Ноль процентов любви

Вторник, 11 июля; понедельник, 17 июля

«Я никогда не думал, что в день, когда меня услышат, мне нечего будет сказать» © Геннадий Михасевич

      Кротов приехал в кафе и занял место на веранде раньше назначенного времени. Они договорились встретиться с Олесей, пообедать и обсудить последние новости. Хотелось пообщаться в приятном, симпатичном месте, чтобы немного отвлечься от происходящего, да и поговорить не по телефону, не на бегу. Радость от понимания, что Анна нашлась, живая и почти здоровая, слегка омрачала ее версия происходящего — не верилось в то, что она, здравомыслящая, трепетно относящаяся к своим близким, может так поступить.       Инсценировать собственный «побег» на две недели, устроить вокруг переполох, заставить всех искать ее, а потом объявиться как ни в чем не бывало. Но самое главное, что в эту же версию не верил и следователь. Он не стал давить на Анну и требовать от нее правдивого объяснения, списав поведение отчасти на шоковое состояние. К тому же Павел давал совершенно другие показания и сейчас работа шла активно именно с ним. Станислав передал всю имеющуюся на Павла информацию в тот же день, когда нашлась Анна, посчитав, что его личные чувства никак не должны повлиять на расследование. Ему было чем поделиться и утаивать информацию глупо. Олеся его поддержала.       Им одинаково хотелось обсудить сложившуюся ситуацию между собой и отпраздновать благополучное завершение поисков, поэтому было решено встретиться сегодня же, в обеденный перерыв, неподалеку от издательства. Олеся, конечно же, еще вчера сообщила Завьялову, что все в порядке, Анна нашлась. Из сотрудников отдельно позвонила Диме Васильеву, тот искренне обрадовался, но приставать насчет подробностей не стал.       Кротов, в свою очередь, взял на себя смелость и написал друзьям Анны — Нине и Вадиму Калиновским, что все в порядке, успокоил их, как мог, но попросил пока Анну не трогать — ей нужно было отдохнуть и прийти в себя, к тому же, следователь планировал с ней какие-то мероприятия, и на это требовались силы, как моральные, так и физические.       Заказав два кувшина с лимонадом — малиновым и цитрусовым, Станислав достал смартфон, чтобы ответить на несколько сообщений по работе. Но думать о работе не получалось — эйфория от того, что сложная и пугающая ситуация с Анной разрешилась благополучно, перекрыла все остальное.       Случившееся их с Олесей заметно сблизило, и Стас в какой-то степени был рад, что согласился взяться за дело о пропавших файлах с романом. Конечно, было бы приятнее познакомиться при более мирных обстоятельствах, но проблемы и драматические события связывают людей гораздо крепче — так ему казалось. Да, поначалу между ними проскальзывало недоверие. Он подозревал Олесю, а она не до конца полагалась на его профессионализм, несмотря на отличные отзывы. Но теперь, когда все недоразумения разрешились, они с могли общаться по-настоящему тепло, по-дружески. Знакомство с Анной стало одним из самых приятных в последнее время и симпатия, по его ощущениям, была взаимной.       «Хотя, Анне может быть неприятно вспоминать историю с романом и похищение, а я — живое тому напоминание. Ладно, не будем торопить события. Как получится… Но как человек она очень интересна, и как молодая привлекательная женщина — тоже. А с Олесей у нас может получиться настоящая дружба, после всего, что случилось…»       Олеся появилась неожиданно — как всегда с улыбкой, безупречно выглядящая, в стильном льняном белом костюме.       — Привет! Давно ждешь? Я вышла даже заранее, чтобы снова дел не подбросили…       — Нет, недавно приехал, успел заказать лимонад — то, что надо в такую жару.       — Это точно, — Олеся села напротив Кротова, пристроила сумку и обрадовалась подошедшему официанту. Он поставил на стол графины с лимонадом, разлил по высоким стаканам малиновый для Станислава и цитрусовый для нее. И только когда молодой человек отошел, Олеся первой начала разговор. — Слушай… Вся эта история с Павлом, ты… Анна тебе тоже говорила, что это все — ее идея, что она перенервничала из-за исчезновения романа и решила уехать подальше, в дом среди леса, чтобы дописать то, что нужно?       Стас, глядя на нервничающую Олесю, ободряюще улыбнулся.       — Ты не веришь в эту версию? Я тоже. Мне кажется, следователь тоже не поверил в желание Анны выставить себя «селебой» со странными замашками. Мы перекинулись парой слов, он считает, что она так говорила из-за шокового состояния, да и, вполне возможно, Павел ее просто запугал. Она, конечно, держалась хорошо, но после двух недель взаперти, наедине с психопатом, кто угодно сорвется…       — Она рассказала, что он признался ей в убийствах. Рассказал под видом идеи для романа, который она для него написала. Первое было случайным, второе и третье — уже намеренные… И четвертая жертва по «сюжету» — тоже писательница. Я видела, что она говорила искренне, а потом взяла и отказалась от своих слов. Извинилась, попросила не верить тому, что она говорит, якобы она так сильно погрузилась в сюжет, что переносит на реальность. Анна — автор с многолетним стажем, у нее куча романов, и она ни разу ни в один так не погружалась.       — Да я верю, верю, Олесь. Анна устала, он ее запугал, может быть ей просто неловко стало, потому что Павел втерся в доверие, она подпустила его слишком близко, вовремя не поняла, что он за человек. Такое тоже нелегко принять, тем более, и ты, и Анна, наверняка знаете, какие бывают криминальные истории. Маньяки, психопаты, ну и так далее.       — Я под видео на криминальную тематику засыпаю обычно. Тёмку укладываю, надеваю наушники и расслабляюсь… — произнесла Олеся, болтая в стакане трубочкой.       Кротов рассмеялся, хотя обоим было совсем не весело.       — Так мило, когда хрупкие, нежные, красивые девушки после трудового дня расслабляются под видео о маньяках…       — Даже психиатры говорят, что это хороший антистресс и способ сбросить негатив.       — Давай заказ сделаем?       — Да, точно, — Олеся взяла папку с меню. — Пока мы искали Анну, я все представляла момент, когда это случится, и какой потом наступит кайф. Ну, потому что нашли, все хорошо, живая-здоровая… Вот мы нашли, вроде бы с ней все в порядке, и я рада, правда, но как-то неспокойно все равно.       — Еще бы. Радует только, что Павла взял в оборот следователь. Он такие показания давал… И про убийства, и про Анну — как придумал ее заиметь в свои ручные писатели, как мечтал издать собственную книгу.       Они снова прервались на то, чтобы сделать заказ — два бизнес-ланча, Олеся ткнула в одну из позиций не глядя, Стас выбрал первое, что попалось на глаза — гораздо больше его занимал разговор. Официант забрал меню и ушел, позволяя вернуться к беседе.       — Как я понял, у него просто фиксация на том, чтобы стать писателем, издать роман по его шедевральной идее — как он убил и избежал наказания. В достижении своей цели он пошел очень далеко… Вторая и третья жертвы тоже пытались написать для него роман, но ему не понравилось.       — Он ненормальный. Точно — псих! А по виду и не скажешь… Обаятельный такой, выглядит хорошо, манеры приятные, полное впечатление адекватного, успешного и надежного мужчины… И внутри — такое.       — Если бы на маньяках, психопатах и убийцах было написано… Они — такие же как и мы, но еще более хитрые, изворотливые и умеющие приспосабливаться. Отыгрывать нормальность, чтобы никто ничего не заподозрил.       — Вот уж точно. Я бы никогда не подумала, что Павел убил трех человек…       — Им не повезло встретить его на своем пути. И какая удача, что Анну он все-таки не тронул.       — Может пожалел? — Олеся задумчиво допила остатки лимонада и налила себе еще. — Хотя, не знаю, понимает ли он, что такое жалость? Наверное, ему очень понравился роман, который Анна написала.       — Как там в издательстве отреагировали?       — Завьялов рад, Дима Васильев, еще несколько человек, которые с Анной работают, тоже. Кто-то считает, что это просто ради пиара и хайпа. Если честно, мне все равно — я рада, и я знаю, что Анна не могла затеять это все, только из-за того, что не справлялась с работой. А вообще, знаешь, что самое нелепое? Вся эта «великая идея» Павла.       — Что ты имеешь ввиду?       — Я много думала на эту тему… Мне кажется, ему просто нравилось убивать. А книга — всего лишь предлог. Потому что не стоит оно того — убивать из-за неудачного черновика романа. Слишком жесткие меры, учитывая, что в соцсетях полно вариантов — можно недорого заказать роман под ключ.       — Серьезно? Есть такая услуга?       — Да, — Олеся, кивнув, достала телефон и закопалась в один из мессенджеров. Показала Стасу экран. — Вот, видишь, агентство «Книга на заказ». Можно было не сталкерить, отыскивая нужных авторов, а просто прийти, изложить идею, обговорить условия, заплатить и спустя установленные сроки получить свой собственный роман. Даже не один — плати, оформят несколько романов в серию. И никто не узнает, что ты — не автор, а просто заказчик.       — Мда… Думаешь, если бы Павел раньше это узнал, он бы остановился?       — Нет. Страшно об этом думать, но, думаю нет. Он бы придумал какой-нибудь еще повод. В его понимании это выглядело бы логично.       — Именно. Он вчера рассказывал про убийства, и так убежденно доказывал, что виноваты жертвы, что ему пришлось это сделать, что он — пострадавшая сторона.       — Серьезно? У него тоже все вокруг виноваты? Кого-то мне это напоминает… — раздраженно фыркнула Олеся, вспомнив Лохматова. Тот все время пространно рассуждал, как все вокруг несовершенно устроено, и что если бы окружающие вели себя иначе, то у него все было бы гораздо лучше. — Илья, кстати, тоже мог поступить куда проще — заказать роман и не пакостить Анне.       Олеся не могла не злиться на Илью, он вообще вызывал у нее только негативные эмоции, очень надеялась, что больше с этим недоразумением не пересечется. По крайней мере, хотя бы в ближайшее время. Павел ее пугал, до мурашек и противного холодка в солнечном сплетении, Илья тоже, но гораздо меньше, хотя по факту, она признавала, что обоих знала достаточно плохо даже для того, чтобы предположить кражу романа и похищение Анны.       — Он, мне кажется, в целом недостаточно компетентен. Вот взять те же вопросы касаемо книгоиздания… Вроде бы пишет посты, умные вещи разные, а кажется, что парень нахватался верхушек, копать глубже — лень и не хочется, а так — выглядит как успешный человек, помощник известной талантливой писательницы, понимающий, как все устроено, и знающий рабочие алгоритмы.       — Илюша у нас такой, да. Красивый фантик с пустотой внутри. Может скинуть ему ссылку на это агентство? — Олеся, пока официант расставлял тарелки с едой, скинула Лохматову информацию об агентстве. На этот телеграм-канал она наткнулась буквально вчера, подобные услуги не интересовали, но поделиться с Ильей посчитала своим долгом. Захочет — воспользуется. Не захочет — пусть пишет сам, и потом мучительно пытается пристроить в какое-нибудь издательство свой шедевр.       — Когда я приехал к Анне первый раз, то отметил, что вы с Ильей не ладите, хотя прямого конфликта не было, но напряжение чувствовалось. Я это отметил, стал работать дальше, собирать информацию, несколько раз пообщался с Ильей, с тобой… И теперь точно понимаю, почему у вас взаимная неприязнь. Он ревнует тебя к Анне, Анну к успеху и бесится из-за того, что он такой прекрасный, в тени Анны. В то время как он достоин настоящей писательской славы. Но при этом ничего не хочет для этого делать — ни писать сам, ни заказать, проще украсть чужой роман и выдать за свой. И плевать на то, что это труд — месяцы кропотливой работы.       — Мне всегда было стыдно, что я не могу сдержаться, когда речь идет об Илье. Чувствую себя какой-то истеричкой, вот честно. Но понимаешь, его лень и амбиции — это одно, он и в работе не особо активен, несколько раз Анну подставлял с важными документам, еще там кое-что было… Вроде бы не страшно, всякое бывает, но в целом — помощник из него так себе. Теперь, не знаю, как Анна будет справляться. Совмещать продвижение, соцсети и писательство все-таки очень сложно. Я, конечно, возьму на себя часть каких-то дел… По крайней мере, сейчас, пока она в себя приходит. Потом поговорим, обсудим это все. Но теперь знаешь, в чем сложность — довериться другому человеку. Илья хоть и косячил, но за четыре года они привыкли, сработались…       — Вряд ли он останется, — Стас согласно кивнул. — Но представляешь, как будет интересно, если он сделает вид, что все хорошо? Он же может прикинуться, что не крал роман, и вообще, видео не доказательство, за документами заходил.       — Да, он спокойно соврет. Если ему нужна эта работа — выкрутится. Ты покажешь Анне видео?              Кротов задумчиво посмотрел на Олесю.       — По крайней мере не сейчас. Да, я обязан отчитаться о проделанной работе перед Анной, она все-таки мой заказчик, но с другой стороны… Я не уверен, что ей это нужно.       — Мне кажется, ей стоит знать, особенно если Илья останется.       — Давай дадим ей немного времени? Пусть отдохнет, придет в себя, выспится элементарно. А потом по ситуации посмотрим…       «Может поговорить с ним? А с другой стороны, что я услышу, кроме вранья? Он же категорически не способен признать свою вину… Ладно. Подумаю потом, время есть, никто не торопит… А сейчас надо поесть, и на работу заглянуть. Никого ж не волнует, что я в отпуске», — чуть улыбнувшись собственным мыслям, Станислав принялся за еду.

***

Понедельник, 17 июля

«Если отвернулись, значит недостаточно любили» © В.С. Высоцкий

      Увидев на экране телефона имя Федора, Анна ни удивилась, ни обрадовалась. Прошла неделя с ее возвращения домой — самое время, когда все страшное позади, но еще уместно выразить свою сочувствие. «Надо же, я стала циничной», — усмехнулась Анна, принимая вызов.       — Привет, ну наконец-то! — услышала она знакомый, но одновременно ставший незнакомым голос Фёдора. Знала ли она это человека хорошо или ей только так казалось? Были они друзьями или расставшись однажды просто поддерживали иллюзию? Взаперти у нее было время об этом подумать, а информация, полученная от Станислава, не оставляла никаких сомнений — Фёдор не вмешивался ни в какие дела, если они не касались его интересов. История с ее исчезновением тоже попала в эту группу.       — Здравствуй, — ответила Анна.       — Все закончилось, можно тебя поздравить?       — Поздравить? — Надо же, почему она раньше замечала этот его дурацкий тон в серьезных в общем-то разговорах.       — Конечно, все же закончилось! Мы очень переживали за тебя.       — Ну, спасибо, да, закончилось…       — Я понимаю, ты, наверное, не отдохнула еще.       — Нет, не отдохнула, — Анна не стала дослушивать фразу и прервала его.       — Тогда мне, наверное, лучше попозже позвонить, я не хотел беспокоить.       — Ну почему же, спасибо за беспокойство. Как у тебя дела? — задала Анна дежурный вопрос, замерев на секунду в ожидании — как он себя поведет, что ответит? Сразу станет ясно, зачем звонил.       — Дела — сложно. Ты даже не представляешь, сколько всего произошло, пока тебя не было. Не помню, вроде я не рассказывал раньше, но у нас на работе устроили объединение с сокращением, так что. Мне придется сделать перерыв, к родителям съезжу, перезагружусь немного, а потом с новыми силами в бой — такой вот незапланированный отпуск.       — Отпуск? Вы же собирались в августе в Турцию?       — Собирались, но, вот не до Турции, как видишь, — слегка раздраженно уточнил Фёдор.       — Тебя уволили что ли? — попыталась расставить точки над «i» Анна.       — Я бы это так не назвал. Думаю, после реорганизации смогу вернуться на аналогичную должность, они не станут разбрасываться такими опытными специалистами. А насчет Турции — ехать не с кем. Татьяна решила пожить отдельно, я подумал, что и один с удовольствием проведу там время, но в итоге все-таки вернул путевки несмотря на то, что удержали часть суммы. А что делать если планы поменялись?       — Погоди, Татьяна решила пожить отдельно — это она тебя выставила из своей квартиры что ли?       — Анют, я понимаю, у тебя стресс, но зачем так грубо? Я сам уехал, как делал это всегда, почувствовав перемены в отношениях.       — Да, конечно, как обычно, я помню.       — Ну и не иронизируй. На похороны Насти я съездил, кстати, как ты просила — все оплатил, все прилично сделали. Тебя вот там не хватало, конечно, какие-то были ее родственницы — смотрели на меня, как привидение.       — Прости, у меня была уважительная причина.       — Конечно. Но я сходил! Давай с тобой теперь куда-нибудь сходим? Я уезжаю через два дня, нужно кое-что дома доделать, а то, когда в квартире долго не живут, она превращается в кладовку. Хочется вернуться в собственное уютное жилище уже.       — Прости, я не смогу так быстро. Мне… мне врач сказал, что из дома лучше пока не выходить, — легко соврала Анна.       — Ох, у тебя травма ноги, да? Говорили, я помню. Что ж… Обязательно увидимся, когда вернусь, да?       — Да, конечно, пока, — ответила Анна и с облегчением отключила телефон. Неужели она всерьез думала, что всегда может на него положиться? Деньгами-то поможет, но в остальном… Ему же никто не интересен, кроме него самого. Вот и Татьяна это поняла, раз выставила его из квартиры. Причем поняла за куда более короткий срок, чем она, Анна. И с Ильей так же вышло.       «Это глупость? Наивность? Страх остаться без поддержки, даже если человек не особо-то и поддерживает? Илья ведь часто что-то путал, забывал или создавал неудобные для меня ситуации, а я ничего предпочитала не замечать. Пока он не создал мне «неудобство» с пропажей рукописи. С него-то всё и началось. Как вообще можно было додуматься до такого и подставить меня?» — Не находя ответов ни на один вопрос Анна села за ноутбук. Новый, издательский, а не тот, на котором когда-то пропали файлы.       Павел тогда сказал правду, что файлы стёр Илья. Через день после возвращения она узнала об этом и от соседа, Геннадия Валентиновича. То есть не напрямую, конечно, он не мог видеть, как Илья заходил в квартиру и что-то делал с ее компьютером. Он просто рассказал о записях с видеорегистратора, которые просил Кротов, о его вопросах насчет Ильи — оставалось просто сложить два и два. Станислав, выходит, тоже все понял, но пока еще ей не сказал. Бережет, что ли? Приятно, но на самом деле, она давно знала ответ на вопрос, куда пропали файлы, просто предпочитала не озвучивать его даже самой себе.       Внезапный звонок Ильи с объяснением, что ему нужно уехать на неопределенный срок, что он очень сожалеет, оставляя ее в такой момент, но уверен в помощи Олеси — все это стало еще одним, пусть и не прямым, но очевидным доказательством.       На экране ноутбука была открыта папка с рукописями. «Ноль процентов любви», «Никого не жалко» и … еще один новый роман, пока без названия. Просто с рабочим обозначением «Случайное убийство».

***

      Наташа сидела за кухонным столом, комкая салфетки — всегда строго белые, сложенные треугольником, — и не верила в то, что говорил ей мужчина, сидевший напротив. Следователь и двое оперативников появились на пороге их дома совершенно неожиданно. Сразу же успокоили, что Павел жив-здоров, никакой трагедии с ним не случилось, но некоторые моменты хотелось бы прояснить. Она, не вчитываясь, кивнула в ответ на предоставленные удостоверение, ордер на обыск, потом ходила следом за мужчинами, которые пытались найти в их доме следы преступлений. Ромка проснулся, она успела его покормить, переодеть и снова уложить спать, а потом они прошли в кухню-столовую, чтобы поговорить под протокол.       Об Агнессе Лоран Наташа не слышала, поисками ее не интересовалась, весь ее мир был сосредоточен на сыне и домашних делах. Шумиха по поводу исчезновения известной писательницы ее просто не коснулась — она занималась собственной жизнью, следуя строгому распорядку, в который не входило внимательное чтение новостей.       Следователь со снисходительно-сочувственной улыбкой задавал никому не нужные вопросы. Когда познакомились, при каких обстоятельствах, каким Павел был отцом и мужем, какая атмосфера была в семье… Что рассказывал о своем детстве, о родительской семье… Не замечала ла ли она что-нибудь странное, нетипичное, особенно в последнее время?       Она отвечала, но не понимала, зачем. Ничего странного, подозрительного, все как обычно — муж был внимательным, заботливым, всегда все делал для семьи, много работал, часто отлучался в командировки.       Майор не раздражался, терпеливо объяснял, слушал ее путанные сбивчивые ответы, что-то записывал в блокноте, заполнял бланки протокола.       Этого просто не могло быть. Просто не могло. Паша не такой. Зачем ему убивать? Для чего? И зачем ему нужен какой-то там роман? Он вообще ни разу не творческий человек. Да, книги любит и читает много, но именно читает, Наташа за все время, что они были в отношениях, не видела, чтобы он что-то сочинял самостоятельно. И в разговорах Паша никогда не упоминал, что мечтает о литературной славе. Никогда. Цели у него были практичные, вполне достижимые и понятные — построить и обустроить для них с сыном дом, купить еще одну квартиру в Москве, для сына, открыть именной счет для него же, купить новую машину, съездить на море куда-нибудь в Турцию или Египет.       Он не психопат, не маньяк, он хороший семьянин, верный друг, крепкий профессионал — на работе его тоже все уважают, с его мнением считаются. Ничего странного не замечала. Муж всегда много работал, а с рождением сына и вовсе взял на себя двойную нагрузку — он часто оставался в городе, приезжал по субботам, привозил им с сыном все самое необходимое, на неделе отвозил в клинику для осмотров, прививок — в общем, всегда ставил семью во главу всего, заботился о маленьком Роме, и о ней.       Слова майора казались полной ерундой и бредом. Может быть, они перепутали ее Пашу с кем-то другим? Мало ли в Москве мужчин, похожих на Пашу, тем более, с совпадающими фамилией, именем и отчеством.       — Извините, я не верю, что это мог сделать Паша. Он никого не убивал. И уж тем более не держал в заложниках эту вашу писательницу.       — Ваше право не верить, Наталья Александровна, у нас имеются признательные показания вашего мужа, так же мы работаем над сбором улик.       — Да знаю я, как выбивают показания, — брезгливо отозвалась Наташа. — Так что это ни о чем не говорит.       — Наталья Александровна, вот поверьте мне — Павел заговорил сам. Мы задержали его, доставили в отдел для оформления, он рассказал все. Абсолютно все. И про первую жертву, и про двух остальных, и про то, как похитил писательницу… — майор отмахнулся. — Эпизодов много. Тянулись они годами. И, простите за прямоту, я не верю, что вы ничего не видели и не замечали. Так не бывает. Просто вы сейчас боитесь посмотреть правде в глаза.              — Правда в том, что мой муж никого не убивал.       — Вы все эти годы жили с психопатом и убийцей, Наталья Александровна. Вас он по какой-то причине не трогал, но весьма ограничивал и в перемещениях, и в общении. У вас же ни одной подруги не осталось, пока вы состояли в отношениях с Павлом.       — Паша открыл мне глаза на истинные лица моих подруг, — Наташа пожала плечами. — И он не любит посторонних дома. Майор кивнул в ответ на ее слова, в который раз убеждаясь, что и сама Наталья — либо очень хорошая актриса, выбравшая линию «глухой несознанки», либо Павел ее и в самом деле запугал, подавил морально и она, еще не осознав, что муж в ее жизни вряд ли появится в обозримом будущем, говорила только то, что разрешал он.       — Знаете, как говорят, чужая душа — потемки. Вы вполне могли не знать, кто такой на самом деле Павел Гурченко, он позволял увидеть себя только с одной стороны. Распишитесь вот здесь и здесь.       Требовать свидания растерянная Наташа не стала, подписала протокол и отодвинула его к следователю.       — Если что-нибудь вспомните, позвоните. Из города пока не уезжайте.       Майор убрал документы в папку и поднялся из-за стола. Наташа проводила мужчин, закрыла за ними дверь, машинально отметив, что надо убраться — натоптали вполне прилично, да и беспорядок устроили при осмотре… Паше не понравится.       «Какому Паше вообще? Его нет… И если майор говорит правду — то он нескоро вернется», — поднимаясь по лестнице, она остановилась на половине пути и села на ступеньки. Весь ее идеальный мир, хрупкое семейное счастье, развалилось на части, разлетелось осколками как елочная игрушка. Теперь она не понимала, как жить дальше. Что делать? Как помочь Паше? Надо ли вообще помогать, не сделает ли она хуже, если попытается его оправдать?       «Он не понял, как я могла не знать, не видеть и не чувствовать. А я правда ничего не знала. Не хотела знать. Потому что боялась за себя. Упускала детали, знаки, мелочи. А потом родился Ромочка и мне стало все равно. Главное, чтобы Паша не навредил нашему ребенку и мне. Остальное — меня не касается», — Наташа решила, что и дальше будет придерживаться такой тактики. Но, с другой стороны, она продолжала думать, что признание из Паши выбили. А значит — он не виноват ни в чем, и его надо спасать. То есть нужен был адвокат. А где его найти? Но главное, где найти деньги? Семейным бюджетом занимался Паша, на ее карте всегда было совсем немного денег, он оставлял ей не больше тысячи, предпочитая контролировать все самостоятельно и расплачиваться самому.       «Следователь говорил, что адвокат есть. Вот пусть он и разбирается», — успокоившись и решив, что вмешиваться не будет, Наташа поднялась на ноги и решила, что займется уборкой. В конце концов, городскую квартиру осмотрели и без ее участия, вмешиваться в расследование она не будет. На ней маленький ребенок и она, прежде всего, должна заниматься им.

***

      Илья сидел в зале ожидания аэропорта и раздраженно листал в смартфоне страницы крупного портала электронных книг. Почитать вроде бы хотелось, но это все было не то — вообще не то. Раздражало. «Публикуют чушь какую-то, а стоящие книги никому не нужны. Даже время скоротать нечем, сидя в аэропорту. И чем меня так увлекала вся эта окололитературная фигня? Нет уж, хватит. Могу, конечно, что-нибудь написать, но так, для себя, для души… В стол, как говорится». — Мысль ему понравилась. Он сунул смартфон в карман, встал и направился в сторону кафе.       «Скоро объявят посадку, возьму еще кофе. Проведу две недели в своё удовольствие — хорошо, что решил съездить в отпуск. Надо развеяться и потом уж искать новую работу. Только бы Диану не встретить, — Мысль показалась ему настолько забавной, что Илья не удержался и фыркнул вслух, вызвав удивленные взгляды двух девушек с разноцветными волосами, тоже стоявших в очереди за кофе».       Фотографии с ретрита Диана уже три дня активно публиковала в соцсетях. Илья за ней, конечно, не следил, но виртуально присматривал. Мало ли, вдруг….

***

      Несмотря на бурные обсуждения возвращения Агнессы Лоран в соцсетях, Карина и Леля теперь ежедневно созванивались и просто болтали, пытаясь выплеснуть друг на друга весь накопившийся стресс. Или, может быть, стресс уже утих, зато они стали близкими подругами. Обсуждали уже не только Лоран, но и книги других авторов, и грядущие творческие встречи и планы на осеннюю книжную ярмарку — да, до нее еще полтора месяца, но программа наверняка будет обширной, стоит подготовиться.       Разговаривать лично им теперь было проще, чем в переписке, еще и потому, что обстановка в группе изменилась: новый модератор следил за порядком, но явно плоховато разбирался в биографии и книгах писательницы, так что и контент делал сумбурный, и в комментариях авторитетно отвечать не мог. Некоторые постоянные читатели верили в версию, будто Агнесса Лоран уехала по собственному желанию, и никто ее не похищал. Другие считали это рекламным трюком издательства. Словом, от уютной обстановки не осталось и следа.       — Леля, а Илья ведь мне нравился, представляешь? — вздохнула Карина.       — Это было заметно.       — Да ладно, правда, что ли? — с трудом признавшись, только потому, что очень хотелось об этом поговорить, Карина и вообразить не могла, что ее чувства — совсем не тайна.       — Конечно, это все видели, как ты на него смотришь. А если он что-то тебе скажет, то и вовсе сияла, как начищенная монета. Я уж молчу про комментарии- соглашалась с ним всегда.       — Да, но, я думала…       — Он симпатичный, конечно, ничего удивительного.       — Нет, не в этом дело, понимаешь… — Карина замялась, пытаясь сказать то, что хотела, но не выглядеть при этом совсем уж глупо. — Теперь мы знаем, что писатель он никакой, и книг у него никаких нету. Но тогда, до их конфликта с Лоран, он казался таким знающим, начитанным, целеустремленным…       — Как книжный герой, да, — улыбнулась Леля. — Может у него и не было с Анной Юрьевной никакого конфликта. Просто покинул нас «в связи с переходом на другую работу».       — Разве можно добровольно отказаться от такой работы?       — Карина, ну конечно можно, если эта работа для тебя — просто работа, как и любая другая. А про их личные отношения мы выводов делать не можем, у нас информации нет. Теперь-то он тебе больше не нравится?       — Теперь — нет. Такое чувство, будто я видела не того человека, на которого смотрела, брр… — Чтобы побыстрее развеять негативные эмоции, Карина по привычке начала щелкать мышкой в окошках браузера, отвлекаясь на обновления страниц. — Давай не будем об это больше. Раз вы все это видели, то я тем более хочу побыстрее забыть этот позор. Как думаешь, новая встреча с Агнессой Лоран скоро будет?       — Да откуда? Летом вообще не сезон.       — Бывают же иногда, вот «Библио-Глобус» на август ставит…       — Тогда бы мы увидели анонс.       — Дай я проверю, ну вдруг, — Карина быстро открыла закладку с названием книжного магазина и привычно ткнула в раздел «Афиша». Прокрутила страницу вниз и увидела то, о чем мечтала. — Леля, есть! — воскликнула она.       — Что есть?       — Анонс, Леля! Двадцать первого августа! Вот, написано: «Встреча с писательницей Агнессой Лоран. Презентация новой книги «Случайное убийство».       — А как же «Ноль процентов любви»? — спросила Леля, хотя и в ее голосе уже звучали радостные нотки — жизнь явно возвращалась в прежний режим.       — Да ты лучше спроси, почему мы вот только сейчас обо всем сами узнали! Новый админ опять все проспал! Я сейчас скину ему ссылку… И Тане нужно обязательно сказать! Она же только один раз приходила на встречу, тогда, со своим Федором еще. Теперь вместе пойдем. Интересно, о чем будет новый роман? — еще не закончив звонок, она уже привычно стучала пальцами по клавиатуре в поисках хоть какой-то информации о новой книге.