Fleeting Moments

С самого утра настроение у Алекса было на удивление хорошим. За окном ярко сияло солнце, и весь завтрак Алекс думал о том, как хорошо будет на улице. Только вот до прогулки еще полдня, а наслаждаться весной хотелось уже сейчас. Не доев кашу, Алекс схватил румяное яблоко и, хрустко откусив от красного блестящего бока, побежал вниз по лестнице. С утра на первом этаже кипела жизнь. Мимо постовой медсестры то и дело проходили врачи, санитары, пациенты и их родственники, и Алекс решил немного понаблюдать. Вот идет дорого одетая женщина, разодетая словно в шикарный ресторан, и вся в золоте. Рядом с ней полный мужчина: он часто поглядывает на часы – должно быть бизнесмен, который торопится на деловую встречу. А позади плетется совсем еще девчонка. Алекс снова с шумом откусил от яблока. Интересно, они, как и родственники Алекса, привели ее сюда, чтобы избавиться от дочери? Словно услышав его мысли – а скорее хруст яблока – девчонка вздрогнула и подняла взгляд на Алекса. Парень замер, завороженный блестящим взглядом ее огромных глаз. И даже когда мать девчонки раздраженно окликнула ее, поторапливая, Алекс сидел недвижимый – его не отпускал огонь ее взгляда. Такое отчаяние горело в синих глазах! И тогда Алекс задумался – таким его увидел Дэниел? Пожалел его? Могло ли быть так, что их обоюдная симпатия выросла из семени жалости? Алексу приятнее было думать, что было в нем что-то особенное, что и привлекло внимание взрослых мужчин – сначала Дэвида, а потом Дэниела. За потоком мыслей Алекс дожевал яблоко и, оглядевшись в поисках урны, ничего не заметил, поэтому решил дожевать и огрызок. Морщась от горьких семечек, он глянул на входную дверь и едва удержался, чтобы не отшатнуться – напротив него, правда в доброй дюжине футов, стоял Майк. Как он смотрел на Алекса! С явным неодобрением, граничащим со злостью. И тогда Алекс сделал нечто, чего никак от себя не ожидал – прямо глядя мужчине в лицо, он усмехнулся. Алекс прекрасно знал, что с недавних пор находится на особом положении. Уже позабылся разговор с Дэниелом, когда тот просил Алекса ограничиться вторым этажом и оранжереей – Алекс гулял везде. Он видел, как на него смотрели медсестры и санитары, но сказать ничего не решались, и Алекс все больше и больше открывал для себя лечебницу: по утрам он любил разглядывать торопящихся на работу врачей и спешащих на прием клиентов, которые в лечебнице не жили, после обеда он всегда гулял у кромки леса, в шутку бросая себе вызов снова сбежать. Конечно, этого Алекс делать не стал бы. Он получил свободу, о которой раньше не мог и мечтать. Ему частенько доставались разные вкусности и подарки. А как вишенка на торте – регулярный секс. Теперь, когда его желание больше не подавлялось лекарствами, Алекс хотел всегда. Если не секс с Дэниелом или Дэвидом, он дрочил – в комнате, в душе, в укромных уголках третьего этажа, куда парень забирался, когда хотел побыть наедине с собой. Но больше всего Алекс любил оранжерею: добраться до нее можно было по второму этажу, но сегодня Алекс, не обращая внимания на неодобрительные взгляды медсестер, с дерзкой улыбкой неспешно шел по первому этажу, пока не оказался в своем счастливом месте. Здесь все напоминало ему о первой любви: первом поцелуе с любимым человеком, отчаянном и неумелом, поддержке, нежности. Купаясь в ностальгии, Алекс принялся ходить вдоль рядов разных растений, то и дело касаясь их сочной листвы. Хотелось почувствовать жизнь, заземлиться, запомнить это мгновение, когда он так абсолютно и безгранично счастлив! Ведь стоило Алексу закрыть глаза, он чувствовал запах тропических цветов и влажной земли, видел улыбающиеся голубые глаза, ощущал нежность чужого прикосновения. Дэниел, его Дэниел. Как же Алексу повезло, что он встретил его. Решив обязательно затащить вечно занятого Дэниела в оранжерею, как только они увидятся, Алекс на прощание погладил мясистый зеленый лист и пошел на второй этаж. Хоть он и опоздал на групповую терапию, всегда ведь можно присоединиться? Ведь лучше поздно, чем никогда?

***

На следующий день Алекс даже не стал делать вид, что каша его хоть сколько-нибудь интересует. Он съел йогурт с печеньем, выпил залпом холодное молоко и бросился к лестнице, гадая, придет ли вчерашняя девчонка снова. Планам парня не было суждено сбыться. Кто-то схватил его за предплечье, останавливая, и как бы уверенно Алекс ни чувствовал себя в стенах больницы, оказалось, что страх никуда не делся. Он тут же разгорелся, разворачиваясь тугими змеиными кольцами внутри. Его запрут! Сделают больно! Привяжут! Накачают таблетками! Все это во вспышку секунды пронеслось в голове, и только потом до Алекса донесся насмешливый голос: – И куда это мы так торопимся? Поморщившись, Алекс с поразительной легкостью вырвался из чужого захвата, но отходить не стал. – Мне сказали, что ты целыми днями слоняешься по лечебнице. Обошел уже вдоль и поперек. Алекс прищурил глаза. – Ты против? – дерзко спросил он, пряча за напускной храбростью волнение. Дэвид все еще был его лечащим врачом. Одно его слово, и Алекс будет куковать в палате днями напролет. Главное сейчас – не пасовать. Не дать ему понять, что Алекс боится того, что Дэвид может сделать. А тот, словно читая мысли Алекса на его настороженном лице, все усмехался. – Не против, – наконец к облегчению Алекса сказал он и положил свою горячую руку на его плечо. – Только вот если тебе нечего делать, у меня найдется, чем тебя занять. Его голос, тихий и в то же время глубокий, привычно устремился прямиком в пах, и Алекс облизал губы. – И чем же? – выдохнул он, чуть наклоняя голову, чтобы пряди светло-розовых волос упали на лицо. Он знал, как шел этот оттенок к его серым глазам, и, не стесняясь, этим пользовался. Губы растянулись в самодовольной усмешке, когда Алекс заметил, как зрачки Дэвида расширились и голодный взгляд зеленых глаз скользнул к губам парня. К губам, который Алекс тут же, не торопясь, облизал. Рука потяжелела, и Дэвид, наклонившись к уху парня, жарко шепнул: – Пойдем займем твой ротик делом. Короткая усмешка, и Алекс, развернувшись, пошел за Дэвидом. Наблюдать за людьми – это весело, но дать человеку, от которого зависело его будущее в этом месте, было важнее. Тем более, Алекс сам хотел этого. Минусов нет, одни плюсы. Вот так идти следом за своим лечащим врачом было и волнительно, и радостно. Алекса охватывало особое щекочущее возбуждение, которое возможно лишь, когда понимаешь, что на самом деле тебе ничего не угрожает: Дэвид не будет пичкать его таблетками, не сделает больно, не обидит. А что тогда? И именно этот вопрос и заставлял руки парня тревожно холодеть, покалывая кончики пальцев. Захочет Дэвид по-быстрому? Или же он припас для Алекса новые игрушки – одна лишь мысль о тех, что они уже пробовали, заставляла его мучительно краснеть. В одном Алекс был уверен – больно не будет. Дэвид никогда не причинял ему боль во время близости, и именно поэтому Алекс мог на мгновение забыть о их ролях и дать себе передышку. Ни о чем не думать, плыть по течению. Получать удовольствие от секса. Дэвид открыл дверь ключом и, пропустив Алекса вперед, зашел следом. Сзади щелкнул замок, и Алекс почувствовал нахлынувшую горячую волну. Облизав губы, он повернулся к Дэвиду и, как представлялось ему, соблазнительно улыбнулся, стреляя глазами. То, каким равнодушным взглядом окинул его Дэвид, основательно снизило градус возбуждения. Некстати Алексу подумалось, что заниматься с ним сексом стало для Дэвида чем-то привычным, вроде кофе с утра или очередного перекура. Думал ли он о их близости как о сексе? О том, что они могли «заниматься любовью», Алекс даже в самых смелых мечтах не надеялся. Пользовался ли им Дэвид? Если да, то хотя бы как человеком вроде проститутки или как вещью? А Дэвид уже уселся на диван и красноречиво расставил ноги. – У меня мало времени, – сказал он, вот и вся прелюдия. Вздохнув, Алекс опустился на колени и, потянувшись, привычно расстегнул джинсы Дэвида. Дюжина-другая отсосов, и вот руки Алекса больше не потеют и не дрожат, когда он берется за чужой пояс и молнию. Мгновение, и горячий член тяжело лег в руку, затем солоновато на язык. Если от недавних мыслей возбуждение почти улетучилось, то стоило Алексу почувствовать вкус члена, вдохнуть теплый и пряный запах кожи, ощутить тяжелую руку на макушке, как член в то же мгновение закаменел. Как же он хотел Дэвида! Как хотел угодить ему, сделать хорошо, чтобы тот, как иногда бывало, ласково погладил его по голове, провел костяшками пальцев по щеке, коснулся губ. Немного ласки, разве Алекс этого не заслуживает? Он же так старается. Неужели Дэвид этого не видит? Дэвид не смотрел на него. Он устроил руки на спинке дивана и откинулся назад, запрокинув голову. С губ его срывалось прерывистое тяжелое дыхание. Алекс уже хорошо изучил, как именно Дэвиду нравится. Он часто двигал головой, стараясь работать языком, помогал себе рукой, если уставал, только бы не сбавить темп – Дэвид любил, когда тесно, жарко и часто. Расслабив горло, Алекс принял Дэвида глубже и подался вперед, утыкаясь носом в светлые волосы. Его запах. Такой мужской и пряный с тонким горьковатым подтоном. Хотелось пропитаться им насквозь. Рука Дэвида, лежащая на его макушке, потяжелела. Дэвид дернул парня за волосы, заставляя вновь набрать скорость. Он подавался бедрами вперед, толкаясь в рот Алекса, пока с очередным движением не кончил тому в горло. Алекс отстранился не сразу. Он принял все до самой капли и только потом отодвинулся, глядя на полулежащего на диване Дэвида. Он выглядел таким расслабленным, таким довольным. Дыхание Дэвида мало-помалу замедлилось, стало глубоким. Все кончилось. Желая продлить слишком короткий момент близости, Алекс, не вставая с колен, прижался щекой к бедру Дэвида. Хотелось, чтобы Дэвид его коснулся, погладил, приласкал. Именно здесь, в «Одинокой сосне», Алекс понял, как ему не хватает обычных прикосновений. Чтобы ободряюще похлопали по плечу, невзначай провели рукой по спине, коснулись волос, тепло обняли. Конечно, это все делал Дэниел, но его Алекс видел настолько редко, что хотелось выть от тоски, а если они и встречались, то чаще всего приходилось соблюдать прописанные им роли. А с Дэвидом Алекс не знал, как себя вести. После поцелуев, после стыдных ласк, после близости он все еще робел перед мужчиной. Так и сейчас, он прислонился к ноге Дэвида, надеясь, что тот поймет, чего так хочется Алексу. И Дэвид действительно посмотрел на него и двинул ногой, толкая Алекса. Алекс поморщился, но намек понял и выпрямился, отстраняясь от доктора. – Что, дымится, да? – в своей обычной насмешливой манере спросил он, и привыкнуть бы, но Алексу стало так горько. – Нет, – с обидой отозвался он и поднялся на ноги. Взгляд Дэвида смягчился. – Ну прости, – легко сказал он, поднимаясь следом. – У меня с вечера уйма имейлов, на которые срочно нужно ответить. Застегнув джинсы, Дэвид прошел мимо Алекса и уселся за стол. – Ты же большой мальчик, сам справишься, – усмехнулся он, стрельнув своими зелеными глазами в сторону растроенного Алекса. «Что ж ты сам не справился?» – зло подумал парень, но с места не сходил. – Давай топай, – с нотками раздражения сказал Дэвид, включая компьютер. Под звук запускающейся системы Алекс лихорадочно думал, под каким же предлогом можно остаться. Идея пришла с легким жжением в уголке губ. – Ты мне рот порвал, – обвиняюще сказал Алекс. – Сделай что-нибудь. Во вскинутом на Алекса взгляде читалось недоверие и немного… тревога? – Порвал? – скептически переспросил Дэвид, поднимаясь. Он подошел к Алексу и наконец сделал то, чего так хотелось парню – положил свою горячую ладонь на его плечо, другой рукой взял Алекса за подбородок, разворачивая его к свету. – Вот это «порвал»? – спросил он, проводя подушечкой большого пальца по небольшому покраснению. Алекс выдохнул тихое согласие, и Дэвид хмыкнул. – Это заеды, – отмел он. – Ну да ладно. Он отошел к шкафчику, и Алекс покорно ждал, пока Дэвид смачивал чем-то ватный тампон. – Иди сюда, – подозвал он, и только тогда до Алекса дошло, что это спирт, и будет больно. Он не хотел боли. – Не надо, – сказал Алекс и сделал шаг назад. – Ну, я пойду. Конечно, уйти Дэвид не позволил. – Подойди, – повторил Дэвид, и когда Алекс послушался, с несчастным видом устраиваясь рядом с мужчиной, тот приподнял его голову за подбородок. Только Дэвид поднес смоченный тампон к уголку губ, как Алекс дернулся и отстранился. – Что ты как ребенок, – недовольно сказал Дэвид. – Здесь нет спирта, жечь не будет. И Дэвид подошел ближе, осторожно коснулся тампоном одного уголка губ, затем другого, а после мазнул по ним охлаждающим кремом. – Вот, держи, – сказал он, вкладывая крем в руку Алекса, и тот тоскливо посмотрел на собственную сжатую в кулак ладонь – тюбик все еще хранил жар рук Дэвида. «Пусть обнимет, – с отчаянием думал Алекс, стесняясь сделать первый шаг. –Пожалуйста, пусть обнимет!» Дэвид его мольбы не услышал и вернулся к компьютеру. Клик, клик, звук клавиатуры. – Алекс, иди, – повторил он, когда понял, что парень уходить не торопится. – Зайдешь после ланча. Тут Алекс оживился: скорее всего будет и Дэниел, а с ним Алекс не виделся уже пару долгих дней. – Ладно, – наконец согласился Алекс, а потом, подумав, добавил: – Дай чего-нибудь сладкого. В морщине, прорезавшей лоб, в тонкой линии губ угадывалось, что Дэвид уже на грани. – Посмотри в шкафу, – махнул он, не отрываясь от имейлов, – что увидишь, все твое. Сладкое Дэвид не любил; так Алекс стал обладателем плитки черного шоколада, начатых крекеров и пачки сигарет. – Сигареты-то тебе зачем? – донеслось в спину, когда Алекс уже стоял у двери. Чтобы Дэвид, когда в очередной раз захочет курить, смял пустую пачку и вспомнил, что целая есть у Алекса. Вслух же Алекс ничего говорить не стал, пожал плечами и вышел из кабинета, тихо притворив за собой дверь.

***

У Дэвида после ланча было закрыто. Алекс пошел было к Дэниелу, аккуратно приоткрыл дверь и заглянул в щелочку: тот был занят с пациентом, и от взгляда, который он бросил на Алекса, парню стало не по себе. Кусая губы, Алекс вернулся в общие комнаты. В тот день он больше не решился заглянуть ни к Дэвиду, ни к Дэниелу. Одному было плохо. Об этом думал Алекс, сидя на широком подоконнике одного из коридоров. Здесь не было особо уютно, по коридору гуляли сквозняки, да и вид из окна так себе, а сидел там Алекс, потому что только отсюда открывался вид на парковку. Алекс не знал, какая у Дэниела машина, поэтому ему приходилось следить за доброй дюжиной, и Алекс больше всего боялся проглядеть его. Может, так и произошло, и Дэниел уже уехал? Надежду вселял только черный джип Дэвида, который был Алексу слишком хорошо знаком – машина все еще стояла, а значит, Дэвид на работе. Может, и Дэниел с ним. Сердце Алекса замерло, а потом тревожно и радостно забилось, когда он увидел знакомую фигуру. – Дэниел, –шепнул Алекс, соскальзывая с подоконника. – Дэниел! И парень бросился вниз по лестнице, чтобы успеть. Он перепрыгивал ступени, бежал, уворачиваясь от идущих навстречу работников – ему было все равно, что потом скажут – ему, Дэвиду или Дэниелу. Он выбежал на парковку через черный вход, который обнаружил совсем недавно и где ему точно было запрещено находиться, и громко окликнул: – Дэниел! Мужчина уже собирался сесть за руль, когда остановился и с удивлением на лице посмотрел на бегущего к нему парня. – Алекс? – нахмурился он. – Что случилось? Почему ты раздет? Он накинул кофту, но к вечеру совсем посвежело, должно быть и вправду было холодно, но Алекс этого совсем не чувствовал. Его глаза счастливо блестели, когда он смотрел на Дэниела. Хотелось подбежать к нему, броситься в объятия и так и стоять, пока стоится, пока общее тепло их тел спасает от весенней прохлады. Ведь здесь же сейчас никого. Ведь можно же? И Алекс сделал порывистый шаг вперед, когда его остановило грозное: – Ты какого черта здесь делаешь? – к ним подходил Дэвид. – А ну быстро в палату! Алекс глянул на него и тут же отвел взгляд, чтобы не спасовать. – Дэйв, – примирительно сказал Дэниел. – Погоди, может, что-то важное. Последнее он произнес с вопросительными нотками, глядя на Алекса. А Алекс хотел крикнуть: «Можно поехать с тобой?» Хоть домой, хоть в кино, хоть в закусочную, лишь бы с Дэниелом. – Мне и так жалуются, что он по территории слоняется, где ему вздумается, – раздраженно сказал Дэвид. – Еще на паркинге его не хватало. И словно только сейчас заметив, что Алекс не торопится уходить, Дэвид повернулся к нему и грозно спросил: – Ты все еще здесь? Сказал же – живо в палату. Тогда Алекс несмело протянул руку к Дэниелу и уже собрался с духом, чтобы попросить взять его с собой, как Дэниел пожал его холодные пальцы и ободряюще улыбнулся. – Завтра после обеда сходим в оранжерею. Прощальное пожатие. – Хорошо? Глотая вставший в горле комок, Алекс кивнул. Они не уехали, пока Алекс не вернулся в лечебницу. Дэвид стоял со скрещенными на груди руками и смотрел в окно второго этажа, где и притаился Алекс. Дэниел что-то говорил другу. Они еще какое-то время постояли, пока Дэвид не выкурил сигарету и, усевшись по машинам, поехали к выезду. Алекс еще долго смотрел, как оседала поднятая колесами пыль, как гнулись вдали сосны, как темнел горизонт.