Мелодии любви

Сынмин нервно сидел на плюшевом диване и бездумно смотрел дораму, которая уже давно была в его списке. Несмотря на то, что ему не терпелось досмотреть до конца, он начал отвлекаться, обдумывая все возможные варианты развития событий, которые мог принести этот день. Джисон, Чан и Чанбин должны были скоро приехать, и он не знал, как к этому относиться. С одной стороны, он был рад их видеть. В продюсерской группе было много талантливых музыкантов, и он был рад, что будет работать с ними. С другой стороны, он едва знал их. Они могли притворяться крутыми, а на деле оказаться психованными суперфанатами, которые после отъезда разгласят его местоположение всему миру. Сынмин надеялся, что это не так, его надежда на человечество упадет еще ниже, чем была, и он не сможет выдержать такого уныния. Нога Сынмина быстро подпрыгивала, и стук громко разносился по гостиной. Он явно нервничал. Мало того, что он приглашал в свой дом почти незнакомых людей, так еще и впускал их в свое безопасное пространство. К нему редко приходили гости, единственными частыми гостями были сестра и Хэвон, поэтому он нервничал, открывая себя другим. Его дом был близок его сердцу. Это было укромное место, где он мог быть полностью самим собой. Сынмин не мог не задаться вопросом, понравится ли он 3RACHA, или они отвернутся от него, как только обнаружат, что он не такой, каким его считают. В тот момент, когда Сынмин уже собирался встать и в третий раз за день вымыть кухонные столы, в его входную дверь решительно постучали. Они наконец-то приехали. Глубоко вдохнув, Сынмин взял себя в руки, желая, чтобы нервозность, бурлившая в его нутре, выровнялась, а подпрыгивание ноги прекратилось. Он встал, подошел к входной двери и выглянул в глазок. Джисон, Чан и Чанбин стояли на пороге. Джисон улыбался от радости, а Чан и Чанбин выглядели серьезными. Сынмин успокоительно вздохнул и открыл дверь.  – Привет. Рад, что ты смог прийти. –  – Привет, Сынмин, – почти сразу же ответил Джисон, и его лицо озарила такая широкая и радостная улыбка, что она буквально заслонила все остальные его черты. Как мило. – Джисон хён, - кивнул он в знак признательности и улыбнулся, когда щеки парня покраснели. – Оставьте обувь здесь, у меня для вас есть домашние тапочки, - вежливо приказал он, доставая из шкафа возле двери три комплекта тапочек, которые купил в магазине пару дней назад. Они так и сделали и без лишних хлопот вошли в его дом. Как только все оказались внутри, Сынмин на мгновение задержал взгляд на троих, а затем перевел его на Чанбина. Он шагнул вперед и слегка поклонился Чанбину, надеясь, что его уважение к нему все же передалось. – Привет, я Ким Сынмин, - представился он, наблюдая за впечатляющим парнем и ожидая его реакции. Однако он не мог не нервничать. Он знал, что Чанбин, должно быть, хороший человек, если проводит время с Джисоном и Чаном, но никогда нельзя быть слишком осторожным. Змеи были повсюду, даже там, где их меньше всего ждешь. Чанбин улыбнулся ему, небрежно наклонив голову. – Я Со Чанбин. Приятно наконец-то встретиться с вами. Я хотел встретиться с тобой, когда ты гулял с Хёнджином, Джисоном и Чан хёном, но у меня была работа. – – Да, он всю ночь дулся, когда узнал новости, - признался Джисон, лукаво скривив губы. – ЙА! Заткнись, Хан Джисон. Ты бы тоже был на моем месте, даже не отрицай этого! – Чанбин встал на защиту, повернувшись лицом к своему коллеге-продюсеру, его глаза пылали огнем. – Нет, мы оба знаем, что я бы взял больничный, если бы у меня была работа. Встреча с Сынмином была слишком хорошим шансом, чтобы упустить, – сказал он, смело придвигаясь к Сынмину, так что их плечи столкнулись. – Да, это было бы здорово, Сынмин, - согласился Чан, всегда спокойный и трудолюбивый, и радостно улыбнулся. Двое кивнули, не менее взволнованные, и Сынмин повел их прочь от двери, мимо гостиной, по коридору и в свою личную студию. Он добавил еще несколько стульев, чтобы им было удобнее вчетвером, и расставил инструменты так тщательно, чтобы ничего не мешало, предоставив им достаточно места для отдыха. – Черт возьми, ты не шутил, когда говорил, что у тебя есть все инструменты, какие только можно представить, – удивленно произнес Джисон, оглядывая комнату с благоговейным ужасом. Он положил руку на локоть Сынмина, чтобы тот мог вдыхать его чудесный одеколон при каждом вдохе. Хотя Сынмин понимал, что это, безусловно, поведение наглеца, он не мог остановиться. В этот момент трудно было понять, кто из них мега-известный айдол, а кто фанат. – Да, я люблю их коллекционировать, - добавил Сынмин, направляя Джисона к удобному вращающемуся креслу, а сам сел на свой обычный стул, стоящий ближе всего к компьютеру. –Садитесь, - он жестом указал на дверь, где стояли Чан и Чанбин, и махнул рукой на свободные места вокруг. Сынмин запустил компьютер, удалив пару вкладок и открыв новую, пустую, чтобы они могли начать работу. – Ты можешь играть на всех них? –  спросил Чан, его глаза перебегали с арфы на гитары и духовые инструменты. – Умею, - подтвердил Сынмин, поворачивая стул лицом к трем другим продюсерам, - но на одних я играю лучше, чем на других. Мне нравится играть на скрипке. – Джисон улыбнулся. – Я сам больше люблю гитару. –  Он бросил тоскливый взгляд на гитары на стене, и Сынмин не мог не улыбнуться его явному волнению. – Может, я как-нибудь дам тебе поиграть на них? - предложил Сынмин, с нежностью наблюдая за тем, как Джисон, задыхаясь от волнения, подпрыгивает на своем стуле. – Правда? – Кивнув, Сынмин наклонился к Чанбину, дразня его. – Хаха, я сыграю на гитаре Ким Сынмина раньше тебя. – Чанбин закатил глаза и уже собирался ответить, как Сынмин прервал его. – О? Тогда я откажусь от своего предложения. Чанбин, не хочешь ли ты поиграть на одной из моих гитар? – – НЕТ, СЫНМИН. Я думал, что мы друзья, - прохрипел Джисон, надув щеки, отчего они стали еще больше и еще сильнее, чем раньше, а Чанбин начал смеяться. – А ты думал, - поддразнил Сынмин, разворачивая свой стул так, чтобы оказаться лицом к компьютеру. – От моей любви тебе не скрыться, Сынминни! –  уверенно заявил Джисон и резко опустился на свое место. – Ага, поживем - увидим, - беззаботно ответил он, не обращая внимания на нахальство Джисона. – Так какого типа песни вы хотели сделать? Я заметил, что вы делаете много хип-хоп-электроники и иногда немного рока. Я могу с этим работать. – – Да, мы хотели сделать эту песню в стиле рок, если вы не против, - прокомментировал Чан, придвигая свой стул поближе к Сынмину и компьютеру. Сынмин открыл пару продюсерских сайтов, которые он обычно использовал, и хмыкнул, рассматривая Чана. – Я могу продюсировать что угодно. Ты же знаешь, что музыка, которую я пишу, меняется с каждым возвращением, так что я согласен практически на все. У тебя есть идеи, о чем ты хочешь написать песню? – Пару мгновений длилась задумчивая тишина, прежде чем Чанбин неуверенно произнес. – Я думал над этой идеей. . - и замолчал, заставив Сынмина развернуть стул и уставиться на него. – Продолжай, - подбодрил его Сынмин, глядя на невероятно пышную фигуру Чанбина. Взгляд идола пробежался по мускулистой груди, где сильные грудные мышцы напрягали черную рубашку, а затем перескочил на сильные руки, которые, без сомнения, были больше бедер Сынмина. Он никогда не видел такого восхитительно сложенного мужчину, и Сынмин, к своему стыду, не мог оторвать от него глаз. Он надеялся, что Чанбин не заметит его затянувшегося взгляда; если бы он знал, то не смог бы смотреть в глаза другому продюсеру. – Мы оба упорно трудились, чтобы достичь своего положения, но, разумеется, с разной степенью успеха. Но люди думают, что наша работа легка. Они не знают, как тяжело мы работаем, чем жертвуем, чтобы добиться своего. Я подумал, что мы могли бы написать песню о том, как мы добились своего, скольким мы пожертвовали: молодостью, временем, энергией и тому подобными вещами. Это показало бы нашу страсть к своему ремеслу и желание добиться успеха, я думаю. Не знаю. Может, это глупая идея - не слушайте меня, - пробормотал он, качая опущенной головой. – Нет, нет, нет, нет. Не отступай, трусишка. Это хорошая идея. Мне она нравится, - он откинулся в кресле, задумавшись.  – Не так много артистов пишут о своей борьбе за славу. Это было бы интересно. Раньше я только упоминал об этом, а мои фанаты, судя по их комментариям, хотели бы узнать больше. К тому же, поскольку вам было сложнее добиться славы - без обид - ваша точка зрения на вещи, безусловно, была бы интересной. Мне искренне нравится эта идея. Если вы двое не против, мы должны это сделать, - сказал он и посмотрел на Джисона и Чана, чтобы узнать их мнение. – Да, я не против, - согласился Чан, хотя и выглядел немного растерянным. ‐ Я тоже, - добавил Джисон. – Хорошо, круто, да. ... Это круто, - Сынмин вернулся к компьютеру и переключился на несколько вкладок, прежде чем выбрал подходящую настройку. Чан придвинулся еще ближе, и Сынмин понял, что ему до смерти хочется взять все в свои руки. – У меня в голове давно крутится одна мелодия. Может, начнем с нее? - предложил он. В ответ Сынмин отодвинул свой стул от компьютера и позволил Чану взять бразды правления в свои руки. Тот с удовольствием это сделал. Трио наблюдало за ним через плечо, время от времени добавляя комментарии по поводу возможных гармоний и динамики, которые можно было бы использовать. Четверо отлично сработались, всегда зная, что добавить, когда другому что-то не понравилось, всегда понимая, о чем говорит другой, когда он не может это озвучить. – Можно я добавлю гитару? Пожалуйста? – умолял Джисон, глядя то на гитару, висевшую на стене, то на Сынмина, глядя на него большими щенячьими глазами. Сынмин рассмеялся, встал, взял гитару полуночно-синего цвета и осторожно передал ее Джисону. Тот принял ее с величайшим уважением, глаза блестели от едва сдерживаемого восторга. – Это так потрясающе. Для меня большая честь держать в руках эту гитару, которую Ким Сынмин использовал во время своего тура Stardust. Я хотел бы поблагодарить всех, кто помог мне попасть сюда. Моих родителей, моего тренера по вокалу и, конечно же, участников моей группы. Спасибо вам. Спасибо вам, - милостиво поблагодарил он, склонив голову, словно находился на гигантской сцене. ‐ О, как бы то ни было, - ворчит Сынмин, закатывая глаза. – И не мог бы ты говорить обо мне, как о нормальном человеке? Ты каждый раз подчеркиваешь мое имя. Это очень жутко.  – – Не хочу тебя расстраивать, приятель, но ты очень даже не нормальный человек. Ты собираешь стадионы, ездишь на дорогих машинах, носишь дорогую одежду, посещаешь VIP-мероприятия. В тебе нет ничего "нормального", - сказал он. – Но я остановлюсь, не волнуйтесь. Просто иногда это проскальзывает. – – Спасибо, Джисон, - пробормотал Сынмин и улыбнулся, после чего вернулся на свое место между Джисоном и Чанбином. Он с нежностью наблюдал за тем, как Джисон натягивает гитару и играет на ней аккорды. Он был так очарован гитарой. Сынмин не мог не задаться вопросом, так ли он относится ко всему, так ли он радуется простым вещам в своей жизни. Это был глоток свежего воздуха в мире поверхностности. Ему хотелось, чтобы больше людей были такими, как он. Он хотел бы быть таким же, как он, - добрым, невинным и счастливым от того, что у него есть. Жаль, что он был эгоистичным ублюдком. – Мы везде добавляем гитару, Чан? –  спросил Джисон, едва взглянув на него, пока тот продолжал бренчать на инструменте. Гитара всегда звучит хорошо. – – Да, большую часть песни она будет звучать на заднем плане, - сообщил Чан, набирая текст на компьютере. ‐ У тебя неплохо получается, Чан хён, - заметил Сынмин, наблюдая за тем, как Чан легко управляется с приложением. – Как давно ты занимаешься продюсированием? – – С детства, - ответил Чан, его глаза по-прежнему были прикованы к экрану компьютера. Сынмин не мог удержаться от желания полностью завладеть его вниманием и почувствовал тоску в груди. – Я начал с общего компьютера, который родители купили для меня и моего брата и сестры для школы. Я часами возился с ним, изучал, как он работает, и в конце концов начал создавать на нем музыку. – – Вау, это довольно впечатляюще. Готов поспорить, что вы завладели компьютером. Твои братья и сестры, должно быть, были очень раздражены, - усмехнулся Сынмин, спокойно наблюдая за методичной работой Чана. Он подпер голову рукой, и на его губах заиграла мягкая улыбка, когда он наблюдал за сосредоточенным выражением лица Чана. Чан рассмеялся, звук был теплым и искренним. – О, они определенно были. Было много ссор из-за компьютерного времени, но в конце концов они привыкли к нему. Думаю, даже тогда они понимали, насколько это важно для меня. – Сынмин почувствовал трепет в груди от краткого момента зрительного контакта, смакуя эту связь, какой бы мимолетной она ни была. – Хорошо, что так получилось. Иначе кто знает, где бы ты сейчас был? - сказал он, его голос был мягким и ободряющим. – Может, актером. Или спортсменом. Не знаю. Я так думал, когда был ребенком, - ответил Чан, не отрывая глаз от компьютера.  – Я переехал в Корею, когда мне было тринадцать, чтобы стать айдолом, так что не уверен, что вообще рассматривал эти профессии как реальный вариант.– Сынмин приподнялся на месте, его любопытство было в полном возбуждении, и внимание сосредоточилось. – Тринадцать? Молодой человек, откуда ты переехал? Приехал один? – Чан приостановил работу и отвернулся от компьютера, чтобы посмотреть прямо в лицо Сынмину. – Я переехал сюда из Австралии, - начал он, в его голосе звучали нотки ностальгии.  – Я родился в Корее, но родители переехали в Австралию, когда я был еще маленьким, и я вырос в Сиднее.  В Корею я вернулся один. Меня приняли в компанию айдолов, но постоянно переносили дату дебюта. Я готовился семь лет, пока наконец не решил, что уеду и буду сам пробивать себе дорогу в музыкальной индустрии. – Сынмин понимающе кивнул, почувствовав всю тяжесть слов Чана. – Это очень смело с твоей стороны, - искренне сказал он, улыбнувшись в знак поддержки. ‐ Ты замечательный артист, и я рад, что ты занимаешься своим делом. Это гораздо свободнее, чем быть под наставлением  компании. Поверь мне. – Выражение лица Чана смягчилось, его охватило чувство одобрения. – Да, - согласился он, в его голосе прозвучала спокойная решимость. – Значит, ты говоришь по-английски? – Сынмин спросил по-английски, на его губах заиграла озорная улыбка. Ему всегда говорили, что, когда он говорит по-английски, его голос звучит более мило и мягко. Чан, видимо, думал так же, потому что его лицо сразу же окрасилось в розовый цвет. – Да, - подтвердил он, тоже по-английски. – Я слышал, как вы говорили по-английски по телевизору. Но это не идет ни в какое сравнение с реальной жизнью. У тебя восхитительный голос. – Сынмин не мог не почувствовать прилив смущения от неожиданной похвалы. – Нет, не хочу, - настаивал он, пытаясь притвориться невозмутимым, хотя щеки его предательски порозовели. – Ладно, мистер скрывающий свои чувства. Вы продолжаете лгать самому себе, - поддразнил Чан, и его смех наполнил комнату заразительной радостью. – Этот человек говорит неправду, - прошептал Сынмин по-корейски, прикрывая руками лицо - а главное, покрасневшие щеки, - чтобы отгородиться от поддразнивания Чана. – Что он сказал? – спросила Чанбин, глядя между Чаном и Сынмином. – Ложь, - настаивал Сынмин, а Чанбин ворковал с айдолом. Идол вдруг встал и пошел к двери. – Ты голоден? Хочешь пить? Я хочу! Я принесу воды и все, что найду в холодильнике! –  Он поспешил за дверь, не обращая внимания на фырканье Джисона. Он знал, что в холодильнике почти нет еды, но проигнорировал этот факт, надув щеки и выбежав из комнаты. Войдя в кухню, Сынмин сразу же направился к холодильнику, открыл его и задумался над выбором. Там было несколько овощей, коробка с едой на вынос, о которой он даже не помнил, небольшая пачка риса для микроволновки и пара яблок. Хм. Это, наверное, одно из самых печальных зрелищ на свете. Вздохнув, он схватил рис и овощи, решив, что это лучший вариант. Он высыпал рис в миску, а затем быстро расправился с овощами, нарезав их и положив в миску с рисом. Он открыл шкаф, где должны были храниться соусы для приготовления пищи, но там не оказалось ничего, кроме горстки пакетиков соевого соуса из ресторана. Взяв один из них, Сынмин вздохнул и высыпал содержимое в рис, перемешав его металлической палочкой. Он поставил его в микроволновку и дождался звукового сигнала, после чего вытащил. Он посмотрел на неприятную смесь продуктов и еще раз перемешал ее, но она стала выглядеть только хуже. Что это за хрень, - не удержался он от внутреннего вопля. Я не могу подать им это! К сожалению, Сынмин был настолько погружен в свои мысли, что не услышал стремительно приближающихся шагов. – Что это такое? –  спросил Чанбин, подходя ближе к Сынмину и осматривая жалкое блюдо, которое приготовил айдол. – Жареный рис? – попытался ответить Сынмин, но его голос сорвался, и ответ стал больше похож на вопрос. – Скорее, рис, приготовленный в микроволновке, - Чанбин ткнул пальцем в еду, - да еще и плохо проваренный. – – Да заткнись ты, я работал с тем, что у меня было, - защищался Сынмин, хотя, глядя на некачественное блюдо, которое он приготовил, внутренне соглашался с ним. – Это печально. Невероятно, невероятно, печально, - заметила Чанбин. – Не может быть? – Сынмин задохнулся, театрально поднял брови и отвесил челюсть. Чанбин закатил глаза на его ребячество, но шагнул ближе к нему. Сынмин чувствовал его присутствие у себя за спиной, нежно прижимаясь к нему. Черт! Это тело было еще более впечатляющим на фоне его собственного. – Я могу что-нибудь приготовить. В кулинарии я не силен, но кое-что умею. Давай посмотрим, что у тебя тут есть, - он жестом указал на холодильник и, отстранившись от Сынмина, направился к нему. Сынмин почувствовал внезапный прилив смущения и последовал за Чанбином, потянувшись за его рукой, чтобы вернуть его обратно. – Нет, подожди, Чанбин... – Но было уже поздно. Чанбин открыл холодильник и вытащил кучу ничего. Он в замешательстве оглядел содержимое холодильника, после чего закрыл дверцу и повернулся лицом к айдолу.  – Надеюсь, ты понимаешь, насколько это важно. Что ты ешь, Сынминни? Твоя компания морит тебя голодом? Они посадили тебя на диету? Тебе это не нужно! Ты слишком худой для такого роста! - запротестовал он, недовольно вскинув брови, но глаза его пылали состраданием. – Нет, ничего подобного, - успокоил Сынмин, хотя Чанбин, похоже, его не убедил.  – Обычно я заказываю еду на вынос в компании или заезжаю в ресторан по дороге домой. Я не готовлю. Точнее, готовлю, но только простые вещи. Но с моими графиками у меня почти нет на это времени - я даже иногда не могу поесть, но поверь, я не морю себя голодом, - промямлил айдол, стараясь звучать достаточно убедительно для Чанбин, который выглядел только более обеспокоенно. – Ты иногда не ешь? – с досадой спросил Чанбин. – Конечно, это единственное, что ты комментируешь, - проворчал Сынмин, отступая к столешнице и прислоняясь к ней. – Это не так уж и важно! Только иногда во время возвращений, когда у меня слишком плотный график, - оправдывался айдол. – Они не должны были изводить тебя! – запротестовала Чанбин, придвигаясь к Сынмину. Мужчина выглядел еще более расстроенным, его челюсть сжалась, а руки сжались в кулаки. На секунду Сынмин задумался, почему. Но потом понял, что Чанбин расстроилсь из-за него. Идол был немного ошарашен. Только его сестра и Хэвон проявляли такое недовольство. Подумать только, Чанбин, которого он едва знал, с которым едва познакомился, так переживал за него. Это было непостижимо. – Они не такие! Это просто жизнь айдола! Это часть жертв, на которые я пошел, когда пришел в индустрию. Честно говоря, все не так плохо, как ты думаешь, - защищался он, отступая все дальше к стойке. – Просто брось это. – Чанбин тяжело вздохнула и кивнула, отступая от Сынмина. – Хорошо. Пока что я оставлю эту тему, но когда-нибудь мы к ней вернемся, хорошо? – Сынмин только фыркнул. – Я закажу нам еду. Мы не будем есть эти помои. –  Чанбин с ноткой веселья в голосе достал свой телефон. – Что ты хочешь? – – Ты же гость, - заметил Сынмин. – Я должен был сделать заказ для тебя. – – Я твой хён. А ты - мой донсэн. Который, судя по всему, почти не ест. Я должен заказывать за тебя, - ответил Чанбин с самодовольной улыбкой на лице, словно знал, что уже победил. Сынмин только закатил глаза. ‐ Неважно, - пробормотал Сынмин и продолжил. – Я хочу курицу. – – И ты получишь курицу. Если мне доставят ее сюда, или попросить, чтобы доставили через дорогу и я забрал ее? - спросил он, набирая в телефоне название ресторана. Хм. Этот человек не переставал его удивлять. – Здесь все в порядке, хотя было так любезно с твоей стороны спросить. –  – Ах, Сынминни, так официально. Это было тактично с твоей стороны, что ты спросил, - подражая ему, Сынмин шлепнул его по руке. – Тогда жду тебя в своей студии, - сказал Сынмин, отходя от стойки и проскальзывая мимо Чанбин. – Кстати, спасибо за еду. Тебе не обязательно было. – – Ничего страшного, - с улыбкой отмахнулась Чанбин. – Все что угодно для моего любимого донсэна, - с нежностью продолжил он, глядя на Сынмина, который не знал, как к этому относиться. Щеки Сынмина запылали, но он отказался признать румянец, появившийся на его лице без его разрешения. – Я скажу Джисону, что ты это сказал. – – Так и сделай. Я думаю, ты тоже его любимец. –  Глаза Чанбина стали еще мягче, а голос стал глубоким и нежным. В его голосе было что-то такое, чего Сынмин никогда не слышал в свой адрес, что он слышал только между своими родителями в прохладные вечера, когда его Аппа укутывал пальто своей Оммы, или между сестрой и ее женихом, когда он забирал ее после долгой ночи танцев, потому что у нее болели ноги. Все это было слишком знакомо, слишком любяще. От этого Сынмину захотелось убежать и спрятаться. ‐ А, - прокомментировал он нерешительно. – Увидимся. ‐ Сынмин склонил голову и практически бегом покинул кухню. Быстро дойдя до своей студии, он вошел внутрь и плюхнулся в кресло. – Без воды? –  спросил Джисон с коварной улыбкой на лице. Он пододвинул свой стул поближе к Сынмину с гитарой в руках, прижав их стулья как можно ближе друг к другу - так близко, что их локти почти соприкасались. Сынмин снова почувствовала знакомый аромат одеколона Джисона. Перечные, цитрусовые нотки смешивались с тонкими нотками цветущей герани и лаванды, создавая пьянящую смесь, присущую только Джисону. С каждым вздохом аромат становился все ближе, словно невидимая нить между ними. Это был не просто запах, это было присутствие, сущность, которая делала Джисона еще более неотразимым для Сынмина. Пленительный аромат витал в воздухе, обволакивая Сынмина, словно объятия, и не позволяя ему игнорировать притяжение, которое он чувствовал к Джисону. – Хм? - пробормотал он, постепенно выходя из транса, в который его погрузило присутствие Джисона. – Что это было? – – Вода. Ты принёс что-нибудь? - медленно спросил он. – О, точно. Я забыл об этом, - сказал Сынмин с ноткой смущения в голосе. Он провел рукой по волосам, пытаясь стряхнуть с них легкую дымку запаха Джисона. Его мысли были настолько погружены в пьянящий аромат, что он на мгновение потерял нить разговора. Прочистив горло, он переключил внимание, надеясь, что Джисон не заметил, как он отвлекся.  – Хочешь, я принесу? –  Джисон покачал головой. – Нет, все в порядке. Я все равно не очень хочу пить, - заверил он, улыбнувшись, чтобы дать понять, что его это не беспокоит. – Так... Чанбин  заказал еду, так что мы немного передохнем, да? –  Сынмин кивнул, подтверждая план. Перспектива перерыва и еды вызвала у всех присутствующих коллективный вздох облегчения - желанную передышку от напряженной работы. Он придвинулся поближе к Чану и заглянул ему через плечо. – Давайте послушаем. Я слышал, как ты добавил немного гитары, Джисона. Звучит неплохо. Мне понравилось. – Чан нажал на несколько клавиш, и песня полилась из динамиков, каждая нота вибрировала энергией и жизнью. От легато гитары до парящей мелодии синтезатора - каждый элемент инструментала работал в идеальной гармонии, создавая звуковой ландшафт, который захватывал и завораживал. Сынмин был поглощен музыкой, его чувства полностью погрузились в электрический звуковой ландшафт. Он восхищался плавными переходами от одной части к другой, сложным наложением инструментов, динамичными сменами темпа и интенсивности. Казалось, что они влились в колодец творчества, направив свою коллективную страсть и талант в эту захватывающую композицию. По мере исполнения песни Сынмин не мог не взглянуть на часы, висевшие на стене. К его удивлению, с момента начала работы над инструменталом прошло всего два часа. Его охватило чувство благоговения перед их продуктивностью, он осознал глубину их музыкальной енергии и эффективность, с которой они сотрудничали, чтобы воплотить свое видение в жизнь. В этот момент Сынмин почувствовал прилив гордости, осознав, что вместе они создали нечто действительно особенное. Когда последние ноты затихли, он почувствовал, как в его груди нарастает волнение. – Это было... Это было... чёрт возьми. Я знал, что вы, ребята, талантливы, но вау. Это действительно хорошо. Людям понравится. –  Сынмин искренне не нашёл слов, шокированный тем, что на этот раз он — однажды названный своими кумирами Королём комментариев — не получил ни одного отрицательного отзыва.  – Он так говорит, как будто ничем не помог, - проворчал Чан, игриво толкнув Сынмина в плечо. – Мы бы не справились без тебя. – Сынмин захихикал, чувствуя теплый отблеск товарищества, которого он никогда не ощущал между другими артистами, когда они сотрудничали. – Да, да, наверное, я немного помог, - скромно ответил он, хотя улыбка на его лице выдавала его гордость. – Нет, ты сделал больше, чем просто немного, - настаивал Чан, его глаза искрились искренностью. – Мы отличная команда. – – Так и есть, - продолжил Чанбин, входя в комнату.  – Еда будет здесь через минут двадцать. – – Наконец-то! Я умираю с голоду, - пожаловался Джисон, ерзая на своем месте. – Двадцать минут - это так долго! Я, наверное, просто съем оборудование. – – Ты не будешь есть оборудование, Джисон. Какого чёрта? – опроверг Чан, закатив глаза на выходки своего парня. – Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь, - проворчал Сынмин, озорно сверкнув глазами. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки, и ухмыльнулся. В его голосе ясно слышался вызов, и это только подстегнуло Джисона к тому, чтобы устроить зрелище, как он голодает. Джисон бросил на него игривый взгляд. – Не искушай меня. А то я могу это сделать. – Сынмин резко рассмеялся. – Сомневаюсь. – ...И этот вызов, казалось, подтолкнул Джисона к развязке. Он встал, держа в одной руке гитару, а другой взяв лежащие на столе наушники. Он опустился на свое место и впился глазами в Сынмина, бросая ему вызов. Сынмин лишь приподнял бровь, любопытствуя, что же он задумал. Ч Джисон сморщился, а затем. ...лизнул ободок наушников. – Хммм, не помешало бы немного соли и перца. Соевый соус тоже неплохо бы к нему подошел, - пошутил Джисон. Сынмин скорчил гримасу. – Ты отвратителен. – Джисон пожал плечами и вытер часть ободка, которую он облизал, о свою рубашку. – Ты бросил мне вызов. – – Это не значит, что ты это делаешь, - выругался Чан, но Джисон только высунул язык. – Вы все странные, - прокомментировал Чанбин, усаживаясь в кресло. – Может, начнем писать текст песни прямо сейчас? - предложил он, желая вернуться к работе. Сынмин кивнул. – Да, это было бы неплохо. Может, нам стоит перенести это в гостиную? Так будет проще. Там не так тесно. – В комнате не было тесно. Ни в малейшей степени. Он знал, что это глупая отговорка. Но что-то в Сынмине жаждало той непринужденной ласки, которой они одаривали его до сих пор, и которую он не мог получить, застряв в этих креслах. Ему хотелось ощутить жар их тел, прижатых к нему, насладиться их близостью. Он задавался вопросом, нормально ли такое желание. Он решил, что нет, но ничто не могло остановить его в погоне за их привязанностью. Хм. Может, ему не хватало прикосновений? Когда они перешли из студии в более просторную гостиную, Сынмин почувствовал волнение. Гостиная с мягким освещением и удобными креслами давала прекрасную возможность для близости, которой не было в студии. Он представил себе, как они вчетвером опускаются на плюшевый диван, прижимаются друг к другу ногами, тепло их тел сливается воедино. Сынмин занял стратегически выгодное положение в центре дивана, не оставив остальным возможности расположиться по обе стороны от него. Устроившись поудобнее, он почувствовал, как их бедра прижимаются к его бедрам. Это было достаточно тонко, чтобы показаться случайным, но в то же время достаточно намеренно, чтобы вызвать трепет в его позвоночнике. Сердце заколотилось, и он старался дышать ровно, надеясь, что они не заметят легкой дрожи в его руках, когда он потянулся за подушкой, чтобы положить ее себе на колени. Джисон сел справа от него, а Чанбин - слева, зажав между ними Сынмин. Чан сидел напротив него за журнальным столиком, облокотившись на колени Сынмин. Так близко он чувствовал запах их одеколонов и приятное тепло их тел на своей коже. Это было одновременно и ошеломляюще, и недостаточно. Разговор продолжался, но Сынмин лишь наполовину сосредоточился на словах, которыми они обменивались. Вместо этого он остро ощущал общее тепло и случайное прикосновение руки или плеча. Каждый контакт, каким бы коротким он ни был, усиливал его желание. Он слегка наклонился, чтобы почувствовать их присутствие и вдохнуть слабый запах свежего белья от их одежды. – Что ты думаешь, Сынмин? – – А? Что? – Он растерянно моргнул и посмотрел на Джисона. – Что ты думаешь об этой фразе? –  Джисон жестом указал на наполовину заполненный лист бумаги на компьютере Чана. Сынмин прищурился на последнюю строчку на странице, едва разобрав буквы. Не желая смущаться, он соврал. – Это хорошо. Мне нравится. Очень содержательно. – Джисон слегка толкнул его плечом. – Ты лжец! Ты даже не обращаешь внимания! - прокричал он, скорее забавляясь, чем раздражаясь. Сынмин снова прищурился, но разобрать слова не смог. – Да! - настаивал он. – Я думаю, это прекрасная строчка. –  Чанбин и Чан захихикали, словно знали что-то, чего он не знал. Сынмину не совсем понравилось, что это значит для него. – Что-то смешное? – – Я люблю трясти своей жирной задницей, - прочитал Чан с компьютера и разразился хохотом, не успев договорить фразу до конца. – Прекрасная фраза, правда, Чанбин? ‐ – Самая прекрасная из всех, что я когда-либо слышал, - согласился Чанбин, широко улыбаясь, и смех полился с его губ. – Я-ты! Ты меня обманул, - прохрипел он, припадая к плечу Джисона и пытаясь зарыться в его шею. Джисон похвалил Сынмина за его драматизм и прижался к нему поближе. – Мы не виноваты, что ты был внимателен. – Сынмин хмыкнул, уткнувшись в плечо Джисона. Он не был виноват в том, что от троицы исходил восхитительный запах, и что они дарили ему больше ласки, чем он получал за всю свою жизнь. Кто он такой, чтобы не наслаждаться этим? – Неважно , - размышлял он, стараясь казаться бесстрастным. – Думаю, он просто немного проголодался, - сказала Чанбин, давая Сынмину понять, что он явно нуждается в помощи. – Скоро принесут еду... –  И тут раздался звонок в дверь, возвещающий о прибытии еды. Чанбин с облегчением вздохнул, потому что Сынмин не собирался вставать. Он знал, что это не соответствует этикету, но не мог заставить себя беспокоиться. Тем более когда Джисон прижимался к нему гораздо ближе, чем раньше. Сынмин еще глубже погрузился в диван, благодарный за возможность остаться между Чаном и Джисоном. Оторвавшись от шеи Джисона, он удовлетворенно наблюдал, как Чанбин пересекает комнату, двигаясь с легкой уверенностью. Он слушал, как тот открыл дверь, немного поговорил с курьером, а затем закрыл дверь и вернулся к ним. – Ты хочешь поесть здесь или за обеденным столом? - вежливо спросил он, глядя на Сынмина самыми милыми глазами, которые он когда-либо видел. – Здесь. Не могли бы вы взять тарелки? Они в шкафу над духовкой. И палочки для еды. Они в ящике слева от духовки, - объяснил он. Если бы здесь была его мать, она бы пришла в ужас от его хозяйского поведения. Чанбин, как и подобает милому человеку, положил пакет с едой на журнальный столик, а затем отправился за необходимыми предметами. – Мне кажется забавным, что у тебя такая изысканная кухня, но ты не готовишь. – – Мне нравится на неё смотреть, - пошутил Сынмин, безропотно переместившись со своего места напротив Джисона на пол рядом с кофейным столиком и Чаном. – Ох уж эти богачи, - поддранил Чанбин. – Минхо хён убил бы за такую кухню. – Минхо. Сынмин решил, что это, должно быть, второй танцор. А может, это тот самый синеволосый парень с глубоким голосом. В любом случае, ему бы очень хотелось с ним познакомиться. Если он был хорош в кулинарии, как говорил Чанбин Чанбин сел напротив Сынмина и Чана и раздал всем тарелки и палочки для еды. Сынмин с благодарностью принял их и положил на стол, после чего без особых усилий разорвал завязанный пластиковый пакет. – Если бы тебе нужна была помощь в развязывании, я бы справился, - с мягкой улыбкой сказал Чан. – Так гораздо проще, - настаивает Сынмин, доставая контейнеры с курицей, рисом и тушеными овощами. – Ага. – От разговора их оторвал стон Джисона, который соскользнул с дивана и, встав на колени, занял место рядом с Чанбином. – Так нечестно. Я хочу сидеть рядом с Сынминни. Чан... – – Заткнись, ты весь день к нему пристаешь, - перебил Чан, прижимаясь ближе к Сынмину, чтобы досадить Джисону. Бедро Чана прижалось к бедру Сынмина, и айдол слегка прижался к нему, с облегчением ощущая давление его присутствия. Почувствовав вкусный аромат еды, он понял, как сильно проголодался. Несмотря на то что было уже немного за полдень, он умирал от голода. Он потянулся к контейнеру с курицей, но Чан отмахнулся от него. Сынмин едва сдержал хныканье. Как раз в тот момент, когда он собирался задать ему вопрос, на его тарелку приземлился большой кусок курицы, любезно предоставленный самим Чаном. За ним последовала порция риса и тушеных овощей. Он с любопытством посмотрел на Чана, но тот не отвел взгляда, а лишь стал накладывать еду в тарелку Джисона, затем Чанбина, после чего наполнил свою. Судя по выражению лиц Джисона и Чанбина, в этом не было ничего нового - скорее, ежедневное явление. Заметив его растерянный взгляд, Джисон сказал ему с полным ртом еды: – Привилегия тонсэна. Чан часто подает нам еду.  – – О... Спасибо, хён, - сказал он, откусывая от курицы, которую так хотел. Чан лишь улыбнулся и протянул руку, чтобы ласково потрепать Сынмина по волосам. Сынмин невольно откликнулся на его прикосновение, наслаждаясь нежностью, которую тот продолжал дарить ему. Все четверо продолжали болтать во время еды, обсуждая самые разные темы - от работы до худших учителей, которые были у них в молодости, и до увлечения знаменитостями. Они говорили, говорили и говорили. Сынмину казалось, что он никогда в жизни не говорил так много. Раньше ему даже не нравилось разговаривать, но с ними все было по-другому. Это было легче. Менее напряженно. Он мог сказать что угодно, и это не было бы неловко или странно, потому что один из них, Джисон, всегда скажет что-нибудь более странное. Покончив с едой, они с новыми силами вернулись к написанию песен. С сытыми желудками и ясными мыслями слова текли легко и непринужденно для Сынмина и остальных. Всего за несколько часов они написали целую песню. Каждая строчка и каждая мелодия словно сами собой ложились на свои места, как будто музыка ждала именно этого момента, чтобы родиться. Чувство выполненного долга переполняло их, они никогда не испытывали такой гордости за свою работу. Когда солнце начало медленно опускаться, заливая теплым золотистым светом их рабочее место, трио 3RACHA начало собираться, к большому разочарованию Сынмина. Хотя у него не было причин жаловаться. Этот день показался ему самым коротким и самым длинным из всех, что он когда-либо проводил с кем-либо. Комната наполнилась тихим гулом удовлетворения и тихим шелестом убираемых бумаг и оборудования. Медленно, вчетвером они шли к двери, словно никто еще не хотел уходить. Сынмин предложил бы им остаться, но он был уверен, что их ждут другие члены группы, поэтому с неохотой решил, что пора их выпроводить. – Пока, Сынминни! Мы скоро увидимся, хорошо? –  воскликнул Джисон, практически прыгнув на Сынмина и заключив его в крепкие, полные энтузиазма объятия. Энергия Джисона была заразительной, и Сынмин не мог не рассмеяться, когда обнял его в ответ. Когда Джисон наконец отстранился, Чанбин и Чан вышли вперед, чтобы попрощаться. Чанбин подошел к ним со свойственной ему развязностью, на его лице расплылась широкая ухмылка. – Береги себя, Сынмин, - сказал он, протягивая кулак. Сынмин ответил ему крепким ударом кулака, и этот дружеский жест передал чувство взаимного уважения и дружбы. Затем Чан придвинулся ближе, выражение его лица стало мягким и ласковым. – Не забывай отдыхать, - посоветовал он, его голос был мягким, но твердым. С игривым блеском в глазах он протянул руку и пошелестел волосами Сынмина, в последний раз запутав их. Сынмин хихикнул, слегка отмахнувшись от руки Чана, но в этом жесте чувствовалась нежность. Трио задержалось на мгновение, обмениваясь улыбками и перекидываясь парой слов. Солнце опустилось ниже в небо, заливая комнаты теплым золотистым светом. Это было прекрасное завершение продуктивного и насыщенного дня. Когда они наконец повернулись, чтобы уйти, каждый из них почувствовал, что не может дождаться следующей встречи.