Сколько дорог мне пройти, что б достичь счастья?

Обратно вернуться

Увы, невозможно.

День уже новый.

В темноте ночи сверкал хитрый, лукавый взгляд. Демон молчал. Цепочки на сопогах звякнули, когда он шагнул чуть ближе. Чжао Чжи отступила на шаг назад, неосознанно. Страшно. Он замер, улыбнулся мило, ласково, что заставило принцессу на секунду напрячь все тело. Она приготовилась в случае чего отбиваться, но демон перед ней не шелохнулся более. Жених прикрыл единственный глаз, не скрытый повязкой и вдруг отошёл на несколько шагов назад. Он улыбался даже тогда, когда рассыпался серебристыми сверкающими бабочками. Такая же вчерашним вечером села на руку Чжао Чжи. Это… он ими управляет? Она сморгнула и осознала, что больше рядом никого нет. Чжао Чжи огляделась, послоностью скинула с себя вуаль, оставив её валяться на земле. Вокруг тьма, за спиной лес и только храм, молчаливо возвышающийся рядом, показался принцессе смутно знакомым. Она прочла табличку: — Храм Мин Гуана.? — светлые брови в удивлении приподнялись. Что ж, стоит войти. ______ Двери во дворец Се Ляня распахнулись с громким «БУМ», когда их с ноги открыла его младшая сестра. Злая, как черт, казалось, Чжао Чжи была готова крушить всё на свете. — Чжи Чжи, что случилось? — Се Лянь встал из-за стола, подойдя к девушке. Та рывком развернулась к нему и толкнула в грудь. Принц опешил. Чжао Чжи ткнула его пальцем в грудь. — Не зови меня так. Ты знал! Ты знал, что Му Цин и Фен Синь лично за мной пойдут! Се Лянь охнул, прикрыл глаза. Да, он знал. Конечно, он всё знал, с самого начала это он предложил Му Цину лично пойти с Чжао Чжи. А Фен Синь увязался хвостиком. Принц кивнул. — И ты мне ничего не сказал! — Как ты догадалась? — Это слишком просто, разве я не узнаю их? Особенно Му Цина — вертелось на языке, но Чжао Чжи заставила себя сжать челюсти, не произнося эти слова. Нельзя. Хватит. Пора всё это прекращать, всё кончено давным давно и этого не вернуть. И, если признать честно, не очень и хотелось что либо возвращать. Чжао Чжи привыкла жить настоящим, не прошлым. Се Лянь кивнул. Да, они вчетвером слишком хорошо друг друга знали. — Так… что там с женихом? Фен Синь сказал, это была любовница Мин Гуана, Сюань Цзи? — Да, она. И… — Чжао Чжи оборвала себя на полуслове. — И? Что случилось, Чжао Чжи? — подошел к сестре Се Лянь и приобнял за плечи. Она нахмурилась, кивнула. Что-то действительно случилось, только она не понимала что именно. Демон перед ней… точнее его облик, были ей смутно знакомы. Будто бы она уже встречала этот взгляд, эту улыбку… Но где? — На горе я встретила демона, управляющего серебряными бабочками. Кто он, гэгэ? Се Лянь замер, его глаза расширились до размеров блюдца. Он нахмурился и вдруг встряхнул сестру. — Это очень опасный демон! Ни в коем случае больше к нему не приближайся, слышишь? Чжао Чжи была, мягко говоря, ошоломлена. Её брат за всю жизнь так говорил только о Безликом Бае… дело в том, что оба демона Непревзойдённые? — Он так страшен? Но что он сделал? — вопрошает она, вывернувшись из рук Се Ляня. — Да. Однажды он бросил вызов тридцати пяти богам и если бы проиграли они, то должны были добровольно свергуться с небес. А в случае, если проиграет он, то он отдал бы нам свой прах. — Он победил, — принц кивнул, — Значит все тридцать пять божеств добровольно ушли? — Нет. Приняли вызов тридцадь три, они сделали вид, что ничего не было. Тогда этот демон сжёг все их храмы и им пришлось выполнить условие договора. — Но кто те двое, что не приняти вызов.? Се Лянь промолчал. Он вздохнул и качнул головой. Остаток дня они провели за обсуждением Хуа Чена. Из разговора стало известно — его сабля Эмин пропитана смертоносным ядом, способным убить бога. Он жесток и совершенно точно что-то задумал, раз проявил такое внимание по отношению к Чжао Чжи. Ещё девушка узнала, что владыки не будет в столице еще несколько дней, соответственно кангу ей никто не снимет.

______ Вечером она тренировалась на личном тренировочном поле Се Ляня. Одна, потому что было не с кем. Да и не особо нужна была ей компания. Боевой веер рассекал воздух, то раскрываясь, то складываясь. Со стороны боевые выпады напоминали танец. Танец смерти. Чжао Чжи подкинула в воздух раскрытый веер, который тут же сложился и плавно опустился в руку основанием, острыми зубцами к врагу. Выпад и… — АА! — в последнюю секунду девушка остановилась. Острые зубцы замерли в сантиметре от виска небожителя, возникшего так неожиданно. — Придурок! — злобно кричит она и опускает руку, — Му Цин, ты из ума выжил?! — Меня бы это не убило, — хмыкает небожитель и складывает руку на груди. Чжао Чжи кривится. Она дышит тяжело и рвано, тщетно стараясь выровнять дыхание, сбитое от длительной тренировки. Сколько она так бегала по полю? Час? Два? Принцесса не считала. — Что ты вообще здесь забыл? Кто тебя впустил? — Се Лянь пригласил с тобой потренироваться. Тебе не кажется, что ты слишком враждебно настроена? — генерал хмурится. Ему не нравится. Му Цину, черт побери, не нравится, как она говорит, как смотрит. Ему не нравится её реакция на него. Хотя, чего он ожидал? Что она бросится ему в объятия? После того, как он ушел, оставил её, ни разу не прикоснулся больше, не назвал ласково «Чжи Чжи»… после всего этого — вряд ли она удостоила бы Му Цина хотя бы улыбкой. — Нет, не кажется, Фу Яо, — больно колит под рёбра её язвительность. Чжао Чжи изменилась, действительно, перед ним больше не та девочка, что иногда смущалась, что радовалась жизни. Перед ним сильная женщина. Сильная женщина, что ради семьи голыми ногами танцевала на стекле, что ей кидали под ноги люди, ради денег на лечение отца. Не родной семьи. Не родного отца. Сильная женщина, что подверглась пятидесяти ударам кнута за прикрытую однажды задницу Ци Жуна. Вероятно, на спине её до сих пор белеют шрамы. — Я не буду за это извиняться. — Мне и не нужны твои извинения. Секунда и молчат оба, только зло челюсти сжимают. А в глазах Чжао Чжи нет ничего, кроме раздражения и обиды. Она не ненавидит его, ей просто обидно. Эта мысль заставляет упасть камень с души генерала. — Так… потренеруемся? — наконец предлагает Му Цин. Чжао Чжи молчит несколько секунд и, вздохнув, кивает. — Во всю мощь. — Чжао Чжи, канга… — Я сказала: во всю мощь. Или ты глухой? — девушка делает к нему шаг, сократив расстояние между ними до нескольких сантиметров. Ей нужно доказать, что она не слаба. Ему, себе. Всем. Даже с проклятый кангой, которую она от смертных прятала платком. Она сильна в бою. И она это докажет. Му Цин щурится, поджимает губы и удерживает зрительный контакт. Ладно. Пусть. — Ты знаешь исход этой битвы. — Знаю. Ну же. - знает, потому что уложит его на лопатки. Знает, потому что со дня, как второй раз вознесся Се Лянь, она бросила все силы на тренировки, на собственное выживание. Некогда Му Цин, знающий каждое её движение в бою, теперь мог не предугадать ни одного. Изменилась не только она изменилась её тактика боя. В ту же секунду запорхал в руках смертоносной бабочкой веер, отражая атаки сабли Му Цина. Уклонившись, Чжао Чжи скользнула в строну, за спину Му Цина. — Ты же знаешь о Хуа Чене? — неожиданно начал он разговор во время битвы. — И что? — делая выпад, отвечает девушка. — Он увел тебя из паланкина, а ты… позволила ему это. — А что, ревнуешь? — колко кидает она необдуманно. Сабля была выбита из рук и небожитель, обезоруженный, был повален на землю. Рядом с его лицом воткнулся в землю веер. Му Цин замер от ощущения веса чужого тела на себе и взглянул на Чжао Чжи, нависшую над ним. — Слушай, — тяжело дыша, говорит она, — Я не знала тогда, кто он. А даже если бы и знала, позволила бы себя увести, потому что попытаться что-то сделать против демона, который одолел тридцать три небожителя — глупость. — Но… — Я без тебя разберусь, — припечатывает наконец божество и встаёт, — Мне не нужны ни твои советы, ни помощь. Му Цин садится и смотрит вслед удаляющейся фигуре. Понимает одно — он всё еще любит. И очень больно, когда эти слова, пропитанные ядом, обращены именно к нему. Генерал очень хочет вернуться в прошлое. Туда, где нет войны, где нет переломного момента. Где у них всё хорошо. И пусть в прошлом он страдал от того, что не имел возможности высказать свои чувства, это лучше, чем страдать сейчас от яда, коим пропитано каждое слово по отношению к нему. Он бы отдал всё, лишь бы вернуться туда.