Волны со вкусом розовой ваты

Юнги был прав. Конечно же он был прав. Сидя на пассажирском одного из их внедорожников, он пухлыми пальчиками держит ремень безопасности в районе груди и не сводит глаз с дороги, по которой альфа едет так уверенно, будто прожил тут всю жизнь. Чимина это могло бы выбесить, но вместо этого он чувствует непонятный уют и довольство. Ему нравится сидеть рядом, пока все делает Юнги. И еще больше нравится мысль, что они вдвоем и вот-вот окажутся в океане. Чимин выбрал свои самые облегающие плавки. Не самые удобные, но мысль о том, как они будут облеплять его половые губки и задницу… О, он покажет Юнги все, чем наделила его матушка-природа. Жаль только, что родился он не девочкой. От сочных грудок Чимин бы тоже не отказался, но зато попка у него похлеще, чем у многих баб. Альфе точно понравится. Он прикрывает глаза, наслаждаясь просто присутствием альфы рядом, а открывает только когда носа достигает запах морской соли и свежей воды. После продолжительного дождя они ощущаются особенно ярко, а воздух наполнен живительной влагой. Чимин любит плавать в таких условиях. Несмотря на то, что он солнечное создание, тяжелые низкие тучи и темная вода наполняют его особым трепетом, превращая серфинг в настоящее наслаждение. Правда, до этого момента, буйной стихией он предпочитал наслаждаться исключительно в одиночестве. — Как насчет парашютного разворота? — Юнги достает доски из багажника, бодро топая по все еще влажному песку. — Чонгук же над ним работает, — Чимин недоверчиво смотрит в крепкую спину, не понимая, что это на альфу нашло. Элемент очень сложный, способный удивить любого ветерана. За все дни он ни разу не видел, чтобы Юнги пытался его освоить. И не слышал. — Зато прикинь, как Чонгук взбесится, если я сделаю его первым, — альфа хохочет, поправляя свою доску, и Чимин не может не заразиться его настроением. Кажется, он вдохновляется чужим энергичным настроением, хочет разделить этот шуточный азарт. Тем более… Если Юнги говорит серьезно, то им потребуется намного больше одной совместной тренировки. — Что ж… — он наслаждается тем, как прочно маленькие стопы стоят на притоптанном дождем песке и смотрит на темное море. — Я не планировал, что нам придется работать над таким сложным элементом, но если ты правда хочешь… — Хочу! — Юнги первым срывается в океан и Чимину не остается ничего кроме как сбросить одежду прямо тут и побежать следом. Они шумно плюхаются на воду, седлают доски и плывут к споту, хохоча и брызгая друг в друга водой. Так, будто давно знакомы и это их обычное времяпрепровождение. Чимин думает было вырваться вперед, показать альфе лучший вид, но стесняется. Зато это не мешает ему чуть отстать и самому полюбоваться на крепкий зад и широкую спину. Без свидетелей и с такого ракурса… Чимин тяжело сглатывает, притираясь лобком к доске и думая совсем не о серфинге. Жаль только, Юнги, кажется, реально настроен исключительно на тренировку. Они начинают с простых упражнений, чтобы разогреть мышцы и сосредоточиться на своих движениях. Чимин показывает базовые элементы разворота, объясняя, как правильно использовать плечи и ноги для выполнения маневра. — Важно не просто прыгнуть, но и контролировать свой центр тяжести, — подчеркивает он, пускаясь в облегающий свирепыми волнами рядок. — И помни, фиксация взгляда на горизонте поможет лучше оценивать, где ты приземлишься. — Ты и правда сын своего отца. — Юнги кивает, радуя Чимина серьезностью в глазах. Альфа не похож на тех, кто прислушивается к омежьим советам, кажется грубым и будто сам себе на уме, из-за чего Чимин испытывает еще больший восторг. Чем больше Юнги показывает своего уважения, тем сильнее Чимин в него влюбляется. Кто бы мог подумать, что за видом плохого парня скрывается кто-то настолько… настолько… От одного взгляда на то, как серьезно альфа принимается выполнять его наставления, у Чимина поджимается киска. Он готов прямо так наплевать на все, залезть на крепкие бедра, несмотря на угрозу потопления, и трахнуть явно крепкий член своей неугомонной киской. Чимин очень сильно хочет Юнги. Но Юнги пока что, кажется, хочет лишь освоить элемент. Ничего. Чимин терпеливый. Невозможно вырасти другим с таким отцом. После нескольких попыток они начинают замечать первые успехи, и Юнги с гордостью разворачивает доску к нему: — Чимин, я чувствую, как мои ноги становятся легче, и могу приземляться увереннее! Давай попробуем еще раз! — Не устал? — Чимин кричит, подплывая ближе и опуская глаза на крепкие бедра. Не дрожат, но даже отсюда видно сильное напряжение. — Тебе надо лучше разминать мышцы, они совсем забились! Нужен массаж, Юнги! — Предлагаешь свою помощь? — альфа резко вскидывает голову и смотрит так лукаво, что Чимин невольно рдеет. Заливается краской, сильнее сжимает бедрами доску и, кажется, сбивается с ровного ритма дыхания. — Что скажешь, Чимини? Массажируешь так же хорошо, как тренируешь? — Я… — он теряется от столь открытого флирта, которого так сильно ждал, а теперь не может связать и два слова, но, к счастью, альфа, громко смеясь, разворачивается и мчится ловить очередную волну, пока Чимин пытается успокоить забившееся сердце. Потому что да. Да. Он отлично массажирует. И не только бедра. С каждым новым заходом в волну Юнги постепенно улучшает свои навыки. — Давай добавим немного скорости, — предлагает Чимин, когда Юнги завершает успешный разворот. — Правда, это сделает элемент более сложным, но я уверен, что ты справишься! Смело улыбнувшись, Юнги быстро гребет, поднимаясь на доску и встает на нужную позицию, летя вдоль гребня. Чимин даже отсюда видит, как адреналин пульсирует в альфьих венах, а каждая секунда пропитана ожиданием, которое они делят на двоих. Юнги явно хочет побыстрее достичь успеха. А Чимин… Чимин хочет, чтобы альфа снова показал ему свой интерес. Съехав с волн, Юнги сосредотачивается на выполнении разворота, пока Чимин внимательно наблюдает за ним. Когда момент настает, альфа отрывается от доски, пытаясь исполнить элемент, вот только вместо доски приземляется аккурат в темную воду. Чимин скептически цокает, устремляясь к нему и ожидая, когда темная макушка вынырнет обратно, но ничего не происходит. Альфы нет. Он непонимающе смотрит вперед, видит перевернутую доску, выкрикивает чужое имя, но в ответ получает только гул волн. Чимин старается не паниковать, быстро гребя вперед. Юнги мог запутаться в лише или неудачно удариться, хотя они на достаточной глубине, а дно здесь чистое. Может, свело судорогой? Стремительно приближаясь к чужой доске, Чимин перебирает варианты. Будь это акула, он бы заметил. Плавник, кровь, или доску бы стало относить. Но она здесь, значит и Юнги здесь. Да, вода очень темная из-за недавней бури и низких туч, но плавник бы он точно заметил. Да и доску бы мотыляло. Нет. Нет. — Юнги! — он что есть мочи кричит, когда подплывает вплотную и хватается за чужую доску. Прошло около минуты, но ему кажется, что целая вечность. Страх начинает скручивать внутренности, паника вырывается наружу с каждым стуком сердца, а затем достигает своего пика, когда он чувствует резкий толчок в собственную доску, сильную хватку на икре, а спустя несколько томительно долгих секунд, за которые перед глазами успевает пролететь целая жизнь, оказывается под водой. Чимин крепко жмурится, не успевая сориентироваться, но отчетливо ощущает, как его крепко держат, боясь открыть глаза и столкнуться со смертью. Это точно акула. Вот только акулы не обхватывают талию так мягко и не выталкивают на поверхность. Они отрывают конечности, хотя Чимину кажется, что из него только что вырвали душу. Душа может считаться конечностью? — Испугался? — знакомый голос забивает заложенные уши хрипотцой, а тело тяжелым грузом повисает в чужих объятиях. — Юнги? — Чимин испуганно открывает глаза, цепляясь за крепкие плечи и неверяще смотрит в темные, плещущиеся искристой радостью глаза. — Ты че охуел?! — осознание накатывает на него волной цунами, а следом за ним по гребню летит ярость. — Я убью тебя! — Чимин орет, вжимая пальцы в широкую шею и давит что есть мочи, чтобы засунуть хохочущую голову опять под воду. Он облепляет сильное тело как обезьянка, совершенно не осознавая интимности положения и топит смеющегося альфу, пока сам орет, что есть мочи. Чимин не просто зол, он в бешенстве, но Юнги, кажется, все нипочём. Он продолжает заливисто смеяться, все так же уверенно держась над водой и крепко держа Чимина за спину. — Сука! — колошматя маленькими кулачками по ходящим ходуном плечам, Чимин чуть не рыдает от злости, но любые эмоции идут на спад, и когда он постепенно начинает успокаиваться, до него доходит. Мягкие ляжки оплетают чужой голый торс, пока киска, скрытая всего лишь натянутой на губках тонкой материей, прижимается к рельефу крепкого пресса, пока крупная ладонь мягко поглаживает его лопатки. Чимин вздрагивает в ту же секунду и, когда смотрит в темные, полные вожделения глаза, не может сдержать тяжелое сглатывание. — Успокоился? — Юнги крепко прижимает его к себе, пока их лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга и мягко ведет рукой ниже, останавливаясь на поясничной впадинке. — Какая громкая омега. Всегда такой, Чимини? Чимин не знает, от чего его киска сжимается больше. Хриплого голоса, похотливого взгляда или очевидной двусмысленности сказанного. А эта «омега»? Значит и он может?.. — Не всегда, — Чимин тяжело дышит, неосознанно вдавливая промежность в крепкий торс и совершенно бесстыдно выдыхает: — Но с альфами — да. — Со всеми? — в хриплом голосе отчего-то скользят нотки ревности и Чимин тихо ойкает, когда его задницу слишком резко сжимают. — Н-нет, — он чуть не всхлипывает, когда крепкие пальцы мнут его попу и, кажется, чувствует движение в чужом паху. — Ю-юнги! — Со мной будешь, — полные губы шепчут ему прямо в ухо, пока крупная ладонь направляет его таз прямо к скрытому плавками члену. — Думаешь, я не видел, как ты на меня смотришь, сладкая омега? Чимин пытается ответить, но из губ вырывается лишь невнятный скулеж, когда киску практически втирают в стремительно твердеющей член, а тонкой кожи шеи касается горячий язык. Юнги его целует. Ладно. Не его. Его шею. Но какая, к черту, разница, когда они посреди стремительно темнеющего в сумерках океана, в окружении темной воды и дикой природы? Совершенно одни, трутся друг об друга и тихо стонут. Это нелегко. Вода хоть и выталкивает наверх, приходится активно работать ногами, чтобы держать равновесие, но так намного сложнее получить необходимую стимуляцию. Чимин грустно скулит, понимая, что ему недостаточно, хотя все и горит от рук и губ явно более умелого альфы. И, очевидно, более умного. — Поплыли к тачке, — Юнги отрывается, разворачивая его и подталкивая в попку, пока Чимин на автомате взбирается на доску. Прежде чем альфа седлает собственный борд, он успевает наклонить его ухо к себе и прошептать: — Так хочу тебя. — Ах, — Чимин весь сжимается от услышанного, хнычет и что есть сил работает ослабшими конечностями, пока Юнги хрипло свистит ему в спину. Чимин не слышит. Все, на чем он сосредоточен — виднеющийся вдалеке джип и набатом бьющиеся в голове слова. Так хочу тебя. Хочу. Хочет. Юнги его хочет. Чимин тоже очень-очень хочет. Как они добираются, он не замечает. Перед глазами все смазано, а мозг окончательно отключается, когда его прижимают к металлической двери и напористо целуют в губы. Доски валятся на песок, пока альфа вдавливает его в джип и буквально трахает глотку собственным языком. У Чимина не получается даже скулить. Все чувства смешиваются, тягучей лавой устремляясь к набухающей от возбуждения киске. Он дрожит, не чувствуя в себе сил стоять на ножках и, когда его заталкивают в машину, лишь облегченно выдыхает. Чимин ползет на коленочках, устремляясь к дальней двери, краем уха слышит шебуршенье, как хлопает багажник, а через секунду весь мир затихает, отделенный от них тяжелой дверью. Юнги тянет его на себя, заставляет оседлать и беззастенчиво вдавливает прямо в колом стоящий член. Чимин опускает ручку, чтобы убедиться, что альфа успел стянуть плавки и громко хнычет, касаясь подушечками разгоряченной плоти. Он хочет этот член внутрь. — Альфа… — обращение, срывающееся с языка, кажется таким правильным и естественным, но Чимин не может не расхныкаться еще сильнее, когда чувствует, как под его пальцами дергается головка. — Альфа-альфа, — он практически плачет от возбуждения, отодвигая плавочки и под громкий рык укладывая ствол прямо между пухлых губок. — Альфа! — Чимин не обращает внимание на опасно сверкающие глаза, когда опирается на плечи и начинает кататься киской по члену. Не принимает внутрь, но контакт плоти к плоти дарит поистине невероятные ощущения. Такие сильные, что пальчики на ногах поджимаются, а губки сами тянутся к чужому рту. Несмотря на его инициативу, Юнги тут же перехватывает контроль. Целует так же властно, как и на улице, но намного приятнее, ведь киска Чимина наконец-то получает свою долю внимания. Альфа не дает ему долго играться, обхватывает попку ладонями, приподнимая и начиная толкаться самостоятельно. Все еще мимо дырочки, но прямо в клитор. Так, что Чимину не удается сдержать высокий стон, а самому альфе громко зарычать в податливый ротик. Они сходят с ума. Трутся друг о друга, будто школьники, шумно дышат и целуются как в первый раз в жизни. Машина ходит ходуном, хотя это все еще не полноценный секс, а желание стремительно разливается по двум телам, подгоняя их к разрядке. Чимин хочет внутрь, но каждый раз, когда пытается это сказать, Юнги сильнее заталкивает в него свой язык. А на каждую попытку двинуться самостоятельно получает хлесткий удар по попке. Никто не спрашивает, чего он хочет. Ладно. Ладно. Какая к черту разница, если он и так имеет больше, чем планировал этим утром? Больше, чем час назад? Чимин счастливо хнычет, когда первые отголоски экзотических волн накатывают на его разгоряченную киску и шумно сглатывает, позволяя трахать свой клитор наравне с глоткой. Юнги не щадит. Дерет яростно даже без проникновения, до боли проминает задницу и рычит-рычит-рычит, совершенно не оставляя Чимину вариантов, кроме как кончить. И он кончает. Громко. Влажно. С криком в глубину чужого рта и конвульсивным дерганьем на заливающим его киску членом. Сперма брызжет прямо в его промежность, смешивается с омежьей смазкой, потом и течет по натруженным бедрам, пока оба они пытаются отдышаться. Чимин отстраняется первым. Пораженно выдыхает, смотря вниз и аккуратно садится на бедра, растекаясь по ним мягкой лужицей. Даже обмякший член выглядит весьма внушительно и ему грустно, что он не получил его внутрь, но, когда Чимин поднимает глаза, понимает, что это лишь вопрос времени. Юнги улыбается довольным котом, мягко гладя его по щеке и задает вопрос, о котором Чимин мечтал все эти дни: — Пойдем на свидание?