Сколько дорог мне пройти, что б достичь счастья?

Дом. Палисадник.

Где ты, родной? Издали

Прошлое наше.

— Но ведь… она дух неудач в личной жизни. — бормочет Чжао Чжи и отворачивается. Сань Лан беззлобно усмехнулся. — Так говорят те, кто заостряет внимание на её романе со слугой. — Ты действительно знаешь больше многих… — Чжао Чжи проследила за присевшей на дно телеги бабочкой. Самой обычной, но она навела принцессу на мысль о демоне, что впервые за долгое время заставил её почувствовать страх. Мысли метнулись к Хуа Чену, как к чему-то, что незримо тянуло к себе. Вспомнился бой с Му Цином, в котором, даже с кангой, Чжао Чжи одержала победу. «Я без тебя разберусь» Эхом отозвались в голове собственные слова. К чему был этот вопрос Му Цина? Он хотел что-то ей рассказать? О Хуа Чене? Стоило бы его выслушать, но уже было поздно. В тот момент она поддалась накатившей злости, больше такого допускать нельзя. Как легко научиться ненавидеть, стоит лишь узнать, что такое боль… Но в действительности ли она ненавидит? Возможно, злится, держит затаённую обиду. Ненависти нет. Просто всё ещё больно, но избавиться ли Чжао Чжи когда-нибудь от этой боли?.. — Я могу рассказать ещё что-то, если тебе интересно. Просто спроси, цзецзе. Кто тебя интересует? — выдернул из круговорота мыслей нежный голос Сань Лана. Чжао Чжи моргнула, придя в себя и вернула к нему взгляд. Встретив ясный взор чёрных глаз, в уголках которых спряталась улыбка, она сглотнула. Опустив голову к страницам книги, выдавила: — Собиратель цветов под кровавым дождём, Хуа Чен. Ты что-нибудь знаешь о нем? Впервые за долгое время Чжао Чжи почему-то чувствовала небольшое смущение. Это было настолько забытое чувство, что ощущалось, словно впервые. Этот Сань Лан странный… но милый. — О, это один из Непревзойдённых демонов. — Сколько их всего? — Четверо, — юноша показал четыре пальца. — Хуа Чен, Лазурный фонарь в ночи, Черновод и… -… Безликий Бай. — закончила за него Чжао Чжи. Это имя было знакомо ей очень давно. Этот демон всё ещё вызывал в теле дрожь, окутывал сердце ледяным объятиями страха. Сань Лан кивнул. — Да. — Почему Хуа Чен носит имя Собиратель цветов под кровавым дождём? Он сам себя так назвал или…? — Однажды он ворвался в логово одного демона и уничтожил всех, кто там был, напоив землю кровью. И когда он уходил, вслед ему полился кровавый дождь, а на дороге Хуа Чен увидел цветок. Он прикрыл его зонтом, что бы капли крови не повредили нежное создание… — улыбаясь, пояснил парень, — С тех пор его так и величают. — Убивал, но стоило увидеть ему цветок… Он интересная личность. Улыбка Сань Лана стала шире. Он лег на спину, закинув руки за голову. Девушка чуть прищурила глаза. Странностей всё больше и всё больше это наталкивает на опасение, что Сань Лан и не человек вовсе. Ворох мыслей вновь вернулся к Хуа Чену. Непревзойдённый спасает растение, его бабочки это опасные существа, но есть ли у него слабое место? Есть ли у таких демонов то, от чего зависит их жизнь? — А у него есть слабое место? — Чжао Чжи хмурится. — Оно есть у всех демонов, но… у Непревзойдённого оно только одно… — на вопросительный взгляд, он сделал важный вид и поднял вверх указательный палец, — Прах. Уничтожить прах — уничтожишь и демона. В зелёных глазах блестнул интерес. Белого Бая однажды победил Цзюнь У, но отчего то Чжао Чжи сомневалась, что окончательно. К Владыке у неё, как, впрочем, и ко многим, не было доверия. Уничтожил ли Цзюнь У прах Бая? — Значит, все демоны прячут свой прах, что бы их не было убить так просто. — Верно. Среди демонов есть обычай — если демон настолько влюблён, что беспрекословно доверяет тому, кого любит, он отдаёт ему свой прах. — Так просто? — недоуменно хлопнула Чжао Чжи глазами. — Так просто. Остаток пути они ехали молча. Принцесса погрузилась в чтение книжецы, что изучала до разговора с Сань Ланом, но всё никак не могла выбросить из головы Хуа Чена. Кто же он… как умер? Что держало его в этом мире? Невольно Чжао Чжи бросила взор на свою правую ногу, которую скрывала обувь. На щиколотке, скрытой от чужих глаз, красовалась её вторая проклятая канга… Каким чудом, лишённая удачи, она стала генералом, девушка сама не понимала и лишь благодарила небеса. Послышался городской шум и Чжао Чжи вскинула голову, глядя на приближающиеся дома. Она, коротко поблагодарив селянина, ловко спрыгнула с медленно ехавшей телеги. Сань Лан спрыгнул следом и устремился за принцессой, поравнявшись с ней. Она остановилась, вскинув в удивлении брови. — Что случилось? — А что случилось? — искренне недоумевал юноша. — Ты идёшь за мной… — Чжао Чжи постаралась смягчить голос, что бы это не звучало, как претензия. В глазах Сань Лана что-то мелькнуло, а после он улыбнулся, кивнул. Улыбка вышла… грустной. Под рёбра неприятно кольнуло чувство вины. — Да, прости. Я просто… забудь. — он уже развернулся, что бы уйти, как вдруг Чжао Чжи словно испугалась этого. Она резко поддалась к нему, ухватила пальцами его ладонь, низко опустив голову. Сань Лан удивлённо обернулся. — Постой. Ты… — девушка кашлянула, прочищая горло, — Если ты хочешь идти со мной, я не против. Послышался тихий смешок, а после Сань Лан накрыл её руку своей. Чжао Чжи почувствовала, как сердце невольно забилось быстрее. ______ Солнце медленно клонилось к закату. В новоиспечённый храм ввалились двое уставших. Один из них — юноша, которому некуда больше идти. Как рассказал Чжао Чжи Сань Лан, он сбежал из дома, когда поругался с семьёй и теперь ушёл слишком далеко, что бы вернуться. Никто бы о нем и не вспомнил. — Здесь лишь одна комната и кровать, но я могу спать на циновке. Ты, вероятно, не привык к такому, поэтому… — Я лягу на циновке. — прервал речь принцессы Сань Лан. Девушка недоуменно вскинула брови. Что ж, этот парень заслуживает уважения. Она кашлянула. — В таком случае… если тебя это не смутит, можно лечь в постель вместе. Пол холодный, не хочу, что бы ты простудился из-за меня. «Особенно, когда ты мой единственный верующий» — добавила она мысленно. Сань Лан задержал на Чжао Чжи взгляд, губы тронула тень улыбки. Девушка спешно махнула рукой. — Не подумай ничего такого! — Цзецзе, — улыбается юноша, — Всё в порядке. Ляжем вместе, если ты хочешь. Она кивает и отворачивается к кровати, готовя её ко сну. Щеки заливал предательский румянец. Да что же это с ней? Что за странное смущение… ну, подумаешь, симпатичный молодой человек, что в этом такого? В её жизни было много таких. Да. Но почему тогда щекам так жарко?.. Когда Чжао Чжи всё-таки решилась вновь взглянуть на Сань Лана, попыталась сдержать улыбку. Парень стоял лицом к зеркалу и хмурился в попытке выпутать из волос красную ленту. Улыбку сдержать не вышло и девушка хмыкнула. — Сань Лан, нужна помощь? — Было бы неплохо. — улыбнулся ей в ответ парнишка. Хихикнув, она подошла к нему, легонько надавив на плечи. Сань Лан присел перед зеркалом на стул и доверился умелым женским рукам. Чжао Чжи с лёгкостью вытащила из спутанных, растрепанных волос, ленту. Перебрав пальцами чёрную прядь, цвета смоли, она вздохнула от нахлынувших воспоминаний давно минувших дней. — Скажи, если будет больно. Сань Лан угукнул, наблюдая через зеркало за движениями её рук. Гребень, который ранее касался только волос принцессы, с лёгкостью расчесывал длинные пряди. Тишина за окном и в самом храме позволяли разгуляться мыслям, воспоминаниям, воображению. Чжао Чжи вспоминала о солдатике, подростке, кричавшему ей вслед, что никогда не забудет о ней. Что навсегда останется её верным последователем. Будто бы ему больше никто не был нужен… лишь она. — Сань Лан. — Да? Что такое? — Ты… почему ты веришь в Наследную принцессу? Сань Лан улыбнулся. — Однажды она спасла мне жизнь. — Чжао Чжи распахнула глаза. Она спасла жизнь? Когда… как? — Когда я не хотел жить, я жил ради неё. В память врезались молнией собственные слова, обращённые к мальчику в маленькой курильнице… По спине пробежала дрожь. «Если не знаешь, ради чего жить — живи ради меня.» — И, даже если она всё ещё не вернулась на небеса, я всё равно буду верить. — А что, если она вознеслась снова, просто об этом ещё неизвестно? — В таком случае я возведу в честь неё столько храмов, сколько смогу.