Мелодии любви

Кольцо. Кольцо. Кольцо. Сынмин зашевелился, его веки затрепетали, пытаясь вырваться из теплого кокона сна. Настойчивый звонок, словно незваный гость, пробивался сквозь туманный уют его снов. Было еще слишком рано для этого. У него был перерыв, черт побери. Не было ни ранних сессий звукозаписи, ни изнурительных занятий хореографией, ни обязательных собраний группы, ни требовательных фотосессий — ничего, что могло бы послужить поводом для раннего пробуждения. Так кто же звонит ему в этот нечестивый час? Он приоткрыл один глаз, и на него обрушился ослепительный солнечный свет, проникающий сквозь щель в шторах. Он застонал, глубже зарываясь лицом в подушку, пытаясь заглушить настойчивый шум. Но звон продолжался, неумолимый и непреклонный. Тяжело вздохнув, Сынмин заставил себя прищуриться и посмотреть на устройство, стоящее на тумбочке. Экран ярко светился, на нем настойчиво мигал жирный текст «НЕЗНАКОМЫЙ НОМЕР». Его раздражение мгновенно переросло в страх, и он резко сел в постели. Сердце заколотилось, и он дрожащими руками потянулся к телефону, в панике случайно выдернув порт для зарядки из стены. Неизвестный абонент? Мало кто знал его номер телефона, и еще меньше людей ему звонили. Так кто же, черт возьми, звонил ему сейчас? Неужели его номер стал известен? Сынмин вздрогнул, его прошиб холодный пот, когда он вспомнил, как ему в последний раз звонили с неизвестного номера. Это была навязчивая преследовательница, женщина, которой удалось получить его личные данные неизвестным способом. Она говорила тревожно спокойно и подробно, описывая «будущее», которое она планировала для них вместе. Она знала всю планировку его квартиры, вплоть до цвета штор и расположения мебели. Её голос был наполнен тревожной убежденностью, когда она рассказывала об их предстоящей совместной жизни, не оставляя сомнений в том, что она верит в свои иллюзии. Самым страшным было, когда она вскользь упомянула, что придет к нему позже, и её тон был настолько безразличен, что по его позвоночнику пробежал холодок. Та ночь прошла в бешеных звонках в полицию, торопливых разговорах с охраной здания и в том, что его менеджер тайком увез Сынмина к себе домой. Прошло несколько недель, прежде чем он снова почувствовал себя в безопасности — даже когда переехал в новую квартиру на другом конце города, — но даже сейчас воспоминания о случившемся витали в его мыслях, как темная туча. Когда он уставился на незнакомый номер на экране, страх, вызванный тем инцидентом, вернулся, заставив его руки задрожать еще сильнее. Он почти снова слышал её голос, это жуткое спокойствие, как будто она была рядом с ним. Каждая секунда звонка телефона казалась вечностью, усиливая его тревогу. В животе заныло от страха, и Сынмин потянулся к телефону, поднося пальцы ближе к прохладной поверхности. На мгновение он замешкался, его большой палец завис над кнопкой ответа. Затем, глубоко вздохнув, он нажал на нее, поднеся телефон к уху. — Алло? — пробормотал он, голос дрогнул. — Кто это? — На том конце возникла короткая пауза, хотя он смог различить звук шагов, словно тот, кто ему звонил, шел, а затем раздалось легкое шуршание и легкий стук, что его встревожило. Чем дольше длилась тишина, тем сильнее становился страх, грозящий одолеть его. В голове загудело, дыхание стало учащенным и резким. — Ким Сынмин, верно? — спросил голос, и Сынмину стало плохо. Сынмин встал, сбросил с себя покрывало и поспешил выйти из комнаты. Сердце колотилось в груди, он почти кричал в трубку. — Кто это? — Его голос дрожал от страха, и единственной мыслью было как можно скорее покинуть дом. Он бросился к входной двери, на ходу натягивая пару красовок, которые аккуратно стояли у входа. — Ли Минхо, — ответил звонивший. Имя прозвенело в голове Сынмина далеким колокольчиком, но он не смог вспомнить его достаточно хорошо, чтобы оно принесло хоть какое-то утешение. Неуклюже переложив телефон из руки в руку, Сынмин зажал его между ухом и плечом и принялся натягивать ботинки. — Откуда… откуда ты меня знаешь? Откуда у тебя этот номер? — потребовал он, в его голосе слышалась паника, и он, распахнув дверь, выбежал из квартиры. Когда он бежал по коридору к лифту, то столкнулся с кем-то лоб в лоб. От удара Сынмин попятился назад, но его подхватила сильная рука, крепко обхватившая его за талию. Сынмин поднял голову, его глаза расширились от шока и страха. Мужчина, державший его, в одной руке жонглировал телефоном, а у его ног стояло множество пакетов с продуктами. У него были каштановые волосы, карие глаза и пара характерных кроличьих зубов. Несмотря на дружелюбный вид, в его глазах был опасный блеск, от которого кровь Сынмина застыла в жилах. — Простите, простите, — пролепетала Сынмин, быстро высвобождаясь из его хватки. ‐ Обычно я не бываю таким ненаблюдательным, — поспешно добавил он, в спешке перебрасываясь словами. — Мне пора бежать. Спасибо, что поймали меня. — Он развернулся на пятках и помчался к лифту, думая только о побеге. — Ты не можешь уйти, — спокойно сказал парень, когда Сынмин уже собирался нажать на кнопку лифта. Голос был знакомым. Как и тот, что он только что слышал из своего телефона. Сынмин застыл на месте, страх практически овладел им. Ему захотелось закричать, может быть, даже зарыдать, но он подавил это желание. — Вот черт. Ты тоже знаешь, где я живу. Срань господня. Как такое может случиться дважды за три года? — Сынмин отчаянно заскулил, в его голосе зазвучала паника. Не раздумывая, он распахнул дверь на лестничную площадку рядом с лифтом и бросился вниз по лестнице. Ли Минхо, как ему показалось, бежал за ним, но он был слишком сосредоточен на том, чтобы спуститься по двенадцати лестничным пролетам, не упав при этом на лицо. Дыхание сбивалось, когда он спрыгивал со ступенек, сердце колотилось в ушах. Несмотря на преимущество, он не сразу почувствовал крепкую хватку на своем предплечье. Ли Минхо поймал его и с удивительной мягкостью прижал Сынмина к стене, защитив его от сильного удара своими сильными, но худыми руками. Запертый на узкой, гулкой лестничной площадке, где лишь тусклый свет отбрасывал длинные тени, Сынмин оказался зажат между холодным бетоном и человеком, который вполне мог оказаться опасным преследователем. Страх и усталость накрыли его волной, груз утренних событий тяжело давил на плечи. Он был бойцом — всегда им был и всегда им останется, но сейчас борьба казалась непреодолимой. С отчаянным воплем он попытался вырваться из хватки Минхо, но его руки были как тиски — непреклонные и сильные. — Отпустите меня! — закричал он, и его голос гулко разнесся по пустой лестничной клетке. Паника окрасила его слова, сделав их более резкими. — Я не знаю, кто вы, как вы нашли мой адрес и почему вы здесь, но клянусь, я вызову полицию, если вы не отступите! Мне не нужен еще один психопат, преследующий меня по пятам! — Он боролся изо всех сил, его движения были бешеными и дикими. — Убери от меня руки! — Хватка Минхо оставалась крепкой, выражение его лица было нечитаемым. Он ничего не сказал, и его молчание только подстегнуло разочарование и страх другого человека. Отчаяние подкарауливало его, дыхание становилось прерывистым, когда он боролся с кажущейся неподвижной силой, державшей его в плену. — Послушайте меня, — продолжал он, в его голосе смешались мольба и ярость. — Просто отпусти меня! Что бы вы ни хотели, просто возьмите это и оставьте меня в покое! — Его попытки вырваться становились все более неистовыми, силы иссякали, а усталость грозила захлестнуть его. Но, несмотря на его отчаяние, хватка Минхо оставалась непоколебимой. Он держал его крепко, но с удивительной нежностью, его прикосновения были осторожными и контролируемыми — достаточно сильными, чтобы сдерживать, но не настолько грубыми, чтобы причинить боль или синяки. — Успокойся, Сынмин! Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Ты в безопасности. Обещаю. Перестань сопротивляться, и я расскажу тебе, кто я такой, откуда знаю твой адрес и почему я здесь. — Минхо торговался, пристально глядя на Сынмина. Сынмин смотрел на него недоверчиво, злобно и измученно, но в конце концов ослабил хватку Минхо. Хотя он все еще был настороже и готов в любой момент броситься в бегство, но уже достаточно успокоился, чтобы перестать сопротивляться. — Кто ты, черт возьми, такой? — злобно спросил он, используя свой гнев для маскировки страха. — Я Ли Минхо. Я ведущий танцор группы Stray Kids, но также читаю рэп и пою, — спокойно представился Минхо, пытаясь разрядить повисшее в воздухе напряжение. — Джисон сказал мне твой адрес. Он тоже собирался прийти, но как только мы приехали, его в последнюю минуту вызвали на работу. Он решил, что поможет тебе, потому что вчера вечером Чанбин сказала, что ты не ешь, а то, что ты ешь, не слишком полезно. Я попросил его передать тебе, что собираюсь зайти к тебе с вещами, но он, разумеется, этого не сделал. Он дал мне твой номер, чтобы я тебе позвонил, но, видимо, я прозвучал более зловеще, чем собирался. Прости, если напугал тебя, — извинился он с серьезным видом. Теперь, когда у него появилась возможность рассмотреть этого человека, Сынмин вспомнил, что видел его в том видео с Хёнджином. Да и вообще, Минхо был тем самым парнем, о котором Чанбин недавно упоминал. Но Минхо было распространенным именем. А вдруг это не настоящий Минхо? Сынмин сузил глаза, в его взгляде застыло подозрение. — Почему я должен тебе верить? — Минхо вздохнул. — Если я отпущу тебя, ты убежишь? — Сынмин покачал головой, хотя в глубине души понимал, что если Минхо окажется лживым, он в мгновение ока бросится вниз по лестнице. Постепенно Минхо ослабил хватку, давая Сынмину возможность успокоиться, а затем и вовсе отпустил его. Потянувшись в карман, Минхо достал телефон и разблокировал его, открыв контакты, чтобы кумир мог их увидеть. Передав телефон Сынмину, Минхо внимательно наблюдал за тем, как айдол осторожно берет его. Глаза Сынмина пролистали список имен на экране. У него перехватило дыхание, когда он узнал знакомые имена — Хёнджин, Чанбин, Джисон. Каждое имя приносило облегчение, но он не мог избавиться от сомнений. Минхо молчал, его выражение лица было спокойным и терпеливым, а глаза Сынмина метались между телефоном и лицом Минхо, ища хоть какие-то признаки обмана. С каждым мгновением список контактов продолжал подтверждать личность Минхо, постепенно ослабляя беспокойство Сынмина. Он поднял глаза на Минхо, но скептицизм все еще был заметен в его выражении. — Если я позвоню Чану, он действительно возьмет трубку, или ты просто переименовал какой-то случайный контакт? — Минхо слегка улыбнулся, в его глазах мелькнула нотка веселья. — Ты действительно не доверяешь мне, да? — — Не совсем, — подтвердил Сынмин, накрыв кнопку вызова большим пальцем. ‐ И что? — — Да, он наверняка возьмет трубку, — ответил Минхо, пожав плечами. Сынмин глубоко вздохнул, его мысли разбегались. Он еще раз взглянул на Минхо, ища хоть какие-то признаки обмана, а затем нажал на кнопку вызова. Телефон зазвонил, и каждая секунда показалась ему вечностью. Наконец раздался щелчок, и в трубке послышался знакомый голос. — Привет, Минхо, как дела? — Глаза Сынмина расширились от облегчения и удивления. Он безошибочно узнал этот голос — это был Чан. Он посмотрел на Минхо, который ободряюще кивнул ему. — Привет, Чан, — сказал Сынмин, все еще немного настороженно. — Это Сынмин. Я с Минхо, и мне просто нужно кое-что уточнить. — Чан рассмеялся. — Да, это похоже на Сынмина. Всегда осторожен. Все в порядке? — Сынмин кивнул, с глубоким вздохом выпустив из себя последние подозрения и страхи. — Да, все в порядке. Спасибо, Чан. — Он завершил разговор и передал телефон обратно Минхо. — Хорошо, — сказал Сынмин, его бдительность наконец-то ослабла. — Я тебе верю. Я бы извинился за все те неприятности, которые доставил тебе мой побег, но я не слишком сожалею. Ты напугал меня до смерти. — Улыбка Минхо расширилась, искренняя и облегченная, и он фыркнул. — Я вижу. Ты сбежал, прежде чем я успел что-то сказать. Может, нам уже пора возвращаться? — Сынмин кивнул. — Идем. — Целенаправленно шагая, он повел Минхо по коридорам и вернулся в свою квартиру. Несмотря на тишину, Сынмин чувствовал на своей спине тяжесть взгляда Минхо, словно танцор пытался разгадать его мысли одним лишь взглядом. Однако Сынмин оставался сосредоточенным, в его голове роились вопросы. Проходя по коридору, ведущему к его квартире, Сынмин заметил множество пакетов с продуктами — гораздо больше, чем он ожидал. — Это все для меня? — Минхо подошел к нему сзади и опустился на ступеньку рядом. — Да. Чанбин сказал, что в твоем холодильнике практически ничего нет, а в шкафах и того меньше, вот Джисон и решил, что можно переборщить и скупить весь магазин. — Сынмин моргнул, чувствуя, как его переполняют чувства благодарности и удивления. Несмотря на это, он с легким неодобрением покачал головой. — Вы не должны были этого делать. У вас ушло много времени на сборы и еще больше денег на покупку. — Минхо кивнул, на его губах заиграла улыбка. — Мы хотели помочь. К тому же это был хороший повод для Джисона заняться покупками. — Сынмин тихонько захихикал, и напряжение с его плеч спало. — Что ж, я очень ценю это. Спасибо. — Медленно подняв руку, Минхо положил ее на плечо Сынмина в знак дружелюбия, давая тому возможность отстраниться. — Конечно. А теперь помоги мне отнести их в твой дом. — С этими словами он взял четыре сумки и поковылял к двери, ожидая, пока Сынмин откроет ее. Сынмин открыл, и в его душе поселилось спокойствие, когда они вместе вошли в квартиру. Он подхватил две сумки и последовал за Минхо внутрь. Вместе они поставили пакеты на мраморную стойку, их движения синхронизировались в едином ритме. Как только они принесли остальные пакеты, Сынмин закрыл за собой дверь и повернулся к Минхо, который уже начал перебирать содержимое пакетов. Танцор оглянулся на идола, пробежался взглядом по его телу: голые стройные руки, худые ноги, усталое лицо. Сынмин почувствовал, что ему не хватает внимания. — Я приготовлю тебе что-нибудь поесть, хорошо? — спросил Минхо, хотя Сынмин понимал, что это был не совсем вопрос: парень, похоже, был намерен приготовить ему что-нибудь, даже если он откажется. Минхо начал рыться в сумках, доставая нужные ингредиенты, а затем переключил внимание на шкафы и без труда извлек оттуда кухонные принадлежности и рисоварку. Не поднимая глаз, парень приказал. — Убери все за меня. — Хмыкнув в знак согласия, Сынмин подошёл к двенадцати пакетам, разложенным на столешнице, и принялся распаковывать продукты, наслаждаясь яркими цветами и свежими ароматами. Порывшись в пакетах, Сынмин обнаружил целый ряд свежих фруктов, овощей, мяса и рыбы — продуктов, которые слишком долго отсутствовали в его холодильнике. К своему восторгу, он обнаружил две связки апельсинов и три корзины клубники. Вид этого изобилия наполнил его чувством благодарности, ведь теперь ему не придется долго возиться с пустыми шкафами. Тем временем Минхо передвигался по кухне так, словно уже бывал там раньше, его движения были плавными и целеустремленными, когда он готовил что-то вкусное. Манящие ароматы, витавшие в воздухе, только усиливали предвкушение Сынмина от предстоящей трапезы. Убрав все продукты на свои места, Сынмин с довольной улыбкой закрыл дверцу холодильника и переключил внимание на оставшиеся пакеты, разбросанные по столешнице: он аккуратно складывал пустые пакеты, чтобы не занимать много места. Приведя все в порядок, Сынмин посмотрел на Минхо, который все еще был поглощен своим кулинарным творением. Усевшись на барный стул по другую сторону столешницы, Сынмин с довольным видом наблюдал за тем, как Минхо возится на кухне. Наклонившись вперед, он взял его лицо в свои ладони и спросил. — Когда ты научился танцевать? Ты очень искусен. — Танцор молчал, сосредоточившись на блюде перед собой. Сынмин уже собирался задать вопрос, когда Минхо начал. — Я начал в средней школе. Я увидел выступление уличных танцоров и подумал, что они крутые, поэтому решил начать танцевать каверы, но потом они стали слишком простыми, и я решил взять несколько уроков — балета, хипхопа, джаза и тому подобного. В конце концов я начал фристайлить и даже давать собственные уроки. Так Чан и остальные нашли меня. Они взяли один из моих уроков и на следующий же день после окончания занятия попросили меня присоединиться к ним. — Сынмин рассмеялся. — Этот человек всегда работает, независимо от того, собирается он это делать или нет. — Минхо кивнул. — Если бы у меня была тысяча вон за каждый раз, когда мне приходилось отрывать Чана от компьютера и укладывать его спать, я был бы так же богат, как и ты. — — Ты ставишь все танцы? — спросил Сынмин, вспоминая все удивительные танцевальные шедевры, которые группа исполняла, когда он прокручивал страницу группы некоторое время назад. — Большинство из них. Хёнджин и Феликс тоже участвуют в них, — сказал он, начав жарить то, что пахло скумбрией. — Феликс… …это тот, у которого синие волосы? — спросил Сынмин, пытаясь вспомнить лица других участников группы, с которыми ему еще только предстояло познакомиться. — Да, это наш Феликс, — пробормотал Минхо, в его голосе звучала только симпатия к этому человеку. Двое погрузилась в уютную тишину, ритмичные звуки готовки наполняли воздух, словно успокаивающая мелодия. Сынмин облокотился на кухонную стойку, его взгляд был прикован к Минхо. В этот момент он заметил, что Минхо закатал рукава до локтей, обнажив сильные предплечья, блестевшие от пота на жаре плиты. Глаза Сынмина блуждали по фигуре Минхо, вбирая в себя каждую деталь. Он не мог не восхищаться тем, как легко двигаются крепкие и сильные плечи Минхо во время работы, как изящно выгибаются его скульптурные ноги, когда он меняет вес, и как тонко сгибаются икры при каждом шаге. Даже аккуратная спина Минхо — деталь, от которой Сынмин не мог оторвать глаз, — казалось, излучала спокойную силу и уверенность. В то время как Сынмин наблюдал за происходящим, его не покидала мысль, которую он не мог игнорировать, как бы ни старался. Его заворожило присутствие Минхо, и он стал задумываться о том, что ему не следует думать. Сосредоточься, Сынмин, — укорял он себя, заставляя обратить внимание на пакеты на кухонном островке. Но как бы он ни старался отвлечься, одна неоспоримая истина оставалась: Минхо был бесспорно великолепен, и Сынмин не мог отрицать, что его тянет к нему, как бы неудобно это ни было. — Ты еще даешь уроки? — спросил Сынмин, облокотившись на стойку и положив голову на руки. — Да, — подтвердил Минхо, перейдя от жарки рыбы к смешиванию какой-то жидкости в кастрюле. — А ты. …ты бы меня научил, если бы я попросил? — Сынмин понизил голос до тихого бормотания, боясь, что Минхо засмеет его просьбу. Он всегда стеснялся своих танцев. Он знал, что не является лучшим, и иногда грубые слова хейтеров заставляли его чувствовать себя дилетантом. Расписание танцев всегда было его наименее любимой частью жизни идола. Долгие часы тренировок, постоянное требование отточить каждое движение и физическое истощение — все это не давало ему покоя. К тому же, когда он не выступал перед публикой, ему с трудом хватало энергии, чтобы выкладываться в танцах на полную. Отсутствие немедленной обратной связи и одиночный характер тренировок мешали ему оставаться мотивированным. Несмотря на то что он был компетентным танцором, он не мог избавиться от ощущения, что чего-то не хватает. Ему хотелось добиться большей плавности в движениях, более плавно и уверенно выражать себя на сцене. Он хотел танцевать так, чтобы по-настоящему передавать свои эмоции и общаться со зрителями. Сынмин знал, что он всегда был строг к себе, стремясь к совершенству в каждом аспекте своего выступления. Идея попросить о помощи, признать, что он нуждается в руководстве, была пугающей. Он боялся, что Минхо, обладающий природным талантом и легкостью на сцене, не поймет его трудностей. Но желание совершенствоваться, гордиться своими танцами пересилило страх перед отказом или смущением. Глядя на Минхо, который теперь сосредоточенно помешивал в котелке, Сынмин почувствовал проблеск надежды. Может быть, с помощью Минхо он наконец обретет уверенность и мастерство, которые так долго искал. Минхо на мгновение замолчал, нахмурив брови в раздумье. Сынмин не мог не почувствовать тревогу, гадая, что же ответит Минхо. Секунды превращались в минуты, каждая из которых казалась вечностью, а нервы Сынмина все больше сдавали. Наконец, не выдержав напряжения, Сынмин осторожно нарушил молчание. — Минхо? — Взгляд Минхо переместился на Сынмина, выражение его лица было задумчивым, но не читаемым. На мгновение Сынмин испугался, что Минхо может отклонить его просьбу, но затем черты лица Минхо смягчились, и он застенчиво улыбнулся. — Конечно, — ответил Минхо, его голос был нерешительным, но теплым. — Я бы с радостью помог. Я просто удивился, что тебе нужны уроки. Ты уже неплохо танцуешь. — Сердце Сынмина заколотилось при этих словах Минхо, и он почувствовал облегчение. Если Минхо, один из лучших танцоров, которых он когда-либо видел, считает его хорошим, значит, он действительно хорош. Хотя он еще не знал его слишком хорошо, Минхо не был похож на человека, который лжет, защищая свои чувства. Признание танцовщицы оставило его одновременно польщенным и тронутым. — Я пересматривал все твои танцы в Eclipse позорное количество раз, потому что был одержим тем, как ты танцуешь, — продолжил Минхо, его щеки слегка покраснели. — Но да, я помогу тебе, если ты действительно хочешь. — Чувство благодарности охватило Сынмина, и его тревоги улетучились перед лицом искренней готовности Минхо помочь ему. — Спасибо, Минхо, — сказал он, застенчиво улыбаясь мужчине. — Я очень ценю это. — — Не стоит благодарности. Я рад помочь, — сказал Минхо с теплой улыбкой, показав свои очаровательные кроличьи зубки. Танцор ненадолго отошел от плиты и достал из кармана телефон. Несколькими нажатиями он открыл приложение календаря и протянул устройство Сынмину. — Это мое расписание, — пояснил Минхо, указывая на экран, где дни были выделены цветом. — Ты можешь запланировать урок на любой из дней с зеленой полоской. — Сынмин кивнул, взял телефон и просмотрел даты, хотя знал, что в этом месяце он практически свободен в любой день из-за своего не совсем обычного хиатуса. Недолго думая, он выбрал ближайший день и быстро добавил в календарь «Seungmin ૮ ´- ﻌ ´- ა dance schedule», после чего переложил телефон через стойку, поближе к Минхо. Сынмин издал небольшой стон и снова уткнулся лицом в свои руки. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? — спросил он через минуту. Он чувствовал себя неловко из-за того, что не предложил Минхо ничего. Минхо покачал головой, поддразнивая его невыносимой ухмылкой. — Не уверен, что доверяю твоим кулинарным способностям после того, как Чанбин рассказал мне о вчерашнем рисовой каше, приготовленном в микроволновке. — Сынмин закатил глаза. — Я был в отчаянии. В моем холодильнике ничего не было. Клянусь, я умею готовить. — Минхо хмыкнул в знак признательности, но в его голосе прозвучало сомнение, и Сынмин попытался настоять на своем. — Я умею! Я делал все возможное из того, что у меня было, ясно? — — То, что у тебя почти ничего не было в холодильнике, очень тревожно, Сынмин. Если ты будешь слишком занят, то всегда можешь написать Джисону или мне, и мы заедем в продуктовый магазин и купим тебе что-нибудь. Я не хочу, чтобы ты голодал или плохо питался. Это может сказаться на твоем здоровье, — причитал Минхо голосом, в котором было столько заботы, что это было похоже на удар в сердце. Эти люди — нечто иное, подумал он. Сначала Чанбин, а теперь Минхо? Они проявили к нему столько сострадания и заботы, а ведь едва его знали. Он не мог смириться с этим фактом. Как можно испытывать такие чувства к человеку, которого едва знаешь? И, похоже, они искренне переживали за него, как за человека, а не как за идола. Это был разительный контраст с тем поверхностным общением, с которым он часто сталкивался, когда люди видели в нем лишь артиста — не более чем поющую и танцующую машину. Чанбин и Минхо беспокоились не о его карьере или публичном имидже, а о его здоровье. Размышляя над их поступками, Сынмин не мог отделаться от назойливого вопроса: Все ли друзья были такими? Неужели настоящая дружба подразумевает такую непоколебимую поддержку и самоотверженность? Хэвон был практически единственным человеком за пределами его семьи, который проявлял к нему подобную заботу. Однако Чанбин и Минхо чем-то отличались от Хэвона. Он не мог объяснить это, но знал, что это что-то другое — что-то более глубокое. — Сынмин? — Голос Минхо вернул его в реальность, заставив перевести взгляд на танцора, который смотрел на него со смесью беспокойства и решимости. — Пообещай мне, что если тебе понадобится помощь, ты обратишься к нам? — Просьба Минхо повисла в воздухе, наполненная невысказанной искренностью. Сынмин понимал, что Минхо не просит многого. На самом деле, от того, что он протянет руку помощи, он выиграет больше, чем Минхо. И все же, несмотря на это, Сынмину было трудно подчиниться. Признание своей уязвимости, просьба о помощи — все это было похоже на признание слабости, чего он редко позволял себе делать. Но по мере того как взгляд Минхо устремлялся на него, с каждой секундой разрушая его защиту, Сынмин чувствовал, как тяжесть его нежелания начинает ослабевать. Сдержанно кивнув, Сынмин тихо прошептал. — Обещаю, — его голос был едва слышен за гулом кухни. Удовлетворенный, Минхо отвернулся и продолжил готовить. — Скоро все будет готово, — прокомментировал он, услышав слабое урчание в животе Сынмина. Почувствовав себя немного бесполезным, Сынмин встал и подошел к кофеварке, неудобно расположенной справа от плиты, на расстоянии плеча от Минхо. — Я приготовлю нам кофе, — предложил он, больше для того, чтобы нарушить тишину, чем для чего-то еще. Минхо кивнул, слегка подвинувшись, чтобы дать Сынмину место перед кофеваркой. Они работали рядом друг с другом с практической легкостью, как будто делали это вечно. Сынмин не мог не думать о том, что это была самая большая синхронность, которую он когда-либо чувствовал с кем-либо. Пока Сынмин методично отмерял кофейную гущу и наполнял машину водой, он украдкой поглядывал на Минхо, который тихонько напевал мелодию, добавляя в суп соль и другие специи. Все вокруг казалось таким интимным и уютным, что разительно отличалось от одиноких и мрачных утр, с которыми он обычно сталкивался. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Когда кофе был готов, Сынмин налил кружку для Минхо и себе, пар поднимался по тонкой спирали. Он поставил обе кружки на стойку и стал ждать, когда Минхо закончит готовить. Через несколько минут Минхо выключил плиту и быстро разложил еду по тарелкам, отмахнувшись от Сынмина, когда тот попытался помочь. Ловким движением он поставил тарелки и миски на стойку и сел рядом с Сынмином. Они находились так близко, что если бы кто-то из них хоть на дюйм сдвинулся с места, то задел бы плечом. — Спасибо за кофе, — сказал Минхо, его голос был мягким, а глаза — еще мягче, когда он смотрел на Сынмин. — Спасибо, что приготовил, — ответил Сынмин, опустив взгляд, чтобы избежать ласковых глаз Минхо, не зная, как ему реагировать на такое пристальное внимание. Взяв в руки палочки, Сынмин принялся за еду. Время от времени он делал глотки ароматного супа, и глаза его почти закрывались от блаженства, когда бульон впервые касался его языка. Насыщенная, соленая жидкость согревала его изнутри, с каждым глотком раскрывая слои тщательно сбалансированных вкусов. Овощи, нежные и идеально приготовленные, добавляли восхитительный хруст и свежесть, что еще больше подчеркивало вкус блюда. Но именно рыба по-настоящему очаровала его. У Сынмина не было слов. Рыба была так вкусно приправлена и идеально приготовлена, что он мог бы поклясться, что обедает в ресторане, отмеченном звездами Мишлен. Мякоть была нежной и чешуйчатой, пропитанной сложной смесью специй, которые танцевали на его нёбе. Он никогда не пробовал ничего настолько восхитительного. — Ты потрясающий. Это просто потрясающе. Что за черт. Если бы я готовил так вкусно, я бы даже не пытался стать идолом. Я бы уже открывал рестораны по всему миру, — сказал Сынмин между укусами с широкой улыбкой на лице. По щекам Минхо разлился теплый румянец, окрасив все его лицо в румяный оттенок. Уже не в первый раз после знакомства с членами Stray Kids Сынмин подумал «Он такой милый». — Спасибо, я рад, что тебе понравилось, — ответил Минхо, его голос был мягким, с нотками застенчивой благодарности. По мере того как они продолжали есть, беседа между ними текла легко и непринужденно, затрагивая их жизнь, интересы и случайные пустяковые темы. Сынмин оказался втянут в рассказы Минхо, его смех и оживленные жесты привнесли в уютную кухню ощущение тепла. Покончив с едой, Минхо собрался убрать со стола, но Сынмин игриво перехватил его, легонько подтолкнув в сторону, чтобы он сам убрал посуду. Он сложил посуду в стопку и аккуратно отнес ее к раковине. — Эй, я могу помочь с этим, — запротестовал Минхо с барного стула, но не сделал ни малейшего усилия, чтобы встать, растянувшись на стойке, как кот. — Ни в коем случае, ты готовил. Позволь мне все убрать, — настаивал идол, закатывая рукава и доставая губку. Минхо согласился, с удовольствием наблюдая за тем, как Сынмин эффективно справляется с грязной посудой. Они продолжали разговаривать под шум журчащей воды и интенсивного мытья посуды. — Увидимся через пару дней? — спросил Сынмин, глядя на Минхо широкими, полными надежды глазами. Минхо кивнул, на его губах заиграла мягкая улыбка. — Тогда увидимся. В следующий раз постараюсь не пугать тебя так сильно. — Сынмин игриво закатил глаза, но чувство тревоги все еще не покидало его. — А чего ты от меня ожидал? Какой-то случайный парень, которого я не знала, появился на пороге моего дома, узнал мой номер телефона и погнался за мной вниз по лестнице. Я был в ужасе. — Рука Минхо легла на плечо Сынмина, и мягкое давление успокоило остатки прежних опасений. Минхо медленно растирал большим пальцем круги, и Сынмин почувствовал, как его захлестывает волна уверенности. — Не волнуйся. Этого больше не случится. Ну… …может быть, преследовать тебя на лестнице. Но я буду вести себя хорошо, — пообещал Минхо, на его губах заиграла дразнящая улыбка. Сынмин приподнял бровь, выражение его лица было скептическим, но в то же время ласковым. — Ага, — с сомнением ответил он, задержав взгляд на Минхо. — Возвращайся домой в целости и сохранности. — — Обязательно. Увидимся, Сынмин, — с теплой улыбкой ответил Минхо, убирая руку и разворачиваясь на пятках, чтобы уйти. Сынмин смотрел ему вслед, уже скучая по теплоте его прикосновений. Вздохнув, Сынмин закрыл за собой дверь и прислонился к ней, в его груди поселилось чувство тоски. Сынмин не мог отделаться от мыслей об их зарождающейся дружбе и уже предвкушал моменты, которые они разделят в ближайшие дни. Улыбнувшись, он вернулся в свою студию, чтобы с вновь обретенным волнением в жилах создать новую песню.