Утро из одной жизни на двоих

      Щекотливые ощущения в районе собственных ребер заставляют Скарамуччу разлепить тяжёлые ото сна веки. Из-за неожиданного пробуждения взор его болезненно слепит утренний свет, просачивающийся озорными лучиками сквозь неплотно зашторенное окно. Юноша в своей привычной манере фырчит недовольно. Хмурится сильно до сведенных бровей в аккурат к переносице. Непонимающе оглядывается по сторонам, а после вновь закрывает глаза, не уловившие никакой смысловой картинки.       Воздух из лёгких выходит по-особенному шумно, прежде чем обладатель их упирается лбом в крепко сжатую объятиями подушку перед собой. Решив, что это чувство ему всего лишь показалось, парень сонно пытается найти наощупь мягкое одеяло, чтобы накрыться согревающей материей с головой, но к своему удивлению нащупывает лишь что-то склизкое и мокрое за своей спиной.       Шокировано распахнув густые черные ресницы, темноволосый не успевает даже развернуться в сторону ещё непонятного для не до конца проснувшегося мозга объекта. Проходит всего мгновение, прежде чем он чувствует, как на собственной пояснице смыкаются чужие острые зубы, заставляя его содрогнуться.       Место укуса по-странному жжется, словно огненное прикосновение оставило на коже невидимый след. Попытки дотянуться к нему пресекаются, преграждая путь чем-то контрастно холодным и влажным. Этот секундный перепад разносится волной приятного жара по всему телу младшего. По витиеватым нервам будто проходится разряд тока, который заставляет напрячься все группы мышц. Худощавые колени из-за этого непроизвольно сводятся вместе, пока их обладатель мелко дрожит. Пальцы его цепляются за острый уголок подушки, а дыхание и сердцебиение заметно учащаются.       Тонкие губы раскрываются сами по себе, выпуская звучащий на выдохе прерывистый стон. К голубоглазому только сейчас приходит осознание того, что по разгоряченной коже соскальзывают капли чего-то прохладного, вызывая в его душе взрыв эмоций. Край плотной толстовки, поднимается выше, а следом за ним по позвоночнику ведут кончиком носа. Парню кажется, что он задыхается от таких простых действий. Чужие шершавые ладони в замедленном темпе оглаживают бока по определенной траектории, понятной лишь серебристой макушке. Очерчивают подушечками пальцев оставленный резинкой домашних шорт рельефный красный узор, юрко переходя на нижнюю часть живота уже непосредственно под одеждой. С нажимом проходятся опасно рядом с утренним стояком, массируя нежную кожу, пока обладатель их словно специально трётся об оголившуюся спину, хаотично оставляя россыпь невинных поцелуев.       Глаза Скарамуччи непроизвольно закатываются от подобной стимуляции. Он не помнит, чтобы хоть раз был настолько чувствительным, даже утром. С губ его срываются новые вздохи, переходящие в нечто, напоминающее поскуливание. Юноша щурится, пытаясь сфокусировать поплывший взгляд перед собой, пока осознает, что ему эта ласка очень нравится и тело на нее реагирует так же охотно.       Новые неожиданные укусы в районе лопаток заставляют темноволосого вскрикнуть и неосознанно сильно податься назад, ожидая соприкосновения с чужим телом. Однако, его перехватывают за бедра всего в паре сантиметров от без того тяжело вздымающейся груди. Распаленную кожу на тех сжимают крепко сквозь плотную ткань домашних шорт. Аккуратно пробираются кончиками пальцев под оттопыренные края от тех. Тянут их выше насколько возможно, в конечном счете оголяя соблазнительно выставленные упругие ягодицы. Их оглаживают поочередно, после с явным наслаждением сминая до приятной боли, от которой темноволосому приходится прикусить щеку изнутри.       — Кадзуха, — облизнув губы, Скарамучча пытается разглядеть хоть что-нибудь, кроме мокрых вьющихся серебристых прядей у себя за плечом. — Кадзуха, что ты делаешь?       Вопрос прозвучал скорее риторически. Отреагировав на свое имя далеко не с первого раза, блондин заторможенно поднимает затуманенный взгляд алых глаз на чужое лицо. Скарамучча может поклясться, что увидел в них бездну. Кровавую, беспощадную, но такую притягательную. Заполненную чистым вожделением и похотью. Младшему определенно точно нравится такой томный вид партнёра, но сказать вслух про это он не сможет, отчего к щекам его приливает заметный румянец.       Застланный пеленой возбуждения взгляд и лёгкие извиняющиеся поцелуи на шее и плечах безмолвно рассказывают юноше все вихрящиеся в чужой голове мысли. Кадзуха предпочитает словам действия, поэтому, не дожидаясь формального разрешения, прижимается бедрами ближе к чужим. Бесцеремонно раздвигает ранее подобранные колени младшего в стороны собственными, удобно пристраиваясь сзади. Проводит ладонями вдоль оголившихся боков по молочной коже, вызывая мурашки и томные вздохи.       Темноволосый чувствует себя по-необычному странно из-за такого поведения своей пары. Поза, в которой они сейчас находились, тоже его довольно сильно смущала. Однако, думать об этом ему долго не дают. Мягкие подушечки тонких мозолистых пальцев вновь проскальзывают под резинку шорт. Аккуратно оглаживают низ живота. Проводят по наизусть выученным родинкам и спускаются еще ниже, к лобку. Задевают ногтями на том совсем короткие жёсткие волоски. Проводят по ним против линии роста, срывая с губ их обладателя сдавленный непонятный звук.       Каэдэхара довольно хмыкает, зарываясь кончиком носа в смятую ткань воротника от толстовки парня. Вдыхает уже ставший родным приятный запах хрупкого тела, который дурманит голову еще сильнее. Сглотнув собравшуюся вязкую слюну, Кадзуха перемещает ладонь к основанию постепенно твердеющего члена младшего. Ощутимо поглаживает эту часть вокруг, не позволяя подняться выше, пока свободной рукой цепляет острый подбородок юноши, разворачивая лицо того в своем направлении. Из-за не совсем удобной позы сам также подается вперед, впиваясь в тонкие припухшие от покусываний губы с поцелуем. Таким требовательным и пылким, что весь мир для блондина на мгновение замирает.       Сереброволосый пропускает тихий стон, когда его в отместку больно, но чувственно кусают до крови, а следом виновато обводят оставленный след юрким горячим языком, слизывая алые капельки и тяжело дыша. Здравый смысл на затворках сознания начинает махать ручкой на прощание, оставляя вместо себя сплошное вожделение. Сразу углубив поцелуй, не дав партнеру даже попытки отдышаться, Кадзуха сводит пальцы друг к другу. Сжимает их самым узким и плотным кольцом, которое мог только сделать, вокруг основания такой же возбужденной плоти. Обладатель ее что-то мычит в губы, явно протестуя. Пытается отстраниться, но блондин лишь напирает сильнее. Не дает разорвать поцелуй, одновременно с тем, как резко двигает ладонью по удобно расположившемуся члену в руке. Имитирует короткие и глубокие толчки, за один раз проходясь от основания до половины длины и обратно, чем создает дразнящее трение.       — Кадзу… Мх! — Все же оторвавшись от чужих губ, темноволосый замечает, что голос его заметно сипит, голова идет кругом, а бедра предательски дрожат всего от нескольких постыдных движений в паху. — Кадзуха! Для меня это слишком, остановись…       — Обычно ты просишь об обратном. — Низкий шепот обжигает ушную раковину, сверху которой проходятся короткими поцелуями. — Прости, но ты настолько восхитительно выглядишь по утрам, что мне тяжело держать себя в руках. Холодный душ исправить ситуацию совсем не помог.       Томно выдохнув, Кадзуха стонет почти в унисон с младшим, в доказательство своим словам проезжаясь напряжённой до предела плотью между ягодиц партнера, все еще находящегося в одежде. Цепляет мешающиеся шорты, подтягивая снова выше, чтобы те рельефно натянулись между ягодиц, а после делает на пробу короткий толчок, впиваясь свободными пальцами в чужое бедро. Приятное тепло тут же расходится характерными волнами по без того разгоряченному телу.       Крепко придерживая таз парня на месте, Каэдэхара повторяет движение, задевая головкой рефлекторно поджавшийся мышечный вход. Вторая рука его ускорилась, ритмично скользя уже по всему члену партнера. Наслаждаясь срывающими с полюбившихся губ стонами, сереброволосый отточено четко очерчивает все вздувшиеся на чужой плоти вены, ощущая подушечками пальцев слабую пульсацию.       Довольно хмыкнув на это, Кадзуха ведёт языком за очаровательно покрасневшим ухом. Останавливается на уровне мочки, втягивает губами тонкую кожу и одновременно с этим дразняще обводит чувствительную головку. Расположив руку поперек втянувшегося живота, сереброволосый усердно растирает выступивший эякулят прямо возле уретры всего двумя пальцами, вызывая у юноши сильную дрожь по всему телу и стоны явного наслаждения. Однако, тот всё равно протестует, в ответ больно впиваясь короткими ногтями в бледное запястье. Дышит через раз, а после, кажется, рассыпается в хныкающих стонах, умоляя остановиться и не делать так больше, ведь у него голова идёт кругом и воздуха совсем не хватает.       Кадзуха же воспринимает это как вызов. Провернув пальцы вокруг твердой плоти, он только интенсивнее надрачивает заметно налившуюся головку. Свободными оглаживает живот, вздымающийся наравне с грудью от тяжёлого дыхания. Ощутимо скользит по рельефно сокращающиеся мышцам в попытках хоть немного расслабить их обладателя. Пересчитывает почти каждое межреберье, постепенно добираясь до чрезмерно напряжённых сосков, скрытых под мешающейся тканью. Юноша цепляет один из них лишь кончиком ногтя, получая в ответ сдавленный всхлип, который пытаются скрыть в сжатом кулаке перед собой. Обладатель его непроизвольно начинает двигать бедрами самостоятельно, то и дело притираясь к заметной эрекции собственного партнёра. Каэдэхара наслаждается чужой реакцией на собственные прикосновения, а ещё тем как имя блондина самозабвенно срывается с мягких губ все чаще. Поэтому он почти рычит, припадая поцелуями ко взмокшему затылку. Обводит искусственно сотворенную чернильную метку по контуру и оставляет свою собственную, ярко-алую.       — Кадзуха, — непроизвольно выровнявшись, Скарамучча прижимается к чужой груди спиной, отчего уже стоя на коленях хватается за серебристые волосы, притягивая их обладателя к себе ближе. — Я… Кадз-мх! Пожалуйста… Я уже совсем близко.       Перед глазами темноволосого вспыхивают искры, когда он неконтролируемо подаётся бедрами навстречу чужой ласке, послушно ставшей еще более энергичной. От захвативших голову чувств и эмоций дышать становится намного тяжелее, почти нереально. Именно поэтому Скарамучча судорожно хватает воздух ртом, попутно захлебываясь в собственных несдержанных стонах. Напрягается всем телом, вслушиваясь в смущающие хлюпающие звуки снизу. Жалобно всхлипывает, понимая, что ноги предательски сильно дрожат и разъезжаются только шире, а ещё то, что помимо горячей ладони его плоть трётся об намокшую ткань ночных шорт.       Дополнительная стимуляция заставляет закатить глаза от проживаемых чрезмерных эмоций, а после вскрикнуть особенно громко, отпуская себя. Оргазм накрывает слишком сильно, пробивая тело крупной дрожью. Темноволосый слышит успокаивающий шепот над ухом, но он совсем не понимает значения сказанных слов, ведь ставшая влажной ладонь так и продолжает стимулировать особенно чувствительную сейчас плоть, выбивая из горла ее обладателя постыдный скулеж вперемешку с несдержанными стонами. В уголках глаз выступают слезы, но в голове становится так пусто. Не хочется думать ни о чем, кроме того, как же парню сейчас хорошо. Приятная судорога сводит низ живота и икроножные мышцы, а перед глазами начинают складываться целые калейдоскопы.       Руки, на которые он опирался до этого, слабеют, из-за чего покрытое румянцем лицо вновь падает в подушку. Тело его непроизвольно извивается от продолжающихся ласк. Голубоглазый буквально кричит в мягкую материю, цепляясь за уголки той ногтями. Кадзухе приходится крепко держать бедра юноши, чтобы продолжить начатое. Он сам дышит тяжело. Облизывает пересохшие губы, прежде чем оставляет ласковый поцелуй на выпирающем позвонке между лопаток. Смотрит на своего партнёра с диким вожделением, но сдерживает себя из последних сил, желая доставить ему как можно больше удовольствия. С еще более громкими хлюпающими звуками растирает липкую сперму по чужому стволу, вновь переходя ласками на одну лишь головку. Просит парня не мешать ему и не ёрзать на месте, но тот не слышит, из-за чего Каэдэхара поддается порыву и звонко шлёпает по упругой ягодице, следом сжимая ту на том же месте, вызывая протяжный и самый похотливый стон из всех, что он слышал за весь период их отношений. Сдерживать себя становится значительно труднее.       — Кадзуха, остановись… Мне странно, — просит парень, пугаясь незнакомых ощущений внизу живота. — Кадзуха! Кадзуха твою ж… Кадзу-ах!       Запнувшись о собственные слова, юноша не находит сил даже застонать вновь. Лишь снова сильно содрогается всем телом, схватившись за руку блондина. Прогибается непривычно глубоко, а ещё жмурится до пляшущих звезд перед глазами, одновременно с этим ощущая, как в собственных шортах становится даже слишком мокро. Дыхание перехватывает и сделать вдох не получается ещё с пару мгновений. Голова гудит и туманится настолько сильно, что Скарамучче кажется, что он теряет сознание.       Тело его обмякает и становится ненормально тяжёлым. Сил, чтобы хотя бы сдвинуться с места, не хватает. Картинка перед глазами всё ещё плывет, а в ушах стоит противный звон, перебивающийся лишь собственным сердцебиением. Дрожащие пальцы наощупь находят чужие тонкие. Трепетно цепляются за те в сопровождении уставшего выдоха, пока свободные всё ещё сжимают уголок подушки.       — Хей, ты в порядке? — Осторожно спрашивает сереброволосый, оставляя короткий поцелуй на темной взъерошенной макушке. — Скар?       — Нет, абсолютно, — юноша с трудом поворачивает голову в бок, чтобы его охрипший голос был услышан отчётливее. — Какого черта это было? Что ты со мной сделал?       Кадзуха зависает на мгновение. Он действовал на инстинктах и даже не задумывался о способах, которыми доставлял удовольствие своей половинке. Однако, даже на нестандартные методы темноволосый реагировал хорошо, охотно принимая ласки и отдаваясь полностью рукам партнёра, потому что доверяет ему целиком и полностью, а теперь не может собрать себя по крупицам.       Скарамучча тихо бурчит новые едкие слова возмущения, но Каэдэхару это лишь забавляет. Выпутав собственную руку из чужого крепкого захвата, юноша всего за пару движений помогает младшему изменить положение. Опрокинув того на спину, Кадзуха также удобно устраивается между ног парнишки и нависает над ним сверху, оценивая последствия небольшой шалости.       Голубоглазый все ещё тяжело и часто дышит. Дрожит на каждое даже малейшее прикосновение к собственному телу. Запрокидывает голову и выгибается почти что идеальной дугой навстречу горячим ладоням блондина, ещё не в силах осознать, что желает большего. Показательно недовольно шлёпает того по рукам, когда те юрко проскальзывают под ткань толстовки к требующей внимания груди.       — Не вредничай, — сереброволосый хрипло смеётся, склоняясь ближе к партнеру и переходя на шепот. — Я вообще-то рассчитывал хотя бы на коротенькое продолжение. Моя проблема так и не решилась.       Лицо темноволосого заново заливается смущенным румянцем. Глаза же его опускаются на паховую зону юноши. По виду внушительно натянутой ткани чудом удерживающегося на бедрах полотенца, блондину, должно быть, уже было больно. Глубоко вздохнув, Скарамучча взвешивает все за и против. Мысленно сражается с собственными страхами и сомнениями, прежде чем потянуться руками к чужой шее, притягивая ее обладателя ближе.       — Пока не поцелуешь меня нормально, можешь забыть про это, — губ младшего касается лёгкая улыбка. — И вообще, с чего вдруг тебя так… Мы же занимались этим как раз перед сном.       — А это уже твоя вина, так что возьми ответственность! — Кадзуха хрипло смеется, следом оставляя звонкий поцелуй на чужой щеке. — Ты так прижимался ко мне во сне, что волей не волей я начал думать не о том.       — Да ну? — Наигранно неверяще вскинув бровь, Скарамучча заведомо сдается. — Может тогда покажешь как именно это было?       Кадзуха усмехается, заглядывая в опасно хитро поблескивающие голубые глаза напротив. Считывает зеркально чужое настроение, поддаваясь на провокацию, но не отдает инициативу юноше в руки. Медленно ведёт кончиком носа по тонкой шее, жадно вдыхая до боли в легких знакомый аромат. Оставляет пару лёгких поцелуев по пути, будоража без того шаткое сознание обоих.       Сереброволосый хмыкает, нарочно наваливаясь на парня под собой всем телом. Пропускает мимо ушей недовольное кряхтение и комментарии о том, что тот тяжелый, пока сам оборачивает руки вокруг его груди и опускает на ту голову, вслушиваясь в приятные голосовые вибрации. Прижимается вплотную стоящей плотью к внутренней стороне бедра, о которую недвусмысленно притирается, одновременно с этим томно выдыхая куда-то в соблазнительно приоткрывшуюся ключицу.       — Вот такого я точно никогда не делал, — выдохнув в унисон с блондином, парень старательно пытается держать невозмутимое выражение лица, зарываясь пальцами в длинные, слипшиеся от влаги серебристые пряди. — Лгун. За такое полагается наказание!       Веселая улыбка все же на мгновение мелькает среди эмоций на лице темноволосого. Тот действует быстро. Обвивает чужую поясницу ногами. Скрещивает тонкие лодыжки на той, придвигаясь тазом намного ближе к осязаемому возбуждению, из-за чего то оказывается зажатым между мешающимися тканями. Скользит пальцами по оголеной и всё ещё влажной спине, ласково поглаживая, а потом резко переворачивается вместе со своей парой на постели, меняя положение.       Довольно хмыкнув, Скарамучча победно восседает на крепких бедрах, зажимая те коленями по бокам. Дразняще очерчивает весь живот юноши кончиками ногтей, вызывая рефлекторное и до ужаса приятное сокращение мышц, и только после даёт разрешение прикоснуться к себе. Темноволосый накрывает чужую шершавую ладонь своей собственной, направляя куда-то ближе к пупку, но юркие пальцы меняют маршрут и лезут вновь ниже, приспуская домашние шорты до выступающих косточек. Голубоглазый безмолвно сокрушается, позволяя трогать себя, где захочется парню, но сопит недовольно и слегка обиженно.       Чертыхнувшись, он впопыхах стягивает с себя толстовку. Невольно ежится от прокатившемуся по взмокшему позвоночнику холодку, а после кладет ладони на чужое лицо, сжимая мягкие щеки. Почувствовав некий прилив сил и взаимного желания, Скарамучча наклоняется ближе. Трепетно проводит большим пальцем по желанным губам, прежде чем подаётся вперёд и целует их обладателя почти сразу глубоко, не давая времени обдумать что-либо. Прерывается лишь на несколько мгновений, чтобы успеть сделать вдох. Приглушённо стонет, прикусив кончик собственного языка, когда бедра оказываются в приятной хватке. Инстинктивно скользит руками по чужим, пока сам подаётся назад, усаживаясь промежностью на твердую плоть. Взглянув на лицо партнера, Скарамучча вновь подрагивающими пальцами цепляется за чужие бледные, требовательно направляя те выше с одной стороны, пока с другой переплетает их вместе в прочный замочек.       — Скар, — хрипло позвав юношу, Кадзуха несдержанно толкается в податливые бедра сквозь ткань, одновременно с этим пропуская стон и сжимая упругую ягодицу. — Я хочу войти в тебя. Пожалуйста.       Сереброволосый шепчет последние слова совсем тихо, по-особенному интимно. Сжимает по размерам не на много меньшую ладонь в своей. Поглаживает теплые переплетённые пальцы своими. Накрывает те лёгкими поцелуями, оставляя на них мнимо ощутимый след горячих губ, отчего в голове темноволосого щелкает. Низ живота вновь окутывает жаром, а взгляд фокусируется лишь на объекте своего желания.       Кивнув головой в знак своего согласия, Скарамучча слезает с чужих бедер. Отходит ненадолго от постели к письменному столу, где поспешно роется среди ненужного хлама в поисках флакона со смазкой и цветастой обёртки презерватива. Заполучив те, он решает сразу избавиться от нижней части одежды. Плохо контролируя собственное тело из-за заново накатывающего возбуждения, темноволосый путается в крепко затянувшихся плоских шнурках. Бурчит недовольно, ругая дизайнеров такой одежды, на что слышит весёлый смех, который его только смущает. Спустив наконец домашние шорты, парнишка опускает взгляд на свою особо чувствительную зону. Зависает на мгновение, осматривая результаты утреннего нападения его партнёра, а после хочет провалиться под землю со стыда, стирая с кожи следы белесой жидкости уже без того испачканной вещицей.       Откинув ту в сторону, Скарамучча украдкой кидает взгляд на усевшегося в постели юношу. Сереброволосый выглядит напряжённо и так привлекательно. Хотелось в отместку довести его до крайности, чтобы тот также просил остановиться или же позволить кончить, но голубоглазый оставляет это на потом. Сейчас же только прихватывает блестящую упаковку губами и цепляет полупрозрачный бутылек с вязкой жидкостью, утягивая тот за собой, потому что сам хочет большего. От представления сильных рук партнера с выпирающими от возбуждения венами на собственном теле ему становится невыносимо жарко, а румянец покрывает даже уши.       Темноволосый довольно быстро возвращается обратно. Передает бутылек в руки блондина, пока сам опускается на его крепкие бедра, специально задевая обнаженные участки кожи. Смотрит прямиком в затуманенные алые глаза, разделяя общее возбуждение, похоть и страсть на двоих. Ластится ближе, обвивая чужую шею. Позволяет себе зарыться в короткие волоски на затылке, чтобы слегка грубовато притянуть чужое лицо к себе, а после окончательно раствориться в взаимном удовольствии.       Кадзуха принимает шалость младшего за некую прелюдию. Сам подаётся вперёд, зеркально губами отбирая разделяющий их лица предмет, который понадобится им чуточку позже. Выпускает его тут же, сбрасывая куда-то вниз, а после целует парнишку, сжимаемого в объятиях, мягко и почти невесомо. Так трепетно, словно у них это все в первый раз. От подобных мыслей в животе появляется странное ощущение трепещущих бабочек, добавляющих какую-то свою необходимую значимость в этом моменте.       Рука темноволосого опускается вниз. Ловко поддевает пальцами полы махровой ткани, пробираясь к крепко стоящему члену. Проводит по тому с ощутимым нажимом, одновременно с этим впитывая губами сладостный стон. Каэдэхара жарко выдыхает, разрывая поцелуй. Шепчет имя своей половинки, склоняясь к нежной шее. Касается той губами, обводя каждую родинку, и постепенно переходит к плечу.       Сереброволосый жмурится из-за накрывающих волнами приятных ощущений от движений хрупкой руки по собственному члену. Он знает, что Скарамучча не даст затеянной игре закончиться слишком быстро, поэтому ещё больше смущается не в силах сдержать очередной стон наслаждения. Кадзуха чувствует как плоть, зажимаемая между парой фаланг, болезненно дёргается и сочится эякулятом, требуя скорейшей разрядки. Дыхание сбивается, а разум плывет опьяненно, заставляя терять контроль над собой.       Растворившись в ощущениях, Каэдэхара ведёт дорожку мокрых поцелуев к ключице. Самозабвенно прикусывает тонкую кожу над ней, в попытках заглушить очередной рвущийся из груди стон, а после переходит почти на скулеж, поджимая пальцы на нижних конечностях, ведь движения хрупкой ладонью ускоряются. Напряжение струится горячей лавой по венам. Кадзухе кажется, что вся кровь в его организме сейчас приливается только к члену, наливая тот ещё сильнее, чем увеличивая. Оставшееся внеземное терпение сгорает с каждой секундой. Сереброволосый охотно толкается навстречу влажным пальцам. Шепчет чужое имя безостановочно, утыкаясь лбом в изгиб шеи. Ощущает пульсацию, предвещающую о скором конце, и непонятный взрыв внутренне испытываемых эмоций, а ещё короткий поцелуй в районе виска. Готовится наконец поддаться оргазменной судороге, но на самом пике лишь дрожит крупно, проезжаясь плотью по чужому мягкому животу и выдыхая разочарованно.       — Черт, Скара, — голос блондина ломается всего на пару мгновений, пока он рефлекторно делает ещё несколько слабых толчков. — Ты…       Говорить что-то связно у блондина не получается. Учащенное тяжёлое дыхание смешивается с постыдными раздосадованными стонами. Кадзуха поднимает взгляд на лицо темноволосого, понимая, что тот сделал это в отместку, но когда видит на его губах довольную ухмылку, кажется, срывается. С низким рыком впивается в те с грубым поцелуем, заваливая их обладателя на спину. Сжимает молочные бока с силой, что после несомненно останутся следы. Опускается губами к затвердевшим соскам, играя с теми настойчиво под сопровождение довольных хриплых стонов сверху.       — Раздвинь ноги, — шлепнув ладонью по вновь напрягшимся бёдрам парнишки, Кадзуха проговаривает это скорее в приказном тоне. — Думаю, растяжка тебе сейчас не понадобится?       Скарамучча в ответ лишь вздрагивает и выгибается в пояснице, но придвигается ближе и послушно выполняет озвученную просьбу. Прячет часть лица в изгибе локтя, чтобы скрыть смущение от того, что ему нравится такой Кадзуха, — властный, жадный, до одурения пылкий, но всё ещё чуткий к нему. Темноволосый облизывается, наблюдая за тем, как юноша рывком разрывает цветную упаковку презерватива, раскатывая тот по слишком чувствительной плоти. Как он проводит по латексной пленке пару раз, проверяя надёжность, а после смотрит на партнёра в ответ, ментально перехватывая схожие мысли.       Лицо голубоглазого снова краснеет, когда его руки фиксируют над головой. Спрятаться от этого тяжёлого, дурманящего разум, взгляда было больше некуда, отчего юноша жалобно скулит и в нетерпении трётся промежностью о всё ещё стоящий член. Виляет бедрами специально, пока Кадзуха выдавливает нужное количество прохладной смазки, а после входит во внутрь без предупреждения, заставляя замереть на месте и согнуть ноги в коленях.       — Кадзу-ах! — Прижав бока светловолосого собственными конечностями, Скарамучча неосознанно переплетает с тем захваченные в своеобразный плен пальцы. — П-полегче…       Темноволосый жмурится, выдыхая тяжело. Ему не больно, но к давящему ощущению извне в заднем проходе он привыкнуть так и не может. Он замечает лишь краем глаза, как лицо сереброволосого смягчается, а сам он кивает, прежде чем снова качнуть бедрами, проникая глубже. Тело стягивает странным ощущением. Приятным и теплым. Заставляющим сжать чужую ладонь крепче, а губы раскрыться в немом стоне. Прикусив те, Скарамучча старательно пытается расслабиться. Выдыхает шумно на новый толчок и запрокидывает голову, открывая шею для жарких поцелуев. Чужое частое дыхание под ухом, низкие стоны, звуки встречающихся друг с другом тел и хлюпающей смазки возбуждают темноволосого ещё сильнее, отчего он дрожит и неосознанно сжимается, когда Каэдэхара аккуратно проникает почти до основания, попутно задев простату.       — Какой же ты узкий, мхм, — сипит Кадзуха, упираясь лбом в местечко между плечом и шеей. — Прости, но я больше не могу сдерживаться.       Понимающе кивнув, темноволосый освобождает одну из рук, тут же обвивая ею чужую шею. Ждёт пока блондин добавит больше смазки прежде чем продолжить, а после тянется за поцелуем, в котором заглушает все свои стоны удовольствия, потому что Кадзуха двигается размеренно быстро и глубоко внутри, задевая нужную точку из раза в раз. Глаза непроизвольно закатываются от получаемой стимуляции. По нервным окончаниям будто бы проходится сотня электрических разрядов. Чувство наполненности и непонятного тепла становятся все отчётливее, потихоньку сводя с ума.       Руки и голос дрожат, отзываясь на каждое проникновение.Воздух вокруг наполняется горячей атмосферой, искрящейся от страсти. Для младшего сейчас все теряет смысл, кроме них двоих. В голове вихрятся мысли о том, что он желает остановить это чертово мгновение, запечатлеть его в своей памяти на долгое время. Темноволосый чувствует, как его сердце колотится в такт их ритму, словно не подчиняется больше привычным законам физики. Отдается гулко в ушах вперемешку с низкими хриплыми стонами.       Скарамучча нетерпеливо всхлипывает, когда Каэдэхара приподнимает одну из его ног повыше, тем самым меняя угол проникновения. Ощущения вдруг становятся в разы острее, а реакция тела непредсказуемой. Мелкая дрожь еле различается под напором резких несдержанных толчков. Тело же его выгибается навстречу горячим ладоням, успокаивающе оглаживающих низ живота, визуально приподнимающегося при движении пульсирующей плоти внутри.       Юноша непроизвольно сжимается. Цепляется за чужую спину в попытках получить необходимые для него сейчас объятия, но лишь оставляет за собой щиплющие красные полосы, которые будут заживать очень долго. Выстанывает имя своего спутника, когда тот мокро обводит языком напряженный сосок и оставляет рядом с тем яркий алый след. Зарывается пальцами в длинные непослушные пряди, надеясь хоть так привлечь внимание, но жалеет об этом, поймав на себе пронизывающий до глубины души жаркий взгляд исподлобья, в котором прослеживался ворох испытываемых им эмоций, а еще чистой и бескрайней любви. Это все слишком для темноволосого. Он не успевает даже заикнуться перед тем как беспомощно содрогается снова, изливаясь и пачкая кожу на животах обоих. Протяжно стонет, выгибаясь и прижимаясь ближе к горячему телу партнера. Сжимается сильно, не давая светловолосому проникнуть глубже, а еще теряет связь с миром на короткое мгновение, забыв как дышать.       В чувства приводят заботливые прикосновения и короткие мягкие поцелуи в различных местах. Каэдэхара знает, что младший в такие моменты буквально распадается на части и открывается со своей скрытой стороны, — самой нежной и притягательной, — поэтому продолжает двигаться тягуче медленно, чувственно, в такт тяжелым и шумным выдохам. Касается губами подвижного еле заметного кадыка, следом втягивая тонкую кожу на том и оставляя алый след, отчего темноволосого ведет еще больше.       — Кадзуха, — имя любовника судорожно срывается с припухших губ. — Сделай это во внутрь…       — Ты же терпеть не можешь, когда я кончаю в тебя в презервативе. — Усмехнувшись, сереброволосый лишь констатирует факт. — Потом будешь злится.       — Не буду, — поглощенный эмоциями юноша почти что хнычет, подаваясь навстречу знакомо пульсирующей плоти. — Можешь даже снять его. Я хочу этого.       Кадзуха давится воздухом от такого заявления, остановившись глубоко внутри. Услышать такое от голубоглазого было довольно неожиданно. Светловолосый вроде бы осознает, что это всего лишь влияние момента, но отказать уставшим и таким теплым глазам не может. Сокрушается про себя из-за этого. Всего на секунду прячет лицо в чужой груди, а после вновь серьезно смотрит на младшего.       — Уверен? — В последний раз переспрашивает блондин, получая в ответ твердый кивок и томный взгляд полуприкрытых глаз, излучающих полное доверие. — Ты меня с ума сведешь.       Склонившись снова ниже, Каэдэхара отвлекает младшего поцелуем. Лёгким и неспешным, наполненным светлым чувством. Позволяет обнять себя за плечи, пока сам медленно покидает чужое тело под сопровождение шумного выдоха. Неуверенно скатывает оказавшуюся ненужной резинку с плоти и размазывает по той оставшуюся смазку, чувствуя небольшое облегчение. Сереброволосый замирает на мгновение, заново направляя чувствительную головку к мышечному кольцу. Помогает рукой протолкнуться немного, а после входит на всю длину всего за пару покачиваний бедрами, выбивая новые развратные стоны и испытывая умопомрачительные ощущения. Без тонкого барьера чувство приятного сдавления кажется совсем другим. Кадзуха готов кончить лишь от того как сокращаются гладкие мышцы вокруг уже болезненно стоящего члена. Скарамучча же поняв в чем дело собирает оставшиеся силы. Обнимает нижними конечностями крепкую талию, пока верхними снова тянется к чужой шее, а после, хмыкнув, рывком усаживается в зеркальном партнеру положении, заставляя того зажмуриться.       — Подожди, — поддавшись лёгкой панике, Каэдэхара сжимает мягкие бедра, сдерживая обладателя их на месте. — Иначе я прямо сейчас…       Закончить сереброволосому не дают. Скарамучча касается щеки того горячей ладонью. Ведёт по гладкой коже совсем ласково, призывая смотреть только на него. Целует вновь мягко, но прерывисто, а затем сжимает пальцами затвердевшие плечи. Темноволосый превращает их в свою опору. Немного изменив положение ног, юноша помогает себе привстать, чтобы следом опуститься обратно с коротким трепетным выдохом. Прижимается вплотную, боясь выпустить из рук любимого человека, и почти скулит, когда ягодицы сминают с силой, помогая насаживаться до упора из раза в раз. Кадзуха больше не пытается сдерживаться. Толкается навстречу рванным движениям, наращивая темп до невозможного. Стонет гортанно в горячие и влажные поцелуи. Плавится от прикосновений к шее и груди, отчего не выдерживает долго. Замирает глубоко внутри в сопровождении низкого рыка. Дышит загнанно и тяжело, обильно изливаясь под акомпонемент высоких стонов, а ещё понимает, что безумно влюблен в человека перед собой.       — Теперь доволен? — Устало усмехнувшись, Кадзуха ловит в объятия обмякшее тело после очередного пережитого оргазма за утро. — Только сразу пообещай, что не прибьешь меня, когда придёшь в норму, м?       — Обещаю, — голос младшего звучит совсем хрипло, но с такой же веселой ноткой. — Сегодня уж точно. И вообще. Только утро, а я уже затраханный во всех смыслах. У тебя совести нет.       — Привыкай к совместной жизни, милый, — добравшись до покрасневшешо уха, Каэдэхара шепчет в то глупые слова о бескрайней любви, а после помогает приподнять бедра, выпуская из приятного плена собственную плоть и белесые капли, которые бесстыдно размазывает по чувствительному проходу. — Думаю, нам нужно в ванную.       — Угу, — лениво отзывается темноволосый, шипя тихонько. — Как насчёт того, чтобы полежать и пообниматься в ней?       — Намек понят. Держись по-крепче.