Палатка Генерала

В зале Чэнь И царила прохлада ночь. Сяо Яо держала в руках книгу, а рядом с ней темноволосый Сян Лю осторожно держал их дочь. Они медленно поднимались по лестнице, шаг за шагом приближаясь к Императору Гао Син. — «Пожалуйста, садитесь, где вам будет удобно. Я не буду вас приветствовать». Однако маленький девятиглавый демон не позволил Сян Лю занять место. Ее привлекли яркие и сверкающие украшения в зале. Она обратилась к отцу с просьбой подойти и рассмотреть их, протянув руку и что-то бормоча. Сяо Яо подошла к своему Отцу. Шао Хао с улыбкой наблюдал, как она приближается, и положил кисть на стол. — «О, похоже, у тебя есть вопрос ко мне», — сказал он. — «Да», — ответила Сяо Яо, положив книгу, которую держала, на стол Императору Гао Син, и поклонившись. — «Данные рецепты были созданы в партнерстве с медицинскими специалистами и опираются на медицинские труды Шэн Нонга. В них акцентируется внимание на симптомах, проявляющихся у женщин, а также у новорожденных и маленьких детей. Разработка этого материала заняла почти пять лет, и теперь он готов. Прошу вас ознакомиться с ним и выразить согласие на его публикацию». Император Гао Син провел рукой по обложке медицинского издания, удовлетворенно кивнул и обратился к Сяо Яо: — «Ты пришла в самый подходящий момент. У твоего отца также есть задание для тебя». Сяо Яо нарочно надулась: — «Хорошо, я попросила отца о помощи, и он также попросил меня о чем-то. Я совершенно не хочу ничего терять!» Император Гао Синь улыбнулся и дважды кивнул ей, после чего начал рыться в столе и вскоре нашел императорский указ. — «Это список десяти наиболее выдающихся шелкопрядов, ткачих и фермеров, отобранных на осеннем конкурсе текущего года. Вам предстоит лично вручить им награды!» Ранее Сяо Яо предложила императору Гао Син организовать ежегодное соревнование, чтобы наградить победительницу среди девушек-шелкопрядов и ткачих. Теперь это мероприятие стало еще одним «Осенним соревнованием» в Гао Син, сопоставимым с Осенним соревнованием Чишуй. — «Госпожа Гуй Мей, которую ты порекомендовала, отлично справляется с управлением академией. В этом году мужчины и женщины впервые сдавали экзамен вместе. В итоге было отобрано 449 женщин-чиновников для работы в суде. Я очень доволен этим результатом». — «Спасибо вам, отец, за доверие, оказанное мне при вручении этой награды. Однажды вы спрашивали меня о причинах выбора моих стратегий. Теперь, отец, я готов ответить: когда я был в городе Циншуй, я встретил маленькую девочку, к которой у меня возникла сильная привязанность. Когда их сосед женился, она хотела застелить постель, но мать не разрешила ей это сделать, позволив сделать это её брату. Теперь у меня есть дочь, и я стремлюсь изменить мир для неё, пусть даже и немного». Император Гао Синь кивнул, и в его глазах отразилось волнение: — «Сяо Яо стала матерью, и теперь она сильнее, чем когда-либо». — «Люди часто говорят о наследственности, но какой смысл передавать боль из поколения в поколение и повторять одни и те же ошибки? Моя дочь, ты должна жить лучше, чем я. Только тогда жизнь будет иметь истинный смысл». Пока они беседовали, Сян Лю держал свою дочь у окна и наблюдал за мерцающими звездами. Маленький девятиглавый демон был очарован стеклянным фонарем, который висел под карнизом и кружился на прохладном ночном ветру. — «Какое имя вы выбрали для ребенка? Императорский указ о присвоении титула уже готов. Осталось только добавить имя моей маленькой внучки». Сяо Яо была сбита с толку этим вопросом. Она постоянно испытывала трудности с запоминанием имен, что заставляло её обращаться к ней различными способами. Несмотря на изменения, которые претерпел маленький девятиголовый демон, Сяо Яо по-прежнему предпочитала её прежний, симпатичный змеиный облик. Поэтому она использовала такие обращения, как «маленький девятиголовый демон», «дочь», «маленький ребенок» и «детеныш» в произвольном порядке, никогда не задумываясь о том, чтобы дать ей собственное имя. Сяо Яо откровенно призналась: — «Я пока не задумывалась об этом, но одно мне известно точно». — «Да», — поддержал ее Император Гао Синь, подбадривая продолжать. Сяо Яо взглянула на императора Гао Син и, с серьезностью в голосе, произнесла: — «Отец, я не желаю, чтобы моя дочь носила фамилию Гао Синь». Император Гао Синь с нежностью посмотрел на неё: — «Почему так?» — «Я хочу, чтобы мой ребенок имел свободу», — твердо произнесла Сяо Яо, добавив: — «В будущем фамилия Гао Синь должна перейти к ребенку А Нянь!» Услышав эти слова, Император Гао Синь долго улыбался, но не дал четкого ответа. Он обратился к Сян Лю: — «Сян Лю, мне нужно поговорить с твоей супругой наедине, ты не против?» Сян Лю, держа на руках маленького девятиглавого демона, сказал: — «Кажется, этому ребенку не хватает развлечений в зале. Я отвезу её в сад Ицин, чтобы поиграть. Малыш, пойдем поиграем с папой на свежем воздухе». Фигуры двух девятиголовых существ — большого и маленького — исчезли в ночной тьме. Остальные слуги во дворце также вежливо отступили, оставив только Сяо Яо и Императора Гао Син. Император Гао Синь медленно сказал: — «Похоже, ты пытаешься устранить преграды на пути к будущему А Нянь». Сердце Сяо Яо резко сжалось. Она не ожидала, что отец сам поднимет эту тему. На этот раз, когда Сяо Яо вернуласт на гору Ушэнь, она не встретила А Нянь. За эти годы А Нянь покинула великолепный дворец и отправилась исследовать величественные горы и моря. А Нянь исполняла указ Императора Гао Син, путешествуя по различным регионам для контроля над наводнениями. Она выросла на плодородных землях Гао Син и сейчас проходит через настоящее испытание. Вспоминая о переменах в жизни А Нянь, Сяо Яо с облегчением улыбнулась. Ее глаза засветились, когда она обратилась к Императору Гао Син с выразительным вопросом: — «Отец когда-то мечтал, чтобы А Нянь и я смогли выйти замуж за благородных мужчин и жить в согласии. Прошу прощения за свою дерзость. Могу ли я узнать, сохраняется ли у тебя это желание?». — «Отец хочет сначала поговорить о тебе, а не об А Нянь». — «Обо мне?» — Сяо Яо подняла брови. Император Гао Синь вышел из дворца Чэнь И. Сяо Яо не знала, что происходит, поэтому ей пришлось последовать за ним. Серебристые свечи трепещут на осеннем ветру, а светлячки кружат в воздухе, искрясь в свете. Вспомнив, как Сян Лю только что держал на руках их дочь и смотрел на звезды через окно, Сяо Яо не смогла удержаться от взгляда на ночное небо. С первого взгляда она заметила мерцающие звезды Альтаир и Вега, сияющие в Млечном Пути. Император Гао Синь сел на ступеньки и похлопал по пустому месту рядом с собой: — «Сяо Яо, садись, садись». Сяо Яо приподняв юбку села рядом с отцом. Ночь свежа, словно вода. Император Гао Синь достал откуда-то горшок с вином, взял лист, скатал его в чашку и протянул Сяо Яо. Глаза Сяо Яо загорелись. Среди всех, кого она знала, только Сян Лю мог сворачивать листья в такие чашечки. Как только пробка была вытащена, ночной воздух сразу же наполнился насыщенным и освежающим ароматом вина. — «Это вино, которое я пил с твоим дядей Цинъяном. Хотя оно и грубое, его вкус отличается от всего остального». Он сделал глоток, и его щеки залились румянцем. Сяо Яо тоже сделала глоток, и в ее груди разлился сильный пряный и меланхоличный аромат. Это был действительно редкий крепкий напиток, который напомнил ей о ее юности, когда она могла выпить тысячу чашек, не пьянея, и потратить много денег. Однако Император Гао Синь сидевший с ней уже был седым. На мгновение она не знала, что сказать, и просто уставилась на Императора Гао Синь, стоявшего рядом с ней. В этот миг Император Гао Синь не отличался от простого мужчины в самом расцвете сил. Дожив до середины своего пути, он долгое время хранил в изящном сосуде ароматы, рожденные ветром, стужей, дождем и снегом, которые в ночной тишине едва заметно источали терпкий и чуть горьковатый дух. Он без труда предложил дочери выпить вина, попутно повествуя ей о прожитых годах. На долю секунды Сяо Яо ощутила легкое замешательство. Ей почудилось, будто она вновь оказалась в цветущем персиковом саду в Чишуе. В тот момент Император Гао Синь делился с ней воспоминаниями о её матери. Однако император Гао Синь упомянул только Цинъян, а затем снова перевел разговор на нее. — «Сян Лю — человек, обладающий как добродетелью, так и талантом. Вы провели вместе много времени, поэтому вы, безусловно, понимаете его лучше, чем я, и я не буду углубляться в это. Однако, даже увидев, как заботливо он относится к вам, я все еще не могу поверить, что Цзю Мин Сян Лю способен быть таким нежным и внимательным человеком». Император Гао Синь улыбнулся. Сяо Яо почесала голову и рассмеялась: — «Вообще-то... Я тоже не могу в это поверить!» На этот раз Император Гао Синь был действительно удивлен: — «Ты не можешь в это поверить, но ты смеешь быть с ним и растить его ребёнка?» Он задал себе вопрос и ответил: — «Ты действительно смелая. Да, ты заслуживаешь быть дочерью своей матери!». — «В мире существует множество любящих пар, но, насколько я могу судить, Сян Лю проявляет к тебе такую же заботу, как мать к своей дочери. Это действительно непросто!» Щеки Сяо Яо вспыхнули, и она слегка опустила голову: — «Отец, ты издеваешься надо мной!». Смеясь, император Гао Синь сказал: — «Моя дочь и её муж отлично уживаются, разве можно осуждать старика за шутку?» Придерживая руку Императора Гао Синь, Сяо Яо с лукавой улыбкой произнесла, а ее фиолетовые, словно виноградные гроздья, глаза заискрились: — «Отец совсем не старый!» Император Гао Синь с улыбкой погладил дочь по голове и сказал: — «Я хотел бы это сказать, но время неумолимо! Как бы великолепны ни были мои наряды и лошади в прошлом, сейчас я уже седой и старый». — «Послушай, я немного отвлекся от темы. Я просто хотел бы сказать, что, несмотря на ваши способности, вы оба предпочитаете сохранять независимость...». Услышав это, Сяо Яо воскликнула: — «Отец, ты слишком предвзят ко мне! Сян Лю — генерал, командующий армией, а у меня лишь базовые медицинские навыки. Конечно, приятно слышать похвалу в адрес Сян Лю, но как я могу считаться великим талантом?» Император Гао Синь, нахмурив брови, произнес: — «Неужели эти медицинские навыки лишь начальный этап?» Слава Императора Янь-ди в Великой пустыне объясняется его выдающимися заслугами, так как он посвятил свою жизнь изучению медицины. На мой взгляд, даже если потомкам Желтого императора удастся объединить Великую пустыню, через тысячелетия имя Янь-ди будет оставаться более значимым и величественным, чем имя Хуан-ди. Его потомки будут гордиться тем, что происходят от Янь-ди, а не от Желтого императора». — «Сяо Яо, ты разделяешь мою точку зрения?» Сяо Яо внимательно слушала каждое слово, широко улыбаясь и энергично кивая: — «Да, я с тобой согласна!» Он нежно провел рукой по ее волосам: — «Ты с ним, потому что выбрала образ жизни, который тебе нравится, не так ли?». Возлюбленный разделяет с тобой схожие мысли и стиль жизни. Император Гао Синь улыбнулся: — «Ты также тщательно выбрала хорошего отца для своей дочери. Сян Лю будет любить ее, заботиться о ней и воспитывать как свою наследницу, верно?» Сяо Яо с гордостью кивнула в ответ. — «В конце концов, твой отец — правитель страны. Как я могу просто так признать, что я хуже других? Тем не менее, я должен признать, что в этом плане я не так хорош, как Сян Лю! Когда ты еще гулял на улице, у меня была только одна дочь, А Нянь. Я любил ее, но никогда не считал ее своей наследницей!» Сяо Яо смело заявила: — «Кажется, с годами ты стал относиться к А Нянь по-другому». Император Гао Синь улыбнулся Сяо Яо и сказал: — «Многие, казалось бы, незначительные вещи в мире могут отражать общую картину. Например, в свадебных традициях Сюань Юань после церемонии невеста входит в брачную комнату, а жених остается снаружи, чтобы поблагодарить гостей. В Шэн Нонге и нашем Гао Син невеста и жених благодарят гостей вместе. За последние сто или двести лет Шэн Нонг постепенно изменил свои обычаи под влиянием Сияня. Я не хочу, чтобы наш Гао Синь стал таким!» — «Однажды я мечтал о том, чтобы Чжуань Сюй стал моим наследником...» Император Гао Синь впервые за сотни лет снял костяное кольцо с мизинца. Сердце Сяо Яо слегка сжалось. Ей показалось, что происходящее перед ней имеет особое символическое значение, словно Император Гао Синь наконец-то освободился от тысячелетних кандалов. — «Это кольцо изготовлено из кости пальца твоей матери». Хотя у нее были некоторые подозрения, в момент, когда правда раскрылась, Сяо Яо все равно ощутила шум в ушах и без причины заплакала. — «Мама, мама, куда делся твой мизинец?» Это звучало как обычный разговор, но он вызвал в памяти воспоминания из моего детства. Император Гао Синь смотрел на кольцо, как будто оно все еще хранило тепло старого друга. — «Тогда твоя мать просила меня отправить подкрепление, чтобы спасти Чан И и отрубить этот палец в знак своей решимости, но я отказался. Я погубил Чан И и косвенно стал причиной трагедии твоих родителей, а также твоей и Чуань Сюя...» — «Передав Гао Синь кровным родственникам А Хэн, я надеялся смыть свою вину, поэтому готовил Чуань Сюя на роль своего преемника. С течением времени, наблюдая за тем, как Гао Синь все больше преуспевает под твоим руководством, я постоянно напоминаю себе, что, несмотря ни на что, я все еще Император Гао Син. Мой отказ от трона обусловлен чувством вины перед давним другом, и у меня возникают сомнения: как на это отреагируют жители Гао Син?» Император Гао Синь вложил костяное кольцо в ладонь Сяо Яо и крепко сжал ее руку. Сяо Яо была потрясена, когда заметила, как её руки сжимаются в кулаки. Подняв взгляд, она увидела, что в глазах Шао Хао блестят слёзы. — «В этой жизни я никогда не думал, что придёт момент снять это кольцо. Я считал, что унесу свою вину и грех в могилу. Но, Сяо Яо, ты так усердна. Глядя на тебя сейчас, я могу искренне сказать, что искупил ту вину, которую чувствовал по отношению к твоей матери». — «Я согласен на другую фамилию для своей внучки!» Император Гао Синь с торжественностью произнёс: — «Наследие фамилии Гао Синь перейдёт к будущим детям А Нянь!» Слова Императора Гао Син не оставляла сомнений. С глубоким почтением Сяо Яо трижды опустилась на колени и девять раз поклонилась, не в силах сдержать слезы. Она произнесла: — «Спасибо тебе отец, за твоё понимание». — «Я также хочу выразить свою благодарность отцу от имени всех женщин Гао Син, как настоящих, так и будущих, я сердечно благодарю отца за его неоценимую помощь и поддержку!» Сяо Яо прижала руки к лбу и сделала поклон, после чего повторила его, чтобы выразить своё уважение. — «Люди могут реализовать себя только самостоятельно. Именно ты и А Нянь достигли таких значительных результатов, которые изменили мое мнение. Поэтому самым благодарным человеком для тебя должна быть ты сама!» Рассматривая перечень дам, занимавших государственные должности, я не мог не задуматься о судьбах стольких образованных и одаренных женщин. Жаль, что раньше им было запрещено пребывать при дворе. Каждая девочка, появляющаяся на свет, заслуживает тех же возможностей, что и ее братья. Вы, сестры, сделали эту идею реальностью! Император Гао Синь улыбнулся и помахал рукой Сяо Яо: — «Иди, Сян Лю и твоя дочь все еще ждут тебя! Мне нужно немного побыть наедине на свежим воздухом». Ночной ветер развевал его белые волосы, но выражение его лица было более расслабленным, чем когда-либо, словно он был молодым человеком на незнакомой улице. Сяо Яо, с дворцовым фонарем в руках, поспешила в сад Ицин в поисках Сян Лю. По дороге светлячки порхали вокруг ее юбки, словно сопровождая ее в этом поиске. Когда она вошла в сад Ицин, Сяо Яо активировала насекомое и сразу же ощутила, как оно дважды подпрыгнуло. Дворец Гао Син поражает своей изысканностью, а сад Ицин еще более великолепен. Даже ночью здесь можно увидеть светлячков и жемчужины, которые освещают темноту. Первым, что привлекло внимание Сяо Яо, стал стервятник у пруда с лотосами, который широко расправил крылья, явно готовясь к атаке. Напротив него маленький девятиглавый демон протянул руки, обнажив клыки и когти, и закричал, приказывая Сян Лю подойти к стервятнику. Сяо Яо не удержалась от смеха и заметила: — «Ты такая крошечная, но уже невероятно смелая». Услышав голос, Сян Лю повернулся и, лукаво улыбнувшись, произнес: — «Твоя мать наконец пришла к нам». Он посмотрел на лицо Сяо Яо, ее глаза были исключительно яркими, а ее лицо было покрыто следами слез. — «Что случилось? Почему ты плачешь?» — «Нет, нет, я не плачу», — Сяо Яо вытерла лицо. Сян Лю освободил одну руку, коснулся Сяо Яо усадив ее на качели. Качели плавно раскачивались взад-вперед. Сяо Яо подняла взгляд, борясь с подступающими слезами. Яркий свет луны заливал ее лицо. Луна сегодня сияла особенно ярко – это была полная луна. Та же луна, те же качели. В период беременности Сян Лю неизменно оказывал ей поддержку, исполняя древнюю народную мелодию о юных девушках, которые каждую ночь при свете луны собирали лотосы и вынимали из них семена. Сяо Яо тихо улыбнулась. — «Ты снова смеешься. Я правда тебя не понимаю. Но... раз ты смеешься, то, полагаю, все в порядке». — «Хм!» — фыркнула Сяо Яо, опираясь на плечо Сян Лю. Пока они наслаждались прохладным воздухом на качелях, она была беременна, а теперь уже держит на руках малыша. Сян Лю, казалось, знал, о чем думает Сяо Яо, и с улыбкой погладила ее живот. Сяо Яо спросила его: — «Сян Лю, ты когда-нибудь думал о том, какое имя дать ребенку?» — «Я хочу услышать твои мысли по этому поводу». — «Я хочу, чтобы ...... моя дочь взяла фамилию Силин, чтобы почтить память моей бабушки и матери, хорошо?» — «Её фамилия будет Силин, а её имя будет состоять из слова, взятого из вашего имени, и получиться Силин Лю, что ты ...... думаешь?» Сяо Яо выглядела застенчивой, так как её чувства были совершенно очевидны. Сян Лю улыбнулся и сказал: — «На самом деле, я уже подумал имя для нашей дочери, просто не успел его тебе сказать». Сяо Яо улыбнулась в ответ: — «Так как ты, хочешь назвать нашу дочь?». — «Цин Юэ» — «Цин Юэ?» Сян Лю написал на её ладони: — «Я изучил старые книги эпохи Нюйвы, и в астрономическом календаре указано, что Цин Юэ — это другое имя Тай Инь». [Тай Инь – Божество Мудрости. Богиня Луны, темноты и ночи. Поэтому, если вы хотите скрыться или спрятаться ото всех, побыть в одиночестве, обращайтесь к Луне]. Когда то под ярким светом луны над синим морем пара людей, глядя друг другу в глаза, прошептала: Сердце – это отражение, а отражение – яркая луна. Эта луна всегда будет рядом с нами, и мы никогда не сможем обмануть друг друга. Луна – это отражение, отражение – это твое сердце, а твое сердце – это мое сердце. Мы едины, сердце к сердцу. Луна остается луной, она связана с нами, и мы – воплощение этой луны. Сяо Яо с энтузиазмом кивнула: — «Отлично! Тогда, нам нужно спросить ,с начала у дочери нравиться ли оно ей!» Она обратилась к ребенку, который был на руках: — «Малыш, тебе нравится имя Цин Юэ?» Ребенок обнял шею Сяо Яо, заставив ее наклонить голову. Затем она поцеловала ее в щеку, оставив на ней следы слюны. Сяо Яо счастливо улыбнулась: — «Хорошо, тогда с этого момента тебя будут звать Цин Юэ!» ПоделитьсяСохранить в закладках1 просмотр1 упоминаниеТЕКСТОВЫЕ ВСЕЛЕННЫЕ: КОГДА СЛОВА ОЖИВАЮТ5 апр в 8:17Редактировать