Fleeting Moments

Алекс проснулся, когда прямо над ухом прогремело: — Это кто у нас тут дрыхнет? Поморщившись, он поерзал и хотел было зарыться в мягкую подушку, только вот ее под щекой не оказалось. И матрац какой-то слишком жесткий. Ресницы Алекса дрогнули — сон таял, и парня внезапно накрыло чувство холода. — Что..? — непонимающе спросил он, уткнувшись взглядом в камень, когда вокруг его предплечья сомкнулись горячие пальцы, и Алекса рвануло вверх. — Совсем уже двинулся? — поинтересовался Дэвид, поднимая парня на ноги. — На подоконнике спать! А тебя в голове совсем пусто или веревочка все же натянута, чтобы уши держать? Слишком громкий голос Дэвида делал больно: он звенел в ушах, вибрировал, странным эхом отдавался где-то в районе затылка, и Алекс нахмурился, вяло пытаясь вырваться из захвата и отойти подальше от источника шума. — У тебя, что, комнаты своей нет? — продолжал Дэвид, волоча уже не сопротивляющегося Алекса за собой. Они дошли до двери в палату Алекса, когда парень все же решил ответить. — Я Дэниела ждал, — объяснился он и печально посмотрел на Дэвида. — Он так и не приехал. Где он? — У меня слов нет, — сказал Дэвид и втолкнул Алекса внутрь. Взгляд зеленых глаз обжег Алекса, и парень спешно потупился. — Ну дождался бы, — неприятно продолжил Дэвид. — И что? У Дэниела работа. Долго еще будешь вешаться на него прямо при всех? Тут уже Алекс не выдержал. Вскинул горящий взгляд на Дэвида и воскликнул: — Ничего не… Вешаюсь, хотел было сказать Алекс, только такую откровенную ложь даже произнести не мог. Вешался. Еще как вешался. — … при всех, — исправился он. Дэвид вскинул бровь и покачал головой. — Ложись давай. В качестве компромисса Алекс на кровать сел и спросил: — Так где Дэниел? Тогда Дэвид смерил его долгим взглядом, словно раздумывая, отвечать или нет, и в конце концов сказал: — После обеда будет. Его руки легли на плечи Алекса и надавили, укладывая. Алекс же поморщился. — Руки у тебя холодные! — возмутился он. Вопреки логике недовольный вид при этом был у Дэвида. — Потому что ты горишь, — объяснил он и выглядел при этом так, словно Алекс сам виноват, что у него поднялась температура. — Ничего не горю, — обиженно сказал Алекс и натянул одеяло повыше. — Мне наоборот холодно. — А знаешь, почему холодно? — неприятно поинтересовался доктор. Алекс насупился и ничего отвечать не хотел, но Дэвид выжидающе смотрел на Алекса и молчал. — Ну? — буркнул парень. — Почему? — Потому что ты горишь. Закатив глаза, Алекс отвернулся от Дэвида, но тот коснулся его лица своей до ужаса холодной рукой, и по телу Алекса прошла дрожь. — Холодно! Дэвид руку убрал. — Так, — сказал он, — ты лежи, а я принесу лекарство. Ясно? Закусив губу, Алекс снова отвернулся. Больше Дэвид ничего говорить не стал. Он вышел из палаты, а Алекс принялся считать. Раз Миссисипи. Два… Дойдя до пяти, Алекс вскочил с кровати, выбежал из палаты и бросился к своему посту наблюдения — окну, которое выходило на парковку. Дэниел еще не приехал, а значит, его можно будет дождаться! Хоть немного поболтать. Минут пять, разве это слишком? Что бы там ни говорил Дэвид, Алекс не тупой. Не будет он на Дэниела бросаться и виснуть на нем не будет. Хоть и очень хотелось. Усевшись на подоконник, Алекс со странной смесью радости и разочарования понял, что машины Дэниела на месте не было, а значит, он еще не приехал. Оставалось ждать. И прислонившись к стеклу, Алекс уставился на стоянку. Дэниел все не приезжал и не приезжал, когда рядом раздалось громкое: — Ты какого черта тут делаешь?! Алекс и охнуть не успел, как Дэвид схватил его за руку и рывком сдернул с подоконника. — Вообще, что ли, человеческая речь не доходит, да? Цепляясь рукой за откос, Алекс уперся пятками в пол и потянул руку. — Оставь меня! — выпалил он. — Я хочу дождаться Дэниела! Дэвид смерил парня тяжелым взглядом и дернул, подтаскивая к себе. — Привязывать тебя надо, да? Алекс судорожно вдохнул и резко выдохнул, когда Дэвид толкнул его в спину, заставляя идти к палате. — Абсолютно пусто в твоей голове. Хоть шаром покати. Стоило Алексу на мгновение остановиться, чтобы ответить на незаслуженные оскорбления, как Дэвид снова толкнул его между лопаток. — Топай давай. В палате Дэвид усадил Алекса на кровать, а сам отвернулся и прошел в глубь комнаты, чтобы поставить что-то на стол. — Ложись, — приказал он не оборачиваясь, но Алекс слушаться не спешил. — Он не приехал еще, да? — спросил он, буравя взглядом спину Дэвида. Когда доктор подошел к сидящему парню, на его лице было написано глубокое недовольство — и вопросами, и самим Алексом. — Разложить бы тебя, — начал Дэвид, положив руки на плечи Алекса, — на этой кровати. Легкое давление, и Дэвид уложил Алекса на спину. — И выпороть ремнем хорошенько, чтобы пробрало. Вопреки словам прикосновения Дэвида были легкими, почти ласковыми. Он укрыл Алекса одеялом и присел с краю, затем протянул руку, чтобы коснуться его лба. Взволнованность в его обычно насмешливом взгляде заставила Алекса поморщиться, потом вовсе плаксиво скривиться. Резко сев в постели, он подался вперед и обвил руки вокруг шеи Дэвида, прижимая горящее лицо к его плечу. От Дэвида пахло теплом и сигаретами. Долгое мгновение они просто сидели — Дэвид не отстранился, но и ближе не придвинулся. Потом же его руки осторожно скользнули на спину парня и ласково провели вверх-вниз. Влажный выдох, и Алекс сильнее вжался в чужое тело. Тогда Дэвид повернул голову и шепнул ему на ухо. — Ну скажи мне, что болит? От участия в голосе Дэвида Алекс вздрогнул всем телом и, сильнее вцепившись в доктора, так же тихо выдохнул. — Голова… и горло. Руки Дэвида снова ласково прошлись по напряженной спине парня. Потом Дэвид обнял его крепче и, наклонившись вперед, осторожно опустил Алекса на кровать. — Сейчас выпьешь лекарства и будет получше. Алекс покачал головой, смаргивая подступившие слезы. — Он не зайдет, да? Дэвид тем временем взял стакан, в котором развел какой-то порошок, и вернулся к Алексу. — Зайдет, — уверенно сказал он, приподнимая его голову. — Конечно, зайдет. Алекс покорно выпил отдающее химозной малиной лекарство и шмыгнул носом. — А теперь открой рот и высуни язык. Был бы Алекс в лучшем настроении, то он бы с удовольствием показал Дэвиду язык, а то еще и палец, но было холодно, и тоскливо, и руки Дэвида неприятно ощупывали шею и челюсть, поэтому Алекс только вяло приоткрыл рот. Дэвиду, видимо, этого оказалось достаточно, потому что он бросил: — Красное, — и собрался уходить. Сонливость словно рукой сняло — Алекс схватил Дэвида за запястье и со слезами в голосе попросил: — Останься… Тот резко выдохнул что-то похожее на смешок и покачал головой. — У меня работа, Алекс. Дэниел приедет и зайдет. Рука Алекса тяжело упала на одеяло. — Не зайдет, — сказал он обреченно. — Зайдет, — с уверенностью сказал Дэвид. — Он обязательно к тебе зайдет. Алекс не услышал, как Дэвид вышел. Усталость сомкнула потяжелевшие веки, и парень провалился в тревожный горячечный сон.

***

Так холодно. Так невыносимо холодно. Откуда в такой мороз взяться комарам? Поморщившись, Алекс хотел было натянуть угол одеяла на голову, чтобы избавиться от назойливого писка, когда его руку перехватили и мягко отвели. Распахнув глаза, парень увидел склонившегося над ним доктора. — Дэниел! — воодушевленно воскликнул он. — Ты пришел? Тот радости Алекса не разделял. Посмотрел на градусник, который держал в руках, и нахмурился. — У тебя такая высокая температура, Алекс. Градусник вернулся в футляр на столе, а Дэниел сел рядом с парнем и ласково коснулся его лба. — Бедный мальчик. Тебе плохо? Зря, наверное, Дэниел его пожалел, потому что пары слов хватило, чтобы глаза Алекса наполнились слезами. В носу и так чесалось, еще и сопли. Шмыгнув носом, Алекс выпутался из одеяла и протянул руку Дэниелу, который тут же коснулся его ладони и легко сжал холодные пальцы. — Плохо, — всхлипнул он. — И одиноко! Дэвид меня постоянно игнорирует. Неделями может не разговаривать! Взгляд Дэниела из внимательного стал взволнованным. — Дэвид? — переспросил он. Алекс нахмурился, не понимая, что тут Дэниелу не ясно. — Да, когда мы ужинаем, он делает вид, что меня не существует. Пустое место. Ласковая рука прошлась по влажным волосам Алекса, приглаживая разметавшиеся по подушке пряди. — Я думаю, ты что-то путаешь, Алекс. Ничего он не путал! Сначала Дэвид его выпорол, зло, но не больно, через джинсы, чтобы следов не оставлять, а потом решил наказывать тем, что не замечает. Или это был не Дэвид? В голове все плыло, таяло, растекалось — мысли как-то сбивчиво переходили одна в другую, и Алекс решил не думать. Он перевернулся на бок и потянул руку Дэниела на себя, прижимая ее к груди. — Я так скучал, — выдохнул он, закрывая глаза. — Мой маленький. Так это мило, по-ласковому прозвучало, что Алекс против воли улыбнулся и, обхватывая ладонями руку Дэниела, чуть ли не свернулся вокруг нее в клубок. — Малыш. Легкое прикосновение прохладных губ к виску, потом к щеке. — Мне так жаль, что тебе плохо… Алекс только улыбнулся. Плохо? Разве ему плохо? С Дэниелом ему отлично. Только бы он не уходил. Алекс его не отпустит! С этими мыслями парень еще крепче обхватил ладонь любовника. Какое же разочарование его настигло, когда Дэниел уверенно потянул руку и с легкостью освободил ее из объятий засыпающего Алекса. — Нет! — разочарованно воскликнул он, открывая глаза. — Не уходи! Пожалуйста… Дэниел качнул головой. — Тебе укол сделать надо жаропонижающий. Я наберу лекарство и вернусь, хорошо? Только не это! У Алекса и так все болело, чесалось, зудело — еще одной муки он не вынесет. — Не надо укол, пожалуйста! Взгляд Дэниела стал удивленным. — Я же не сделаю тебе больно, — объяснил он. — И крови не будет. Зато сразу станет легче. Часто моргая, Алекс замотал головой. Какое-то время Дэниел все так же внимательно, изучающе рассматривал Алекса, словно пытаясь взглядом поставить ему диагноз. — Пусть будет таблетка, — в итоге разрешил он. Алекс улыбнулся и потянулся было, чтобы взять Дэниела за руку, но тот уже встал и собрался уходить. — Ты куда? — потребовал Алекс и попробовал сесть, но перед глазами все поплыло, и парень упал на подушку. — Я сейчас приду. Принесу тебе лекарство и поесть. На голодный желудок нельзя такие вещи принимать. Ты же поешь ради меня? Ради Дэниела Алекс был готов на все. — Да, — пообещал он, и Дэниел ласково ему вернулся. — Умница. Сейчас вернусь. И Алекс блаженно закрыл глаза.

***

Пахло сливочным пюре с мясной подливкой. Голодно сглотнув, Алекс лениво потянулся и открыл глаза. Рядом с ним стоял Дэвид. — А где Дэниел? — не сдержал разочарования Алекс. Вышло слишком резко, и, наверное, Дэвиду было неприятно, но вида он не подал. Только махнул рукой в сторону темнеющего окна и сказал: — Дэниел к тебе в обед заходил, а сейчас уже к вечеру дело. Плаксиво скривившись, Алекс закопался в сбившееся одеяло. — Холодно, — пожаловался он. — Дай, пожалуйста, еще одно одеяло. Дэвид сразу же подошел ближе и перевернул Алекса на бок, спиной к себе. Затем взялся за угол одеяла, и когда Алекс подумал было, что Дэвид его сейчас тесно укутает и, как и просил Алекс, накроет еще одним одеялом, тот резко его раскрыл и приспустил мягкие пижамные штаны. В ягодицу кольнуло, а потом по мышце тягуче-болезненно разлилось лекарство. — Зачем? Больно! — Ты горишь, — ровно ответил Дэвид. — Очень высокая температура. Некогда уже ждать, когда ты созреешь лекарства выпить. Хлопок по ягодице и уверенное: — Все, натягивай штанишки и садись повыше — будешь обедать. Если сначала есть хоть немного, но хотелось, то после грубости Дэвида пропал весь аппетит. Обиженно натянув штаны, Алекс все же устроил подушку повыше и сел поудобнее. Дэвид вручил ему тарелку. Как Алекс и думал, на обед было пюре с мясной подливкой, немного ягодного соуса и зеленый горошек. — Не хочу, — сказал он, понимая, что не сможет съесть ни кусочка. — А я твоего желания, мой милый, не спрашиваю, — заметил Дэвид. — Или тебя покормить надо? Не знал Алекс, было ли сказанное шуткой или же Дэвид действительно угрожал ему насильственным кормлением. Почти год прошел, а для Алекса словно вчера было, настолько чувство страха и беспомощности запечатлелось в его сознании. Решив не испытывать судьбу, Алекс взял вилку и начал есть. — Молодец, — похвалил его Дэвид. — Съешь, сколько сможешь, а потом приведи себя в порядок. От того, чтобы презрительно фыркнуть, Алекса удержал только полный рот гороха. В итоге, когда вернулся Дэвид, Алекс смог осилить чуть больше четверти, но Дэвид никак это не прокомментировал. Он подсел к Алексу и попросил его привстать и поднять футболку. С помощью стетоскопа Дэвид прослушал его легкие, затем осмотрел нос и горло. — Рот пошире, — сказал Дэвид, хотя Алексу казалось, что с осмотром закончено. Он послушался, и в тот же момент во рту стало и мятно, и горько, и как-то противно. — Фу! Рука Дэвида легла на его макушку, с нажимом прошлась и остановилась на затылке. Притянув парня ближе, Дэвид шепнул ему на ухо: — Ты что ведешь себя как ребенок? Алекс хотел было отстраниться, но Дэвид держал крепко, только усиливая давление. — Мне твои капризы уже надоели. Поникнув, Алекс еще раз попробовал отстраниться, но Дэвид не пускал, и Алекс сдался. — Мне просто плохо, — очень тихо признался он, и только тогда рука доктора соскользнула вниз по напряженной спине. — Для этого и лекарства. А сейчас, будь добр, приподними футболку еще раз — я намажу тебе грудь и спину айси-хот. Алекс не любил эту мазь. Всегда по началу становилось невыносимо холодно, а он ведь и так замерз, но спорить не хотелось. Мало ли что Дэвид мог сделать? Обещал же накануне, что разложит и выпорет. Алексу не хотелось боли, и, выбрав из двух зол, он покорно поднял футболку. — Молодец, — похвалил его Дэвид, размазывая средство по телу парня. — Умница. Вопреки обиде на доктора Алекс позволил себе расслабиться. Ласковые слова, расслабляющие прикосновения, а потом Дэвид наконец уложил его на спину и заботливо завернул в одеяло. — Еще одно, — попросил Алекс, дрожа от холода. Дэвид тем временем вымыл руки и, приглушив свет, вернулся к постели Алекса. — И этого уже много — тебя лихорадит. Чтобы подтвердить свои слова, Дэвид снова положил ладонь на лоб парня. В глазах защипало. Алекс вытащил руку из-под одеяла и накрыл ладонь Дэвида своей. — Так странно, — в полусне протянул он. — Что? — под стать ему негромко спросил Дэвид. — Мне так холодно, и рука у тебя ледяная, но все равно, — Алекс сглотнул и облизал губы,— так приятно. Негромкий вздох. — Мне не нравится, что температура не падает, — признался Дэвид. — Если к вечеру не понизится, надо будет ставить систему. А потом будем думать, что дальше. Алекс побледнел и выдохнул: — А что? Зеленые глаза встретились с серыми — в тех плескался ужас. — Ну, больница. Что еще? Парень долго молчал, хоть внутри все бурлило, только он понимал, что любое сказанное им сейчас слово будет приравнено к детскому поведению и, возможно, наказано. Но со страхом Алекс ничего поделать не смог и в итоге горячо проговорил, глядя на сидящего сбоку Дэвида: — Мне страшно, Дэвид. Я не хочу… В больницу, умирать, быть один. — … болеть. Еще одно прикосновение к лицу, ласковое, стирающее жар. — Тогда постарайся не волноваться понапрасну и отдыхай. Вечером Дэниел зайдет. В глазах Алекса зажглась надежда. — Зайдет? Дэвид улыбнулся. — Конечно, зайдет. Алекса клонило в сон, но даже через усталость он осознавал, как ему не хватает руки Дэвида на своем горячем лбу. Хотелось, что тот так же ласково прикоснулся, погладил. Вместо этого Дэвид пошевелился, скрипнула кровать, и Алексу показалось, что тот сейчас уйдет — в то же мгновение парень вцепился в руку мужчины и сжал ее. — Не уходи! Побудь со мной еще немного. В сумерках взгляд Дэвида казался Алексу печальным. — Я не ухожу, не ухожу. Даже проваливаясь в сон, Алекс продолжал сжимать руку Дэвида. — Ты можешь не держать меня, — донеслось словно сквозь толстый слой ваты, — я никуда не уйду. Алекс сонно кивнул, но руки не отпустил. — И Д’ниэл з’дет? — Обязательно зайдет. — Скажи’му, чтоб разб’дил м’ня, есл’я б’ду спать. — Скажу. Не волнуйся — спи.

***

Проснулся Алекс от громкого шепота. — Пойдем, он же спит. Пусть отдыхает. Шелест. Покашливание. — Он просил, чтобы ты разбудил его, когда придешь. — Ему же нездоровится. Пусть спит. Дэниел! Распахнув глаза, Алекс увидел склонившихся над ним Дэниела и Дэвида. К радости примешался страх. Вдруг ему не стало лучше? Вдруг его сейчас отвезут в больницу? — Дэниел, — жалобно позвал Алекс, и тот сразу же откликнулся. — Что, малыш? Болит что-то? Прислушавшись к себе, Алекс заметил, что голова уже не болит, может, горло немного дерет, только промок он весь насквозь. — Одежда вся мокрая, — пожаловался он. К удивлению Алекса Дэниел просиял, да и Дэвид широко улыбнулся: — Температура, наверное, упала — дай-ка померю. Температуру ему измерили, как малышу — вставили в ухо термометр, который показал все еще повышенные, но уже приемлемые девяносто девять градусов. — Я принесу сухое, — вызвался Дэвид, и Дэниел кивнул, а Алексу бросил короткое «раздевайся» — сам же скрылся в уборной. Нервничая, Алекс стянул свои вещи, скрутил их во влажный комок и присел на кровать. Вид собственного вялого члена смущал, и Алекс накрыл его ладонью. — Ты что, Алекс, стесняешься? — с мягкой улыбкой спросил подошедший Дэниел. Алекс покраснел, но развивать тему Дэниел не стал. — Ложись на спинку, — вместо этого сказал он и больше руку, прикрывающую член, никак не комментировал. Шеи, затем груди Алекса коснулось влажное полотенце, освежающе прошлось по подмышечным впадинам, вдоль рук, затем переместилось на живот, ниже — рука Алекса напряглась. Заметив это, Дэниел мягко улыбнулся — ничуть не насмешливо, а понимающе. Его теплая ладонь накрыла руку Алекса, и когда парень подумал, что Дэниел ее сейчас насильно отведет в сторону, тот просто коснулся полотенцем бедер и прошелся вдоль подвздошной вены. — Приятно же? — спросил он. И Алекс улыбнулся и кивнул. Он переоделся в сухую одежду, которую принес Дэвид, и в повисшей тишине внезапно громко заурчал живот. — Ужинать будешь? — спросил Дэвид, и Алекс с готовностью кивнул. В этот раз уже Дэниел сказал: — Я принесу, — и на мгновение задумавшись, спросил: — Хотите, захвачу планшет — посмотрим пару серий какого-нибудь ситкома. Главное, не показать, как сильно этого хочется! Ведь Дэвид может рассмеяться и раскритиковать идею Дэниела, тот с ним согласится, и они оба уйдут. А Алекс опять останется… — А давайте. Тащи. Вскоре Дэниел вернулся с планшетом и тарелкой для Алекса. — Бургеры сегодня давали на ужин? — искренне удивился он. Дэниел подмигнул Дэвиду и кивнул, а Дэвид тогда сказал: — Да, Алекс. Вот так — болеть. Пропустил день бургеров и картошки фри. Окинув недоверчивым взглядом тарелку, Алекс спросил: — Серьезно? Вместо ответа Дэвид стащил пару ломтиков картофеля с тарелки парня. Дэниел последовал его примеру. Больше Алекс расспрашивать не стал — бургер с говяжьей котлеткой и маринованными огурчиками был слишком вкусным. Они устроились на кровати Алекса: Дэниел сел ближе к подушке — на его колени Алекс устроил голову, на Дэвида оказались закинуты ноги парня, которые он то щекотно гладил, что вырваться хотелось, то приятно массировал — только поэтому Алекс их не убирал. Напротив них на стуле стоял планшет, на экране которого разворачивалась сценка пожара в офисе. Дэниел и Дэвид попеременно то фыркали, то хмыкали, то в голос смеялись, а Алекс хоть убей не понимал юмора. От того сложнее было держать глаза открытыми. Они же были, словно пустынным ветром подуло, сухие и полные песка. Так сладко мечталось прикрыть их на мгновение, отдаться ласковым прикосновениям к волосам, расслабляющему массажу ног, теплу тел близких людей и спать, но Алекс знал: закрой он глаза — все закончится. Он проснется один. Не будет рядом ни Дэниела, ни Дэвида. Только бы не уснуть! И он старался держать глаза открытыми, с усилием, медленно-медленно, открывал их снова и сквозь ресницы видел очередной кадр того же сериала. Смешки врачей звучали все дальше и дальше.

***

Алекс проснулся резко. Один. В полной тьме. Самому потом так стыдно было вспоминать, как он закричал в этой мгле. Как маленький ребенок, которому приснился кошмар, только у Алекса даже этой отговорки не было. Он кричал не из-за монстров из страшных снов, а из-за кошмара, в котором проснулся. Имя ему было одиночество. Когда дикий, чуть ли не животный крик вырвался из его груди, Алекс сам испугался. Замер и закрыл руками рот, волнуясь, что перебудил всех пациентов. Должно быть так и случилось, потому что в коридоре раздались шаги, затем открылась дверь, и в оранжевом свете показался мужской силуэт. — Алекс, что случилось? Тебе так плохо? — Дэниел? — недоверчиво спросил он. Мужчина шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. В темноте Алекс уже даже очертания его едва угадывал, но этот запах! — Дэниел! — воскликнул Алекс и развел руки, чтобы тот обнял его. — Дэниел!! — Тише, мой родной, — сказал тот. — Тише. Он подошел ближе и позволил Алексу броситься в его объятья, а после устроился на кровати, поглаживая жмущегося к нему парня. — Что болит? — негромко спросил Дэниел, не переставая гладить Алекса по волосам, плечам, спине. Не желая сдавать ни дюйма позиций, Алекс сильнее прижался к шее Дэниела и покачал головой. — Ничего не болит? Алекс кивнул. — А что тогда? Кошмар? Лучше скажет, что кошмар, чем признается, что как ребенок расплакался, оказавшись один. — Да, — ответил Алекс и спешно попытался перевести разговор: — А ты чего тут ночью делаешь? Дэниел жарко выдохнул в волосы Алекса, и Алексу стало щекотно, что он начал ерзать. Тогда Дэниел поудобнее усадил его на колени и крепко прижал к себе. — Тебе было плохо днем, и я хотел убедиться, что ночью не поднимется температура. Как же приятно вот так нежиться в горячих успокаивающих объятиях… — А завтра я беру отгул, и за тобой присмотрит Дэвид. Алекс тут же сник, и Дэниел поспешил добавить: — Будь умничкой, слушайся его. Фыркнув, Алекс потребовал ответа: — Мне, что, пять лет? — Не пять, — согласился Дэниел, приглаживая светлые волосы. — И от этого еще опаснее, если ты не будешь слушаться. Алекс напрягся. Ощущалось все же что-то обидное в словах Дэниела. Видимо, почувствовав его досаду, Дэниел шепнул парню на ухо: — Мы с Дэвидом тебя очень любим и хотим, чтобы ты был здоров. В глазах тут же защипало; заныло в груди. Никогда еще Алексу никто не говорил, что любит его. Его лицо было мокрым от слез, когда он сильнее прижался к плечу Дэниела, а тот еще долго укачивал его в своих теплых объятьях.

***

— Проснись и пой! Алекс открыл глаза и поморщился от яркого света. — Ну, как самочувствие? Алекс сглотнул — горло ощутимо болело. — Ничего, — хрипло сказал он и прокашлялся: — Ничего. Дэвид хмыкнул и подошел к нему с градусником. — Дай-ка свое ушко. Закатив глаза, Алекс наклонил голову — Дэвид пару раз потянул того за кончик уха. — Зачем? — пожаловался Алекс. — Затем, — ответил Дэвид и вставил наконечник градусника в ухо. После короткого сигнала он вытащил термометр и, глянув на экран, прорезюмировал: — Повышенная, но жить можно. Алекс напрягся. — И сколько? Отвечать Дэвид не стал. Отошел вглубь комнаты и повел плечами. — Воздух тут, конечно, — недовольно протянул он, — спертый. Он кинул взгляд на Алекса и сказал ему: — Накройся-ка, милый мой. Алекс послушался, и Дэвид распахнул окно. Сам же облокотился о подоконник и выглянул наружу. В голову пришла странная мысль — смотрел ли Дэвид на Сосну? Если так, то посещали ли его такие же мысли, какие посещали Алекса? О несправедливости, о равнодушии близких, об одиночестве. Наверное, нет. Дэвид же переступил с ноги на ногу, и Алексу подумалось, что он сейчас уйдет. Одному оставаться не хотелось, и Алекс робко предложил: — Кури, если хочешь. Дэвид обернулся и с интересом посмотрел на парня: — Что? Рискуя быть высмеянным, Алекс все же повторил свое предложение: — Я говорю — если хочешь курить, я не против. Усмехнувшись, Дэвид покачал головой. — Спасибо, конечно, — сказал он, закрывая окно. — Ну, тогда от меня встречное предложение: тебе нужно принимать лекарства три раза в день. Сам справишься или хочешь, чтобы я проконтролировал? Что-то недоказанное висело в воздухе, и Алекс ухватился за эту возможность. — Лучше ты. Дэвид понимающе улыбнулся и кивнул. — Я так я. Тогда ты сейчас встаешь, чистишь зубы и приводишь себя в порядок. Потом завтракаешь и пьешь лекарства. На сегодня постельный режим. Алекс с готовностью кивнул. Он позавтракал тем, что принес Дэвид, и смог осилить даже больше половины. Потом покорно выпил жутко горькое лекарство и позволил Дэвиду ощупать шею. Вроде все. Только вот… — Останься, — Алекс поймал Дэвида за руку и потянул, заставляя присесть. Дэвид сопротивляться не стал — покорно сел и выжидательно посмотрел на Алекса. Тот остро чувствовал потребность что-то сказать, как-то оправдать свой порыв, и проговорил: — Побудь со мной, пожалуйста. Мне так одиноко. Доктор кивнул. — Понимаю, что тебе одиноко. И что сверстников твоих здесь нет, тоже понимаю. Но это не повод такое устраивать. И я, и Дэниел здесь сотрудники. Мы не можем при всем желании уделять тебе все наше время. Глаза Алекса тут же увлажнились, и Дэвид положил свою горячую руку на его щеку, стер большим пальцем выкатившуюся слезу, нежно провел по скуле. Знал бы он, что эта его ласка сделала с сердцем Алекса! — Общайся, Алекс. Хоть и не с ровесниками, но все равно общайся. Бери книги в библиотеке. Алекс не мог этого больше выдерживать. Он прильнул к ласкающей его руке и весь напрягся, пытаясь взять рвущиеся слезы под контроль. — Давай, ложись. Может, получится заснуть. Так ты быстрее поправишься. И Алекс скользнул под одеяло. Устроился поудобнее на боку, положил руки под голову и посмотрел на все еще сидящего рядом Дэвида. — Ты же побудешь со мной? — спросил он. — Немного. Дэвид кивнул. — Побуду. Сначала Алекс неловко молчал, отвлекаясь только на редкие ласки Дэвида. Потом с его ободряющего смешка начал рассказывать истории из их с Робби прошлого. Как они решили уйти покорять Северный полюс, только потерялись уже здесь, в горном лесу и зареванные вернулись обратно. Как однажды осенью потерялись на поле, в лабиринте из кукурузы, который фермеры подготовили ко Дню всех святых. Как уже через пару лет они ходили в Дом с привидениями на Хэллоуин. Тогда Алекс уже познакомился с Мелани, и именно она и стала инициатором их похода. Там их здорово напугали декорации, а потом еще и выскочивший из ниоткуда актер-зомби, и они с Робби, не сговариваясь, решили убежать. Только проблема — подхватили с обеих сторон они именно актера, а не Мелани. Дэвид то удивлено хмыкал, то и вовсе в голос смеялся. О многих событиях он знал, и взгляд со стороны Алекса его заметно веселил. Он зашел к Алексу и в обед, и вечером, чтобы накормить его и дать лекарства. Каждый раз Дэвид оставался и слушал истории Алекса или просто разговаривал о его прошлом, о Робби, о жизни Алексе в «Сосне». И хоть у Алекса и саднило горло, он чувствовал себя по-настоящему счастливым. А на следующий день Дэниел подарил Алексу планшет. Алекс взял его бережно-бережно и, неверяще глядя на его светящийся экран, спросил: — Мне… Я могу написать друзьям? Дэниел тогда подмигнул ему и сказал: — Ты взрослый парень. Можешь общаться, с кем хочешь, и делать, что хочешь. Но я все же надеюсь на твое благоразумие. Не до конца определившись, было ли это поощрением или запретом, Алекс бросился Дэниелу на шею и прижался губами к его губам, а потом тут же испуганно отпрянул. — Прости-прости, я же болен. Дэниел смотрел на него с бесконечной нежностью. — Ничего, — сказал он, приглаживая светло-розовые волосы. — Тебе станет лучше. Все будет хорошо. И Алекс поверил. Не мог не поверить.