Ноль процентов любви

понедельник–вторник, 19–20 июня

      В ночь на понедельник небо заволокло тучами, и к моменту выходу Станислава Кротова из дома уже лил дождь. Температура воздуха тоже заметно понизилась, что не могло не радовать — в издательстве стоило появиться в приличном деловом виде, темные брюки и голубая рубашка-поло вполне соответствовали образу профессионала, неважно даже, в какой сфере. И сегодня можно было чувствовать себя комфортно, не истекая потом на глазах у собеседника.       «Ладно, каким еще потом… Наверняка там кондей в каждом кабинете. Но и без жары нервно…», — размышлял Станислав по пути от подъезда до машины. — «Шла бы речь о привычной работе по поиску хакеров и вирусов — они бы сами дышать боялись, пока я файлы просматриваю. А тут я, вроде как, расследую целую кражу, по сути —преступление, еще и без явного поручения со стороны жертвы… Мда, попал в историю, когда и помочь хочется и опыта маловато. Ну а куда теперь деться? Не в полицию же заявлять, даже если через Серёгу. Дело такое… Несерьезное для них, непонятное». — Очередной раз отбросив сомнения в целесообразности своего вмешательства, Станислав перескочил на мысли о предстоящей встрече. — «Любопытно, что за птица этот Васильев. Олеся просила о встрече сотрудника с частным детективом, значит, скорее всего, он выберет позицию «ничего не знаю, у нас все хорошо» или произнесет мне длинную речь, уболтает красивыми фразами, а потом окажется, что смысла там было ноль целых ноль десятых. Но надо идти и пытаться добыть информацию. В конце концов, могу и дурачком прикинуться, задавать невинные вопросы о работе издательства, а там и выскочит что-то путное. Знать бы еще, что именно — путное….»       Сложив зонт Станислав запрыгнул на сиденье водителя и резко захлопнул дверцу, чтобы струи воды не хлестали прямо в салон — утренний дождь явно намеревался перейти в летний ливень. Времени до встречи достаточно, даже с учетом вероятных пробок и погодных катаклизмов, но все-таки он решил тронуться сразу, а если останется еще запас, то посидеть в машине возле издательства и повторно продумать план встречи. Главная задача сейчас — попытаться понять, могла ли утечка информации, точнее, просто кража файлов, если называть вещи своими именами, исходить со стороны книжных бизнесменов — партнеров или конкурентов Агнессы Лоран. Технически-то точно могла, но ведь нужен мотив.       Предсказать длину летней понедельничной пробки, можно сказать, удалось: к офису издательства Кротов подъехал за 7 минут до назначенной встречи. Олеся предусмотрительно забронировала ему место на гостевой парковке, так что в дверь с табличкой «Заместитель главного редактора отдела русской прозы Васильев Дмитрий Игоревич» Станислав постучал ровно в 12:00.       «Ну да, начальник, придется послушать речи о важности издательской работы, безоговорочной поддержке Агнессы Лоран в сложной ситуации и полной непричастности редакции вообще ни к чему», — успел подумать Кротов, прежде чем услышал «войдите» и толкнул дверь кабинета. Впрочем, этой же секунды ему хватило, чтобы внутренне собраться и настроиться на максимально полезный разговор в интересах Анны Лаврентьевой. Он же не на экскурсию сюда пришел!       Навстречу ему из-за стола поднялся высокий молодой мужчина в деловом костюме, на вид — чуть за тридцать, с коротко стриженными и стильно уложенными кудрявыми волосами, голубыми глазами и неожиданно приветливой улыбкой на лице.       — Здравствуйте! Вы Станислав Игоревич, верно? — тот протянул руку, не дожидаясь ответа.       — Здравствуйте! Можно просто по имени, Станислав. Да, я пришел поговорить о ситуации с рукописью Агнессы Лоран. Я представляю ее интересы, но никак не участвую в деловых отношениях между автором и издательством. Моя задача — разобраться именно с пропажей файлов, и я рассчитываю на вашу помощь. — Кротов протянул руку в ответ, произнес заготовленную «вступительную речь», но все-таки не смог сдержать ответной улыбки — этот начальник был совсем не похож на тех, которые работали в привычных ему финансовых и силовых сферах. «Впрочем, в творческих кругах они такими и должны быть. Удивительно, что сам не сообразил, с кем придется беседовать, тоже мне «сыщик».       — Тогда и я — просто Дмитрий. Проходите, очень рад знакомству. Хотите кофе?       Тому, что он «рад» почему-то хотелось верить, а вот предложение насчет кофе прозвучало странно — в кабинете не было ничего похожего даже на чайник, не то что на кофемашину. Секретарша за дверью тоже не сидела — уж в этом Кротов был уверен. Словно прочитав его мысли, Дмитрий снова улыбнулся, на этот раз чуть смущенно и объяснил:       — У меня здесь кофе нет, но совсем рядом, справа по коридору — офисная кухня. Если вы не против, я сейчас что-нибудь принесу. Просто вся эта ситуация с пропажей рукописи — такая непривычная, неприятная. Мне бы очень хотелось помочь Анне Юрьевне. Чтобы четко ответить на все ваши вопросы и действительно быть полезным, я бы хотел наше общение сделать более комфортным, как-то вот так…. — замредактора замолчал, но тут уже Станислав не мог не улыбнуться в ответ:       — Конечно, можно мне кофе и сливки или молоко, если есть? — Такое начало разговора ему самому позволило выдохнуть и забыть свою установку «Слушать все, что скажут, вылавливать крупицы полезной информации, задавать вопросы аккуратно, чтобы не спугнуть противника». С этим мальчиком можно разговаривать на равных. Хотя какой он мальчик — чуть младшего его самого!       Дмитрий вернулся минут через пять с двумя чашками кофе на небольшом подносе, где лежала еще одноразовая упаковка сливок, два пакетика сахара и несколько песочных печенек. Поставив чашки на стол, он убрал поднос в сторону и наконец сел в свое кресло.       — Спрашивайте! Я очень ценю Анну Юрьевну и постараюсь максимально вам помочь.       — Вы знакомы с Анной Юрьевной лично?       — Да, знаком. Когда я только пришёл в издательство, она уже публиковалась. Я трижды работал с ее рукописями в качестве редактора, хотя, разумеется, мое слово решающим не было и все замечания потом смотрели более опытные сотрудники, а утверждал главный.       — Ну, это нельзя назвать личным общением, скорее просто деловым, нет?       — Да, конечно. Я тогда был полон энтузиазма, старался так качественно сделать первую работу, что не постеснялся написать ей и уточнить, когда что-то оказалось непонятно. И далее мы неоднократно созванивались.       — Редактор может напрямую связываться с авторами?       — Разумеется. Редактирование рукописи — интерактивный процесс. Некоторые замечания стоит разъяснить, а другие, напротив, теряют смысл, как только задашь автору вопрос. Человеческий фактор в этом деле играет важную роль.       — Рукопись смотрят несколько редакторов и каждый пишет свои вопросы?       — Нет, не совсем. Общие замечания и вопросы направляет главный. Обычно в едином файле. Рядовые сотрудники в это не вмешиваются и к авторам не обращаются. Просто я начинал работать с таким энтузиазмом, что пытался выполнить и свои задачи, и чужие. Тогдашний начальник был в ужасе от моей наглости, когда узнал, что я сначала общался с Анной Юрьевной и только потом подавал комментарии ему. Зато в итоге все решалось быстрее, а это шло на пользу процессу. Так делать не рекомендуется, иначе автор устанет отбиваться от редактора и корректоров, но мне повезло — не только простили, а вот, как видите, в итоге и повысили.       — А как реагировала Анна Юрьевна на ваш «энтузиазм»?       — Замечательно! Кажется, ей был приятен мой искренний интерес к тексту. Она все разъясняла, мы даже обсуждали альтернативные сюжетные ходы или фактуру. Может быть, для нее это потом не имело значения и на текст не влияло, но она хотя бы выслушивала меня. Потому я и сказал, что знаком с ней лично. Хотя видел ее своими глазами только на мероприятиях, проводимых издательством. Но книги ее продолжаю читать, пусть некоторые и относят их к «женской прозе».       — Женская проза — это про любовь и семью или что?       — Это не официальный термин, поэтому трактуют по-разному: для кого-то это все книги, написанные женщинами, для других — только те, где еще и героиня женщина, и проблемы у нее традиционно женские, и взгляд на происходящее, соответственно. Но даже если книги можно объединить по такому признаку, то они получатся совершенно разными по смыслу и содержанию, поэтому я внутренне против такого обозначения. Человеческие ценности и проблемы взаимоотношений у мужчин и женщин общие, а если вот так поделить по гендерному признаку, то мужчины могут пропустить в литературе много интересного, — Дмитрий засмеялся и добавил, — Если «женский» ярлычок кого-то отпугнет и оставит без книг Агнессы Лоран, то я ему сочувствую — они действительно стоят того, чтобы их прочитать, задуматься о важных вещах и, конечно же, получить удовольствие.       — А кто еще пишет в этом же жанре? — задал вопрос Кротов.       — Это все-таки не жанр, границы очень размытые. Я могу назвать известные женские фамилии, но проводить аналогии с Лоран не имеет смысла — каждый автор неповторим.       — Тем не менее, они все равно конкурируют между собой, — Кротов наконец сместил акцент разговора в интересующем его направлении.       — За что? — казалось, искренне удивился Дмитрий.       — За читателей? За тиражи, выпуск книг, ну, гонорары, может быть….       Дмитрий вновь широко улыбнулся, покачал головой и, на что как раз рассчитывал Кротов, начал объяснять, как работает издательство с авторами.       — Конкуренции между авторами нет и быть не может. Читателю, наверное, кажется, что каждый хочет первым попасть на полку магазина и заработать побольше денег с проданного тиража. На самом деле условия работы с авторами сильно различаются — для некоторых тираж вообще не имеет значения, они получают фиксированный гонорар. Первым застолбить место в издательстве и затем у печатного станка — тоже бессмысленная глупость. Мы же коммерческая организация, нам важны максимальные продажи наших книг. Поэтому мы не то что в интересах авторов, а в первую очередь в своих собственных, составляем графики выхода книг так, чтобы каждая из них удостоилась внимания читателя. Учитываем и жанр, и тематику, и возможности автора, даты книжных ярмарок, наконец.       — А что если вы получите рукопись от нового автора, которая покажется очень перспективной и захочется опубликовать ее как можно быстрее?       — Кому захочется — автору или издательству? — с усмешкой уточнил Дмитрий.       — Ну, допустим, автору.       — Он подождет. В любом случае книга должна быть технически подготовлена к печати — это занимает несколько месяцев. Если идея действительно стоящая — трендовая, новаторская, яркая — так тем более нужно подготовить маркетинговые ходы, иначе она потеряется в общем потоке. Автору же самому это выгодно, так что подождет без вопросов.       — А издательство может по своей инициативе нарушить график в пользу новой рукописи?       — Для коммерчески выгодного проекта мы всегда найдем дополнительные ресурсы, — с неизменно приветливой улыбкой Дмитрий развел руками, подчеркивая банальность своего аргумента.       — Хорошо, я понял, — кивнул Кротов. — А в обратной ситуации? Автор задерживает рукопись?       — Это неприятно, но поправимо. Мы можем понести финансовые потери, если есть договоренности с оптовиками на закупку книг конкретного автора. Простой оборудования в типографии тоже может влететь в копеечку, но здесь у нас обычно больше вариантов для маневра, чтобы перекрыть освободившееся «окно». Собственно, я потому и пришел для себя к выводу, что эта ситуация с рукописью Агнессы Лоран — она скорее ударит по издательству, чем по автору.       — Вот! Я очень рад, что вы с профессиональной точки зрения уже обдумали ситуацию, и с удовольствием выслушаю вашу версию, — Кротов одним глотком допил остывший кофе и окончательно убедился, насколько был прав, придя сюда за информацией.       Дмитрий отодвинул пустые чашки на край стола, вздохнул, собрался с мыслями и с непривычно серьезным лицом начал рассказывать:       — У Анны Юрьевны на нескольких устройствах пропали файлы одной рукописи. Зная ее добросовестность, ответственное отношение к работе и, вместе с тем, отсутствие серьезной защиты электронных устройств, я убежден, что пропажа, во-первых, не случайна, а во-вторых… — Дмитрий замялся, а затем торопливо закончил мысль, — по-моему это что-то личное, не про деньги и не про работу вообще.       — Личное? Но вы же говорили, что конкуренции быть не может? Тогда что — шантаж, месть, ревность? — Кротов попытался улыбнуться, но Дмитрий остался серьезен.       — Такие выводы мне делать сложно, я просто выскажу свои соображения, а вы уже решайте — есть ли там место для шантажа. Агнесса Лоран по договору с издательством сдает рукопись раз в квартал, плюс-минус пара недель. Она относится к тем авторам, которые добросовестно работают с текстом и не просят о переносе сроков за исключением форс-мажора. Но даже в такой ситуации, я уверен, она сделает все возможное, чтобы не подвести издательство и успеть в срок. Восстановит текст по черновикам, перепишет заново, придумает что-то иное — я не знаю точно, но она будет работать. Это ведь только со стороны может показаться, что писательство — такая творческая профессия, что можно сидеть с ноутбуком на пляже Шри-Ланки и, вдохновившись красками заката и коктейля с зонтиком, создавать выдающееся произведение. Нет, разумеется, вдохновение и творческие озарения имеют место быть. Но такой «внезапности» хватит на рассказ, эссе, одну книгу максимум. Те авторы, которые публикуются постоянно и востребованы читателями — они именно что работают. Пусть не каждый день, но в определенном графике. Они пишут, выстраивают композицию, комбинируют сюжеты, рисуют персонажей, потом все перекраивают и выверяют опечатки и нестыковки. Здесь очень много технической работы. Настоящий писатель — ремесленник. Да, талантливый. Но его таланта и шедевра никто не увидит, если не вложить в них многочасового упорного труда. Анна Юрьевна умеет работать, поэтому пропажа файлов повредит ей только в том плане, что создаст стрессовую ситуацию, выбьет из привычного графика, но не более того. Скажу уж вам по секрету, мы настолько заинтересованы в сотрудничестве с ней, что готовы пойти еще на уступки, лишь бы она смогла сделать продукт такого качества, на которое мы рассчитываем.       — Да, я намного меньше знаком с Анной Юрьевной, но у меня сложилось такое же впечатление: она сделает все возможное, чтобы выполнить обязательства по договору. Она не потеряла работоспособности и найдет выход из ситуации, — задумчиво произнес Кротов. — Но в таком случае, пропажа файлов больше вредит издательству, чем ей? Вы же говорили о негативных последствиях с задержкой рукописи.       — Здесь тоже не очевидно. Пропажа одной рукописи, тем более у такого автора, как Агнесса Лоран — это неприятность, но не более того. И, не поймите меня неправильно, я с уважением отношусь к художественной прозе, но… По-настоящему сложной была бы ситуация, пропади файлы у переводчика иностранной литературы, технически сложного текста или документального произведения со множеством ссылок на источники, цитат и комментариев. Понимаете, о чем я? Чисто технически восстановить художественный текст — проще. Думаю, мы вообще выйдем из этой ситуации без потерь, и любой сотрудник издательства это понимает. Если бы злоумышленник хотел доставить неприятности нам, то таких случаев должно было быть больше. Массовые задержки стали бы серьезной проблемой. Я бы сделал вывод, что никто из сотрудников к пропаже не причастен, но это уже не в моей компетенции.       — Никто из авторов, кроме Лоран, о подобной пропаже не сообщал? — догадался Кротов.       — Даже если сослаться на человеческий фактор и нежелание некоторых амбициозных людей выглядеть идиотами, банально не сохранившими рабочие файлы — ну нет, мы бы обязательно узнали, если бы у кого-то еще возникла похожая ситуация. А у нас в этом квартале даже о продлении сроков никто не просил, насколько мне известно. И никто из редакторов, работающих непосредственно с авторами, ни о чем таком не упоминал.       — Вы не могли бы узнать точнее? Даже не за квартал, а с начала года? Были ли прецеденты с переносом сроков сдачи рукописи или хотя бы запросы со стороны авторов. Когда, у кого, по какой причине. И в личных беседах опросить редакторов, включая и другие отделы, не сталкивались ли авторы с подобными проблемами? Все-таки на прямые вопросы могут ответить утвердительно, даже если не упоминали об этом в разговорах.       — Конечно, я сделаю все, что нужно, если это может помочь Анне Юрьевне, — Дмитрий снова заулыбался. — Олеся ведь не давала вам мой телефон? Вот, возьмите тогда визитку. — Он протянул Кротову карточку с логотипом издательства.       — Спасибо, я уверен, что мне еще понадобится ваша помощь, — встав из-за стола Кротов протянул руку, Дмитрий тоже поднялся и мужчины обменялись рукопожатиями.       Закрывая за собой дверь начальственного кабинета, Станислав думал о том, что дело сдвинулось с мертвой точки, и он был прав, подозревая личные мотивы в этой некрасивой истории. Слова Васильева звучали достаточно убедительно, чтобы исключить издательство в целом и каждого сотрудника в отдельности из списка «выгодоприобретателей» бестолковой кражи. Впрочем, нужно теперь поговорить с Анной об этом Дмитрии. Более полное впечатление о человеке позволит отнестись к его словам с большим доверием, либо наоборот, усомниться в их правдивости и… начать проверку «издательской» версии заново. Не теряя времени, Кротов набрал номер Анны и договорился о встрече на завтра — он вернет ноутбук, а заодно попробует найти способ установить прослушивающее устройство на мобильный телефон и датчик местонахождения.

***

      — Блин! — Илья дернулся и чуть не пролил на светлые джинсы кофе. Вроде бы стакан зафиксировал устойчиво, но часть пролилась на пассажирское сиденье. Телефон упорно звонил, с человеком, набравшим его номер Лохматов общаться не то, что не хотел, даже опасался, но придется ответить, дабы не вызывать подозрений.       — Да, Станислав Игоревич. Слушаю.       — Илья, вы сейчас где?       Грубо подумав в рифму, Илья нехотя отозвался:       — Недалеко от издательства, с которым Анна Юрьевна работает. А что?       — Давайте через полчаса встретимся там на парковке и переговорим. Вы на машине?       — Да.       — Отлично.       Илья молча кивнул в ответ, совершенно забыв, что собеседник его не видит. Аппетит пропал, пакет с фастфудом стал пахнуть не так вкусно, где-то в области солнечного сплетения противно заныло. Он запаниковал.       «Кротов все узнал! Иначе зачем ему со мной беседовать?! Зачем? И что делать? Буду отпираться до последнего, ничего не знаю, ничего не видел, никому ничего не скажу. И пусть делает, что хочет. Я действовал аккуратно, камер в округе не было, так что…» — уговаривая сам себя, Лохматов, почти не жуя и не чувствуя вкуса, приговорил купленный фастфуд, успев испачкать светло-голубую футболку капельками соуса.       Первая мысль — позвонить Диане, чтобы она банально посоветовала, что делать — тут же затерялась среди хаотичных мыслей версий предстоящего разговора. Илья понимал, что актер из него никакой, а достоверно изобразить неведение — задача непростая.       Когда Илья доехал до издательства, то увидел, что Кротов уже ждет его на гостевом месте парковки.       Илья приветственно кивнул. Убрав электронную сигарету в отделение для разных мелочей, вышел из машины — судя по всему Станислав планировал пообщаться на свежем воздухе.       — Вы хотели о чем-то поговорить? Есть новости насчет романа?       — Поговорить хотел о соцсетях Анны Юрьевны. Я заметил, там мелькало сообщение о пропаже рукописи, но в формате сплетни, и нанего не обратили внимания, к счастью. Как вы думаете, откуда могла пойти утечка этой информации?       Илья кивнул, на его лице застыло скорбное выражение:       — Увы, в интернет попадает любая информация, даже непроверенная. Я постоянно с этим борюсь, слежу за порядком, удаляю все лишнее и негатив в адрес Анны Юрьевны, но не всегда получается уследить. Не говоря уже о том, чтобы узнать источник информации. Здесь, я почти уверен, это кто-то из издательства проболтался. Они в группе не общаются, но лично — да.       — Кто, например?       — Ну как… Олеся Ветрова, вы ее знаете — она точно в контакте с этой… Как… Олей что ли? С мужем они…       — Лёлей?       — Да, точно, активная такая женщина.       — А Карина Алиева?       — Про нее ничего не знаю, мы не общаемся. Но у Олеси обязательно спросите, кому она могла проговориться, — Илья расслабился, поняв, что к нему сейчас никаких вопросов нет, зато удачно получается перевести подозрения на конкурентку.       Поэтому от следующего вопроса он вздрогнул, уронив солнцезащитные очки — судя по звуку, без трещины не обошлось.       — Илья, если вы никому не передавали ключи от квартиры Лоран, то мог их кто-то взять без вашего ведома?       — К-кто? — Илья смотрел на упавшие очки, но никак не мог заставить себя наклониться и поднять их, все тело как будто застыло в одной позе. Кротов заметил эту реакцию, внутри вспыхнуло: «вот оно», но внешне он, конечно, остался абсолютно спокоен.       — Вы же не один живете? Может быть, чисто как предположение, девушка, домработница…       — Диана?       — Да, Диана Краснова, — Кротов вытащил из кармана блокнот и как бы предъявил его Илье, показывая, что у него все записано, но на самом деле жест был чисто театральным, а открытая в блокноте страница не имела отношения к делу.       — А откуда вы… — Илья присел на корточки, поднял очки и заодно получил возможность не заканчивать фразу.       — Вы же понимаете, дело серьезное. Раз в ноутбуке Анны Юрьевны ничего не нашли, нужно еще раз вернуться к версии с проникновением в квартиру.       — Разве ваша работа не закончена? Анна Юрьевна больше ничего о поиске рукописи не говорила и дописывает новый текст, — Илья почти взял себя в руки, пауза, пока он не видел перед собой Кротова, а смотрел на асфальт, помогла ему собраться с мыслями.       — Неудивительно, что она не говорила, это ведь не касается вашей совместной работы, так зачем отвлекать вас от дел? Здесь я и сам справлюсь. — Кротов блефовал, но прекрасно понимал, что Илья сейчас не кинется к начальнице выяснять детали.       — Я ничего не знаю, Диана вообще на такое способна!       — А кто-то из поклонников?       — Да не общаюсь я с ними, спросите Ветрову! — Илье казалось, что он хорошо овладел собой, но нет, голос сорвался почти на крик.       — Спасибо, я спрошу ее. У меня последний вопрос: вот тот давний случай, когда Анну Юрьевну доставал в соцсети какой-то сумасшедший, и вроде бы даже угрожал ей — вы его помните?       — Да вы издеваетесь что ли! Я ни с кем не знаком, откуда мне помнить!       — Я имел в виду сам случай — она же наверняка вам рассказывала… — Кротов говорил медленно и тихо, видя, что Илья готов сорваться и устроить… Истерику? Нет, это пока лишнее.       — Я помню тот случай, но это было очень давно.       — А ту переписку как-то можно увидеть, найти ники этого человека? — Переписка стерта, а ники… Их было несколько, я посмотрю, — переключившись на привычную и комфортную тему Илья снова заговорим ровным голосом с деловой интонацией. — где-то в «черном списке» должна быть запись. Их много, но если я прочитаю, то могу определить нужные.       — Надо же, как удачно! Точнее, какой шанс! Вы Анну Юрьевну не волнуйте той давней историей, а я бы очень хотел в ней покопаться. Спасибо вам за помощь!       — Я готов сделать все, что нужно, в интересах Анны Юрьевны.       — Не сомневаюсь. До свидания! — Кротов развернулся и пошел к своей машине, а Илья остался стоять с разбитыми очками в руке.       «Блин, Диана убьет, брендовая вещь, а я опять все испортил». — Переключив свои эмоции на печаль из-за сломанного аксессуара, Илья привычно настроился на то, что его еще и будут ругать, придется объясняться, потом мириться… Лучше эти мысли, чем липкий страх, который вызвали у него вопросы Кротова. Даже те, что про Карину и того давнего сумасшедшего с письмами Анне.       Запив стресс очередной бутылкой сладкой газировки, Илья отправился домой, включив погромче музыку — слуха и голоса у него не было, но подпевать он очень любил. Особенно в такие моменты, желательно погромче — тем более что ехал он один, тогда как Диана вечно затыкала уши и требовала прекратить этот ужас. Впрочем, в этот раз он и сам его прекратил — выключил музыку, выехав на магистраль и ехал почти в тишине, если не считать дорожного шума.

***

      Рабочий понедельник шел по плану: Анна успела на пробежку ранним утром — вчерашнюю нельзя было считать за полноценное занятие из-за встречи с Павлом, — и в магазин, а затем несколько часов писала, прерываясь только на кофе и небольшую разминку. В результате к обеду она была очень довольна собой — плюс два авторских листа, дописать по плану осталось всего пять глав. Значит, хватит времени и на вычитку с редактурой, и на добавление каких-то эпизодов, если неожиданно придут в голову.       «Завьялов получит рукопись и пусть думает обо мне, что хочет, — моя совесть будет чиста. Интересно, срок сдачи следующей рукописи автоматически сдвинется на месяц или мне придется ускориться, чтобы успеть к изначально намеченной дате? Хотелось бы отдохнуть после такой гонки, но… Кажется, ничего не выйдет».       Тем не менее, перерыв она заслужила. Нужно отвлечься и перезагрузить мозги, поэтому ничего не читать, не слушать, но руки чем-то занять. На глаза попался пакет с подарком от Павла — как-то так вышло, что остальные она давно разложила по местам, а этот остался.       В пакете лежала коробка, а в ней — черная фигурка песочных часов. На самом деле часы были электронными — стоило Анне дотронуться до подставки, как они засветились, а внутри появились «песчинки» размером с маленькие магнитные шарики — один шарик, видимо, означала одну секунду. Завороженно поглядев на шарики, перемещавшиеся в нижний отсек часов, Анне обратила внимание и на экранчик, где светились обычные электронные цифры, указывая время — кстати, верное — и еще какие-то цифры внизу, только отсчет шел назад и до нуля оставалось еще более ста часов.       «Павел их включил, когда дарил, тогда наверное и время установилось. Милая вещица, но….» — Часы Анне категорически не нравились. Какой-то странный суррогат современной электроники и классики с обычным песочком. — «Лучше бы они реально были песочными, в стиле Павла с его старомодными выражениями, а так — непонятно что. Даже странно, что он так тонко чувствует мое состояние, так удачно подбирает букеты, а подарил вот эту ерунду». Анна расстроилась, не зная, как поступить с непонятным подарком, но тут зазвонил телефон. Настя.       — Настя? Привет, да, конечно, я про тебя помню, ну ты что… Просто навалилось все, у меня с рукописью проблемы… Да не бери в голову, справлюсь. Ты как? Работаешь… Здорово, ты умничка!.. Да, спасибо, мы хорошо посидели пообщались. Друзья приезжали, коллеги… Да, он тоже был. — Анна почти никогда не говорила с Настей о Федоре, узнав историю их отношений от матери девушки, но если ей задавали вопрос, то как не ответить? Разве она вправе от Насти что-то скрывать? Наоборот, честно, пусть и аккуратно, бережно рассказывая, она укрепляет взаимное доверие. — Да, не один… Давно, как я поняла… Вполне нормально все выглядит, ну, как у него это обычно, первый раз что ли… Ой, прости… Федор выглядел как обычно. Ни счастливым, ни довольным, ни разговорчивым, ни увлеченным. Никаким. Давай не будем о нем, а?       Разговаривая с Настей, Анна автоматически упаковала часы обратно в коробку, а коробку — в пакет. Ей совершенно не хотелось ставить эту безделушку где-то на виду, но мучили сомнения — подарок все-таки. Волнуясь за подругу, она, уже не думая о таких мелочах, засунула пакет поглубже в шкаф и захлопнула дверцу. Пусть пока полежит там, не выбрасывает же она его, в конце концов.       Возможно, Настя только затем и звонила, чтобы спросить о своем бывшем, но Анна услышала в ее словах еще и упрек, что сама она хоть и пытается подружиться, но приезжает слишком редко, вечно оправдывается делами, да еще и продолжает общаться с Федором, как ни в чем не бывало. Как будто не знает, до чего он довел и саму Настю, и всю ее жизнь.       «Надо обязательно к ней съездить на этой неделе. И научиться игнорировать вопросы про Федора. Хочется по-честному, но, кажется, ей это только во вред. Воспоминания не сотрешь, но хотя бы новая информация о нем перестанет поступать и вдруг это ей поможет? Знать бы, как правильно…. С каким-нибудь психологом что ли проконсультироваться, спросить? Да, обязательно. Вот только закончу рукопись и займусь».

***

      Только что все было отлично слышно! И с утра тоже, пока ей звонили разные люди. Трижды — он все записал. А теперь — тишина, прямо посреди разговора с какой-то Настей. Неужели опять обманули, ведь гарантировали хорошее качество звука, он самое дорогое устройство оплатил из всех доступных!       Прослушивающее устройство, установленное в подаренных им часах, было рассчитано на 240 часов автономной работы, а больше ему и не понадобится. На всякий случай он поставил там таймер, но даже если Анна его сбросит, это ни на что не повлияет — на этой неделе все закончится. Точнее, все как раз начнется. А таймер на часах — это так, шутка. Если бы Анна рассмотрела вещь повнимательнее, задумалась об этих цифрах, она могла бы… Нет, о таком плане она бы догадаться никак не могла. Но тогда хотя бы спросила его при личной встрече, а она промолчала. Забыла? Или не обратила внимания?       Понимая, что его прогресс в отношениях с Анной позволяет вообще обойтись безо всякой прослушки и договориться о встрече, когда понадобится, Павел тем не менее был вне себя — любой сбой в плане мог обрушить всю конструкцию, а сама мысль о неудаче пугала так, что он начинал нервничать и буквально переставал соображать. Внутри кипела злость, переходящая в ярость, вырывавшаяся наружу ударами — он исступленно бил кулаком по столешнице в кабинете, заперев дверь на ключ — в последние секунды, прежде чем в голове начались взрывы, а рука запылала от боли, он сумел себя защитить — никто не должен видеть его в таком состоянии.       Придя в чувство и уже полностью контролируя свое поведение, Павел взял телефон и написал сообщение Анне с предложением встретиться завтра в более благородной обстановке, нежели пластиковые столики уличного кафе, и принести свои извинения за сорванную тогда пробежку. Согласие пришло так быстро, что он полностью овладел собой и рабочий день заканчивал, как и подобает руководителю — со стопкой партнерских договоров. Когда план работает, волноваться ему совершенно не о чем.

***

      В пропаже файлов с ноутбука явно замешан Илья — Станислав Кротов был в этом уверен, а вот доказательства еще нужно поискать. Камер у подъезда нет, но теперь, зная кого искать, можно подумать насчет других свидетелей. Хотя даже само по себе появление Ильи у дома Анны — никакой не криминал, он там постоянно бывает. Но все равно, вот так по кусочкам паззл сложится. Разумеется, говорить Анне пока ничего нельзя. О том, что привезет ей обратно ноутбук, он договорился еще вчера и на самое утро вторника — перед работой. А на работе предупредил, что задержится. Так можно с максимально светлой головой поговорить о деле, не отвлекаясь на другие задачи. Понимая, что это может оказаться последней попыткой предупредить девушку о грозящей опасности — с большой, но недоказанной вероятностью — Станислав пытался подобрать те фразы, и те интонации, которые заставили бы прислушаться к нему и не отвергать подозрений, пусть даже их высказывает такой малознакомый человек. «Даже и хорошо, что я малознакомый — мне от нее никакой выгоды. Зачем бы я стал выдумывать? Мотивов нет совсем. А вот объяснить, что совесть не позволяет оставить человека беззащитным — это, пожалуй, вариант. Она может принять такой аргумент и послушать, что я говорю».       В парковочном кармане напротив подъезда Анны возле серебристого «Рено Логан» с открытым багажником стоял пожилой мужчина в тренировочных штанах и голубой майке с логотипом крупной торговой сети. «Хорошо быть пенсионером, устроить себе выходной можно даже с утра в понедельник», — подумал Станислав. В домофон звонить не пришлось — дверь открылась у него перед носом, выпустив женщину в длинной белой юбке и ажурной шляпке с двумя большими сумками. «Точно, дачники», — убедился Кротов в верности своей догадки и, перепрыгивая через ступеньку, поднялся на нужный этаж.       В прихожей он сразу наткнулся взглядом на кроссовки, неаккуратно стоявшие прямо в проходе. Анна заметила его взгляд и объяснила, как будто извиняясь:       — Успела побегать в парке до вашего прихода, но вещи еще не разобрала, раз уж все равно работать с утра не получится… — она наклонилась и задвинула обувь под вешалку. Свежий цветочный аромат и мокрые волосы выдавали, что в душ сходить она как раз успела. И, разумеется, переодеться.       — Простите меня за такое вторжение, но если сначала поехать на работу, то есть риск, что все остальные планы полетят к черту, поэтому я расставил приоритеты иначе.       — Нет, все в порядке, я понимаю, действительно, давайте закончим с этим делом побыстрее, а то оно как-то затянулось… — Анна всплеснула руками и продолжила смущенно, — то есть я не вас имела в виду, будто вы долго возитесь, просто сама эта история. Хочется поскорее о ней забыть. — Она протянула руку и забрала у Кротова сумку с ноутбуком, тут же пристроив ее на комод и даже не открывая. Рукопись она закончит на издательском, а этот пока пусть лежит, отдыхает. Да и вообще, наверное, имеет смысл поменять его на более современную модель.       — Вы уверены, что уже можно забыть? Больше ничего подозрительного не происходило? Ведь на нашей первой встрече предполагалось, что я более детально изучу обстоятельства пропажи файлов — не только вероятность дистанционного доступа, но и другие варианты.       — Так неудобно получается, что я сначала оценила ситуацию неверно, слишком серьезно. Понимаете, это был такой шок, когда пропали месяцы труда, но потом мне удалось построить план работы, новая рукопись скоро будет готова, никаких неприятностей не происходит и я не вправе больше отнимать ваше время. Сколько я вам должна за диагностику ноутбука?       — Совсем вылетело из головы, а кроме меня работали другие специалисты. Давайте я напишу вам сообщение, и вы потом переведете на карту нужную сумму, хорошо?       — Да, конечно, спасибо, — Анна готова была уже закончить разговор, но терять такой шанс Кротов не собирался.       — Простите, можно стакан воды? Боюсь, встану сейчас в пробку, а с утра даже позавтракать не успел. — Дурацкий прием, но срабатывает почти безотказно.       — Проходите, я вас лучше сразу угощу чаем. Или кофе?       — Чай, если можно, но я не хотел вас задерживать.       — Ничего, хоть у меня и график, я все-таки фрилансер, могу себе позволить.       Кротов заметил, что чайник недавно кипел — на электронном экранчике светилось значение температуры — 82. Получается, Анна уже позавтракала.       — Садитесь, я сама уже пила, но чайник еще не остыл. — Плюс одна подтвержденная догадка, как приятно с утра думать на свежую голову! Анна налила в кружку воду, положила два пакетика на выбор — черный и зеленый и поставила блюдце со сдобным печеньем, припасенным для вечно голодного сладкоежки-Ильи. Пока Станислав примерялся к печенью — чай он сразу взял черный, — Анна сама начала разговор, которого от так ждал. — Мне действительно очень неудобно перед вами, что все так вышло. Человеку вашего уровня просто возиться с ноутбуком — это несерьезно, лучше было вызвать обычного мастера. Но я правда тогда испугалась, мне посоветовали вообще найти частного детектива и разобраться в этой пропаже, поэтому Олеся и договорилась с вами.       — И что же изменилось? Я готов продолжить работу по тем, первым договоренностям, и разобраться, что произошло. У меня есть для этого технические возможности и нужные контакты.       — Так ничего больше не происходит! Да, файлы пропали, но мало ли, может это с техникой проблемы или… — она замялась — с памятью, я не знаю… Нажала куда-нибудь не туда.       — Да, и флэшку потом почистили, и внешний диск — Кротов хотел, чтобы это прозвучало как шутка, но Анна совсем ее не восприняла.       — Нет… Но все равно, даже если был человек, который хотел мне навредить. Вот он напакостил, стер важные файлы. Да, я сильно перенервничала, сначала вообще была в ужасе, не понимая, как быть с издательством и договором. Но в итоге все разрешилось: срок продлили, я смогла взять себя в руки и фактически начать работать заново. Знаете, я же раньше занималась спортом, это очень помогает в таких ситуациях, когда все предыдущие усилий обнулились и надо начать заново.       — И вам не важно, что этот человек остался безнаказанным и может продолжить вам вредить?       — А как он продолжит? Ноутбук вы забрали, на новом издательском никаких лишних программ нет, да я даже к интернету его подключаю только через телефон, будто бы так сложнее получить доступ — представляете? — Анна улыбнулась, понимая ничтожность своих «мер безопасности». — Файлы я теперь копирую на две флэшки и в облачное хранилище, вчера даже отправила неоконченную рукопись в издательство — человеку, которому доверяю на сто процентов.       — Васильеву?       — Да, а откуда вы его знаете?       — Я же наводил справки, рассчитывая, что придется беседовать с людьми и пытаться выйти на вашего недоброжелателя.       — Да, получается, вы сделали лишнюю работу….       — Ни в коем случае не лишнюю. Я уверен, что вам еще рано расслабляться. Точнее не так — вам всегда нужно быть осторожной, поскольку вы известный человек и часто общаетесь с незнакомыми людьми.       — С читателями?       — Да, и с ними тоже.       — Но какой же вред от поклонников моих книг? Наоборот, они настроены лояльнее всего.       — Поклонники — да, а те, кто под них маскируется?       — Вы имеете в виду тех, кто вступает в группы в соцсетях, а потом пишет гадости?       — И этих тоже. Но гораздо опаснее те, кто оффлайн, а не онлайн. — Чашка уже опустела и разговор явно пора было заканчивать. — Пожалуйста, обещайте мне, что будете осторожны, никуда не пойдете с незнакомыми людьми и в ближайшее время не допустите новых людей в свой близкий круг.       — Вы со мной как с ребенком… — Анна смущенно улыбнулась, но такое внимание все-таки было приятно. Кротов уже вышел в прихожую и копался в карманах своей ветровки — зачем только взял ее с утра, ведь обещали жару.       — Я с вами как со взрослой, известной, привлекательной, но все-таки беззащитной женщиной. Обещаете? — Он уже открыл входную дверь и ждал ее ответа.       — Конечно, спасибо вам!       — И вам спасибо за чай! Надеюсь, мы еще увидимся в более радостных обстоятельствах.       Анна не заметила, что на сумке с ноутбуком не хватает брелока-ящерки. Этот детский приемчик Кротов использовал про запас: стоит владелице хватиться пропавшего аксессуара, как он тут же пообещает его найти и обеспечит себе еще один повод для встречи. Искать, конечно, нечего — вот он, в кармане брюк. А датчик движения прикреплен к сумочке Анны, прямо на стыке корпуса с ремешком — туда она точно не заглянет и не залезет. Сумочка так удачно висела на вешалке, что накрыть ее курткой и покопаться там, не вызывая подозрений, оказалось проще простого.       В парковочном кармане напротив подъезда все еще стоял серебристый «Рено» и его незадачливый владелец. Может быть, это тоже удачный момент? Кротов, как бы проходя мимо к своей машине, остановился и, поймав взгляд пожилого мужчины, улыбнулся ему:       — У вас что-то с машиной? Вам помочь? Я смотрю, давно стоите уже.       — С машиной все отлично, жена вот… Каждый раз собраться на дачу — целая эпопея, хотя едем-то всего на три дня. — мужчина покачал головой и вздохнул. — Потеряла что-то в большой сумке, теперь вот перебирает заново, иначе все дорогу будет переживать. Пусть лучше сразу…       — Понимаю, моя мама такая же.       — Вот! Я и говорю, что это характер такой, ничего не сделаешь, проще ждать. А вы из нашего дома? — Мужчина вдруг понял, что видит этого человека впервые и насторожился. Кротов почувствовал смену интонации и решил ничего — почти — не выдумывать.       — Я работаю с Анной Юрьевной, Лаврентьевой, вы же ее знаете?       — Анечка? Ну конечно…. — мужчина снова расслабился и протянул Кротову руку, — Геннадий Валентинович, я ее сосед снизу.       — Станислав, — Кротов пожал протянутую руку, с трудом время, что его везение еще не закончилось.       — Вы хорошо ее знаете? Просто, тогда, возможно, могли бы мне помочь…       — Конечно, я и маму ее знал, когда она здесь жила до переезда, и ее помню еще девочкой. А что случилось? — в голосе Геннадия Валентиновича звучала искренняя тревога. Он уже не опирался рукой на капот машины, а напрягся и внимательно смотрел на собеседника.       — Не волнуйтесь, просто у нее появился некий навязчивый поклонник, знаете, сейчас это легко — найти и адрес человека, и телефон…       — Да еще бы! — возмущенно согласился сосед.       — Вот… А тут даже камер у подъезда нет, и магазинов рядом нет, чтобы хоть как-то зафиксировали. Мало ли, вдруг он тут крутится. А Анна Юрьевна нервничает.       — Понимаю… Я-то никого подозрительно не замечал, хотя часто вожусь во дворе с машиной. Люблю это дело, знаете ли…       — А видеорегистратор у вас есть? — Если бы Кротов был собакой, он бы сейчас уже принял охотничью стойку.       — Конечно, я всегда пользуюсь, когда езжу. Даже если забываю — он сам включается, стоит машину завести. Отключиться может забыть, а включается исправно.       — И записи вы не стираете?       — Жена говорит — не стирай, мало ли что. Менять карточку памяти я научился, а стоят они не дорого. Ну правда, мало ли кому пригодится. А что, пригодится? — Геннадий Валентинович заинтересованно посмотрел на Кротова.       — Очень пригодится, если вы найдете записи с 29 мая по 1 июня. Даже если для вас там ничего интересного нет, я бы хотел их увидеть.       — Это конечно, это я завсегда! Тем более, если Анечке поможет. Только вот… — он посмотрел в сторону подъезда, Кротов обернулся и увидел все ту же женщину в ажурной шляпке, с той же большой сумкой, но уже с раскрасневшимся лицом. Она вышла и быстро приближалась к мужу.       — Мы уезжаем всего на три дня. Я запишу ваш телефон и как только вернусь — найду записи и позвоню.       — Гена, все, едем скорее! — Женщина села на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу.       — Спасибо вам за помощь, Геннадий Валентинович! — Кротов улыбнулся и протянул руку на прощание.       — Пока не за что, но я обязательно позвоню! Всего доброго! — Мужчина сел за руль, двигатель уже давно работал, так что стоило Кротову отойти в сторону, как «Рено» плавно тронулся и выехал со двора. Вот это удача! Да, на работу он теперь приедет не раньше одиннадцати, но оно того стоило. После ухода Станислава Анна еще некоторое время сидела на кухне и размышляла о том, что вот, кажется, еще один хороший человек появился в ее жизни благодаря истории с пропажей файлов. Наверное, все к лучшему тем более, что рукопись почти готова, о проблеме скоро можно будет забыть, а люди останутся — и Кротов, и странный, но обаятельный Павел. А вот и он — легок на помине. Просит подтвердить согласие на сегодняшнюю встречу и называет время, когда заедет, чтобы отвезти ее в ресторан. Какая прелесть…

***

      Диана сидела дома одна и в квартире царила непривычная тишина — Илья куда-то уехал, а у нее планов не было ни на сегодня, ни на завтра, ни на послезавтра. Павел пропал и на сообщения не отвечал, а Илья… Вчера он вернулся домой слегка нетрезвым, но при этом непривычно серьезным. Швырнул в мусорное ведро солнцезащитные очки — Диана потом проверила, иначе бы и не узнала, что у них треснуло стекло. Жаль, дорогая вещь. Но в том и странность: Илья всегда переживал подобные потери, жаловался на свою неуклюжесть и неаккуратность, извинялся — ведь это был ее подарок — и обещал, что больше никогда-никогда. Поток слов и чуть ли не слез можно было прервать каким-то интересным предложением — кино или секса, а если настроения не было и очередной эпизод вызывал негативные эмоции, то помогал скандал — стоило начать ругаться, как Илья замолкал и только хлопал глазами. Вот ведь дурачок, ну потерял и потерял, разбил и разбил — это всего лишь вещь, новую купит, а он вечно устраивал какой-то детский спектакль и умолял о пощаде. Естественно, Диана все чаще выходила из себя — сцена раздражала ее, порой, до трясучки. Скорее бы что ли приехала его маман и выслушивала нытье дорогого сыночка.       А что, если маман приедет надолго и Диане придется жить у себя? Может быть, они вообще тогда расстанутся? Октябрине она не нравится, и та наверняка начнет сватать каких-то провинциальных родственниц.       — Ну и черт с ней, пускай забирает своего сыночка и женит на ком хочет, — Диана даже решилась произнести это вслух и почувствовала, что в такой перспективе есть свои плюсы. Но через несколько секунд покачала головой, продолжив думать уж про себя:       «Нет, никуда она его не заберет, пока у нас есть общее дело — рукопись романа. Я в это влезла ради него и нашего будущего, план изначально был абсолютно рабочим, а то, что сейчас все забуксовало — так это, сорри, сам Илюша и виноват. Из-за него и я никуда не могу двинуться, даже Павел ко мне интерес потерял — он профессионал и видит, что мы застряли, никому не звоним, ни с кем не договариваемся. Естественно, о чем ему со мной теперь разговаривать. Но как же быть, как же быть…?» Диана растерянно ходила по комнате от одной стены до другой, теребя кончики еще не расчесанных волос.       «Надо поговорить с Ильей серьезно. Да, мы ждем сдачи в издательство рукописи Лоран и подробностей ее сюжета. Но осталась-то неделя, максимум — две. Дальше у нас должен быть четкий план — куда мы посылаем рукопись в первую очередь, куда — в резерв. Сопроводительное письмо, биография автора — это я что ли должна писать? Хоть на это наш талантище способен?». — Диана наконец остановилась и оглядела комнату, будто пытаясь определить, где находится. В голове зрело решение — сегодня же составить план действий, в котором будут расписаны роли обоих, и ни за что от него не отступать. Главное, чтобы Илья согласился. А то он странный какой-то со вчерашнего дня… Или просто показалось.

***

      Павел ждал у подъезда точно в назначенное время, хотя машина оказалась другой, не той, в которой они ехали с ярмарки. Анна даже успела растеряться на несколько секунд, но тут открылась водительская дверь красного «Лексуса». Павел, слово читая ее мысли, сразу же после приветствия пояснил:       — Мой автомобиль в ремонте, пришлось взять на замену транспорт компании.       Это был явно удачный момент, чтобы расспросить поподробнее, где работает ее поклонник, и вообще побольше узнать о нем, но тот уже приглашал ее сесть в машину и в привычной манере комментировал: — Прошу Вас, располагайтесь! Сегодня ужасные пробки и я совершенно убежден в правильности решения выбрать ресторан на разумном удалении от Вашего дома. Разумеется, обратно мы поедем позже и движение будет не столь интенсивным, однако же не хотелось бы украсть ни минуты Вашего времени на такие бессмысленные вещи. — Анна уже села на сиденье, он бесшумно прикрыл за ней дверь и через несколько секунд занял место за рулем, не прерывая монолога. Перебить его казалось невежливым, так что вопросы пришлось отложить. В конце концов, впереди у них еще несколько часов общения. Впрочем, стоило машине тронуться, как он замолчал и стал сосредоточенно смотреть вперед.       «Аккуратный и внимательный водитель — это прекрасно, разговоры во время движения, действительно отвлекают». — Поняв, что она временно предоставлена самой себе, Анна попыталась настроиться на приятное времяпрепровождение в обществе интересного человека, но что-то мешало. Как будто она вышла из дома и забыла… Выключить утюг? Нет, не утюг, конечно. Вот сумочка, ключи, телефон, да они и едут-то недалеко — что ее смущает? Успокоившись на том, что, наверное, просто отвыкла куда-то выбираться не по делам и без Ильи, Анна решила покрутить в голове эпизоды последней на данный момент главы — это ее отвлекло, а спустя двадцать минут машина уже парковалась у симпатичного ресторанчика с летней верандой.       Анна даже удивилась, что столик для них забронирован внутри, ведь погода чудесная, лето, куда приятнее посидеть на улице. Но стоило ей взглянуть на Павла, как он опять предупредил ее вопрос:       — Я взял на себя смелость заказать столик в помещении, поскольку в этом ресторане чудесные интерьеры, а летняя веранда все-таки считается временным сооружением и не так комфортна. Мне бы категорически не хотелось, чтобы Вас беспокоили комары, ветер или шум с улицы.       Анна благодарно кивнула и улыбнулась — ну да, он просто все предусмотрел, звучит разумно. Наверное, тот факт, что остальные посетители как раз размещались на просторной веранде, а в зале, кроме них никого не было, тоже повлиял на такое решение — об этом она подумала уже гораздо позже. Интерьер внутри действительно оказался интересным: в небольшом, но уютном зале царил приятный полумрак, светильники в виде белых шаров давали мягкий рассеянный свет, отражавшийся в окнах и зеркалах, между столиками стояли крупные растения в кадках.       Официант сразу же принесу меню, но Павел не стал его смотреть: попросил две бутылки минералки, салат с креветками, сырную тарелку, ризотто и — тут он все-таки вопросительно посмотрел на спутницу — белое вино. Чувствуя некоторое нетерпение в свой адрес, Анна не смогла отказать себе в удовольствии почитать меню и пофантазировать, что бы выбрать. С учетом ее ограничений, вариантов получалось не так много, но оставалась надежда, что японские блюда здесь готовят так же хорошо, как выбранные Павлом средиземноморские — раз он даже не посмотрел меню, значит уже и раньше здесь бывал. Едва заказ был принят, он начал разговор, к которому, очевидно, готовился заранее:       — Прошу меня простить за столь обильный ужин тем более, что в нем есть продукты, которые Вы сами не употребляете, но после рабочего дня я так невыносимо голоден, что счел возможным поступить вопреки вежливости. Вы ведь простите мне эту слабость?       — О чем Вы говорите! Конечно, заказывайте, что любите, мои привычки никого не должны стеснять.       — Тем не менее, мне слегка неловко, и я должен был Вам об этом сказать. Дело не только в меню, но и во всей этой обстановке — вечер, проведенный здесь, с Вами, накануне такого важного события в Вашей писательской жизни. — Павел в приглашающем жесте поднял бокал, куда официант уже налил немного вина.       — Сдача рукописи в издательство — это конечно приятное событие, я даже праздную его иногда, но все-таки вы преувеличиваете его значимость. У писателей такая же работа над проектами, как и у других людей, рутинная в какой-то мере.       — Эта, возможно, и рутинная, но ведь за ней будет и следующая, новый интересный проект, которому наверняка светит успех.       — Даже не представляю, когда начну думать о новой книге, после того, что пережила с этой рукописью. Сначала надо как следует отдохнуть.       — Я могу рассказать Вам, какой эту книгу вижу я, точнее… — Павел заметил недоумение на лице Анны, осекся и со смущенной улыбкой подлил ей вина. — Простите мне мою настойчивость, точнее тот искренний интерес к Вам и Вашему творчеству, который столь неудачно оказался под нее замаскирован. Видите ли, я совершенно не понимаю, как это происходит, что в голове автора рождается сюжет, а затем он облекает его в слова, в текст, в книгу так, что мы, простые читатели, словно бы видим историю его глазами. — Что вы, сюжет редко рождается в голове сам по себе. Вот идея, какая-то отдельная мысль — да. Но и то, это часто спровоцировано какими-то событиями в реальной жизни. А сюжет выстраивается уже позже, когда начинаешь думать, как бы преподнести эту мысль читателям.       — Но если же сюжет взять из реальной жизни, пусть только в некоторой своей части, значит он изначально скрывает в себе некую идею, как и любое событие, происходящее ли по воле человека или против нее.       — Да, в таком смысле, конечно. Но чтобы книга получилось интересной и ее захотели читать, сюжет из жизни не всегда сгодится, придется его приукрашивать.       — Позвольте все же с Вами не согласиться — именно достоверность, реалистичность привлекают читателя и делают его не просто наблюдателем, но и в, какой-то мере, участником событий. Например, в современном скандинавском детективе мы часто видим сцены жестоких преступлений, и авторам не приходит в голову приукрасить сюжет…       Еду, наконец, принесли, и Анна почувствовала, как сильно проголодалась. Павел говорил и говорил, она несколько раз теряла нить его рассуждений, поняв, что он хочет убедить ее в ценности какой-то своей идеи применительно к сюжету новой книги. Что-то подобное он уже объяснял тогда, в кафе у парка. «Что ж, он вправе рассуждать так, как ему нравится, и в этом ни разу не одинок» — Анна с наслаждением поглощала вкуснейший салат и посматривала на тарелку с горячим — пахло умопомрачительно. — Наверное, он думает, что говорит нечто оригинальное, но я уже много раз это слышала — и на встречах, и в сообщениях в интернете: почему-то многие знают, как и о чем я должна или могу написать книгу, но совершенно не хотят вникать в суть моей собственной работы. Так и останемся при своем», — мысль была очевидной, но за ней сквозило разочарование: Павел выглядел таким непохожим на других, но вот, съехал на банальности.       — Должен ли писатель испытать на себе то, о чем он пишет, чтобы образы получились более достоверными? — Это был уже вопрос, адресованный ей, так что пришлось отвлечься от тарелки, взять в руку бокал, чтобы несколько секунд на обдумывание выглядели естественными и ответить:       — Это совсем не обязательно. Иначе как бы тогда писали детективы? А ужастики? — Анне стало весело, как только она представила авторов книг в поисках подходящих декораций для «испытания на себе» той или иной идеи.       — Можно найти консультанта с подобным опытом!       — Да, действительно, но для этого должно очень повезти, чтобы совпали и идея, и круг знакомств, и ваши с ним мнения о происходящем.       — Вы считаете себя удачливым человеком?       — Я? — неожиданный вопрос и смена темы удивили. — Да, знаете, вполне.       — Я не могу с этим не согласиться. — Павел улыбнулся и снова поднял бокал, снова наполненный вином услужливым официантом. Вдруг улыбка сползла с его лица. — Прошу меня простить, мне нужно отойти на минуту, уладить кое-что.       Анна кивнула, подвинула официанту пустую тарелку и огляделась. Кроме них в зале по-прежнему не было гостей, только с веранды слышался приглушенный звук разговоров. В отсутствие Павла она с интересом полистала меню и все-таки решилась на десерт — пусть этот день будет немного праздничным, даже если рукопись еще не закончена и разговор с Павлом вышел совсем не таким интересным, как она ожидала.       — Вы планируете заказать что-то еще? — А вот и ее спутник вернулся.       — Да, вот здесь есть брауни с финиками — я бы хотела попробовать.       — Конечно, я подойду к стойке и попрошу принести, дайте, пожалуйста, меню. Брауни? Отлично.       Павел направился к барной стойке и заговорил с тем сотрудником, который стоял там. Официанта почему-то не было видно, наверное, он вышел обслуживать веранду. Заметив напряженное лицо Павла, Анна не могла не спросить: — У Вас что-то случилось?       — У меня? Нет, что Вы. Все в порядке, я вовремя заметил неладное и сумел предотвратить неприятные последствия.       — Это… по работе?       — Нет, ни о какой работе не может быть и речи, когда я сижу здесь с Вами! Разве Вы не заметили, к рукаву того официанта, что нас обслуживал, прилипла кошачья шерсть! Возможно и собачья, я не успел разглядеть внимательно. Боже, я полагал, что в приличных заведениях не может быть животных, а сотрудники, даже имея их дома, не тащат с собой грязь на работу! Прошу меня простить за такое неуважительное отношение, но я уверен, что никакого вреда он принести не успел.       — Шерсть? — Анна никак не могла понять, что произошло, кроме того, что Павел недоволен обслуживанием.       — Как и другие Ваши преданные поклонники, я всегда помню о Вашей аллергии на шерсть и отношении к домашним животным, поэтому для меня совершенно неприемлема ситуация, когда в моем присутствии пренебрегают элементарными санитарными нормами и ставят под угрозу Ваше здоровье и нашу встречу!       — Не настолько сильная эта аллергия, чтобы приступ начался без соприкосновения с животным. Я же не утыкалась носом в его рукав! — Анна попробовала пошутить, но Павел так и остался серьезен.       — Я ценю Ваше снисходительное отношение и благодарен за понимание, но здесь явное нарушение санитарных норм с угрозой Вашему здоровью. Тот сотрудник должен за это ответить, поэтому я и попросил заменить его как минимум до устранения нарушения, но хорошо бы еще и на несколько дней после — для профилактики.       Анна никак не могла поверить, что этот человек, сквозь зубы и с совершенно холодным взглядом выговаривающий насчет обслуживания — тот же самый очаровательный читатель, который рассказывал ей только что о своем видении сюжетов и писательском вдохновении.       «Надо же, какая перемена! Наверное, дело не только во мне, просто задели что-то его личное. Я и шерсти там никакой не видела даже, может, ее и не было. Но что-то явно задело. А спрашивать неловко». — Не понимая, как теперь себя вести, Анна торопливо доела десерт, почти не чувствую вкуса, допила вино из бокала и, желая как можно скорее покинуть это место, казавшееся таким уютным и симпатичным всего пятнадцать минут назад, проявила инициативу:       — Павел, спасибо Вам огромное за этот вечер! Это было чудесно, но мне нужно возвращаться и соблюдать график, ведь работа еще не закончена.       — Я прекрасно Вас понимаю и еще раз приношу свои извинения, — Павел встал, Анне даже не захотелось в очередной раз ему возражать на излишние извинения. И еще мелькнула мысль, что чаевых он точно не оставит, хорошо, если вообще заплатит за ужин — может и опротестовать чек. Совсем другим она увидела его сегодня, причем неожиданность оказалась неприятной.       Павел галантно придержал перед ней дверь ресторана, а затем открыл дверцу машины, в пути опять не говорил ни слова, а у подъезда поцеловал руку. Казалось, что это чуть ли не романтическое свидание, если бы не воспоминание о конфликте в кафе. «Пожалуй, я больше ничего ему не должна, и в ближайшее время занята работой, так что вряд ли мы скоро увидимся — оно и к лучшему». Дома Анна открыла шкаф, проверила пакет, где все еще лежал подарок «поклонника» и снова засунула его вглубь, накрыв для верности стопкой постельного белья.