Гении не болеют

Лололошка облажался. Он это понимал и видел. По крайней мере он был рад, что проблема сейчас была в не Джоне, но статуса ее это не меняло. Лололошка привык терпеть. Сжать зубы посильнее и затолкать все свои чувства поглубже, настолько далеко чтобы никто не нашел и не увидел. Он не знал почему так, просто делал и всё. Для него это было чем-то очевидным, и менять статус кво на эту тему он не собирался. Это работало до недавнего времени. Пока Джон болеет Ло не может дать себе слабину. Из раза в раз он повторял мысленно «соберись!» в разных контекстах. Не важно было это «соберись в кучу» или «соберись и встань», а ,возможно, «соберись и не умирай». Он повторял себе одно слово, как мантру, пока сгребал нужные вещи в один угол. Садясь на камень, он осмотрел свой «арсенал», состоящий из острого камня, факела, воды и ткани. Лололошка хлопнул себя по щекам, ведь понимал, что так надо, но это не отменяло нервного чувства где-то в грудной клетке. Вся эта ситуация была просто смехотворна и ужасна одновременно. В этот раз он как никогда жалел, что не слушал Джона. Простая мудрость «не закидывай всё в дальний ящик» могла его уберечь. Думая о Джоне, Лололошка закатал рукав до плеча. Взглянув на прилипшую к руке повязку, он опять проклинал прошлого себя. Подковырнув прилипшую ткань острым камнем, он начал разматывать ее. Первые слои давались легко, без боли и лишних жертв. Когда остался самый последний слой, Лололошка заколебался. Он всё еще мог бросить эту идею, и, поджав хвост, сделать вид, что всё нормально. Подняв взгляд на Джона, лежащего возле костра, Лололошка столкнулся с одной мыслью. — Надо, — сказал Ло сам себе только чтобы убедить хотя бы воздух вокруг в том что всё под контролем. Засунув в рот заранее подготовленную ткань, Лололошка рывком оторвал кусок прилипшей к ране повязки. Кричать ему никто не запрещал, и его приглушенный стон отбился от стенок пещеры. Несмотря на все надежды Ло, это не было как оторвать пластырь. В секунду он почувствовал, как с тканью уходит и слой засохшей крови, открывая кровотечение на радость тем тварям, из-за кого сейчас этот цирк. Лололошка снял повязку и мутным взглядом посмотрел на оторванные кусочки мяса, которые ушли вместе с засохшей кровью. Его пробил приступ тошноты, когда он увидел что еще осталось на повязке. Маленький бледный червячок, чуть шевелясь ползал по ткани, изредка присасываясь к оторванным кусочкам Лололошки. Он не знал, как долго наблюдал за этой картиной не в силах опустить взгляд на рану. Одно осознание того, что на поверхности его кожи копошились сотни таких же заставляло вздрогнуть. Щекочущее ощущение в животе и груди не добавляло настроения. Волнение и страх свернувшиеся где-то под сердцем создавали ощущение таких же ползающий тварей. О, да, Лололошка это здраво признает это — он в ужасе. Онемение и покалывание чуть ниже плеча, но выше локтя сейчас стало для него особенно сильным. Влажный звук где-то под ухом заставил прикрыть глаза в попытке абстрагироваться от мира. Сосчитав до десяти, Лололошка открыл глаза, переводя взгляд на рану. Он замер словно напуганный зверь, а дыхание застыло в ужасе. Если он сейчас сделает хоть один вдох его непременно вырвет. Он не хотел верить, что обычная царапина от ветки превратилась в огромную рану размером с ладонь. Хуже было осознание того, что её выжрали личинки. Края раны торчат чуть вперед образовывая импровизированную выемку в его руке. Запах крови был повсюду, казалось что этот запах прожигает насквозь слизистую носа. Внутри его руки, в ране, извиваются десятки бледных, жирных личинок — каждая размером с ноготь, с блестящей, полупрозрачной кожей, сквозь которую видно, как тёмное содержимое проходит через их тела. Они безостановочно дергались, ползали, переползая через друг друга в надежде добраться до лакомых кусочков. Лололошка ощущает, как пульсирует его голова при виде этого зрелища. Ему сейчас так хотелось себя ударить за то, что довел все до такого состояния. Рука бессознательно тянется к краю раны. Ногти впиваются чуть выше локтя на границе с багровой корочкой. Он начинает расчесывать, нервно двигать пальцами на границе с болью. Хотелось сорвать с себя кожу, избавиться от зараженной конечности. Дыхание непроизвольно приняло марафоный ритм. Словно кто-то в грудь вбивал гвозди молотом.

Хрип. Выдох. Хрип. Выдох.

Он больше не дышал — он рыдал воздухом от того, что происходило. Во рту стало чертовски сухо, язык был хуже наждачки. Это ткань во рту впитала слюну или дело в увиденном? Он силой заставил себя отвести взгляд и убрать руку. Зажмурился, словно если он не видит проблемы, то её и нет, но увы боль это никуда не дело. Лололошка не был дураком каким его многие считали. Он понимал, что в сложных или экстремальных ситуациях действуют свои правила и нужно быть готовым к ним. Но сейчас ему хотелось стать ребенком и не нести ответственность за свою безответственность. Он понимал, что помочь ему сейчас некому и он должен быть сильным и решить проблему сам. Открыв глаза, он в очередной раз взглянул на Джона. Он мог бы проигнорировать проблему если бы был один, но на нем лежит ответственность за заботу о Джоне. Он мог бы давно забить на заботу о нем и уйти искать выход из этого адова места, но позволить себе такое Ло не смог бы. Это было бы преступлением против себя в первую очередь. Решительно взяв еще не горящий факел, он в пару движений поджег его. В этот момент его постигла проблема инстинкта самосохранения. Как бы твердо рука не держала ручку факела, как бы он мысленно не был готов — это все еще было страшно. У Лололошки достаточно высокий порог боли, но факт намеренного получения ожога его всё ещё пугал. Он может быть хоть сто раз мироходцем, героем и прочим, но он всё ещё человек и живое существо. Он знал, что будет больно и неприятно. Возможно, это не шло ни в какое сравнение с его прошлыми травмами, но получать и наносить увечья это две разных вещи. Оставалось только…. Сжав зубы Лололошка сделал глубокий вдох, и размахнувшись получше дернул факел по направлению к своей руке. Пламя угрожающе сверкнуло, когда Лололошка закрыл глаза. Ожидаемой боли не было, тепла тоже. Лололошке потребовалось пару секунд на осознание. Факел не дошел до своей цели, а его запястье крепко держала чужая рука. — Вообще мозги потерял?!— Тихо прошипел непривычно ясный голос. Лололошка медленно открыл глаза, словно не веря и проверяя. Джон. У Ло было много вопросов. Начиная с «когда?» и заканчивая «зачем и почему?» Прежде чем Ло успел осознать, его руки резко ослабели, как и тело в целом. Факел упал на землю быстро угасая на сырой поверхности. Это всё слишком, даже для него. Его поймали руки, такие слабые, но при этом такие уверенные. Неосознанно вжимаясь в его мятый пиджак, Ло стало легче. Джон пах дымом, влажным асфальтом, мятой и ромашками. Где-то на подкорке он вспомнил, что Джон пах так всегда, ещё до начала их путешествия. Запах был аномальный, нелогичный. Даже в другой вселенной эти запахи не могли сочетаться. Дым отдавался пряностью и першением в горле, мята жгла глаза своей свежестью, ромашки пахли сладко до потери сознания, а петрикор веял холодом и желанием прижаться ближе. Лололошке стало хорошо, как никогда прежде. — Объяснишь инцидент, горе васильковое? — Рука Джона переместилась на макушку Ло, а голос стал обратно хриплым. Лололошка усмехнулся своей мысли о том, что голос Джона скачет от осипшего до уверенного по желанию владельца. В этом весь Джон. — Я хотел как лучше. Джон промолчал на такое размытое объяснение. Словно понимая всё без слов. Вообще он давно подозревал, что исход будет какой-то такой, но, всё же, надеялся на благоразумие Лололошки. Он видел то, как Ло пытался убедить себя и самого Джона в том, что он справится сам. И Джон не мог себе позволить сомнения. Медленным движением Джон проскользил рукой от макушки к подбородку и ухватившись как можно более мягко, поднял голову Лололошки вверх. Лицо выглядело здоровым, но взгляд поникшим. Джон не отводил глаз, но и не говорил ничего. Только спустя пару секунд Лололошка понял, что от него чего-то ждут. Но чего? — Эм… Прости? — Ответ неверный. — Джон покачал головой. Всё это было похоже на какую-то завуалированную игру с ребенком. — Больше так не буду. — Подумай еще. Лололошка задумался. Что он хочет услышать от него? Самое очевидное и правильное он уже попробовал, и больше идей у него не было. Самым напрягающим для Лололошки сейчас было то, что Джон просто молчал и пялился. Слишком атипично для него это. Сейчас ему хотелось, чтобы Джон просто назвал его тупым и дал ответ. Ло тяжко прорычал что-то и в отчаянии и плюхнулся головой вперед, фактически почти укладываясь на Джона. Боль в руке будто стала сильнее от мыслительного процесса. — Помоги,— выпалил Лололошка почти не думая. Джон удовлетворенно кивнул. — Верно. Лололошка удивлённо поднял голову. Он шутит? В его-то состоянии? В такие моменты Джон просто вымораживал Лололошку. Когда Ло выпрямился, Джон встал. Ло с ужасом наблюдал как Джон побрел в другой угол пещеры, чуть пошатываясь. При виде этого зрелища, Ло вспомнил старый, детский стишок: «Идет бычок, качается, Вздыхает на ходу…» На половине пути, ноги предательски подвели Джона, подгибаясь под весом болезни и самого вертикального положения. Джон упал на колени, с глухим стуком ударяясь о пол. Лололошка уже почти вскочил в направлении к Джону, когда тот поднял руку, показывая, чтобы он сидел на месте. Морально было тяжело, но Ло послушался. Он видел, как дрожали ноги Джона, когда тот снова поднялся на них. С горем пополам он добрался до «лечебного уголка» пещеры, где хранились травы. Обводя взглядом запас набранный Лололошкой, Джон неудовлетворенно нахмурился. Сейчас ему чертовски не хватало новейших технологий, хотя Джон сейчас бы согласился и на амулеты и «лечебные» камни. А ещё ему сейчас самому бы не помешала бы капля здоровья для лечения других. Взяв пару особенно ядерных трав, Джон уже увереннее прошагал обратно. Даже не упал. Болезнь никто не отменял, а слабость в ногах и ощущение судороги, когда он сел было адским. Но сейчас он не может обращать внимание на такие мелочи. Даст слабину он, и сломается Лололошка. Лололошка со взглядом удивленного котенка рассматривал травы на коленях у Джона. Когда ступка слишком привычно легла Джону в руки, Ло подвинулся чуть ближе. Сейчас всё происходящие было для него тайной, покрытой мраком и молчанием Джона. Тот всегда был той ещё загадкой. Джон сделал пару выдохов и вдохов, прежде чем перегнать все усилия в руки. Слабые конечности дрожали под желанием своего хозяина выжать из них невозможное. Даже несмотря на то, что травы в ступке были сухими, усилия Джона не приносили плодов. Ло почти инстинктивно потянулся, чтобы помочь. — Я сам! — Почти как вредный ребенок громко сказал Джон. Лололошка отдёрнул руки, поднимая их вверх в жесте «сдаюсь». Джон просто хотел помочь и принять сейчас чужую помощь для него равносильно оскорблению. Он не просил помощи — и никогда не собирался. Сам факт того, что Ло хотел вмешаться, даже из добрых побуждений, резал по самолюбию, будто обвинял его в слабости. Он стиснул зубы, скрывая обиду, но в груди клокотало чувство беспомощности. JDH имя сильного человека, он должен соответствовать. Лололошка пусть сидит и не рыпается, позволяя ему сделать всю работу хоть сейчас. Он и без этого позволил себе слишком много расслабиться. — Джон? — дернул его за локоть Ло — Да? — Как ты себя чувствуешь? — А ты как думаешь? Ло не ответил, только сжав губы в полоску и поджимая к себе свои колени поближе. Спустя долгие дни хлопот и одиночества, всё это ощущалось чересчур неправильным. Чувство беспомощности затопило грудь. Оно цепкими когтями холодом овевало где-то под горлом. Даже когда Лололошка сглотнул оно не исчезло, а будто разрослось, прячась под нёбом и начиная сосать по ложечкой в районе живота. Лололошка не заметил даже, как Джон его позвал пару раз. На третий Лололошка встряхнулся, переводя взгляд на Джона. — Я не попугай и повторять тебе вопрос не буду, — Джон закатил глаза. Ему очень не по душе, когда его не слушают. Лололошка в замешательстве уставился на Джона, пытаясь предположить что тот мог спросить. — Я уже ответил, что хотел как лучше, — попытался угадать Ло, ткнув пальцем в небо и ,на удивление самого себя, сделал правильное предположение о вопросе, адресованном ему. — Уточни, — потребовал Джон тоном, который не терпит возражений. Джон сам не понимал отчего его так трогали заскоки Лололошки на самоповреждения и самопожертвования. Может, где-то глубоко внутри он осознавал, что просто волнуется, но признать это было тяжело. Для него волноваться о ком-то — это быть собакой на привязи. — …Если бы я продолжал игнорировать своё здоровье, то не смог бы заботиться о тебе как следует. Всё это — ради тебя, —тихо, словно сквозь силу, выдавил Лололошка. Джон замер, прекратив издевательства над травами. Взгляд неосознанно поплыл вниз. Ради него? Ради Джона?! И без того обескровленные пальцы стали чуть бледнее от внезапно появившейся силы, с которой Джон сжал ступку. — Гениально, — процедил Джон, — абсолютно гениально. Ты бы еще пневмонию куренем лечил или запор динамитом. — Что? — Не понимаешь? Лололошка молча наблюдал за тем, как Джон опустил ступку на пол. Пару секунд промедления, прежде чем Джон металлической хваткой вцепился Лололошке в плечи, поднимая взгляд и заставляя заглянуть ему в глаза. — Прошу… — Ло, неожиданно для себя встретил напротив чересчур, по его мнению, серьезный взгляд, — не дай себе иссохнуть, василек. Не ради меня. Джон приложил немало усилий, чтобы не сорваться на Лололошку. Но даже если бы и накричал бы, то этого выглядло бы жалко. Не в его сосотоянии сейчас тратить силы на такое. — Я просто глупый гений. Сам же сказал в прошлый раз, — хватка на плечах ослабла, и Джон продолжил уже спокойнее, — может ты и не видишь, но эти жертвы ни к чему. Лололошка уже догадывался к чему ведет Джон. Он убрал руки Джона со своих плеч и резко и отчетливо произнёс: — Нет! Ты не скажешь этого. Повисла тяжелая тишина. Лололошка сжал руки в кулаки, когда Джон покачал головой. — Я умираю. Медленно и мучительно, — Джон сделал паузу, ожидая, что Ло что-то скажет. Через пару секунд молчания он продолжил уже тише, — когда я умру тебе станет легче. Такое часто бывает, когда от чьей-то смерти становиться лучше и это нор-маль-но. Единственное почему я позволяю тебе быть рядом…— Джон запнулся. Похоже сказать это вслух было сложнее чем он думал. — Мне страшно, — сказал Джон на грани слышимости, но в пустой пещере признание отдалось эхом. Пещера повторила слова Джона еще пару раз, заставляя того бледнеть с каждым новым отражением. — Я никогда не думал о смерти. Я думал, что JDH будет жить вечно. Сейчас я понимаю насколько сильно я всё же человечен. Гении смертны. Бред же, да? — Джон только сейчас решился поднять взгляд на Лололошку. Тот смотрел на него, на удивление Джона, твердо. Это был не тот взгляд, который он видел минутами ранее. Нет. Это был взгляд того, кто уверен в своей точке зрения. Так обычно смотрел Джон, но не Лололошка. — Вот именно, что бред. Джон, ты ведь сам говорил: «Гении не болеют», — напомнил Лололошка придвинувшись ближе, — Ты не умрешь. Я встану между тобой и смертью, если придётся. — И что ты сделаешь? Умрешь вместо меня? Или останешься здесь, в этой дыре, умирать вместе со мной? — Если понадобится — да! Им обоим показалось, что крик Лололошки словно сотряс землю. Джон пораженно уставился на Лололошку. Ему послышалось? Почему? Они ведь почти не знают друг друга, а Ло вообще о нем знает только самое плохое. И к тому же… действительно, чего это он расплылся лужицей? Он еще не выяснил откуда был тот голос, который звал его. — Джон, ты мне нужен, — сказал Ло уже тише, видимо пристыженный своей вспышкой гнева. А сам он внутри себя не понимал в какой момент Джон так сильно пустил в нем корни. Когда он обосновался внутри и стал частью Ло? — Прости. За всё, — Ло дернулся на этих словах. Что-то ему подсказывало, что извинялся Джон далеко не за эту ситуацию. Тишина разлилась тьмой по пещере. После громких разговоров воздух будто замер в ожидании следующей волны. Джон опустил взгляд на превращенные в порошок травы. Внутри потеплело от осознания, что всё не так плохо. Он еще способен сделать хоть что-то. Он не совсем слаб. В этот момент ему стало будто даже физически лучше. — Цветочек, позволишь мне сделать нечто глупое? — Джон протянул руку вперед и оттопырил мизинец, тихо продолжая, — дать обещание. Лололошка пораженно уставился на протянутый палец. Сегодняшний "день" приносит слишком много неожиданного. Джон вскинул брови вверх, подгоняя Ло этим жестом. Словно в замедленной сьемке Ло подался вперед, протягивая мизинец. Неловко он обхватил палец своего двойника. На удивление, хватка была достаточно крепкой. — Если я тебе нужен, я тебя не оставлю. Буду рядом даже если буду на краю физической смерти. Обещаю. Скреплённое мизинцами обещание повисло между ними невидимой нитью. В голове всплыла старая легенда о красных нитках и судьбах. Этот жест был невероятно детским, но Лололошка верил, что это то, что им нужно. — Это и вправду глупо, Джон, — Лололошка качает головой, сильнее хватая Джона за мизинец, — но в ответ я тоже скажу кое-что. Ты можешь быть хоть сто раз гением, который не нуждается в ком-то рядом, но я обещаю быть рядом. Я не всегда буду понимать тебя, не всегда соглашаться, и, возможно, иногда мешать тебе. Но я не отвернусь. Даже если ты сам меня прогонишь. Обещаю. — Никогда не думал, что глупость предаётся воздушно-капельным путем, — Джон хрипло усмехается. В его глазах загорается знакомый огонек. Теперь Ло снова смотрит в глаза JDH. Такого уже родного гения. Они прошли слишком много в этой долбаной пещере, чтобы быть чужими. И, возможно, никто из них не видит всей истины через дымку своего отрицания. Но в этот момент Лололошка понял: он больше не видит в JDH монстра, гения или проблему. Он видит просто Джона. Мироходца. Упрямого, самовлюблённого, раздражающего — но такого, который сейчас держит его мизинец с такой отчаянной верой, будто это единственное, что удерживает их от падения в пропасть. А Джон уже давно не видел в Ло раздражающего назойливого моралиста. Не "того, кто вечно мешает". Нет. Сейчас он смотрел на него и понимал: этот "человек" ради него остался. Он выбрал его, Джона, вместо своих друзей. До этого Джон понимал, что Ло затягивает его словно болото. Сейчас он понял, что уже давно не пытается выбраться из него. Лололошка это всё и ничего одновременно. Джон запутался в нем, но он не был против плутать в его тепле словно слепой котёнок. Это было нелогично. Это всё нарушало его правила. Нарушало логику выживания, расчёт, холодный интеллект. Он не мог поверить, что они почти одна и та же личность. Ведь Джон никогда не станет таким как Лололошка. Наверное, это и заставляет сердце биться чаще. — Если ты не хочешь получить какую-нибудь инфекцию, то нам стоит разобраться с твоей рукой,— прервал тишину Джон, отпуская затекшую руку. Лололошка пару раз похлопал глазами, пытаясь переварить быструю смену темы. — Неужели надо быть гением, чтобы понять это? — Джон чуть фыркнул. Учитывая его забитый нос это выглядело комично. Лололошка неосознанно прыснул со смеху. На взгляд Джона он ответил тихим «ничего». — Сходи и принеси воды. Будем тебя спасать. — Учитывая, как ты это сформировал, мне впору упасть лапками кверху в агонии и просьбах о спасении, — Лололошка закатил глаза, но при этом покорно встал, забирая с собой первую попавшуюся под руку емкость. Смотря на выходящего из пещеры Ло, Джон слегка улыбнулся. Вот это день… Эмоции льют через край. Джон легко взял в руку свою записную книжку, дрожащим подчерком записывая:

Я вижу боль в твоих глазах,

Вижу безысходность.

Но я прошу, подняв глаза,

Не дай себе иссохнуть!

Цена не стоит таких жертв.

Я просто глупый гений.

А ты цветок надежд, стремлений

И ценный свет бытия

Не откажи в любезности, мой славный аромат

Дай мне немного прелести, твоих нежнейших благ

Я не прошу о многом:

Просто будь со мной

Хоть я и проклят богом

Ты дал мне мой покой.

О, славное создание,

Прости меня за всё

Я не излечен данью

Твоих оков страдания

Твоей благословлён я дланью

И собран ей же вновь

Не дам я сгинуть в горе

Я буду жив тебя лишь ради

Дай только мне один лишь повод

И буду навсегда я твой избранник

Автор:JDH

Оставляя свои инициалы в конце, Джон пытается сфокусировать взгляд на буквах. Границы строчек и слов размываются, превращаясь в плавающее по странице марево. Только через пару секунд он понимает, что страницы запачканы кровью. Он поднимает руку, прикасаясь к кровоточащему носу. Словно в неверии он смотрит на кровь на его пальцах, когда его голову прошибает невыносимой болью. — Лололошка! — пытается позвать Джон и захлёбывается в приступе кашля, — Ло… Он пытается встать на ноги, но каждый раз оседает вниз под весом своего тела. Подползая к стене, он использует ее как опору. Ни одна конечность его не слушается. Руки не могут подтянуть его вверх, а ноги предательски отдает судорогой при попытке встать. В глазах плывет. Уже непонятно где тень а где свет. В горле появляется противный ком солоноватой жидкости. Прежде чем потерять сознание он видит силуэт, слышит громкий оклик, который отражается эхом от стен пещеры. Он только и успевает выдохнуть одно слово: — Василёк…