Волны со вкусом розовой ваты

Чимин наслаждается теплом вечернего солнца, вслушиваясь в пение птиц и бездумно болтая стройной ножкой, свешенной с шезлонга. Начался август и через месяц ему придется вернуться на учебу. Нет, конечно, университет ему нравится. Оксфорд пахнет большими деньгами и древними семьями, но он бы предпочел остаться здесь. В Калифорнии есть хорошие вузы, тот же Стэнфорд, где вполне себе неплохо расположился Тэхен. Но Чимину хотелось иметь связь с давно почившей мамой, поэтому он и выбрал место, в котором училось каждое поколение ее семьи. И все же солнца ему не хватает. Сухой воздух, голубое небо, вечная атмосфера лета. Ежедневный праздник жизни — вот, какая у него жизнь тут. Там же… Розовые волосы вновь вернут природную черноту, легкие шорты и кроп-топы заменятся на серьезные костюмы, на переносицу опустится оправа дорогих очков и лучший студент бизнес-факультета Пак Чимин вновь займет ряды вечно хмурых и уставших студентов. Ну а пока… Он тянется к небольшому столику, на котором стоят заранее приготовленные освежающие коктейли. Чимин выбирает ананасовый смузи со свежей мятой — вкус тропиков, полный ярких ощущений. Делая небольшой глоток, он чувствует, как холодный напиток легко скользит по горлу, даря его обладателю нежное удовольствие. Улыбаясь солнцу, он вставляет небольшие, такие же розовые как его волосы, наушники, и включает любимый плей-лист, составленный специально для таких вечеров. Музыка окутывает его, унося в мир фантазий и воспоминаний. Он представляет, как после отдыха вернётся к учебе и своим грандиозным планам на скорое будущее, но сейчас все заботы остаются позади. Постепенно расслабляясь, Чимин думает о том, как ценно наслаждаться моментами спокойствия. Порой студенческая жизнь становится настолько напряженной, что не хватает времени просто остановиться и насладиться простыми радостями. Зато на каникулах Чимин часто ищет моменты тишины, чтобы переосмыслить свои мысли. Через некоторое время, чувствуя лёгкую дремоту, Чимин засыпает под ласковым солнцем, его тело расслабляется, а мысли наконец замирают, давая своему владельцу насладиться беззаботным вечером. Вот только просыпается он не от привычного касания ветерка или звонкого голоса Тэхена, прибежавшего проведать лучшего друга. О нет. Чимин недовольно распахивает глаза, когда слышит несколько громких голосов и не понятную возню со стороны дома. — Чимина-а… Ты дома?! — громкий голос отца тут же отбрасывает все вопросы в сторону и Чимину, тяжело вздохнув, приходится содрать себя с нагретого местечка. — Да! Иду! — он кричит в ответ, недовольно шлепая в сторону дома и молясь всем богам, чтобы он притащил просто пару человек посидеть за бутылочкой виски, а не целую толпу, готовящуюся разнести их дом очередной вечеринкой. Чимин очень любит своего отца, правда, но если его жизнь бесконечный праздник, то Чон Хосок — вечный именинник на этом празднике. Порой Чимину кажется, что отец навсегда застрял в подростковом периоде. И, возможно, это могло понравиться его матушке двадцать лет назад, но сейчас??? Ему уже за сорок, но неизменные цветастые рубашки, широкие шорты, солнцезащитные очки на голове, по бокалу в каждой руке и вечная довольная улыбка на лице — вот какой его отец. Человек — счастье. Человек — праздник. Человек — сынокнемогбытызаплатитьзалогменяопятьзакрылизанедопонимание. Бесконечные тусовки, море алкоголя, омег и разноцветных таблеток — все это Чон Хосок, бывший чемпион мира по серфингу, а сейчас один из лучших тренеров. Ну и заодно отец Чимина, но, это так… в свободное от моря и тусовок время. Примерно пять минут в год. — Отец! — и все же несмотря на все свое недовольство, Чимин первым кидается в широко расставленные руки, заливисто смеется, втягивая любимый запах ликерной соли и вглядываясь в светящиеся глаза, вокруг которых уже расползается сеточка морщинок. — Ты надолго? — Эй, что за вопросы?! — ставя его на пол, отец оставляет небольшой щелбан на тут же наморщившемся носу и довольно лыбится. — Меня опять закрыли, так что да. Придется поработать тут, сынок. — В смысле? За что опять?! — единственное, что слышит Чимин. — Подрался с копами? Переспал с чьим-то мужем? Хотя нет, тогда тебя бы временно депортировали, — Чимин загибает пальцы на руке, вспоминая все предыдущие случаи. — О, знаю! На твоей вечеринке опять поймали несовершеннолетних?! Ну папа! — он гневно топает ногой, когда видит легкий кивок головы. — Хватит связываться с малолетками! — Чонгуку уже есть девятнадцать! — Хосок тут же выставляет руки в защитном жесте и кивает головой куда-то в сторону. — Просто я не учел, что в Корее совершеннолетие наступает в двадцать. — В Корее? — Чимин чувствует, как у него пораженно отвисает челюсть. — Ты же был на Филиппиннах! — Да, тестировал парней, чтобы набрать новую команду. Сам знаешь, Куан завершил карьеру. Искал свежую кровь среди молодняка! Чимин видит восторженный блеск в глазах отца, но лишь скупо улыбается в ответ. Сердце неприятно колет от мысли, что он опять нашел себе новых «детей», из которых будет делать звезд мирового серфинга, совершенно забывая о родном сыне и его успехах. Но ничего. Он привык. Привык. Просто его отец… Такой. Серьезный мир его не интересует, а в голове гуляет морской ветер. Он добр и честен, просто Чимину иногда хочется настоящего родителя, а не застрявшего в пубертате «старшего брата». — И как? Нашел? — Нашел, — в хриплом голосе откуда-то позади так много наглости, что Чимин вспыхивает за секунду. Он еще не повернул голову. Не увидел альфу, который влез в их разговор. Но уже ловит себя на непреодолимом желании поставить выскочку на место. — Сейчас потеряет, — он елейно улыбается, оборачиваясь на голос и тут же протяжно выдыхает, чувствуя себя героиней тупого романа. Ну, из тех, что читает Тэхен. Или дорамы, которые друг смотрит. Да чего угодно, где есть глупые омеги и бэд-бой альфы. Потому что тот, что криво ухмыляется в ответ, именно так и выглядит. Чимин тут же отмечает, что низкий чуть рычащий голос подходит ему идеально, и остальное он тоже отмечает. Невысокий рост, но широкий размах плеч, подтянутое тело и большие венистые ладони, высушенные на солнце, но густые волосы… И глаза. Наглые, с очевидно лисьим прищуром. Если бы Чимин мог выбрать любые глаза, которые он увидит перед смертью, он бы не задумываясь ткнул в эти. Уж слишком они… Слишком… — Это вряд ли, — альфа дерзко хмыкает, обнажая ровный ряд небольших белоснежных зубов и, в момент потеряв интерес, переводит взгляд на Хосока. — Хоби, куда? Хоби? Чимин пораженно выдыхает, недовольно смотря на альфу, с которым они явно плюс-минус одного возраста. Да какого хрена он разговаривает с его отцом, как с другом? — Тебя со старшими не учили разговаривать, или что? — Чимин успевает ответить вперед отца и гневно наступает на альфу. — Он тебе в отцы годится, прояви уважение. — Чимини, ты чего, — отец кладет ладони ему на плечи, но Чимин их тут же сбрасывает. — Это Юнги, кстати, он выиграл чемпионат в Бразилии и кубок в Австралии, я тебе рассказывал, он… Юнги. Ну конечно. Чимин даже фамилию помнит. Мин Юнги — восходящая звезда серфинга. Кореец, выросший на Гавайях и покоривший сердце его отца настолько, что тот бросил все и полетел за своей новой звездой аж в Австралию. Чимину плевать на Мин Юнги, ему не плевать на то, что закончив второй курс в Оксфорде, вместо любимого, и, к слову, единственного родителя, он обнаружил в доме звенящую пустоту и наспех начерканную записку, прилепленную к двери его спальни. Отец даже позвонить не потрудился или написать сообщение. Нет. Несколько слов на бумаге и все. Все. Именно то, что нужно сыну, не видевшему отца полгода. Чимин тогда обиделся. Серьезно так. Надулся и вознамерился не отвечать на звонки и сообщения, пока папочка не приползет вымаливать прощение на коленях. Желательно с новым подарочком в тонких пальцах. Но вместо этого получил три недели тишины, а когда, психанув, позвонил сам — нарвался на автоответчик. Чимин тогда не на шутку перепугался, кинулся проверять соцсети, где отец был неактивен четыре дня и поднял на уши Намджуна, обнаружившего Хосока спустя долгие для всех них два часа. Где? Правильно. В мексиканской токсикологии. Как он туда попал никто так и не понял, но извинения в итоге Чимин так и не получил. Впрочем, потребность в них уже успел перебить дикий страх. И вот, наконец-то, они воссоединились. И кто бы мог подумать, что и тут отец подговнит, приперев свою новую звезду в их дом? — Мне плевать, — он резко перебивает хвалебные речи отца, не отрывая гневного взгляда от вновь с интересом поглядывающего на него альфу. — Разве следующий чемпионат не в ЮАРе? Зачем ты притащил его сюда? — Видишь ли… — Хосок мягко разворачивает его к себе. — Так как до него всего четыре месяца, три из которых я буду невыездным, я решил, что практичнее тренировать парней здесь. — Парней? — Чимин вопросительно выгибает бровь и только затем слышит подозрительный шорох со стороны гостиной. Тут же напрягшись, он вновь сбрасывает с себя отцовские руки и в несколько шагов преодолевает расстояние до широкого арочного проема. — Да ты издеваешься?! — взревев совсем не по-омежьи он смотрит на двух развалившихся на диване парней и в ярости разворачивается к отцу. — Только не говори, что они… — Сынок, так как нам нужно будет тренироваться все время, я подумал, что они могли бы пожить у нас?.. — Хосок с улыбкой взъерошивает собственные волосы, а Чимину кажется, что он вот-вот взорвется. — Нет, — твердое и безапелляционное, чтобы отец точно понял. — Чимини… — отец явно уступать не собирается, это видно в его светящихся восторгом глазах, но Чимин все равно делает еще одну попытку. — Я сказал — нет. — Сынок, это всего на три месяца, я обещаю, что… — Ясно, — Чимин взмахом руки останавливает сбивчивую речь и, гневно сверкнув глазами в сторону довольно лыбящегося Мин Юнги, пулей мчится к лестнице, добираясь до спальни в рекордные сроки. Раз отец не собирается никуда девать своих альф, значит Чимин уйдет сам. Будь он моложе, ждал бы, что отец побежит следом, попытается успокоить, сделать так, чтобы его ребенок остался доволен, но тот не делал так даже в детстве. С чего бы сейчас что-то изменилось? Поэтому, Чимин с горькой ухмылкой на подведенных персиковым блеском губах собирает огромный розовый чемодан, а затем с максимально безучастной миной на лице спускает его с лестницы. Он надеется натолкнуться на отца, чтобы гордо прошагать мимо, но, слыша громкий смех со стороны бассейна, понимает, что тот давно о нем забыл, болтая с альфами и мешая коктейли в уличном баре. Явно алкогольные. Чимин видит это одним глазком, когда на секунду выглядывает наружу, но тут же прячется обратно, столкнувшись с темным взглядом внимательных глаз. Этого мига хватает, чтобы он успел заметить в длинных красивых пальцах один из собственноручно приготовленных коктейлей и, гневно насупившись, пошагать к боковому выходу. Скатывая чемодан на лужайку, Чимин тащит его через огромное поле, разделяющее два коттеджа и когда наконец достигает вымощенной камнем придомовой территории, бросает пожитки прямо там. — Тэхен! — он орет, что есть сил, смотря на окно на втором этаже и, когда видит взъерошенную макушку друга, молча делает знак спуститься. Тот понимает его с полуслова, ведь такие сцены для них далеко не редкость. — Чимин, потише! В этом доме все еще есть те, кому нужно работать, — как и не редкость ворчащий Намджун. Чимин на самом деле обожает отца Тэхена и, не смотря на весь свой внешний вид и любовь к гламуру, старается на него равняться. В отличие, кстати, от самого Тэхена, закоренелого тусовщика, до сих пор не отчисленного из Стэнфорда только благодаря пожертвованиям родителей. — Извините, мистер Ким. — Малыш, все хорошо? — а вот и еще одна не редкость. — Ох, Хосок вернулся, да? — воркующий Джин вдавливает его в себя, стоит Чимину переступить порог открытых дверей. — Что он опять учудил? — Притащил толпу альф пожить у нас, — бурчит Чимин, совершенно не стесняясь родителей друга. Те давно стали ему второй семьей, заботящейся о мальчике, пока его отец пропадал либо на тусовках, либо на очередных чемпионатах. — Нашел себе новых чемпионов. — Ах, дорогой, — Джин понимающе гладит его по голове, переходя на настоящее материнское воркование. То, которое Чимин всегда слышал и получал только от него. — Живи у нас, твоя комната всегда тебя ждет, ты же знаешь. — Спасибо, — он ничего не может сделать с дрогнувшим голосом, буквально тая в нежных руках взрослой омеги. — Мне жаль, что… — Брось! — Джин тут же его перебивает, утягивая в сторону кухни. — Намджун, возьми чемодан и отнеси в спальню! — Без тебя знаю, — глава семейства Ким хмыкает, но супруга слушается беспрекословно. — Чимин! — Тэхен, слетая с лестницы, тут же оказывается рядом. — Ты чего?! Отец вернулся? — Мгм, — Чимин удрученно кивает, смотря, как Джин начинает суетиться у столешницы, явно собираясь поднимать ему настроение чем-нибудь вкусненьким. — И что? — Он притащил новых серферов. Жить у нас, — Чимин отвечает нехотя, настроившись на вкусный ужин. Мусолить очередной отцовский косяк уже как-то и не хочется. — О-о… — Тэхен восторженно округляет свои капризные губы, сверкая подведенными глазами. — Молодых? — Нет, дедов? Что за тупой вопрос? — Чимин моментально заводится, злясь на возникший в глазах друга интерес. — Тэхен, право дело, отстань! — Джин тут же дает сыну подзатыльник и достает из холодильника муссовый торт. Очевидно, приготовленный самостоятельно. От вида желейной прослойки у Чимина не только текут слюни, но и в миг поднимается настроение. — Я и не приставал, — Тэхен обиженно дует губы, но послушно плюхается на соседний стул. Джин отвлекает их разговорами об учебе, постоянно подкладывая новые кусочки и подливая зеленый чай, а под конец к ним присоединяется еще и Намджун. Чимина вконец размарывает теплая семейная атмосфера и когда на высоком подносе остается всего пара кусков, он даже не обращает внимания на невинно заданный Тэхеном вопрос: — Можно я пойду поздороваюсь с мистером Чоном? — Ты с ума сошел, — Джин тут же возмущенно шикает. — Там же альфы! — И что? — Тэхен невинно пучит глазки, и только Чимин понимает, что кроется за этим взглядом. Но он слишком сытый и эмоционально уставший, чтобы влезать в чужой диалог. — Это значит, что нельзя проявить вежливость или что? — Это значит, что тебе там делать нечего, — Джин недовольно сдувает челку с лица и убирает пустые тарелки. — Лучше помоги Чимини разместиться. — Че ему помогать, это и его дом тоже, — отмахиваясь, Тэхен с надеждой смотрит на папу. — Тэхен, — по голосу можно понять, что с Джином дальше лучше не спорить, но друг… Он просто без тормозов. Из года в год Чимин наблюдает картину, как тот сначала доводит родителя до припадка, а потом огребает так, что даже суток шопинга не хватает, чтобы залечить новую рану, оставленную заботливым папой. — Пап, ну в чем проблема, ты сам учил меня всегда быть вежливым. Мы не видели мистера Чона кучу времени, почему нельзя поздороваться? — Перегибаешь, — шепчет Чимин, но его, как и обычно, никто не слушает. Тэхен в принципе слушаться не умеет, чем в очередной раз подтверждает возможную правдивость сплетен, витавших вокруг их семей двадцать лет назад. Они бы никогда этого не узнали, если бы не слишком болтливые учителя. А затем и не менее любопытный Тэхен, полезший в интернет, чтобы найти светские хроники тех времен. — Намджун! — Джин тут же разворачивается за поддержкой к мужу. — Скажи ему! — Право, Джини, что такого? — альфа чуть ли не чавкает, усердно работая мощной челюстью. — Пусть поздоровается. Нам бы, кстати, тоже не помешало. — Ты издеваешься?! — Джин тут же поднимает голос. — Там же альфы! — Тэхен любит альф, — Намджун спокоен, но Чимин успевает заметить искорки веселья в его глазах. — Намджун! — Джин срывается на ультразвук, со всей силы ударяя его по спине полотенцем. — Да ладно, я шучу, — хмыкая, альфа разворачивается к ним, не обращая никакого внимания на зарождающуюся истерику мужа. — Идите спать, дети, а мы пока сами сходим проведать Хосока. — Ну па-ап! — Никуда мы не пойдем! — Спасибо за ужин! Все было вкусно! Три голоса сливаются в один, заставляя альфу закатить глаза, а Чимина мило улыбнуться и потащить сопротивляющегося Тэхена за собой. Еще несколько секунд они слышат за спинами недовольное омежье кряхтенье, но оно быстро сменяется глухим стоном. Чимин хмыкает, а Тэхен тут же вырывается и уже самостоятельно несется наверх, не желая слышать, как милуются его родители. Они прощаются наверху и Чимин заходит в с детства выделенную ему спальню, плюхаясь на точно такую же кровать, что и в его комнате. Он устало смотрит в потолок, не зная, как вести себя дальше с отцом. Душу гложет обида от того, что остался всего месяц, который он проведет дома, прежде чем уедет до самого Рождества, и этот самый месяц отец собрался провести, тренируя чужих альф. С одной стороны, хорошо, что он дома, с другой… Чимин не хочет делить свое пространство с незнакомцами. Как ни крути, это как минимум не безопасно! Но разве Чон Хосока волнует безопасность? Конечно же нет.