Глава 14
15 марта 2025 г., 16:43
21–25 июня, среда — воскресенье
«…этот мир не стоит того, чтобы в нем жить» (с) Чарльз Уитмен
День у Насти Кислицыной не задался совершенно — бесило и выводило из хрупкого состояния равновесия абсолютно все. Маленький подвиг с утра — дойти до ванной, умыться, собрать спутанные волосы в хвост, попить прямо из-под крана, — дался непомерными усилиями. Возвращение в кровать облегчения не принесло. Кожа на руках зудела, и Настя беспрерывно ее чесала, оставляя ярко-розовые ссадины, голова раскалывалась, в горле пересыхало, настроение металось от истерически-приподнятого до мрачного, мысли путались и сменяли друг друга в хаотичном порядке. Радовало — нет, не радовало, просто смягчало дискомфорт — только то, что она была одна дома. Никто не мешал своим присутствием и ненужными разговорами, причитаниями и вопросами. На днях Настя закончила работать над заказом, который привезла ей Анна, потом даже нашла в себе силы и съездила отдать материалы лично, получила вторую часть гонорара и, вместе с этим, похоже растеряла то, что заставляло цепляться за жизнь. Силы будто разом покинули ее, когда она отдала блокнот с рисунками от руки и флэшку с готовыми иллюстрациями. Теперь совершенно ничего не хотелось, будущее виделось беспросветным, серым, а она сама — больной, никчемной и бесполезной. Насте не нравилось быть одной, но она к этому привыкла за годы болезни. Все друзья-знакомые отвернулись, осталась только Анна, возившаяся с ней из каких-то своих каких соображений. «Из жалости, непонятно, что ли?», — Настя посмотрела на нарисованный когда-то портрет Анны, висевший рядом с книжными полками, и отвернулась к стене. — «У нее-то все хорошо. Даже с Федей, раз он и на день рождения к ней ходит, и на встречи, еще и с женщинами знакомит. Как у нее это вышло? Зачем она продолжила с ним общаться после того, как они расстались? Для страховки, если опять понадобится спонсор? Тогда почему он так с ней и дружит, а обо мне ничего знать не хочет? Мне же не нужны никакие его деньги и никогда не были нужны. Я просто хотела быть рядом, готова была делать все, что ему нравится, я детей хотела… Но никуда не спешила, я бы ждала, сколько он скажет, а он…» Мысли путались, но это точно не из-за брошенных лекарств, это вообще не из-за болезни, они и раньше так путались — Настя ни тогда, в момент расставания, ни сейчас не могла понять, как это получилось, что Федор ее разлюбил. Ведь он же любил, точно! Девушка уже переоделась в домашние штаны и футболку и медленно бродила по комнате, натыкаясь на мебель и не замечая, как на пол упала оставленная на столе коробка от печенья, а за ней соскользнула со спинки стула мятая ночная рубашка. Она на днях закончила работать над заказом, потом даже нашла в себе силы и съездила отдать материалы лично, получила вторую часть гонорара и, вместе с этим, похоже растеряла то, что заставляло цепляться за жизнь. Силы будто разом покинули ее, когда она отдала блокнот с рисунками от руки и флэшку с готовыми иллюстрациями. Теперь совершенно ничего не хотелось, будущее виделось беспросветным, серым, а она сама — больной, никчемной и бесполезной. Бесило абсолютно все — собственная комната, погода за окном, делающие ремонт соседи, собственная неспособность сосредоточиться на чем-то одном, навалившаяся на плечи свинцовая усталость. Спать хотелось невероятно, но стоило закрыть глаза, как в голове начинали крутиться мрачные, пугающие картинки. Проблемы со сном начались давно, но пока была работа, Настя не замечала, насколько она не в порядке, а сейчас они навалились со всей силой и давили одновременно со всех сторон. Перестав ходить и все-таки свернувшись калачиком на кровати, поверх любимого пушистого пледа, она как никогда хотела быть кем-то другим, не жить не эту дурацкую неудачную жизнь, не стремиться каждый день к смерти, а думать о нормальных человеческих вещах. Какая погода за окном, что надеть, на какой фильм пойти с подружками или парнем, куда съездить в отпуск… С Федором они однажды ездили в Турцию на две недели — это дни запомнились ей как нескончаемая череда солнечного счастья и еще долго она мечтал, что когда-нибудь снова туда поедет. Сначала надеялась, что с Федором, когда они помирятся, потом — что с мамой, потом — одна, ведь на поездку вдвоем денег никогда бы не хватило, а мама все равно не понимала, почему ее туда так тянет. «Интересно, с Анной он отдыхать ездил? Там, в Америке, или потом, здесь? Она об этом не рассказывала. Скрывает от меня, якобы не хочет волновать. Ну да, конечно. Сама не хочет волноваться, что он сейчас отдыхает с кем-то другим, а она сидит одна со своими книгами… И я сижу одна… Никто никому не нужен…» Уже забыв, как полчаса назад удивлялась дружбе Федора с Анной и завидовала их встречам — в ресторане, в книжном магазине, да и наверняка где-то еще — Настя вместо этого она по кругу гоняла мысли, тяжелые, тягучие, липкие, как смола, въевшиеся глубоко в сознание, о собственной никчемности, ненужности, глупости и бесталанности. В ее жизни давно не осталось ничего хорошего. Каждый ее день превратился в пресное черно-белое кино, которое она смотрела без интереса, и скорее по инерции, прекрасно зная, что сможет однажды все это прекратить. Сил и ресурсов хватит на то, чтобы разорвать круг и наконец-то освободиться. Ради себя. Ради того, чтобы все ее мучения наконец-то закончились. «Я не хочу. Не хочу. Не могу. Не буду». Рисунки, развешанные по стенам, бесили. Все казалось не таким, каким нужно — цвета, композиция, стиль… Медленно поднявшись с кровати, Настя поправила сползшие спортивные штаны. И медленно, словно во сне, стала снимать рисунки. Она не срывала их, нет — просто бережно снимала, а кнопки складывала аккуратно на столе, даже начала что-то напевать себе под нос. Вскоре на столе лежали все ее работы. Включив компьютер, Настя присела на краешек кресла, взяла в руки первый рисунок и с наслаждением порвала на мелкие кусочки. Она устала от них, от себя и всего, что происходило в ее больной голове. Тревога постепенно утихала по мере того, как росла куча бумажных обрывков. На то, чтобы отформатировать жесткий диск, много времени не ушло — купленный с помощью Анны мощный компьютер справился с задачей удивительно быстро. Или ей только так показалось? Может быть она задремала, пока сидела? Отформатировав жесткий диск, Настя оглядела пустую, неуютную комнату и вспомнила про окно. Разноцветные обрывки как новогодние конфетти полетели вниз с девятого этажа, оставив после себя только легкость. Настя не стала закрывать окно — ей нравился свежий воздух. Вместо этого она полезла в платяной шкаф. В дальнем углу которого было спрятано самое главное ее сокровище — платье. Шифоновое, легкое, струящееся, с темно-зеленым подъюбником и красивой легкой вышивкой. Феде оно понравилось, он подарил ей его сам и просил почаще заставлял носить. А ей было приятно порадовать любимого мужчину. Все платье ей не требовалось — только пояс. Прижав к себе легкую ткань, вдохнула его запах — но пахло только средством от моли и кондиционером для белья. А она ожидала почувствовать Федин одеколон или хотя бы тонкий аромат собственных духов в последний раз. Жаль, что и здесь от них двоих ничего не осталось. Убрав платье обратно в шкаф, Настя вернулась за стол. Записку она решила не оставлять — потому что сказать было нечего. Разве пустота может говорить? Нет. Вот и она не будет. К чему все это… Пусть ничего не останется. До прихода матери оставалось чуть больше пяти часов — самое удачное время, чтобы наверняка все получилось. Тонкая шифоновая ткань никак не желала завязываться в тугой прочный узел, пришлось повозиться. Потом пытаться приладить к дверной ручке — с нее ткань тоже соскальзывала. Раздражаясь на глупые неудачи, не вытирая мокрое от слез лицо, Настя вспомнила, что на двери в ванную обычная круглая ручка и перебралась туда. В конце концов все это формальности. Ее не стало в тот день, когда они с Фёдором расстались.***
Татьяна сидела на рабочем месте, как обычно, но думала вовсе не о бухгалтерии: заканчивалась среда, после дня рождения Агнессы Лоран прошло несколько дней, а продуктивно поговорить с Федором ей так и не удалось. Она пыталась сделать это дважды за ужином и однажды упомянула историю с Ильей по телефону, но тут Федор ее моментально прервал, сославшись на срочное дело, ну и какой тогда был смысл повторять разговор? С присущей ему лаконичностью и непробиваемой логикой он, умудрялся так быстро поставить точку, что дальнейшие вопросы на эту тему выглядели каким-то капризным нытьем маленького ребенка. Татьяна послушно сворачивала на безопасные рельсы: предлагала варианты совместного досуга на выходные или советовалась насчет меню на завтрашний ужин. «Какая все-таки странная у них дружба с Анной», — размышляла она, пользуясь офисным затишьем. — «После той встречи в книжном такая ревность появилась, такое ее превосходство надо мной в глазах Феди. Что он там говорил про давнюю дружбу и отсутствие влечения — это ерунда все, не убедил ни капли. Я же была уверена, что после долгой разлуки он сейчас кинется ей помогать во всем подряд, звать на бизнес-ланчи и вообще всеми способами сближаться с «подругой». А ничего подобного! Ладно, я могу чего-то не знать, и они встречались недавно или хотя бы созванивались. Но все равно, то, что он сейчас скрывает информацию об Илье, никак не вяжется с понятием дружбы. Ему как будто не интересны ни Анна, ни ее книги, ни ее благополучие. Лишнего движения не сделает, чтобы помочь найти того, кто украл или стер ее файлы, а ведь это наверняка серьезная проблема, и ей сейчас приходится тратить кучу дополнительных усилий, чтобы ее решить. При этом он упорно называет ее другом, а та соглашается. Что же это значит? Что они скрывают?» Татьяна тряхнула головой, словно выкидывая некстати вспомнившийся случай, когда у нее на работе проходила налоговая проверка и обнаружилась недостача закрывающих документов. Ох, как ей пришлось понервничать. Федор же был спокоен будто скала, и каждый вечер убеждал, что ситуация обязательно разрешится, ведь она высококвалифицированный специалист и сумеет найти выход. Она и нашла, только чего ей это стоило… И вроде бы все в порядке, любимый мужчина поддерживал ее, как умел, но… Вот сейчас это выглядит так, что он и не поддерживал вовсе, а просто говорил стандартные слова «ты умница, ты справишься». А вечером приходил как ни в чем не бывало и ждал ужин — именно что ждал, ведь теперь приходилось задерживаться ей самой. Формально — все в порядке. Но, как и с Анной, будто что-то не так…. «Боже, куда меня понесло! Зачем я сравниваю себя и ее, мало ли какие там у них с Федором отношения были. Это в любом случае далекое прошлое. Просто не с кем обсудить ситуацию, вот в голове и началось брожение — начинаю придумывать всякую ерунду. Ну, а кому сказать? Даже подруги решат, что я хвастаюсь близким знакомством с известным автором, а сути вопроса не поймут. И нельзя говорить с посторонними о пропаже рукописи. Тогда детектив Кротов? Отличный собеседник, с удовольствием бы обсудила с ним, да кто меня пустит с такой ерундой. Федор прав, буду выглядеть полной идиоткой, которая никак не успокоится после знакомства с интересной публикой и теперь набивается на продолжение. Ужас, да ни за что! Кстати, Федор может и ревнует немного, этот Станислав-то красавчик, наша с ним встреча наедине должна быть ему неприятна. Точно, поэтому он так против! Эх, Феденька, неужели не понимает, что кроме него меня ни один мужчина не интересует». Придя к такому выводу, Татьяна успокоилась, улыбнулась и отодвинула мысли о пропавшей рукописи на задний план. Нужно было закончить работу, заскочить в суперамаркет за рукколой и пармезаном, а потом посмотреть афишу театра «Модерн»: если в субботу будет идти один из спектакле трилогии «Антихрист», то есть шанс купить билеты и поставить Федора перед фактом: предстоит культурный досуг. Сам он театры не очень-то любил, но соглашался пойти, если Татьяна настаивала. Вот они и пойдут, пока театральный сезон не закончился. Хватит уже думать о проблемах чужих, по сути, людей.***
Слухи о сокращениях руководящего состава банка шли давно — ситуация в стране складывалась такая, что приходилось искать пути экономии — присоединениями, объединениями, сокращениями. Обычный, в общем-то процесс. Федор по этому поводу совершенно не беспокоился — его многолетняя успешная работа и репутация опытного специалиста были негласным гарантом неприкосновенности. Столько кризисов уже пережили, пройдет и этот. Немного беспокоило, что появлялись новые молодые сотрудники, быстро осваивавшие азы, а дальше скачущие вверх по карьерной лестнице, обходя, в том числе и его, Федора Голицына — по должности, по зарплате или тому и другому одновременно. Но лично ему зарабатываемых денег хватало. Тратить энергию на то, чтобы распихивать локтями других и лезть к вершине, — вот уж бессмысленное занятие. Пусть веселятся, раз им хочется большего. Ему достаточно того, что есть. Жена — пусть и не официальная, но кому нужны формальности в их возрасте. Быстро выплаченная ипотека за квартиру в новостройке — когда-нибудь надо решиться сдать ее в аренду, раз они все равно живут на Татьяниной территории. Ежегодный отпуск в Турции — там ему комфортно, а никакие новые впечатления не заменят беззаботного отдыха у бассейна. Да, дочки от первого брака живут с бывшей женой, но они общаются, тут тоже все нормально. Все хорошо. История с пропавшей рукописью у Анны совершенно невнятная, портит настроение. Ладно бы была какая-то конкретика, где нужно помочь, что-то оплатить, найти исполнителя — такие вот вещи. Пока же звучат одни разговоры, влияющие и на их с Татьяной совместную жизнь. Правда, чего она так встревожилась? Других впечатлений мало что ли? Дался ей этот Илья бестолковый… «Может быть стоит съездить в дом отдыха хотя бы на два-три дня? Перезагрузиться и забыть все это. Скорее всего именно в усталости дело. Хотя несколько дней в Подмосковье влетят в такую сумму, что можно неделю провести в Турции….» — Федору очень захотелось к бассейну, в любимый четырехзвездочный отель в Анталии. Но отпуск запланирован только на октябрь, придется ждать. А выходные… Можно съездить погулять в парк — кислорода в голове станет побольше, должно помочь. И вообще, Анна не звонит, ничего не просит, может вопрос уже решен? — «Или все-таки предложить Тане идею с санаторием, пусть бы поискала…» — Начиналось совещание, так что звонить ей сейчас не имело смысла, поговорят за ужином.***
Агнесса Лоран полностью погрузилась в работу над текстом, потому что финал был близок, как никогда. И Илью просила ее не беспокоить — работать с текущими задачами, а что не сможет решить — попытаться отложить без финансовых и репутационных потерь. Чувствуя, как приближается решающий момент в работе над его собственной рукописью — он уже привык так о ней думать — Илья испытывал одновременно и страх перед неизвестностью, и эйфорию от приближающегося исполнения мечты. Только бы подписать договор с издательством и все — начнется другая жизнь. Какая уж тут «работа» с соцсетями, журналистами и документами Лоран! «Интересно, Олеся сразу предложит свою кандидатуру на мое место или выдержит паузу, пока ее торжественно не пригласят?» — Представляя себе, как растерянная из-за отсутствия помощника Анна в отчаянии звонит Олесе, а та моментально соглашается приехать и обсудить условия сотрудничества и потом грустнеет, услышав перечень задач, которыми придется заниматься, Илья даже глаза прикрыл, чтобы окружающая обстановка не отвлекала от осознания своего триумфа. «Ха, издательство тогда придется бросать, это тебе не подработка по выходным», — Вынув из хрустящего пакета последний сахарный кренделек, Илья смял упаковку и кинул ее в сторону кухонной мойки, то есть, примерно в направлении мусорного ведра. Не попал, хотя сидел совсем близко. «В этой квартире вообще все «слишком близко». Куплю себе просторную, обязательно с кухней-столовой, с эркером, чтобы пить утром кофе и смотреть на город из панорамного окна. А писать буду в кабинете, а не в общей комнате, как в этой конуре». — Илья окинул взглядом кухню и вздохнул — хотя бы здесь чисто, основная домработница вчера все вычистила и на несколько дней эффекта свежести должно хватить. Или нет — взгляд против воли сфокусировался на упавшей на пол пустой упаковке. «Надо было ее получше скомкать, тогда бы долетела, что ж за невезение такое», — Илья все-таки встал, со вздохом поднял пакет и засунул его за дверцу не глядя, рассчитывая, что уж там мимо ведра не промахнется. — «Надо поработать над текстом заявки в издательство, составить синопсис. Неохота перечитывать написанное, но что делать, для авторов это всегда и сложно, и необходимо». В комнате Илья включил ноутбук, выставил из ящика на стол коробку зефира в шоколаде и приготовился фокусироваться на тексте. Создал новый документ в Ворде, назвал его «Синопсис», переключил вкладку на браузер и увидел непрочитанное сообщение в одной из соцсетей. Он давно пытался отключить уведомления, но они все равно откуда-то вылезали, вот и сейчас — мало ли что там важное? А вдруг это касается Агнессы Лоран? «Придется проверить, а потом уже все, вообще браузер закрою». Следующие два часа пролетели для него совсем незаметно, и зефир из коробки тоже куда-то исчез. Хлопнула входная дверь, Илья вздрогнул — засмотревшись на подборку смешных видео с домашними котами всех пород и расцветок, он немного отключился от окружающей обстановки, а «включение» получилось слишком резким. Это вернулась Диана, куда-то уже успевшая съездить с утра. Непонятно, искала ли она какую-то новую перспективную работу — иногда девушка озвучивала такие мысли — или встречалась с очередной подружкой, но Илье в последнее время было не очень-то интересно, где она проводит время — слишком много энергии отнимали мысли о рукописи. — Коть, привет! — Диана только сняла элегантные бежевые босоножки на высоком каблуке и тут же подошла к нему сзади чмокнула в щеку. — Что делаешь? — Работаю, разумеется. Синопсис пишу, — добавив в тон суровых ноток, мол, не отвлекай, Илья напрягся, что девушка сейчас попросит посмотреть файл, а тот пуст, как и два с лишним часа назад, когда он его только создал. Но нет, повезло — Диана направилась в сторону кухни. — Жарища такая, умираю — пить хочу. Коть, а ничего вкусненького нет? Минералки с лимоном хотя бы, — доносился из-за стены ее звонкий голос. Судя по хлопнувшей дверце холодильника и открывшемуся крану, Диана решила еще и умыться на кухне — пить проточную воду она бы не стала, даром что там стоял встроенный фильтр и Илью качество очистки вполне устраивало. «Если уж так сильно хочется пить, то не все ли равно какую воду?», — почему-то Дианина беззаботность вызвала не обычное умиление, а раздражение. И уже не в первый раз — вот что делает с людьми необходимость работать в двух сферах сразу. Накапливается усталость и начинаешь срываться на ерунде. Но это ничего, немного осталось, вот только Лоран сдаст свой текст и сразу можно будет… — Блин, Илья!!! — от легкости в голосе Дианы не осталось и следа — окрик получился еще более резким, чем хлопок входной двери, потому что предполагал очень неприятное продолжение. — Какого черта тут крошки? Я прошла босиком по квартире десять шагов и уже наступила на что-то липкое, теперь и ноги мыть, и пол, что за хрень? — За стенкой зашуршало, стукнула дверца шкафчика — наверняка того, где мусорное ведро, и через секунду растрепанная Диана, уперев руки в бока уже смотрела на него самым гневным взглядом, на который только была способна. «Или это не самый гневный и она способна на большее?» — успел подумать Илья, прежде чем понять суть очередной претензии и причину резкой смены настроения: видимо, из упаковки крендельков высыпались сахарные крошки. Пакет-то он убрал, а больше и не заметил ничего. Получается, Диана в них и вляпалась. — Зай, ну ты чего? Я подмету сейчас, наверное, просыпались из пустой упаковки, когда выбрасывал. Я сразу работать сел и на кухню не возвращался, вот, — Он кивнул головой в сторону включенного монитора. — И что, много наработать успел? Заявка, синопсис — готовы? Референсы подобрал? Сопроводительное письмо составил? Что там еще нужно… Все узнал? — Голос девушки звучал резко, даже грубо и совсем не сочетался с ее милой внешностью, хотя в данный момент уже и внешность не была такой милой. — Нужно все как следует обдумать и грамотно сформулировать… — неуверенно протянул Илья. Как будто почувствовав — хотя почему «как будто»? — сомнения в его голосе, Диана метнулась к ноутбуку и хлопнула ладонью по клавиатуре — экран радостно засветился. Секунда на вход в аккаунт пользователя и вот он предатель — белоснежный лист, открытый с утра, да так ничем и не заполненный, кроме названия. Еще один резкий звук, на этот раз — закрытой крышки ноутбука. — Как же ты меня достал! Ты не способен ни на что, кроме как создавать проблемы другим! Такой план — и все испортил, все мои договоренности порушил! Квартиру загадил тут же, зачем только домработница прибирается! Тебя даже две домработницы не спасут, ты органическая свинья! — Диана уже крутилась у шкафа, скидывая в наполовину собранную сумку еще какие-то нужные вещи. — Великим писателем он стать собирается, ну да, как же! Гений непризнанный! Помощник Лоран — это твой максимум, это самый широкий шаг в большую литературу, который тебе доступен, дебил несчастный! — Диана потянула с полки какую-то майку и оттуда выпал очередной запас вкусняшек. Илья даже не помнил, зачем сунул их в такое неудобно место. Спешил что ли? Диана на секунду замерла, потом схватила незастегнутую сумку и рванула к двери. — Я не собираюсь тут сидеть и дожидаться приезда твоей маман. Вообще больше ничего не собираюсь дожидаться. Сорри, тут без шансов. — Девушка выскочила за дверь и уши Ильи наконец перестали слышать мучительные звуки скандала, которые всегда его пугали и заставляли внутренне сжиматься, даже если ругался кто-то безобидный, вроде Дианы. Или не такая уж она безобидная? Как теперь повернется история с рукописью? Вдруг она использует информацию о краже файлов против него никому-то расскажет? Сама-то она в ней не участвовала, в квартиру Лоран не ездила. От таких мыслей стало еще тяжелее, Илья со вздохом дошел до шкафа и поднял с пола упавший пакет. «О, мятные прянички, в самый раз…» — Приятный вкус и запах успокаивали, постепенно возвращалась способность мыслить рационально. — «Ничего она не сделает, нет мотива. Ну поругались, ну пусть я ее так бешу, что она вообще больше со мной общаться не захочет, а подставлять-то меня зачем? Даже если не придет мириться, то просто найдет себе нового друга — у нее не заржавеет, уверен. А я и без нее придумаю, как быть с рукописью. «Помощник Лоран — твой предел», — Илья мысленно передразнил Дианину интонацию, скорчив при этом недовольную рожицу. — «Посмотрим еще, где чей предел». Постояв у шкафа несколько минут и прожевав три пряника, он вернулся за стол и открыл крышку многострадального ноутбука — все работало, экран не треснул. Файл с «синопсисом» он закрыл, а вот браузер — открыл. Привычно ткнул на вкладку официальной группы Лоран. Справа светились значки участников группы, которые находились онлайн, среди них он увидел и Карину Алиеву. «Вот, кстати, ей я нравлюсь! Она бы точно меня дебилом не назвала и уж с написанием книги поддержала бы куда лучше! Она в книгах понимает, и труд писателей ценит, не то что эта овечка, которая в последний раз что-то читала еще в школе. Зачем я с ней связался еще, когда кругом полно приличных людей?» — Илья ткнул в аватарку и открыл окно сообщений…***
Уже вечером в субботу, когда Карина отчиталась всем участникам об успешном вручении подарка и получила в ответ благодарности за организацию, она испытала какую-то странную грусть, будто бы праздник кончился, а нового ждать еще целый год. Действительно, летом книжные мероприятия такого масштаба не проводятся, так что и новинка, и презентация, и встреча с друзьями из группы теперь состоятся только в сентябре. А она так увлеклась, так втянулась во все это! Но ничего не поделаешь, хорошего понемножку. Хорошо, что есть соцсети и можно за всеми понаблюдать, пусть даже «издалека». По Илье она, конечно, будет скучать больше всего. Но он в последнее время не публиковал новых сообщений на личной страничке. Наверное, занят подготовкой к печати новой рукописи Агнессы Лоран. Зато его девушка Диана — стабильный источник информации, у нее полно фотографий вдвоем. Пусть на них вместе не очень приятно смотреть, но факт наличия девушки у Ильи можно только принять, сама Карина все равно никогда не займет ее место. Диана реально и красивее, и общительнее, и интереснее — где она только ни побывала, чего только ни попробовала… И в друзьях у нее иногда встречались достаточно известные люди. Вот, например, ведущий новостей с Первого канала или метрдотель известного ресторана. Даже если она не знакома с ними близко, все равно, какая-то связь была, иначе они бы не приняли ее заявку «подружиться». Еще вчера вечером, в среду, Карина с любопытством методично просматривала список друзей Дианы. Не то чтобы хотела найти нечто важное, просто надо было чем-то себя занять. Один из них, с именем П.Г. никак не походил на знаменитость, хотя инициалы заинтриговывали. На аватарке он был сфотографирован в полный рост и в мелком масштабе, но показался Карине знакомым. Закрытый профиль не позволял увеличить изображение. Вчера она не стала углубляться в рассуждения, просто продолжила листать список, а сегодня, в обеденный перерыв, сидя на работе, вдруг снова вспомнила ту аватарку. Едва дождавшись, когда коллега выйдет на законный перерыв, Карина закрыла рабочие окна и открыла вкладку браузера. Да, вот они — друзья Дианы, вот тот самый П.Г. «Ой, это же он, мужик с цветами, который тогда сидел рядом со мной, а на Красной площади появился в последний момент!» — Нет, она не могла утверждать на сто процентов, но в живую видела и запомнила его очень хорошо, так что малюсенькое фото отлично вписалось в образ. — «Или просто похож, типаж такой же? Или это он? Странно, Диана с нашими никогда не общалась и на встречи не приходила, откуда ей знать кого-то из поклонников… Хотя — почему бы и нет, через Илью могла с кем угодно познакомиться, но… Илья с ним не знаком!» — Загадка так увлекла Карину, что она совсем забыла про еду и обеденный перерыв, погрузившись в изучение единственной доступной картинки и попытки ответить на вопросы: это один и тот же человек? Если да, значит Илья с ним тоже знаком, хотя никак этого не показывал? Если да, но Илья с ним не знаком, а Диана знакома, то что это может значить? Разумеется, исходных данных у нее было минимум, поэтому никаких твердых выводов она сделать не могла — только предположения. Да и те, едва оформившись, в миг вылетели из головы, стоило увидеть в окне сообщений новое, от Ильи Лохматова. «Привет!» Карина смотрела и ждала, что сейчас последует продолжение. Наверное, ему опять нужна ее помощь, вот же здорово! Она сейчас не будет спешить, как если бы сидела и ждала его знака внимания круглосуточно, а спокойно прочитает, что ему нужно, выдержит паузу, обдумает — не так, как с майками! — и ответит. Но продолжения не было. «Привет!», — пришлось написать в ответ, когда пауза явно затянулась. «Увидел, что ты онлайн, вот и написал. Как дела?» «Все хорошо, уже пришла в себя после подарочного марафона». «Да, видел в группе, что ты поздравила Анну Юрьевну от нас всех — классно вышло». «Да, как-то внезапно пришла в голову мысль, а тебя лично не стала тревожить такими мелочами». «Тебя»? Или «вас»? — Карина не могла вспомнить, они уже перешли на «ты» или нет? Получалось ужасно неловко, вдруг Илья воспримет это как нарушение личных границ или демонстрацию того, что после флешмоба с майками они стали чуть ли не друзьями… Но Илья, кажется, ничего не заметил. Или его все устроило. «Вооот, сразу чувствуется, что ты понимаешь — каково это, работать с таким автором, тем более накануне сдачи новой книги — дел невпроворот, еле успеваю» «Может быть нужна еще какая-то помощь?» «Нет, спасибо. Просто взял на себя много всего. Знаешь, я ведь тоже пишу. Аура Агнессы Лоран не могла не повлиять на раскрытие природного таланта, ха» «Я и не знала, что у тебя есть свои книги! Вот это новость!» «Книг пока нет, только рукопись. Но она готова. Вот отправлю Анну Юрьевну в издательство, наконец, появится время подчистить свою — и в путь». «Это потрясающе, какой же вы разносторонний человек!» — Карина перескочила на «вы» даже не задумавшись, а потом перечитала сообщение и поняла, что «ты» в такой формулировке выглядело бы совсем… Как будто они действительно друзья или хотя бы близкие знакомые. Нет, все-таки правильно «вы». «Спасибо, приятно это слышать. Как только напечатают, с меня автограф! Даже не думай покупать, отдам авторский экземпляр». «Ой, да что вы, неудобно как-то, я лучше все-таки куплю…» «Удобно! Такая поддержка дорогого стоит». «Да, спасибо…» «Ну давай, приятно было поболтать. Пойду работать. До встречи!» «Пока» Последнее сообщение Карины застыло без отметки «прочитано», кажется, Илья уже вышел из соцсети. «И что это было? Он мне написал просто так? Да ну, не может быть. Наверное, просьба была, но так сразу он постеснялся озвучить, зашел издалека, а потом пришлось по работе прерваться. Наверное, он еще позже напишет. Илья. Мне. Напишет.» Друзья Дианы и таинственный П.Г. совершенно вылетели из головы — теперь все мысли Карины занимал Илья и это его финальное «До встречи». Количество предположений о том, что конкретно он имел в виду просто зашкаливало, от грусти по поводу отсутствия встреч и недостатка общения ни осталось ни следа не только до вечера этого четверга, но еще и на все выходные.***
Вряд ли его отсутствие на рабочем месте в понедельник утром из-за поездки в издательство сыграло роковую роль. От личного участия Станислава Кротова ничего бы не изменилось — хакерская атака на банк все равно бы состоялась. В самом деле, никто же не знал о его планах на утро рабочего дня, да даже если бы и знал… На самом деле знал — он предупреждал руководство и отдел кадров. И вместо того, чтобы заметить неладное в самом начале процесса, а потом координировать действия подчиненных, начальник службы кибербезопасности банка, занимался другим делом — практически личным. К двенадцати часам в банке уже рухнула система подтверждения переводов, колл-центр продержался чуть менее часа и был переведен в режим приема только экстренных звонков по вопросам, не связанным с подтверждением переводов. Для клиентов сделали аудиозапись, объяснив ситуацию «технической неисправностью» и пообещав исправить все «в самое ближайшее время», но люди все равно прорывались через автоинформатор к живым операторам. Что они выслушали за это время — страшно было себе представить. «Осталось ли у меня время думать о защите Анны Лаврентьевой? Мог ли я иначе расставить приоритеты?» — эти вопросы Станислав Кротов задавал себе не только в пятницу, спустя четыре дня после кибератаки, но и следующие несколько недель. Систему в банке восстановили за несколько часов, но последствия сбоя и жалобы клиентов разгребали до выходных и еще не закончили. А между тем, датчик слежения лежал в сумке Анны Лаврентьевой, исправно работал, не передавал ничего интересного кроме перемещений в окрестностях дома — по магазинам и в парке, и одной «внеплановой» поездки в ресторан на Ленинградском проспекте. Если бы был доступ к телефону — он бы сразу уточнил, с кем она туда ездила, и успокоился. И знал бы, не контактирует ли она с кем-то подозрительным в эти дни. А так, увы — за несколько дней его «расследование» не продвинулось ни на йоту. «Если бы изначально мы действовали заодно, то таких проблем бы не было, я смог бы обеспечить ей любую защиту. А так — то ли я вторгаюсь в чужие границы, нарушая закон, то ли навязываю свои услуги, то ли преследую понравившуюся женщину — выбирай любой вариант и ни один не предполагает эффективной работы». — Вариант «заехать, чтобы вернуть брелок, отцепившийся от сумки с ноутбуком» в данной ситуации выглядел совсем глупым, ведь Анна ясно сказала, что интенсивно работает и хочет закончить рукопись в самое ближайшее время. Такая наивная причина приезда в гости ее только насторожит. — «Попробую через Олесю, она все-таки официальное лицо». Олеся, разумеется, согласилась помочь, и быстро придумала повод — издательство решило оставить ноутбук Агнессе Лоран, поскольку ей действительно лучше работать на современной технике. «Во избежание подобных недоразумений с пропажей файлов» — как-то так они сформулировали. Соответственно, если они приедут к ней вместе в субботу: Олеся — с документами на ноутбук, а Кротов — для его окончательной настройки — это будет выглядеть естественно и по-деловому. Процесс, вроде бы, снова сдвинулся с места, но по факту — ничего нового узнать и сделать не удалось. Дмитрий Васильев — главный редактор издательства — позвонил и отчитался о том, что успел выяснить за эти несколько дней. Работу он проделал внушительную, сразу понятно, что хотел помочь, но результат получился отрицательным — больше ни у кого в издательстве задержек с рукописями или историй со стертыми, несохраненными или просто исчезнувшими файлами, не происходило. Точнее было несколько случаев, но их в расчет брать не стоило — там причина была именно в личных обстоятельствах автора, которые никто не скрывал. Оставалось ждать субботы. Кротов полистал блокнот с именами людей из окружения Лоран. Там были любопытные персонажи, например, та же Диана Краснова, которая, может быть, и не знает о своей связи с писательницей. Не кровной, конечно, но все-таки ее биологический отец когда-то был женат на Анне Лаврентьевой. Мать Ильи, Октябрина Аркадьевна Лохматова, недавно взяла кредит на полмиллиона, запланировав «небольшой ремонт» — по крайней мере так она указала в анкете банка. Но могла и приврать, может она в азартные игры играет или скупает лотерейные билеты. Сыночек ее пользовался услугами букмекерских контор регулярно, но вот данных по дебету/кредиту получить не удалось, их тщательно оберегали. У Федора Голицына на работе складывалась сложная ситуация — там планировали массовое сокращение, а все его родственники жили в Свердловской области и не делали попыток перебраться в Москву. Эти события не связаны друг с другом, просто — то, что удалось узнать. Татьяна Иващенко, его сожительница, в последнее время часто посещает гинекологическую клинику… Выдающая информация, конечно, учитывая ее возраст и пол… Надо дождаться субботы и сделать наконец решительный шаг — и прослушку поставить, и… Может быть в присутствии Олеси Анна будет более спокойна и открыта? Может быть, помощница повлияет на ее мнение о ситуации, и та доверится ему, Кротову? Он ведь не просто «компьютерщик»… Остался всего один день.***
Рукопись готова, но нужно пробежаться по тексту еще раз — выходных как раз хватит — и все, в понедельник можно везти в издательство. Везти, не отправлять, Анна была настроена именно так. На флешке и плюс с доступом к облачному хранилищу — там тоже лежит копия. Почему-то казалось, что файл, отправленный «удаленно», может снова куда-то пропасть и тогда ее репутацию будет уже не восстановить. А так, переданный в руки при личном контакте он будет в большей безопасности. Дима Васильев сам ее встретит, они уже договорились. И в субботу приедет Олеся вместе со Станиславом — как-то подружились эти двое, где же Георгий? Приятно, что издательство решило подарить ей ноутбук. Хотя понятно, что здесь есть выгода и для них тоже. О времени их визита пока не договорились — Анна хотела быть уверенной, что закончит работать с текстом, а не прервется в процессе из-за звонка в дверь. Зато можно будет расслабиться, выпить чаю с тортиком и вообще, выдохнуть потихоньку — кажется, кошмар заканчивается… Она даже поделилась своим настроением с Ниной Калиновской — по телефону болтали целый час. И успела сделать небольшую уборку, хотя квартиру и так нельзя было назвать замусоренной. Но мало ли что… Складывая вещи в шкаф, Анна заметила черный пакет с подарком от Павла. «Все-таки зря он тут лежит. Не буду пользоваться, так надо кому-то отдать». — Она поставила пакет в прихожей у самой двери, еще раз подумала, что это неприлично — так избавляться от подарков, но тут же отмела неприятную мысль. «Иметь в доме вещь, которая тебя раздражает, пусть даритель — вполне приятный человек, — это еще хуже. Постоянно буду думать о подарке, а в итоге раздражение перекинется на него. Придется нарушить этикет, а Павел все равно об этом не узнает». «Что-то он несколько дней уже не звонит и не пишет. Ну и хорошо, после той сцены в ресторане до сих пор не по себе, вот сдам рукопись и на той неделе, может быть, сама ему напишу. Так, из вежливости». Летом темнеет поздно и, несмотря на поздний для Анны час — девять вечера, — она решила выйти подышать воздухом, все-таки пятничный вечер. Пусть сегодня все будет «как у людей» — предвкушение отдыха, теплый ветер и музыка в наушниках…***
Звонок телефона разбудил Анну в субботу ровно в восемь утра. Вчера из-за приятной прогулки она легла спать позже обычного, так что и вставать рано не собиралась. Но на звонок, само собой, ответила. — Лаврентьева Анна Юрьевна? Капитан Каштанов Анатолий Николаевич, управление внутренних дел Зюзинского района. «Тьфу, опять мошенники, да что же такое, совсем обнаглели звонить в восемь утра…» — Анна еще не решила сбросить ли звонок или попытаться ответить что-то язвительное, как услышала следующую фразу: — Кислицына Анастасия Григорьевна и Кислицына Ирина Семеновна вам знакомы? — Д-да, а в чем дело? — Не мошенничество, но и не сон — что-то случилось. — У нас в производстве находится дело о насильственной смерти гражданки Кислицыной Анастасии Григорьевны. Ее мать, Кислицына Ирина Семеновна, согласно имеющимся данным, находится в реанимации городской клинической больницы №29 и не может отвечать на вопросы, поэтому, обнаружив в квартире жертвы договора с издательством, мы обратились туда, а они уже дали ваш телефон, как человека, который общался с Кислицыной и может дать показания. Нам необходима информация для подтверждения обстоятельств смерти. — Что? Как это — смерти? — Подозрение на суицид, но в любом случае, мы обязаны провести проверку. Нет, телефон из рук Анны не выпал, и слезы из глаз не брызнули, и дар речи не пропал. Но ее пронзило, как молнией, догадкой — «Я так и знала!». Знала, что это может произойти, но вот до этого момента рассчитывала, что обойдется. Ее помощь и участие как-то сгладят проблемы, таблетки приглушат симптомы Настиного расстройства, она сможет работать, увлечется, и…. И обязательно все разрешится! Оно и разрешилось — самым логичным, как теперь кажется, способом. И ничего не исправить. — Чем я могу помочь? — Голос не дрожал, звучал, как обычно. Разум сразу же принял случившееся как должное. — Вы были хорошо знакомы? — Достаточно хорошо, да, я приезжала, помогала им с матерью, ну… финансово. И по работе мы пересекались, мне удобно было иногда привозить ей заказы из издательства, все-таки Насте туда далеко и неудобно ездить. Было. — Других вариантов, кроме вас, все равно нет. Если у вас в ее квартире остались какие-то вещи, то вы можете в сопровождении нашего сотрудника туда попасть и забрать. Если, конечно, подтвердятся права собственности. Или у вас свой ключ? В любом случае квартира опечатана до закрытия дела и возвращения матери жертвы из больницы. — Она… Она справится? Инфаркт, да? — Такой информации у меня нет, можете набрать справочную больницы. Так что, поедете за вещами? Заодно и бумаги нам подпишете как свидетель. Чем быстрее закроем дело, тем быстрее похороните. — Я? — Я же объяснил — никого больше не нашли, мать явно не в том состоянии. Или запишем как одинокую и все за госсчет? — Боже, да нет конечно! Я приеду и встречусь там с вашим сотрудником. Когда? — Отлично. Но давайте на понедельник, да? В субботу кататься по городу с такими скорбными делами… — Каштанов вздохнул, не закончив фразу, но ясно давая понять, что дело он сделал — свидетеля нашел, а в остальном провести выходной собирался как-то иначе. — Да, конечно. Вам позвонить в понедельник? — Не нужно, я весь день буду на месте. Сейчас скину вам адрес и подъезжайте в любое время с девяти до восемнадцати. Всего доброго. — Спасибо. До свидания. — Анна все еще сидела в постели, едва прикрытая смятым одеялом. Она аккуратно положила телефон на стоявшую рядом тумбочку и медленно поднялась. «Вот и закончила рукопись… Поработать сегодня, наверное, не удастся», — Тут же поняв, что эти рациональные мысли немного не соответствуют страшной ситуации, она все-таки попыталась переключиться на решение поставленной задачи. Рукописи придется подождать, увы, причина уважительная, даже если кому-то это не понравится. «Как будто отпрашиваюсь на похороны…» — усмехнулась Анна. — «Если спросят, почему не успела в срок, то вот вам объяснение, не о чем беспокоиться. И о Насте больше беспокоиться не нужно. Как будто даже легче, что все закончилось. Моя миссия провалилась, но я не господь Бог — просто попыталась». Только чуть позже, в ванной, пока Анна причесывалась, настроение покатилось в пропасть. «Раз я влезла в это, познакомилась с ней, значит должна была всегда находиться рядом и слушать ее, говорить с ней, советоваться с врачами, проблемы же были очевидны! А я что сделала? Поиграла в благотворительность? Может, не рассказывай я ей новости о Федоре — она бы и забыла его, и не сорвалась. А связь со мной держала ее в одном шаге от Федора — она и терзалась надеждами. Что же я наделала!» — Швырнув щетку для волос в раковину, Анна пошла на кухню. Нужен крепкий кофе, никакого полупрозрачного чая сегодня. Дожидаясь, пока кофемашина закончит работу, она попыталась успокоиться — до истерики, по ощущениям, было рукой подать. Уютная домашняя одежда, глубокое дыхание, взгляд в даль за окном… Стало немного легче. «Похороны… Я должна организовать похороны. Нужно найти кого-то, я даже не знаю, откуда берутся эти агентства. Звонят родственникам, но я не родственник. Ирина Семеновна! Надо навестить ее обязательно, узнать прогноз. Вдруг она не знает о смерти дочери?» — Анна тут же осеклась. — «Именно потому она и лежит в реанимации, что знает. Захочет ли сама теперь жить? А если она тоже умрет, то и эти похороны будут на мне? Боже, как же этим все заниматься, у меня и денег таких нет… Федор!» Разумеется, Федор Голицын не знал, что Анна общается с его бывшей девушкой, но в ситуации форс-мажора все эти условности и секреты не имели значения. К тому же — мысль проскочила быстро, но Анна отчетливо ее услышала — он тоже виноват, вот пусть и участвует.***
Анна никогда не звонила без предупреждения — всегда отправляла сначала сообщение и спрашивала — удобно ли. Да и то редко, обычно он сам инициировал разговор. Звонок субботним утром Федора Голицына не напугал, но озадачил. Татьяна еще лежала в постели, хотя явно проснулась. Но все-таки стоит отойти подальше, мало ли что там случилось. Что именно случилось, он даже не сразу понял. Конечно, Анна знала о Насте Кислицыной — он сам ей рассказывал, как и о других своих партнершах, но почему теперь Анне рассказывает ему о ней? На самом деле, все прозвучало достаточно четко — Настя умерла, нужны деньги на похороны, но не срочно, следствие еще не закончено, а мать Насти в больнице. Тот факт, что из полиции обратились к Анне, тоже не смущал — раз они работали в одном издательстве, то, наверное, могли и общаться. «Просто они там обзванивали всех, кто был с ней знаком, ну а кроме Анны кто еще подпишется на все это? Придется подключаться, иначе она устроит сейчас суету вокруг малознакомых людей, сорвет сроки рукописи и там уже со стороны издательства будут серьезные последствия. Дурацкая эта ее привычка — во все вмешиваться…» — Да, Анют, я все понял, я туда съезжу… В больницу съезжу, мать же меня должна помнить… Что значит «неприятно»? Вроде бы она не в том состоянии, чтобы думать в таком ключе и тем более сопротивляться. Все, не бери в голову. Лучше бы ты в это не ввязывалась, но я без проблем помогу финансово с похоронами и в больнице там узнаю, вдруг нужно что… Нет, мне правда не сложно. Неприятное занятие, но раз ты просишь, то я не могу тебе отказать… Мне — нет. Это давняя история, мы разошлись и забыли друг друга — о чем тут сожалеть? Все, будем на связи, давай. У меня на сегодня планы, но театр только вечером, может быть, я успею что-то решить еще днем. Пока». Татьяна уже стояла рядом и прислушивалась к разговору, пытаясь по его репликам понять, что произошло. — Все в порядке, там просто умерла одна сотрудница издательства, ну и Анна впряглась помогать, как обычно. А без меня у нее получается плохо, придется подключиться. Но ничего такого, решим, оплатим и забудем. Давай что ли завтракать, раз встали? Решив не углубляться в тему, тем более такую щекотливую как смерть, Татьяна пожала плечами и, накинув халатик поверх пеньюара, ушла на кухню. Досыпать после таких новостей уже не хотелось.***
Какой реакции она ждала от Федора? Да никакой. Точнее — именно такой. Просто надеялась, что ошибется и услышит в адрес Насти пусть не добрые слова и воспоминания, но хотя бы какие-то человеческие слова, какие-то, пусть формальные, но сожаления. А разговор получился похожим на согласование оплаты и доставки бытовой техники из пункта «А» в пункт «Б». Видимо, для него те отношения и правда ушли в далекое прошлое и потеряли всякий смысл. Хотя как же, ведь он был в нее влюблен когда-то, обнимал ее, целовал, а теперь вот ни капельки ничего от той любви не осталось? Ноль процентов? «Ладно, зачем я докапываюсь. Он имеет право не испытывать к Насте никаких чувств. Зато готов помочь ей по моей просьбе, значит ко мне он что-то испытывает. Не любовь, конечно, но так, процентов на сорок…», — Анна вздрогнула, произнеся мысленно слова из названия своего пропавшего романа. — «Так, все, надо собраться и попробовать поработать. Как будто ничего не произошло…. Нет, не могу. В отличие от Федора, я так спокойно реагировать не могу». Пытаясь чем-то себя занять, Анна бродила по квартире, но все домашние дела были переделаны — она уже отдыхала этим способом — переключением на уборку — в будни, в перерывах между главами текста. В задумчивости она открыла шкаф и начала рыться в одежде — вот ее неплохо бы перебрать, вытащить лишнее. Чёрный пакет с подарком Павла довольно быстро появился перед глазами и был извлечен наружу. «Как же бесят эти часы, даже не пойму, в чем дело, но надо как-то от них избавиться», — Анна снова распаковала коробку, покрутила в руках бесполезное устройство и решила так, что вынесет его на улицу и оставит на скамейке — игрушку мигом подберут, пусть она кому-нибудь пригодится. Только надо снять упаковку, иначе коробка людей напугает — подумают еще на взрывное устройство. Часы она поставила на тумбочку в прихожей, чтобы не забыть их захватить, как только пойдет на улицу, а коробку с пакетом смяла и засунула в мусорное ведро. «Нужно же в больницу позвонить! Ведь этот, из полиции сразу сказал, а я забыла! Федору сказала, а сама не сделала», — Анна быстро включила ноутбук и нашла номер справочной той больницы, куда увезли мать Насти. На звонок ответили быстро, но только затем, чтобы сухо сообщить о смерти пациентки и уточнить — не она ли приедет забрать вещи? «Вот так… Люди просто умерли и никому до них нет дела. Даже мне, получается, нет. Потому что если бы было, я бы не допустила этого, я бы нашла нужные слова, чтобы удержать Настю на этой стороне, а тогда и Ирина Семёновна была бы жива. Кажется, что от нас так мало зависит в жизни других людей, а ведь на самом деле много…» — Настроение становилось все мрачнее, но девушка даже не пыталась включать логику и успокаивать себя разумными объяснениями, как делала это обычно. Никаких глубоких вдохов и приседаний, к черту все… Ничто не имеет смысла, а уж книги ее тем более — зачем только взялась писать. Телефон звонил настойчиво, но отвечать не хотелось. Еще одну новость она, пожалуй, не выдержит и сорвется. Но Анна все-таки кинула взгляд на экран — Олеся. «Черт, мы же договаривались сегодня на встречу, она же приедет с Кротовым!» — Вскочив с кресла, Анна пригладила волосы, вытерла слезы — они все-таки полились из глаз, когда ее накрыло тягучей волной размышлений о собственной никчемности и вине в случившемся — как будто Олеся могла ее видеть сквозь экран! — Олеся, да, здравствуй! Спасибо, все в порядке. Точнее… Мне очень неудобно, но мы могли бы перенести встречу на завтра? У меня возникли неотложные дела, совсем сейчас не до ноутбука. Станиславу, наверное, сложно будет выбраться завтра, он же занят, но правда, я сегодня никак…. Да? Правда, он не против? … Ты не представляешь, как я рада! Спасибо вам обоим!.. Да, до завтра, давайте ориентироваться на двенадцать. — Завершив звонок и резко выдохнув, будто только что опустила на пол тяжелую сумку, Анна посмотрела на себя в зеркало — оно виднелось в глубине прихожей. — «Да уж, мне сейчас не до гостей». Телефон зазвонил снова. «Наверное у Станислава накладки по времени, так я и знала, что завтра ему сложнее приехать…» — Анна не глядя приняла вызов, но в трубке раздался совсем другой голос. Бывший муж — Максим. Только его сейчас и не хватало. В каком-то странном безвольном состоянии Анна выслушивала в очередной раз его просьбу помочь с квартирой в Москве его дочери — девочка собралась поступать в институт, хорошо бы ей пожить под чьим-то присмотром… Обычно она пресекала такие разговоры, а тут голос Максима противно впивался в мозг, но отбой нажать не получалось. А потом она сорвалась — кричала на него, что это не ее проблемы, что она сыта по горло его пьяными звонками, чтобы он больше не звонил никогда, чтобы забыл ее номер, угрожала полицией… Как закончился разговор — она не запомнила. Но вышла на улицу, добралась до ближайшего супермаркета и купила бутылку коньяка. Зная, что сама об этом пожалеет, что непривычный к алкоголю организм не одобрит такого «успокоительного», она как будто намеренно хотела сделать себе еще хуже. Коньяк оказался качественным, да она и выпила совсем немного. Достаточно для того, чтобы заснуть.***
Воскресенье встретило Анну ярким солнцем за окном, хотя на часах еще не было и шести утра. Что ж, это специфика лета. И хорошо, что она так рано встала — успеет еще сходить на пробежку, немного поработает — вдруг да получится вычитать рукопись до прихода Олеси и Станислава. Трагедия Настиной семьи чуть отошла на задний план. Не думать о ней не получалось — ведь завтра ехать в отделение полиции и в больницу за вещами, но ощущения притупились. Все-таки ее жизнь продолжается и нужно делать то, чего от нее ждут, а не разваливаться на части под давлением обстоятельств. Собираясь на пробежку, Анна взяла в руки телефон и увидела сообщения от Максима — он не угомонился и продолжал настаивать на своем. «Вот сволочь, непробиваемый просто!» — Все, телефон на пробежке ей не понадобится. И без трекер-браслета обойдется — он тоже принимает сообщения, а портить себе настроение контактами с этим человеком не хотелось совершенно. Сегодня она не сорвется. И начнет день так, как привыкла — с парка, свежего воздуха, приятной усталости и мыслей о новой книге. И все получится, как задумано. «Да, часы же эти дурацкие! Возьму сейчас, оставлю в парке на скамейке — там народу больше, кто-нибудь быстро подберет».***
Я хорошо запомнил, как она выглядела, довольно подробно, кроме лица. Рыжие спутанные волосы, собранные в хвост, короткая майка красного цвета с капюшоном, спортивные штаны. Невысокая, худая, можно сказать, тощая, молодая, явно до тридцати. От нее очень пахло сигаретами и алкоголем, судя по запаху — она была пьяна в момент своей гибели. Один кроссовок слетел с ее ноги, мне пришлось потом ползать в траве и искать его… Помню, что меня это удивило, потому что удар был несильный — я ехал медленно, учитывая темноту и тот факт, что в этих местах находился впервые. Она появилась откуда-то из темноты, обернулась, вскрикнула от удара и, взмахнув руками, скрылась под капотом. Я тогда очень испугался, запаниковал. Хотелось сбежать, позвонить кому-нибудь, переложить часть ответственности и вины на другого человека. Как бы много я отдал, чтобы перемотать время назад и проехать здесь минут на пять раньше, лишь бы не встретиться с незнакомкой. Выбрался из машины, и когда обнаружил, что девушка мертва — пульса на сонной артерии не было, заставил себя собраться и мыслить четко, последовательно — от этого теперь зависела моя дальнейшая жизнь. Помогла пресловутая дыхательная гимнастика — по крайней мере меня не так трясло, да и соображать, что делать дальше, надо было прямо сейчас. Ругая жену последними словами — именно ей приспичило найти дачу на лето в этом районе, я поднял девушку с земли, не без труда запихнул в багажник, предварительно надев пакет ей на голову — чтобы не испачкать ничего в крови. При падении она ударилась о какой-то камень, удар пришелся практически в висок. Не повезло. Моя машина нанесла ей меньше всего вреда, как и она машине, к слову. В бардачке лежала карта, я нашел идеальный вариант, где можно было спрятать тело и отправился туда — по пути в дачный поселок я проезжал мимо старой заброшенной фермы. Выбор я сделал на свой страх и риск — место незнакомое, я ни разу там ни был, мало ли что могло пойти не так. Но все, как показало время, я сделал правильно, хорошо. Тело удалось спрятать в подвале какой-то сторожки, с давно сгнившими деревянными полами, кучей разного мусора и непонятным хламом. Я торопился, надеясь при этом, что не оставил своих следов и меня никто не видел. Хотя, кто здесь мог гулять в первом часу ночи? Разве что такой же, как и я. Случайный убийца. Роковое стечение обстоятельств как никогда бесило, раздражало. Почему все эти проблемы свалились на меня? Почему эту идиотку вынесло на неосвещенную дорогу, да еще и в темноте, пьяную, именно сегодня, сейчас? Если бы она сидела дома, никаких проблем бы не было. Если бы я не сбился с дороги после осмотра участка, если бы хозяин согласился на встречу днем, а не в 8 вечера после работы, если бы в итоге не спустило колесо — меня бы здесь сейчас тоже не было, я бы давно сидел дома, в городе. Если бы хозяин прежней дачи не решил экстренно ее продать, мы бы спокойно снимали ее, как делали всегда. Все было бы иначе. Проще, легче, лучше, в чем-то правильнее. Но все получилось так, как получилось и я стал жить, тщательно храня и оберегая свою маленькую тайну. Клеймо убийцы или новое, мало кому доступное знание — я много думал на эту тему, мысленно подшучивал сам над собой, но чаще всего просто гордился тем, что мне удалось выкрутиться из непростой ситуации. Пусть я запаниковал, только роковых ошибок не наделал, уехал никем не замеченный к себе домой, жить свою обычную жизнь как ни в чем ни бывало. Я следил за этой историей в новостях, поначалу, признаюсь, ждал, что за мной придут. Месяц, три, полгода. Год. Через полтора года я успокоился и выдохнул. Тело все-таки нашли, об этом даже сообщили по телевизору, но связать со мной не смогли, дело повисло нераскрытым — девушку не опознали, о ее исчезновении никто не заявлял. А я получил ни с чем не сравнимое удовольствие, меня распирало от гордости — я смог убить человека и замести следы так, чтобы никто ничего не нашел. Убил — да, случайно. Но остальное-то сделал умышленно. На самом деле мне повезло даже в деталях. От старой машины я вскоре непреднамеренно избавился — попал в небольшое ДТП, но в итоге оказалось дешевле поменять ее на новую, чем ремонтировать. К тому же у той сторожки на заброшенной ферме был удобный подъезд, везде трава или гравий, улик я вроде бы не оставил. Пакет вместе с одеждой и обувью, которые были на мне — сжег. Конечно, в ее крови я не слишком испачкался, грязными были только руки и футболка, но я решил соблюсти все необходимые предосторожности. Душевного подъема, ярких эмоций, ощущения собственного всемогущества, силы, мне хватило на два года. Потом я понял, что мне нужно что-то подобное. Что-то еще, чтобы чувствовать себя так же хорошо и легко. Чтобы эта история осталась со мной навсегда и воспоминания никогда бы не померкли даже в мельчайших деталях. И я придумал план — о моей истории «идеального убийства» нужно написать книгу. Тогда я смогу перечитывать ее, снова и снова погружаться в нее и получать свою порцию удовольствия. Но здесь что-то пошло не так. Сам я не обладал талантом литератора, дело хотелось поручить профессионалу, но оказалось, что не так-то просто найти человека, именно настоящего писателя, талантливого и умного, при этом способного держать язык за зубами, чтобы он мог воплотить на бумаге мою идею. Историю моего успеха, моего личного триумфа и победы над всеми. Включая нашу доблестную полицию. Две попытки найти идеального автора ни к чему не привели. Я пытался быть точным, последовательным, я рассказывал свою историю максимально подробно, желая, чтобы очередной кандидат смог погрузиться в тему и выдать достойный результат. Первым был достаточно популярный блогер Д. Он вел несколько каналов на видео-хостингах, один из каналов рассказывал истории в стиле тру-крайм, блогер везде и всегда указывал, что сценарии для видео пишет сам. Меня это вдохновило. Канал полу-миллионник собирал множество подписчиков, сам автор рассказывал интересно, доступным простым языком. Я ему написал сначала в личные сообщения, потом на электронную почту. Он ответил спустя неделю, похоже, заинтересовавшись моим проектом. Мы встретились спустя месяц переписки, он оказался молодым, смазливым на вид парнишкой, но достаточно пустым в плане содержания. Он не понял, что от него требуется, стал предлагать свои, никому не нужные идеи, в итоге я заявил, что он просто исполнитель, я плачу ему деньги ровно за то, что хочу видеть написанным. Он попросил предоплату и через две недели решено было увидеться в том же кафе. Он пришел на встречу, долго мялся, потом сказал, что аванс уже потратил, вернуть у него не получается, да и сам текст он написать, наверное, не сможет. Не знаю, чего мне было больше жаль в тот момент — потерянного времени или усилий, которые я потратил, чтобы рассказать о своей идее. О деньгах не думал, они не имели значения, на пути к своей цели я готов был без преувеличения на все. Удалось сдержаться, не устраивать скандал, я попросил его попробовать еще раз, потому что суть он ухватил верно. Он, явно не ожидавший такой реакции, пообещал, что попробует. Я дал ему еще неделю. Но на второй раз я не собирался прощать его неисполнительность и вранье. На встречу он пришел даже без набросков текста и тут я понял — оставлять мальчишку в живых опасно. Он знает мою историю, знает подробности, может ему придет в голову пойти в полицию? Да, имени своего я не называл, но тем не менее — все могло обернуться против меня же. К тому же мы сблизились за это время. Пацан оказался одиноким, а я как никто другой умею слушать, умею выглядеть сочувствующим и внимательным. В итоге я очень много про него узнал, он, глупый и наивный, думал, что хитрее меня, что я у него на крючке. Может быть, он и собирался сдать меня полиции, я не знаю, но только я опередил его на несколько шагов. И снова получилось красиво. Он смертельно перепугался, увидев у меня в руке пистолет, я не собирался стрелять, но как мера убеждения он вполне сработал. Мы гуляли неподалеку от водохранилища, в этой части не было отдыхающих или купающихся. Штаны и обувь остались на берегу, он даже написал предсмертную записку трясущимися руками, положил ее на одежду и придавил камешком. Пока он заходил в воду, то постоянно оборачивался и ждал выстрела. И наверняка надеялся, что это просто способ его припугнуть, что еще можно спастись. Дурачок. Он пытался просить, умолял меня остановиться, все еще не веря в реальность происходящего. В самом начале нашего знакомства я сказал ему, что принимаю решение раз и навсегда, никогда не сворачиваю с намеченной цели. Он видимо не понял или не поверил. И теперь имел удовольствие убедиться в правдивости слов на деле. Я проследил, чтобы он сделал все, как надо и сам. Он снял штаны, модные кроссовки, оставил рюкзак с ценными вещами. Толстовку я велел не снимать. Так было надежнее, чем заморачиваться с поиском веревки и груза, дабы привязать к ногам или шее. В ответ на его глупую улыбку — он все еще думал, что я шучу, — я велел ему взять кирпичи, оставшиеся от чьих-то посиделок у костра и положить в карманы. Он сделал, как я сказал, но все еще пытался договориться. Предлагал денег, написать еще один роман, вдогонку к первому ненаписанному, предлагал свести меня с нужными знакомыми в литературной тусовке. Я слушал, кивал, только слова его воспринимались как назойливый шум. Они сработали как надо — тело скрылось под водой, а мне нужно было как можно скорее уходить. Ничего страшного не произошло — обычная бытовая история. Мальчишка, студент-заочник, расстраивался из-за несчастной любви, переживал, потом выпил пару бутылок пива, пришел к водохранилищу и утопился. Бывает. Какое-то время я следил за его социальным сетями, он вел достаточно интересный яркий канал на одном из видео-хостингов, вечерами, под настроение, я садился и читал комментарии, которые оставляли его подписчики. Они гадали о причинах случившегося, соболезнований родным и близким практически не было, в основном все ныли на тему, что у них теперь не будет годного качественного контента. Это оставило неприятный осадок, но не удивило — я в принципе не жду от людей ничего хорошего. Я всегда знал, что людей любить не за что. По своей природе человек грязное, лживое, отвратительно существо, подчиненное инстинктам. И лишь крошечный процент обладает чем-то вроде интеллекта и воспитания, основная масса — серое невежественное быдло, зашоренное, с ограниченным мышлением и не пытающееся узнать что-то дальше своего носа.
