I think you're right

Серое небо нависало над Сеулом, словно обещая пролиться холодным дождем в самый неподходящий момент. Джонхан стоял у окна и смотрел на мир с безразличием. Листья осени кружились в воздухе, но его мысли были далеко. Его уезд оставил в его душе глубокую трещину. Было так жаль уезжать от Сынчоля, но в тоже время на первом месте были родители. — Почему так сложно? — прошептал Джонхан, уткнувшись лбом в холодное стекло. Ему казалось, что он слишком устал. Устал от того, что происходило в их жизни. Он глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки, но ощущение тяжести на груди не исчезало. Ему было страшно уехать, но он понимал, что если приедет обратно — значит окончательно сдаться и быть слабым до конца его короткой жизни. «Сынчоль справится, он сильный» — думал Джонхан, пытаясь убедить себя, что сделал правильно. Сынчоль был сильным, он всегда таким был. Сильным, добрым и закрытым. Его закрытость их и погубила. — Все хорошо, сын? — мама вошла в комнату с чашкой чая. — Да, мама. Просто устал, — ответил он, стараясь не смотреть ей в глаза. Мать села рядом, положила руку ему на плечо. — Ты можешь остаться жить здесь, сколько захочешь. Но если тебе что-то нужно или кто-то, помни: бежать от проблем не всегда выход, — сказала она мягко, но уверенно. Его грудь сжалась от этих слов. Он знал, что мама права, но пока не готов был что-то менять. Он чертовки скучает по Сынчолю...

***

В тишине своей комнаты Сынчоль сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Его взгляд был прикован к единственному источнику света — настольной лампе, тускло освещающей переполненный стол. Всё вокруг тонуло в хаосе: разбросанные книги, пустые чашки, скопившиеся листы с неоконченной домашней работой. Однако внутри Сынчоля было ещё темнее. Он давно перестал считать дни, сливая их в одно бесконечное и бессмысленное время. Жизнь, некогда наполненная смехом и мелкими радостями, казалась ему теперь лишь серой пустотой. Люди вокруг стали чем-то далеким, раздражающим, будто бы только усугубляли его внутреннее одиночество. Он не хотел слышать их голоса, не хотел видеть их лиц. Ему было легче прятаться здесь, в своей комнате, где никто не мог добраться до него. Кроме Джонхана. Джонхан был бы единственным, кто нашел способ пробиться через невидимые стены, которые Сынчоль выстроил вокруг себя. Сынчоль лишь сидел на полу в комнате, утопая в густой тишине. Он смотрел в окно, за которым медленно темнело, и думал о том, как ночь поглощает всё. В этом была какая-то ирония: каждый вечер он чувствовал, будто мир растворяется вместе с солнцем. Но его собственная ночь началась давно и, казалось, не собиралась уходить.

***

Когда всё это началось, Сынчоль и сам не мог точно сказать. Может, с того момента, когда он окончательно сошел с ума без Джонхана. Или когда он стал замечать, что улыбка даётся всё тяжелее, а разговоры — как будто пустые. Постепенно он начал отдаляться. Сначала отказывался от похода в школу, потом перестал отвечать на звонки, пока его жизнь не сузилась до четырёх стен. «Ты в порядке?» — иногда спрашивали в мессенджерах. «Ты так давно не появлялся» — писали школьные друзья. Но он не отвечал. Не знал, как объяснить им, что чувствует себя бесконечно уставшим от всего. Как признаться, что каждое утро — борьба просто за то, чтобы подняться с кровати. Он давно перестал выходить из дома, если не считать редких походов в магазин. Люди раздражали его своей активностью, своими улыбками, своей кажущейся простотой существования. Они были словно с другого мира — яркого, оживлённого, полного мечтаний и планов. А его мир был тусклым и тихим, как старая фотография.

***

В очередной вечер, поглощённый мраком, Сынчоль услышал звонок. Не телефонный, а настоящий — в дверь. Он не сразу отреагировал. Звонок повторился, настойчиво, и он нехотя поднялся, накинув толстовку, чтобы не выглядеть совсем уж убогим перед возможным курьером. Когда он открыл дверь, на пороге стоял Джихун — его бывший одноклассник, который когда-то был его ближайшим другом. Их пути разошлись, когда Сынчоль начал отдаляться от всех, но, видимо, не настолько, чтобы Хун перестал беспокоиться. — Ты выглядишь как привидение, — сказал Ли, без приглашения заходя в квартиру. Его взгляд скользнул по хаосу вокруг: посуда в раковине, заваленный бумагами стол, почти пустой холодильник, который он мельком увидел. — Ты так и собираешься тут гнить? — Уходи, – Сынчоль слабо махнул рукой. — Мне не до тебя. — Тебе вообще ни до чего, кроме того, чтобы сидеть тут и жалеть себя, — спокойно ответил Джихун. Эти слова больно ударили. Они застряли в груди Сынчоля, вызывая глухую волну злости. — Ты не понимаешь, что это такое, — пробормотал он. — Просто уходи. Джихун посмотрел на него, и в его глазах не было ни капли осуждения. Лишь усталое сочувствие. — Может, я и не понимаю, — сказал он. — Но я не собираюсь оставлять тебя одного в этом дерьме.

***

С того дня Джихун начал приходить регулярно. Сначала Сынчоль сопротивлялся, старался не открывать дверь, но Ли был слишком упрямым. Он приносил еду, убирался, иногда просто садился рядом с Сынчолем, ничего не говоря. — Почему ты это делаешь? — однажды спросил Сынчоль, не выдержав. — Потому что когда-то ты сделал то же для меня, — ответил он. Сынчоль не сразу понял, о чём он. И только потом, когда он начал вспоминать, перед ним встала картина: как несколько лет назад Джихун переживал трудный период, и именно Сынчоль был тем, кто поддержал его. — Я не знаю, как выбраться отсюда, — тихо и неуверенно сказал Сынчоль, впервые за долгое время признаваясь в своей слабости. — Никто не знает, как выбраться, — отозвался Джихун. — Но иногда всё, что нужно, — это начать с одного маленького шага.

***

Минули недели. Маленькими шагами Сынчоль начал меняться. Сначала он позволил вытащить его на прогулку. Потом — согласился на поход в кафе. Было страшно, неловко, и иногда он хотел всё бросить, но присутствие Хуна давало ему какую-то уверенность. Он знал, что впереди ещё долгий путь. Но, сидя однажды на крыше дома рядом со своим бывшим другом, он впервые за долгое время почувствовал, что ночь может закончиться. Что солнце, пусть и медленно, может снова осветить его мир.

***

За долгое время наконец-то солнечный свет лился через окна старого здания школы, окрашивая парты золотистым светом. В центре класса, чуть ближе к окну, сидел Джонхан. Он привычно опирался локтем на стол и лениво смотрел в окно. Его длинные светлые волосы слегка касались плеч, привлекая внимание буквально всех. — Он точно герой дорамы, — шепнула Мина, сидя за несколько парт. Ее соседка, Соми, лишь кивнула, мечтательно разглядывая Джонхана. «Джонхан здесь, Джонхан там...» — казалось, что его имя звучит на каждом шагу в школе. Девушки из параллельных классов специально заходили "случайно" в его кабинет, чтобы увидеть его хотя бы на минуту. Но если кто-то думал, что Джонхан наслаждается этим вниманием, то сильно ошибался. Для него всё это было скорее неудобством. — Эй, Джонхан, ты не против помочь мне с задачей по математике? — В очередной раз подошла одноклассница, держа в руках учебник. Он вздохнул, провёл рукой по волосам и с лёгкой улыбкой ответил: — Конечно. Но ты уверена, что это ради математики? Её лицо залилось краской, и она поспешно скрылась за своей партой. А Джонхан в свою очередь мог думать только о Сынчоле.

***

Сынчоль не пришел сегодня в школу, и это сразу вызвало беспокойство у Джонхана. Он еще не знает всего пиздеца что происходит с Сынчолем. Джошуа, который сидел за одной партой с Сынчолем, пытался сосредоточиться на лекции, но его мысли постоянно возвращались своему соседу ведь того не было уже несколько месяцев, сначало было странно что отличник Юн Джонхан забросил учёбу, но теперь когда Джонхан вернулся пропал и Сынчоль. После уроков Джошуа подошёл к Сокмину. — Ты не знаешь, что случилось с Сынчолем? – спросил он. Сокмин покачал головой. – Нет, он меня игнорит уже как несколько месяцев... Может всё же зайдём к нему, я раньше не хотел его беспокоить, но теперь эта его молчанка беспокоит меня. Джош кивнул, и после занятий ребята направились к дому Сынчоля. Но когда они подошли, оказалось, что дверь его квартиры была приоткрыта. Внутри было тихо, слишком тихо. – Сынчоль? – позвал Джошуа, заглядывая внутрь. В ответ тишина. Дом был пуст. — Куда он мог деться? – вырвалось у Мина, на что получил короткое «я сам ничего не знаю» Подумав ещё немного они решили уйти раз хозяина дома нет...