Петля

Очнувшись в своей собственной кровати от звенящего над ухом будильника, Катя плюнула на все и в очередной из понедельников завалилась к Воропаеву прямо в квартиру с самого утра. Еще не было семи, а она уже во всю пересказывала Воропаеву каждую его-их чертову жизнь. Воздух кончился, силы тоже. Сейчас Кате кажется, что он ее погонит, но Воропаев задумчиво крутит пустую чашку — из которой пил кофе, до того как она пришла — в руках и долго-долго молчит. Катя успевает оторвать все заусенцы на правой руке, когда он бросает уверенное: — Собирайтесь. И они уехали. Просто взяли и уехали. Воропаев говорит, что не помнит ничего из тех циклов, про которые рассказывала Катя, но смутно припоминает ситуацию с застывшим временем. Говорит, помнит как рвалась материя на части и круги, которые они наматывали вокруг Зималетто. — Пришла бы ко мне позже, вряд ли бы поверил. — Поверил бы. Воропаев смотрит на нее нечитаемым взглядом, наверное, с минуту, а потом скалится, как обычно, попутно поправляя зеркало заднего вида. Нервничает. — Пушкарева, я... Навстречу им из-за поворота вылетает черный «хаммер», и Воропаев, не стесняясь, ругается в голос, полностью сосредоточившись на дороге. Из города в аэропорт, а потом на самолете из страны. Уже в салоне говорит: если и этот мир собирается кончиться снова, то пускай для них он кончится как-нибудь хорошо в какой-нибудь теплой стране, а не в промозглой весенней Москве (в которой от весны только название месяца и число в календаре). Лучше встретить очередной конец за океаном, хоть какое-то разнообразие. Кате верится во всё это с трудом, но она позволяет Воропаеву втянуть ее в эту безумную авантюру. У них осталось четыре дня. У них одно страшное воспоминание на двоих, номер в отеле с одной кроватью и начатая бутылка шампанского, тоже одна, с каким-то вычурным названием. За спиной шумят кипарисы. В голову бьет алкоголь, мысли мешаются, а ветер южный прибрежный уносит их куда-то далеко, за океан. Пальцы проваливаются в теплый песок, переплетаются, до боли крепко сжимая чужую ладонь, зазывая, обещая, давая надежду на нечто большее, чем очередной пережитый вместе плечом к плечу цикл. А после пятницы наступила суббота.