозь пальцы. Если бы он не давал Джону так ослаблять своё здоровье исследованиями, если бы не давал ему истощать себя, если бы был полезен, то всё было бы в порядке. Он так виноват перед Джоном. Сейчас он день за днем видит, как утекает жизнь того, кто хоть и ранил его однажды, но теперь он неожиданно поселился где-то внутри под ребрами, словно всегда там был. Вот он тот кусочек пазла, который он искал веками. Параллельные реальности суровая вещь, да? Лололошка искренне верит в то, что это просто жестокая шутка вселенной. Всё что он ощущает так давит, но сейчас ему не до самокопания. Раньше он мог сказать это мягко, подобрать эвфемизм, но сейчас всё и дураку ясно: Джон умирает. И Лололошке безумно страшно от этого. Джон этого не заслуживает. Джон никогда не был «идеальным», но в этом и его суть. Джон тот, кому по мнению многих существ не стоит доверять, но Лололошке хотелось. Он уже доверился ему однажды, и где они сейчас? Но отчего-то хотелось отдать себя ему без остатка. Лололошка потряс головой, от этих мыслей череп словно разрывался на части, вызывая боль. Руки тряслись то ли от усталости, то ли от стресса. Тихо пыхтя, Лололошка старался размять в ступке собранные травы. Сил уже не хватало ни на что. Зрение плыло, а глаза сам собой пытались закрыться. Пытаясь держать веки открытыми, Ло проморгался. Кажется, он уже давно потерял счет времени. Когда костер успел прогореть наполовину? Тихо вздохнув, Ло провел руками по лицу. Оставив ступку на камне, он направился к костру. Только Лололошка собирался подкинуть веток, когда обнаружил что весь запас исчерпан. Последний раз он собирал хворост в доболезненный период. Лололошка хмуро кинул взгляд в сторону Джона. Червячок тревоги засуетился под сердцем, заставляя неприятно поерзать на месте. Пока его не будет может произойти всё что угодно. Тихо прошагав к Джону, Лололошка присел рядом на корточки. Аккуратно проведя рукой от скулы до лба, Лололошка тихо зарычал в разочаровании. Он не может уйти. Нет. Не имеет права позволить себе такую роскошь. У Джона уже не просто жар, он заживо сгорает. Лололошка не понимал что он делает не так. В пещере идеальная температура, он постоянно делает Джону холодные компрессы, отвары всегда принимаются по расписанию. Лололошка схватился за голову, паника накатила волной. Он больше не вывозит. Сначала закончится хворост, потом во всей округе не останется растений, ткань от компресса покроется плесенью от влаги. Это конец, скоро конец. Он сдаётся, больше не в его силах что-то сделать. Вот он, тот самый шаг, когда лед под ногами треснул. Пустой желудок напомнил о себе болезненным спазмом. Лололошка судорожно облизал сухие губы и с силой дернул себя за волосы выдирая большой комок прядей. Нет. Не имеет права. Он не может опустить руки. Боль стала неким отрезвляющим фактором для усталого разума Ло. Джон бы сейчас мыслил здраво, а не поддавался панике. — Горит почти все. Ничего не потерянно, — сказал Лололошка сам себе, заземляя тем самым свое сознание. Даже несмотря на усталость Лололошка вихрем метнулся в другой угол пещеры. В костер без раздумий полетели те вещи, которые даже в теории не могли быть нужны. Сейчас Лололошка как никогда был рад, что ранее собирал весь хлам что валялся на земле. Отряхнув руки от пыли Лололошка уселся на свое привычное место, рутинно положив голову его альтер эго себе на колени. Пока он возился с костром в их «домике» стало чуть прохладнее. Лололошка выдохнул и на секунду прикрыл глаза. Даже такие простые действия взывают в теле усталость. Будь он хоть сто раз мироходец, он всё еще существо живое. Помотав головой в стороны, он открыл глаза. Нельзя расслабляться. Взглянув на Джона у Лололошки на лице появилась слабая, измученная улыбка. Он не знает когда они стали так близки и стали ли, но всего один брошенный на него взгляд пробуждает внутри нечто живое. Потерять его будет равносильно потере себя. Лололошка не знал отчего у него такие мысли. Наверное, он просто ищет что-то, из-за чего ему сейчас так больно. Проведя грязным от пепла и пыли руками вдоль линии подбородка, он оставил легкий темный след от ладоней. Он наклонился ближе, оставляя на носу легкий поцелуй, возможно, неосознанно, он задержался губами чуть дольше чем следовало. Поднимая взгляд вверх он взглянул на закрытые веки. Он не ждал что они откроются. Но они открылись: ресницы затрепетали, а в уголках глаз дрогнули мелкие морщинки. И вот уже через мгновенье на него посмотрели в ответ. Наконец. Джон кажется умер и попал в рай, иначе он не мог объяснить происходящего. Он проснулся, ощутив легкое прикосновение губ, словно лепесток самой ароматной вишни коснулся носа, а аромат вонзился в скулы приливая к ним кровь. И вот открыв глаза, расплывчатый образ склонил над ним голову. Глаза, которые он узнает даже в бреду смотрели на него с эмоцией которую он был не в силах прочитать. Пора бы ему признать, что он раб этого взгляда. Так умел смотреть только он. Трепещущие ресницы сморгнули слезу, которая упала к Джону на лицо обжигая сильнее любого расплавленного металла. Эти глаза не должны плакать, ни по какой причине. Джон не смог вымолвить и слова, с замиранием души чувствуя, как падает еще больше слез. Капля за каплей. Сглотнув сухость во рту, Джон сказал на выдохе. — Здравствуй, цветочек, — хоть это и прозвучало измученно, но для Лололошки это было всем. Да, он разрыдался просто потому, что щемящая боль в груди будто перекрыла сердцебиение. Он думал это был конец для них. Джон чувствовал тяжесть во всем теле, его словно сковали по рукам и ногам. Приложив усилия он поднял руку и ладонью вытер одну из слез. — Ты ведь в курсе, что слезы могут испортить лицо? Не порть его нам, прошу, — Джон приподнял уголки губ, стараясь выдавить нечто похожее на ухмылку. Но Лололошка этого будто не слышал. Джона это напрягло. Не злости тебе, не пожурил даже. Неужели настолько всё плохо? — Рано меня еще хоронить, цветочек. Я в могилу только после тебя, — отчего-то внутри всплыл отрывок из песни: «В ад только перед тобой, в рай только после тебя». Он не знал кто автор и не помнил о чем вообще была мелодия, но сейчас он был согласен с каждым всплывшим в голове словом. — Хотя, зная тебя, ты бы не стал плакать, если б я реально помер. Скорее бы закатил вечеринку с монстрами на улице. Я иду на поправку? — Джон в своей обычной манере блеснул взглядом. В его состоянии это выглядело жалко. — Какой же ты… — Лололошка закрыл глаза, нахмурив брови, а Джон только улыбнулся. «Сейчас начнётся» — подумал Джон. Но потом Ло открыл блестящие от слез глаза, и Джон разглядел в этом взгляде нечто что заставило ком прикатить к горлу, — Идиот. Полнейший глупый гений, — Лололошка усмехнулся. Да, он был чертовски зол, но сейчас радость от того, что Джон жив, застелила весь взгляд. Джон усмехнулся, — Глупый гений? Это что за оксюморон, василек? — Только правда и ничего кроме правды, Джон. Ты тот еще придурок. Джон не успел ответить, ведь Лололошка быстро увеличил расстояние между ними садясь прямо и спросил, — Как ты себя чувствуешь? — Очень смешно, — ответил Джон будто невпопад, но тут и дураку ясно всё. Но если Лололошка это принял за «плохо», то Джон под этим имел ввиду: «Я в полном порядке» — А ты? — теперь уже спросил Джон. Стоило только ему увидеть лицо его цветочка, когда тот отдалился, он сразу заметил, что плохо тут явно не ему. Джон никогда не думал, что ему будет настолько тошно от того, что кому-то плохо. Блеск глаз поредел, лицо приобрело остроты, а кожа стала нездорово белой. Но главное что Джон заметил это синяки под глазами, которые были симптомом явного недосыпа. —Я? — Лололошка впал в небольшую задумчивость на пару секунд, но позже улыбнулся, — Лучше некуда. Джон не поверил. Может кого-то из своих друзей он и мог обмануть, но Джона никогда. — Ты устал, — сказал Джон, не спрашивая, утверждая, — и выглядишь так, словно сидишь на наркотиках добрые пять лет. — По своему опыту говоришь? — Лололошка потер глаза с напускным безразличием. Несмотря на свой внешний вид Ло думал, что у него все под контролем. Джон снова что-то спросил, но Лололошка наглейшим образом его проигнорировал. Джон, похоже, не имел достаточно сил для более активных действий, чем кряхтение и тихие фразы, что сейчас и радовало и разочаровывало Лололошку. Убирая голову Джона со своих колен, Ло чуть дернулся от болезненных ощущений в руке. Послав Джону взгляд в котором ясно читалось: «Я в норме!», Лололошка встал и взял заранее заготовленное лекарство. Они оба и не поняли, когда отвары и прочие им сопутствующие вещи стали им рутинны. Все так же дрожащие руки взяли лицо Джона в захват, но в этот раз Лололошку на секунду посетили сомнения. Джон не знал, но тот отвар который он взял сейчас был изготовлен по-другому. Лололошка сам вывел этот рецепт, и именно это его и волновало. Это было сравнимо с ходом ва-банк. Все или ничего. Джон, даже заметив сомнение в лице его альтер эго, не сдвинулся ни на миллиметр. Возможно, это было доверие, возможно, слабость. Проглотив нервный комок, Лололошка, не рассчитав сил, залпом влил лекарство в рот Джона. Второй дернулся, словно от судороги. «Это что за дрянь!?» — быстрая и искренняя мысль пролетела в голове. Кашель вырвался из обожжённой отваром глотки и Джон вывернулся из рук Лололошки. Вкуса, к счастью, Джон не почувствовал. Лекарство молниеносно проникло внутрь, оставляя горячий след внутри. Сжавшись в клубок, точно раненый зверь, Джон сжал зубы. В ушах зазвенело и к лицу прилила кровь. Ногти впились в ладонь, а руки пробило онемением. Внутри словно раскалённая сталь разливалась, впитываясь во внутренности. Джон не знал как долго пытался успокоить его внутренние органы от желания вывернуться наизнанку. Он не знал как давно чужая рука легла на плечо, не знал как долго Лололошка уже рассыпался в извинениях. Открыв глаза он перевел взгляд на Ло. Он метался между тем, чтобы остаться рядом и что-то сделать. Это была чистая паника. Джон чувствовал как тряслись руки его альтер эго, слышал, как дрожал его голос. Скорее всего это и стало для него успокаивающим фактором. Будь ситуация другой Джон бы перемолол в порошок того человека что сотворил такое «чудо», но сейчас Джон, на удивление, не был зол. — Успокойся, горе ты цветущее, весь мир на уши поставишь, — сказал Джон громче обычного. Лололошка замер. В моменте показалось, что тот перестал дышать. Он почти накинулся на Джона позабыв об аккуратности. Честно, Джон ни слова не разобрал из всего сказанного Ло, но он уверен, что это даже хорошо. Ему уже пора бы привыкнуть к постоянному физическому контакту с Ло, но всё же его каждый раз бросало в жар от этого. Возможно, ему даже было приятно. — Всё, всё, успокойся, — прохрипел Джон, — жив, цел, пока не умер. Не разводи панику. — Не разводи панику!? Джон, я думал, что убил тебя! — Лололошка схватил его за плечи и уперся взглядом в него. Он убрал одну из рук с плеча и тихо прошептал, зарываясь пальцами уже в свои волосы, — Я бы себе это не простил. — Если бы ты умудрился это сделать, то тебе можно было бы дать премию за возможное невозможное, — закатил глаза Джон, с удивлением про себя подмечая небольшой прилив сил. — «Возможное невозможное»? Ты себя видел вообще? — Лололошка фыркнул, успокоившись и, похоже, понимая, что хуже точно не сделал. Совесть чуть улеглась в его сердце, но отпечаток оставила. — Ну, василек, ты, конечно, всё можешь. Я в тебе не сомневаюсь. Что дальше по плану лечения? Кровопускание? — Джон попытался разрядить обстановку, но не учел, что его альтер эго не в нужной кондиции для шуток. — Это совет? —Не надо, — быстрее обычного ответил Джон. Лололошка сначала посмотрел на Джона как на дурака, но позже, когда он понял что не так, потряс головой. Мысли никак не могут собраться в кучу. Всего минутный стресс отнял так много сил у Лололошки. Это его расстраивало. Он должен быть лучше, сильнее, умнее. Иначе зачем он тут? Ло прикрыл глаза и устало прислонился своим лбом ко лбу Джона. — Прости. Как ты себя чувствуешь? С закрытыми глазами Лололошка не видел метаморфозы на лице Джона. Сначала брови поползли вверх в удивлении, а губы раскрылись для очередного комментария, но потом вид его помрачнел. Всего секундная слабость Лололошки сказала Джону больше чем нужно. Для Ло Джон был огнем в лесу полном опасных тварей, был чем-то жизненно необходимым. Джону это льстило, но он так же понимал неправильность этого. — Лучше некуда, — постарался сказать Джон увереннее чем есть. Лололошка не поверил ему ни на секунду, хватка в волосах Джона чуть усилилась. — Почему великий и непревзойдённый JDH лжет мне? Решил поступиться своими принципами? — Я никогда не вру, — сказал как отрезал Джон,— я говорю то, что чувствую и в чем уверен. А я уверен в том, что в порядке. Лололошке только и оставалось, что вздохнуть и убрать свой лоб от горячего лба Джона. Положив голову своего второго «я» к себе на колени, Ло перевел взгляд на костер. Пламя тихо потрескивало в тишине пещеры давая ощущение покоя и принуждая веки становиться тяжелее. За эти дни Лололошка возненавидел этот звук. — Цветочек? Лололошка опустил взгляд на Джона. Похоже он сам не заметил как застыл. Молчание Ло Джон счел как знак, что можно продолжать — Та отрава, которая носит благородное название «лекарство», была сделана при помощи пустотной магии? — Хоть это и был вопрос, но тон Джона был скорее утвердительным. Лололошка удивлённо вскинул брови: Джон разобрался в составе быстрее, чем он ожидал. Он думал что Джону понадобиться еще пару раз выпить это варево прежде чем тот поймет, как оно было сделано. — Да,— не стал юлить Ло,— в процессе изготовления потребовалась магия. Джон только буркнул себе что-то под нос, словно делая заметку внутри. — Тебе стало лучше? Ло не надеялся на положительный ответ. Для него достижением было то, что Джон не помер от его навыков лекаря. — Стало. Джон почувствовал как колени под ним чуть дернулись, увидел как чуть опустились плечи его альтер эго. Лололошка ничего не сказал, но, похоже, услышанное стало для него облегчением. Да, Джону стало легче, но он не знал надолго ли. Хоть отвар не повлек сильных улучшений – это уже был прогресс. К тому же, Джон хотел чтобы Лололошка наконец свалил часть груза хотя бы на время. Подняв взгляд, Лололошка посмотрел на его недавнее изобретение. На потолке была дырка, которую было невозможно закрыть. Он нашел ей применение прикрепив там кусок чего-то похожего на зеркало. Таким образом он мог примерно видеть выход из пещеры. Это было его импровизированным окном наружу. Зеркало частично показывало и небо. Тучи плыли мёртвым грузом по темному небу. Где-то снаружи по-птичьи закричала какая-то тварь. Джон видел осоловелый взгляд Лололошки сейчас. Замечал как бледнеет шелк его кожи, когда крик птицы становился все громче. Может Ло и не осознавал, что впадал в микросон, но Джон был хорошо осведомлен о подобном. — Ты засыпаешь сидя,— Джон решил не идти окольными путями, а действовать прямо. Пора ему взять все в свои гениальные руки. — Что? — Ложись. Лололошка отмер и уставился на Джона. Джон открыл руки — безмолвное приглашение. С одной стороны Лололошка хотел позволить себе эту слабость, но с другой он помнил чем ему обошлась оплошность в прошлый раз. — Ты чего так на меня уставился? Я тебе в костер что ли лечь предлагаю? Джон подождал еще пару секунд, но потом вздохнул и прикрыл глаза. Конечно он понимал, почему Ло был в таком состоянии, но также Джон понимал, что Ло мыслит не трезво. — Знаешь, я тебе скажу сейчас одну простую истину: ты не можешь все контролировать, а если всё же попытаешься, то сойдешь с ума. Жизнь хаотична, ты не можешь повлиять на мое состояние, но ты можешь сделать лучше и не загубить хотя бы себя. Я повторю снова: ложись. Джон говорил тихо, но твердо. Он поморщился в конце своего монолога, стараясь сдержать кашель. Ло сжал губы в полоску. Он понимал, что Джон был прав, но все же хотелось настоять на своем. Вот только сил для споров у него не осталось. Он спустил голову Джона с колен и под хруст листьев лег рядом. Джон на это только одобрительно хмыкнул. Прошло пару минут в тишине, но Ло так и не смог расслабиться. — Совесть мучает? — прохрипел Джон, чуть поворачиваясь к Ло. Второй кивнул, подтверждая слова. Он не мог спать зная, что все может пойти наперекосяк. Джон не выглядел удивленным, он уже заранее знал что так будет. Перевернувшись на бок, лицом к Ло, Джон спросил: — Что именно тебя волнует? Лололошка удивленно проморгался. К чему Джон задал этот вопрос? Ло попытался ответить, но сам с беспокойством осознал, что не знает ответ. Внутри было столько мыслей и переживаний, но он загребал их все в темный угол сознания, стараясь проглотить все эти эмоции. Заботы не оставляли ему ни времени, ни сил на самокопание. Видя, как Лололошка словно выброшенная на берег рыба то открывает, то закрывает рот Джон улыбнулся. Такой еще малыш. Не важно сколько тот прожил, он всё еще так юн в своих эмоциях. Пока Лололошка думал, Джон потянул руки в его отросшие за время прибывания тут волосы, начиная перебирать кусочек волос возле лица. Руками он ловко перебирал пряди, создавая изящный переплет, словно ткань, на которой тонкими нитями зависала нежность. Первая прядь шла слева, затем вторая, чуть потоньше, с правой стороны, и наконец, третья, которая нежной струей скользила между ними. Каждое движение было плавным, точным, как будто эти волосы были самой большой ценностью не свете. С каждым новым оборотом волосы словно обвивали его пальцы, закручиваясь в крепкую, но нежную форму. Джон поверить не мог, что дозволил себе эти прикосновения. Такие вульгарные и богохульные для его цветочка. Но отчего-то это казалось таким правильным, он чувствовал как напряжение уходит из плеч Лололошки при каждом прикосновении. Тонкая косичка, появившаяся под умелыми пальцами Джона, была оставлена в покое, стоило голосу прозвучать. — Я так устал. Только и сказал Лололошка после долгого раздумья. Джон не осуждал его за такой простой, но одновременно сложный вывод. Это было очевидным ответом. — Тогда дай себе отдохнуть, цветочек. Джон подвинулся ближе и Лололошка вполз в его объятия, устраиваясь на плече. Джон наконец почувствовал, что Лололошка расслаблен. Было ощущение, словно даже костер стал тише. Прежде, чем наконец забыться во сне Лололошка услышал — Спи, мое прекрасное соцветие, я буду рядом.

***

Через время Джон проснулся. Это уже было достижением для него. Тело ломило, зрение замылено, было ощущение, словно на грудь положили камень. Он приложил усилие и поднял руку вверх, разглядывая отекшие пальцы. Это плохой знак. Органы работают на пределе. Гении не болеют. Джон сжал зубы. Что это с ним вообще такое? Переведя взгляд на спящего рядом Ло, уголки губ не по воле хозяина поднялись вверх. Сон и вправду придал Ло более здоровый вид. Несмотря на грязь и неухоженность у Джона была всего одна мысль на этот счет. — Прекрасное соцветие Сказал Джон невольно вслух. В тот момент в его записной книжке появилась новая запись.

На заре ты ее не буди,

На заре она сладко так спит;

Утро дышит у ней на груди,

Ярко пышет на ямках ланит.

***

И подушка ее горяча,

И горяч утомительный сон,

И, чернеясь, бегут

на плеча Косы лентой с обеих сторон.

***

А вчера у окна ввечеру

Долго-долго сидела она

И следила по тучам игру,

Что, скользя, затевала луна.

***

И чем ярче играла луна,

И чем громче свистал соловей,

Все бледней становилась она,

Сердце билось больней и больней.

***

Оттого-то на юной груди,

На ланитах так утро горит.

Не буди ж ты ее, не буди…

На заре она сладко так спит!

Автор: JDH