Волны со вкусом розовой ваты

Они успокоились. Все они. Пока стопа медленно заживает, отец, кажется, пытается вернуть в их отношения прежнюю долю комфорта. Так что Чимин его обычно не видит. Ни его, ни его альф. Они уезжают на пляж рано утром и возвращаются, когда темнеет. Кажется, Чимина такое устраивает. Кажется. На первый взгляд. Только спустя почти неделю он понимает, что нет. Снов с участием Юнги становится все больше. А за ними следуют и мысли. Мысли, от которых пухлые пальчики сами собой тянутся за резинку шорт и все, что остается Чимину — лишь смиренно принять новую реальность. Ту, в которой он отчего-то и совершенно непонятно в какой момент запал на альфу. Одного конкретного альфу. Не стоило Юнги так интимно зажимать одинокого и скучающего омегу у стола. Абсолютно точно не стоило. Тяжело вздыхая, Чимин делает очередной глоток свежего мохито, лениво наблюдая за работниками клининга, снующими вокруг и приводящими дом и территорию в порядок. Фирма работает на них не первый год, и ему совсем не обязательно следить за их слаженными действиями, но Чимину нравится все контролировать. Это его дом и оставлять его на участь посторонних не хочется. Но, как и обычно, все портит отец. — Алло, — беря в руки зазвонивший телефон, Чимин натягивает на глаза солнцезащитные очки, которые все равно не защитят его от Хосока и прикрывает веки, чувствуя, что отдых вот-вот прервется. — Сынок! — в как всегда радостный голос отца примешиваются океанские нотки и Чимин неосознанно тянет носом, чувстуя фантомный запах соли. — Что делаешь? — Убираюсь, — хмыкая, он делает еще один глоток. — Чего тебе? — Чимин говорит с легким сарказмом, подкрепленным недовольным хмыканьем, при этом продолжает пить. Он хочет быстро выяснить, что нужно отцу, чтобы вернуться к своему отдыху как можно скорее. У него, как никак, каникулы. — Что, сам? — очевидно, отца забавляет его ответ. В мире больших денег самостоятельно заниматься домашними делами попросту не принято. — Типа того, — его ответ явно звучит неполным и неубедительным, открыто показывающим его желание поскорее закончить разговор. Чимину кристаллически похуй. — Маленький врунишка, — Хосок с добродушной усмешкой раскрывает обман сына. Это подчеркивает его беззлобную природу и тонкое чувство юмора. Он знает Чимина слишком хорошо, чтобы поверить в его слабое оправдание, что бесит еще больше. — Папа, что ты хочешь? — Чимин, уже устав от легкомысленных разговоров, настойчиво пытается перейти к сути, желая выяснить истинную причину звонка. Его голос приобретает более деловое и нетерпеливое звучание. — Воск закончился, — отец сообщает о проблеме просто и без предисловий, что означает, что он действительно нуждается в помощи. Впрочем, как и всегда. Нуждаться в помощи — его обычное состояние. — Купи, — Чимин, надеясь найти простое решение, предлагает отцу самому приобрести необходимое. Его ответ краток и лаконичен, что подчеркивает его нежелание усложнять себе жизнь. — Ты знаешь, тут такого нет, — Хосок говорит все так же беззаботно, но Чимин чувствует в его тоне нотку напряжения. Еще бы. Не терпится небось вернуться к своим драгоценным альфам, а не разговаривать с родным сыном. — Папа! — Чимин выражает свое раздражение и усталость от затягивающегося разговора. Он старается не потерять терпение, хотя голос выдаёт его растущее недовольство. — Ну Чимин, чего тебе стоит? Мы не можем тратить столько времени на дорогу, привези по-братски! — Отец старается апеллировать к чувству сострадания, напоминая о времени, которое они могут потерять. Будто Чимину не наплевать. — Я твой сын, а не брат! — Чимин в миллионный раз за жизнь напоминает о семейных ролях, в очередной раз выражая свое неприятие к попыткам сблизить их отношения на уровне друзей-сверстников. У него есть друзья, блять, ему нужен отец! — Ну выручи, сынок! — впрочем, Хосок, совершенно игнорирует все его попытки. Ничего нового. — Почему нельзя брать запасной?! — Чимин накидывается с упреками, гневно ставя стакан на столик. Он видит любопытные взгляды клинеров вокруг, но лишь гневно зыркает, благодаря чему остается в гордом одиночестве всего через пару секунд. — Тебе сорок лет, но ты так и не научился основным правилам, или что? — Это и был запасной. — Да блять! — Чимин позволяет себе выругаться, показывая, что терпение на исходе. Он недоволен и не собирается этого скрывать. Хватит с него хорошего поведения. — Не матерись при отце, — Хосок делает легкий упрек, напоминая о правилах приличия, которые сам же всю жизнь и отвергал. Будто у него есть хоть какое-то право учить Чимина хорошим манерам. Или хоть чему-то. — Тебе похуй! — Чимин! — Что? — он снова дает короткий, почти вызывающий ответ, подтверждая своей интонацией, что разговор ему неприятен. — Привези. Пожалуйста, — отец явно тоже начинает злиться, говоря чуть ли не по слогам и отпечатывая два слова на подкорке взбунтовавшегося омежьего сознания. — Нет, — Чимин остается тверд и непреклонен, стараясь окончательно поставить точку в этом разговоре, несмотря на все просьбы. — Заодно сам покатаешься, давно не вставал на доску, скоро форму растеряешь, — Хосок пытается найти компромиссное решение, напоминает о приятных воспоминаниях и попытках увлечь сына спортом, что ему нравится. Он ведь знает, что это может смягчить Чимина и побудить его помочь. Гребаный манипулятор. — Я в отличной форме. — Неужели? — Да! — И как же ты ее поддерживаешь? Лежа на шезлонге. — Отец! — Чимин, теряя терпение, пытается прекратить язвительные комментарии отца. — Сынок, привези, пожалуйста! Обещаю, это в последний раз! — ожидаемо, Хосок кидает трубку. Чимин пыхтит, смотря в черный экран и недовольно щурится, крепче сжимая пальцами тонкий телефон. Как же его все заебало.

***

К вечеру на берегу довольно прохладно. Несмотря на то, что это август, ветерок с моря дует холодный и Чимин в своем легком кроп-топе ощутимо подмерзает. Стоя на берегу среди серебристого песка, глядя на бескрайний горизонт океана, он дает себе время усмирить бушующее в груди раздражение и перевести дух. Мысль о том, что он сыграл роль мальчика на побегушках, ужасно бесит. Пока ветер играет с его волосами, а морская соль оседает на коже лица, добавляя ей пестроты и свежести, он успокаивается. Запах моря, смешанный с лёгким ароматом уличной еды, наполняет лёгкие, и Чимин с наслаждением делает глубокий вдох. Перед ним, в грозных волнах, тренируется вся троица — Юнги, Хенщик и Чонгук. Уже отсюда Чимин видит, что каждый из них уникален и отличается своим стилем, но вместе они выглядят, как слаженная команда опытных серфингистов. Отец и правда смог найти очередной клад. Похоже, это его главный талант. Чонгук, младший, но, безусловно, один из самых одаренных серферов, что Чимин видел, как раз находится на вершине очередной волны. Его движения точны и быстры, он летает по волнам, как птица. Чимин не может оторвать взгляд от его уверенных поворотов и кувырков, как будто молодой альфа рожден для того, чтобы покорять стихию воды. Скорость, равновесие и восхитительная техника превращают каждое его движение в произведение искусства. Отвратительно. Настолько, что он целенаправленно переводит взгляд дальше. Юнги, чьи плавные и изящные движения противоречат его суровому облику, уверенно балансирует на доске, почти сливаясь с пеной волны. Его спокойствие и уверенность буквально гипнотизируют. Кажется, что он не борется с волной, а скользит по ней, находя особенный, только ему понятный ритм. Чимин невольно задумывается, как ему удается так гармонично сливаться с водой. Еще отвратительнее. И все же, взгляд он переводит с большим трудом. Хенщик полон энергии и энтузиазма. Каждое его движение отражает чувственный и энергичный танец. Чимин сразу понимает, что именно этот спокойный с виду альфа любит рискованные манёвры и смелые прыжки. Если волна угрожает поглотить его, Хенщик встречает её с широкой улыбкой и открытой готовностью преодолеть любое препятствие. Его жизнерадостность и стремление всегда идти на вызов восхищают Чимина больше всего. Кажется, что Хенщик — это воплощение самой природной стихии, полное силы и бесстрашия. Наблюдая за ними, Чимин чувствует смесь восхищения и зависти. Он сам любит танцевать на волнах и чувствует воду не хуже, но серфинг так и остался для него всего лишь хобби, как бы отец не пытался слепить из него такую же звезду. Чимин до сих пор помнит разочарование в его глазах, когда заявил, что хочет в лигу плюща изучать бизнес. Кажется, именно тогда их с Хосоком дороги разъединились окончательно, навсегда отдаляя отца от сына. Один ушел в работу, второй в учебу, и хрупкая годами выстраиваемая близость рухнула как плохо приготовленный ярусный торт. Чимину до сих пор от этого горько. Особенно когда он видит, как внимательно отец, стоящий на самой кромке подступающей морской пены, наблюдает за альфами. Так, как никогда не следил за родным сыном. Бесит. Песок под ногами уже начинает отдавать той же прохладой, что и воздух, а солнце клонится к закату, окрашивая небо в оранжевые, розовые и пурпурные оттенки, когда Чимин наконец идет к отцу, крепко сжимая в пальцах небольшую упаковку воска. Волны гремят, то и дело накрывая своих смельчаков белоснежной пеной, но Чимин уже не обращает внимание. Все, что он видит — гордость на обращенном к морю лице отца. Как же бесит. Он не замечает, как вся троица гребет к берегу и только слыша характерный плеск воды, переводит на них взгляд. Чонгук отчего-то машет ему рукой, но Чимин лишь кривит губы. — На, — он тычет воск отцу прямо в спину. — Как заказывал. — О, Чимин! — Хосок резко разворачивается, даря ему широкую улыбку. — Привез-таки? — Конечно, я же думаю о других, в отличие от некоторых, — Чимин цедит это сквозь зубы, игнорируя приветствия выкатившихся на песок альф. — Это последний раз, когда ты использовал меня в качестве личного курьера. — Сынок, ты чего? — отец тянет к нему руки, но Чимин их зло отталкивает. Некогда ему расшаркиваться. — Я… — Как нога? — хриплый голос Юнги так идеально ввинчивается в их перепалку, что Чимин на автомате поворачивает к нему голову. Конечно же, с целью осадить за то, что вмешивается в чужой разговор. Конечно же, у него ничего не выходит. Как вообще можно злиться на того, кто улыбается так искренне? И… И вообще! — Нормально, — Чимин бурчит, но на губы против его воли натягивается добродушная улыбка. — Ты хорошо держишься на волнах. — А ты думал, я профан? — Юнги хрипло смеется, и краем глаза Чимин видит, как быстро отец меняет дислокацию в сторону Чонгука. Ну еще бы. Тот уж точно важнее родного сына. — Точно нормально? — Да, — Чимин топчется по мокрому песку, не зная, куда себя деть. К счастью Юнги все решает за него. — Хочешь посмотреть тренировку? — десневая улыбка сглаживает обычно суровое лицо, и Чимин вновь ее зеркалит. — Все равно скоро стемнеет, и мы хотели поужинать тут неподалеку, составишь компанию? Чимин должен отказать. Натянуть маску возмущения и гордо свалить, но вместо этого он какого-то фига кивает. Дома ему и правда… скучно.