Глава 22
15 марта 2025 г., 20:00
Воскресенье–понедельник, 9–10 июля
Воскресенье, 9 июля После того, как Анна закончила работу, Павел на кухне какое-то время шумел посудой, бутылками — судя по звукам, гремел дверцей холодильника, а потом затих. Анна рискнула проверить, спит ли он — после выпитого им алкоголя она очень надеялась на это, — далеко не сразу. Тихо открыв дверь, она направилась прямо по узкому коридору, ступая осторожно, в любой момент готовая к чему угодно. Павел спал, сидя за кухонным столом, уронив голову на руки. Выглядел он неопрятно, от привычного лоска не осталось и следа. Рубашка в пятнах, волосы, обычно идеально уложенные, растрепались, пахло от него тоже далеко не розами. Анна поймала себя на мысли, что даже сочувствует ему, но тут же отмахнулась от ненужной никому жалости. Он — ее похититель, он психопат и маньяк, он убил троих человек, и не иначе лишь чудом оставил в живых ее саму. «Я его совсем не знаю. И боюсь. Ужасно его боюсь. И не представляю, что он может сделать еще». Ключи и от дома, и от ее комнаты, оставленные на мятых чеках, почему-то заставили нервно усмехнуться: «Как в дешевых детективных сериалах — вот он, ключ с свободе». Рядом валялась бутылка с остатками алкоголя, часть была пролита на столешницу, судя по остаткам овощей в контейнере Павел пытался закусывать салатом. Смятые салфетки довершали пейзаж. Но главным было не это — в руке Павел держал смартфон. Он каким-то чудом не заблокировался и Анна, осторожно, не делая резких движений и не дыша, достала гаджет. «Неужели на телефоне нет пароля? Это вообще возможно, учитывая, кто он? Или он намеренно оставил мне этот шанс, даже себе во вред? Нет, некогда рассуждать, надо действовать». Так же тихо, боясь разбудить мужчину, направилась обратно в свою комнату. Это казалось лучшим вариантом — комната, в которой она провела столько времени, выглядела надежной и знакомой, а что творилось в остальной части дома и вне его — она просто не знала. И поступила самым логичным, на свой взгляд, образом. Павел всхрапнул, Анна замерла на половине пути, потом выдохнула, услышав, что он снова задышал мерно и глубоко. Уже в комнате Анна прикрыла дверь и посмотрела на часы — почти шесть утра. Понимая, что нужно позвонить в полицию и сообщить о себе, она попыталась успокоиться, не паниковать, а вспомнить, как посмотреть локацию на яблочном устройстве. Спустя полминуты ей это удалось. Повторив про себя адрес еще раз, надеясь на точность информации спутников, набрала номер сто два. Дождавшись ответа, произнесла шепотом: — Здравствуйте, меня зовут Анна Лаврентьева, меня похитил и удерживает в своем доме Павел Гурченко. Адрес… Дежурный все записал, задал несколько уточняющих вопросов и сказал, что отправит наряд. Это обнадежило и порадовало, но Анна прекрасно понимала, что полиция не окажется возле дома в самое ближайшее время. В лучшем случае это займет пару часов, а то и больше. Но она была готова ждать сколько угодно. Лишь бы все закончилось. Толком не отдавая себе отчета в своих действиях, Анна вернулась в кухню-столовую. Находиться в комнате, особенно теперь, понимая, что помощь вот-вот приедет, стало почему-то тяжело. Стены угнетали и давили, напоминая о том страхе, что она пережила здесь, за зарешеченными окнами. Павел продолжал спать, а она растерянно смотрела на смартфон, не понимая, что делать дальше. Неужели это все, все закончилось? Находиться рядом даже со спящим мужчиной она не могла, возвращаться в свою комнату — тоже. На принятие решения ушло всего несколько секунд: Анна взяла ключи, шагнула к двери, открыла замок и вышла наружу. Она не знала, правильно ли поступает, сбегая из «гостеприимного» дома, тем более что должна приехать полиция, но оставаться там, наедине с «поклонником», психопатом и похитителем было выше ее сил — кто знает, что он способен сделать. От свежего воздуха закружилась голова, пришлось сесть тут же, на ступеньки, чутко прислушиваясь к звукам вокруг. Что будет, если Павел проснется, не найдет ее в доме и начнет искать, думать не хотелось. Да, он ее фактически отпустил, но что мешало ему, хозяину положения, снова ее запереть? Мысли перескакивали с одного на другое, самообладание, выручавшее в критических ситуациях, похоже, просто дало сбой. Жалеть себя она не собиралась, рыдать от отчаяния тоже, но адекватно и спокойно принимать решения не получалось. Надо было сообщить о себе кому-то из своих, но кому? Олесе? Станиславу? Точно не Илье — о нем она старалась не думать. Олесин номер она помнила наизусть, так же, как и Кротова. Олесе набрала первой, надеясь, что девушка ответит, не сбросит вызов с незнакомого номера. Но чуда не произошло — скорее всего она просто спала и не слышала звонка. Оставался только Кротов. Его номер Анна тоже знала, надеясь, что из-за паники не ошиблась в цифрах. Отозвался Станислав достаточно быстро, но весьма сонным голосом. — Станислав Игоревич? — Да, слушаю вас, — Кротов, еще спавший, не узнал ее, отозвался машинально. — Извините за ранний звонок, это Анна Лаврентьева. Меня удерживает в своем доме Павел Гурченко, я забрала у него телефон, вызвала полицию и решила позвонить вам, — негромко протараторила Анна. — Я позвонила Олесе, она не ответила, остались только вы. Других номеров я не помню. Она боялась, что в любой момент ее похититель и поклонник появится на пороге дома, отберет телефон, и… В лучшем случае свяжет, запрет обратно в комнате. В худшем — все-таки убьет ее, вывезет тело куда-нибудь в лес и ее никогда не найдут. Даже если будут очень стараться и долго искать. — С вами все в порядке? Вы целы? Где вы находитесь? Я сейчас приеду. Анна назвала адрес. — Со мной все нормально, только очень страшно. Скажите Олесе, что со мной все нормально, ладно? — Да, конечно. Вы где сейчас? — Вышла из дома, Павел спит на кухне, он приехал почти ночью, много выпил. Вел себя ужасно… — Много выпил? — Бутылку коньяка или виски, я не запомнила. — Проспит долго. Вы можете отойти подальше от дома? Спрятаться куда-нибудь? — Да, я сейчас отойду в сторону, здесь кусты вокруг. — Держите телефон при себе, ладно? Я постараюсь быстро. Следователю вашему тоже сообщу. Это займет какое-то время, добраться до дома, но наряд, думаю, уже в пути. Постарайтесь продержаться еще немного. — Да, хорошо. Анна сбросила звонок. Поставила телефон на беззвучный режим, потом поднялась со ступенек. Машину Павел припарковал неаккуратно, параллельно дому. Она обошла ее, прикинув, что, наверное, можно было бы выехать навстречу полиции, если ключ остался в зажигании. Навыки вождения у нее имелись, как и права, но без практики все-таки это риск. К тому же шум двигателя может разбудить Павла — вдруг он не так уж крепко спит. С одной стороны она тихо радовалась обретенной свободе, но с другой… Сложно оказалось поверить в то, что Павел так легко, буднично, сначала отвяжет ее, потом не станет запирать в комнате, а потом и вовсе отключится, оставив в доступе и ключи, и телефон, и автомобиль, позволяя тем самым сбежать. С первого дня в этом доме момент освобождения представлялся иначе и Анна все-таки ждала какой-нибудь неприятный сюрприз. «Насмотрелась всяких детективов и триллеров, ждешь какого-то экшна, а в жизни все гораздо проще и менее пафосно», — усмехнувшись, Анна покачала головой. Дни взаперти сказались на ее психологическом состоянии не лучшим образом, все это время она не замечала перемен, вроде бы работал, как обычно, но теперь ей как никогда захотелось вернуться к прежней себе, к прошлой мирной, такой спокойной и уютной жизни. С любимой работой, друзьями, вечной загруженностью, но при этом — с полной свободой. Нет, несмотря на иллюзию, будто она занимается привычным делом, здесь она не жила, а существовала. Свежий воздух казался очень вкусным, Анна не могла надышаться — за те дни, что она провела взаперти, ей больше всего хотелось именно этого — оказаться на улице, нормально подышать, пройтись, размяться. Ни о каких прогулках речи и не могло быть, Павлу это казалось пустой тратой времени, а она боялась попросить. Да и как бы она гуляла? Вокруг Павла, держащего свободный конец веревки? Анна чуть отошла от дома, так, чтобы видно было входную дверь и оказалась скрытой за кустами сирени. Выйти с участка к дороге или не выходить? Она пересмотрела много видео и подкастов о тру-крайме, читала и детективы, триллеры, в теории прекрасно зная признаки психопата, по которым можно понять, что человек опасен, и нужно как можно скорее прекратить общение. Она же видела, каким Павел мог быть — несдержанным, резким, нездорово зацикленном на каком-либо вопросе, но вместе с тем — обаятельным, умным, с хорошим чувством юмора, обходительным, располагающим к себе, галантным. Она и повелась на светлую его сторону, точнее, на тот образ, который он демонстрировал. Как тут поверить, что поклонник, вроде бы искренне к ней расположенный, окажется настоящим монстром? Злиться на себя, за то, что доверилась Павлу, было уже глупо и поздно, но тем не менее, такой доверчивой идиоткой Анна не чувствовала себя давно. Она, вроде бы неглупая, взрослая женщина, с определенным жизненным опытом, так по-идиотски подставилась, поверила Павлу, позволила познакомиться чуть ближе и в итоге две недели провела пленницей в этом доме, практически в одиночестве, связанная обещанием написать роман. «А меня наверняка искали все это время… Олеся, Стас, Нинка с Вадимом, полиция, волонтеры… Искали и предполагали худшее. А все потому, что я — доверчивая идиотка! Я даже Илье верила, а он украл мой роман и все это время врал мне. Предатель…». — Злость на собственное поведение неожиданно натолкнула Анну на мысль, что зря она позвонила в полицию и сказала, что Павел удерживает ее в доме… О том, как движутся поиски, Павел рассказывал, поиски ведь шли, можно представить, какая поднимется шумиха сегодня, когда ее найдут спустя четырнадцать дней. Новостные каналы будут смаковать подробности того, как известная писательница стала заложницей собственного поклонника, припишут наверняка разные пошлости и гадости … Стало противно. Вся эта грязная история, конечно, уляжется, не особо повредив ее репутации — по крайней мере, она очень на это надеялась. Но как же не хотелось делиться подробностями, ощущать себя пострадавшей стороной, жертвой, подвергшейся физическому насилию. Слово «жертва» по отношению к себе почему-то очень пугало, от него хотелось максимально дистанцироваться, так было легче принять и осознать — да, она сглупила, да, доверилась не тому человеку, но изначально вина лежала на Павле с его безумной идеей рассказать о собственных убийствах и их гениальном сокрытии. «Я не жертва. Так получилось. Павел попросил написать роман — я написала. И вообще, мы договорились с ним, что я две неделю поработаю здесь, у него… В тишине, вдали от города, чтобы точно, гарантированно и в срок закончить роман. И у меня есть веская причина так поступить. У меня пропал роман, я была не в себе, в стрессе, и решила сделать все по-другому», — Анна пыталась придумать, что отвечать сотрудникам полиции, следователю, как рассказать о том, что случилось, но без отвратительных подробностей. Сейчас, пожалуй, даже сильнее, чем пробуждения Павла, она боялась жалости. Ее она не заслуживала. А то, что ее потеряли и начали поиски, так это вина Ильи Лохматова — он изначально был в курсе, где она и с кем, но почему-то никому не рассказал. «Пусть лучше считают меня чокнутой идиоткой, чем узнают правду. В конце концов, ущерба никакого нет, рана на ноге заживёт». — Приняв такое решение, Анна немного успокоилась. Снова и снова неотрывно следила за часами на экране смартфона, минуты тянулись, хотя по ощущениям прошло пару часов, с тех пор как она позвонила в полицию и Станиславу. Олеся, всю ночь сидевшая возле температурившего Артёмки — Георгий признался, что ели мороженое, а к вечеру получили результат — целых 39.5, — собралась было заснуть, но телефон завибрировал рядом с подушкой. Пришлось нехотя взять гаджет, в такую рань вряд ли стали бы беспокоить по ерунде. Один пропущенный звонок с неизвестного номера, и новый — от Кротова. — Да, я слушаю, — шепотом отозвалась Олеся и вышла из комнаты. Сын заснул, Гоша тоже спал, будить своих мужчин ей не хотелось. — Что случилось? — Мне сейчас Анна позвонила, она у Павла Гурченко, назвала адрес. Он там пьяный без задних ног спит, я в полицию уже позвонил, и следователю тоже. Просила тебе передать, что она в порядке. — Где он ее держал? — Не доезжая Раменского, в деревне, я по карте посмотрел, не особо далеко, без пробок быстро доберусь. — Скинь адрес, я тоже приеду. — Ты уверена? — Гоша посидит с Тёмкой, ничего страшного. Стас, я дома просто изведусь, и так две недели поисков… Хочу своими глазами увидеть, что все нормально, живая, здоровая. — Извини, Олесь, за тобой заехать не смогу, не хочется время терять. Когда там еще полиция приедет… А Анна одна с этим психопатом, мало ли что. — Да, конечно. Олеся отключилась и стала быстро собираться. Она полностью проснулась и готова была петь, кричать и танцевать от радости. Анна нашлась! Живая! Но шуметь нельзя. Девушка заглянула на пять минут в ванную, затем пошла в комнату переодеваться. Волосы собрала в небольшой хвост, надела первую попавшуюся чистую футболку и джинсы. В конце концов, она не на работу. В безразмерную сумку-шоппер закинула чистую смену одежды, самые обычные трикотажные штаны и белую футболку — вдруг Анне пригодится — отцепила от связки пару бананов, достала бутылку воды. Вспомнила о Гошиных запасах энергетиков, взяла наугад одну из банок — выпить кофе она не успевала совершенно. Растормошив сонного Гошу, быстро рассказала, что Анна нашлась, она едет к ней, велела следить за Тёмкой и в случае чего сразу же звонить. Георгий мало что понял, но на все согласно кивнул и продолжил дальше спать. Вскоре Олеся выехала со двора, прикинув, что должна успеть до самого пика пробок. Ей было стыдно оставлять болеющего ребенка, но она успокаивала себя тем, что он под надежным присмотром, а Гоша, увидев результат после бесконтрольного поедания мороженого, будет вести себя более осмотрительно и не поддаваться умильным просьбам Артёма.***
Две связные мысли «Живая! Нашлась!» и «Павел — придурок и психопат» крутились в голове Кротова, пока он ехал по указанному адресу. Следователь не слишком обрадовался его звонку, но пробурчал, что выезжает и постарается приехать как можно скорее, вызовет все необходимые службы. Это радовало. Наивно хотелось думать, что на этом все плохое для Анны закончилось, но жизненный опыт и привычный скептицизм подсказывали: может произойти что угодно. Вообще все. И это заставляло мчаться как можно скорее, почти нарушая правила и скоростной режим. На штрафы в данной ситуации было наплевать, куда важнее добраться до несчастной деревушки как можно скорее — Павел и так не отличался адекватностью, а тут еще и алкоголь, и стресс, и напряжение… О том, что он делал с Анной все эти две недели, запретил себе думать, сосредоточившись только на дороге. Илье писать или звонить не стал, решив, что он не имеет права быть в курсе того, что происходило с Анной. А если Лохматов был в сговоре с Павлом, то следствие в этом разберется без его, Кротова, дилетантского участия.***
Олеся, выпив залпом банку энергетика, нацепила солнцезащитные очки, чувствуя себя неподдельно счастливой. Две недели ожидания новостей, поисков, самых мрачных мыслей и попыток хоть как-то помочь, все эти опознания… Все закончилось. Теперь можно было выдохнуть и жить дальше. А еще она надеялась, что Анна справится с этим страшным опытом, найдет в себе силы жить дальше и писать. Встав на одном из светофоров, Олеся набрала сообщение координатору из «Лизы Алерт», с опечатками и торопливо, но решила побыстрее дать знать, что Анна нашлась, на место едет полиция и можно писать смело заветное «Найдена. Жива!». Оставив телефон в держателе на приборной панели, открыла бардачок и проверила его содержимое — газовый баллончик, если что, был при ней. Конечно, она надеялась, что не придется им воспользоваться, ну а вдруг она приедет раньше всех и они останутся в опасной близости к Павлу? «А показался таким обаятельным и обходительным мужчиной, совсем не опасным. Втерся в доверие и все… Как мы могли все это допустить? Милый такой, с улыбкой, всегда хорошо одет, машина нормальная, так и не скажешь, что псих, маньяк и извращенец… Боже, никому нельзя верить. Никому… Хотя Стас вроде нормальный…», — Олеся, поняв, что теперь и Кротова, да и всех окружающих мужчин, будет невольно подозревать в чем-то, мысленно покрутила пальцем у виска. Сходить с ума все же не стоило. Но более внимательно относиться к новым знакомым — однозначно да. Небольшая пробка на выезде позволила взять в руки смартфон и набрать еще одно сообщение. Илья, конечно, был в некоторых вопросах идиотом и повел себя, мягко говоря, непорядочно, но пусть знает, что Анна жива и найдена. С остальным пусть разбирается сам, большой мальчик, никто его косяки прикрывать больше не будет. Хватит.***
Деревня, в которой Павел снял дом, выглядела совершенно заброшенной, домов ни глазами, ни на карте, было не рассмотреть. Но тот, в котором все это время находилась Анна, выглядел вполне презентабельно. Бежевая обшивка, светлая крыша, небольшой участок вокруг, деревья и кусты — с дороги не рассмотреть, надежное убежище. Станислав невольно отметил, как хорошо все продумал Павел, выбрал отличное место, чтобы никто не увидел ничего лишнего. До дома оставалось метров пятьдесят, когда Анна кинулась к машине, узнав. — Стас! Он припарковался в стороне, заглушил мотор, Анна забралась на пассажирское сиденье рядом и только сейчас, кажется, позволила себе немного расслабиться. Но ее все равно немного трясло, как от озноба, да и выглядела она не лучшим образом — бледной, испуганной и заметно похудевшей. Но никаких следов побоев Стас не заметил, только вот это не гарантировало, что со своей пленницей Павел обращался бережно. — Спасибо, что приехали. — Олеся тоже едет. — Мне очень неловко, что так все произошло… Павел вчера приехал поздно, шумел, кричал, ругался, а потом много выпил и заснул. Отвлекла от важных дел вас с Олесей, полиция сейчас приедет… Глупая ситуация. — Неловко? Анна, он вас похитил, почему вам должно быть неловко? Анна опустила глаза и призналась: — У меня были проблемы с романом, ну, вы знаете, он пропал. Издательство давило, сроки поджимали…смИ я решила, что надо сменить обстановку. Павел привез меня сюда, мы обустроили все так, чтобы ничего не отвлекало от работы. За две недели я написала роман, план сработал. А вечером мы с Павлом просто повздорили, я испугалась, дождалась момента, взяла телефон и позвонила в полицию. Считайте это сумасбродством писательницы и маленькой женской местью. Кротов молча протянул ей бутылку минеральной воды. Заехать за кофе он не успел и сейчас подумал о том, что горячий и сладкий напиток очень бы пригодился. — Спасибо. Анне он не поверил. И склонялся к версии, что либо с ней произошло нечто совсем уж нехорошее, и говорить об этом она попросту не может и не хочет, либо Павел ее запугал настолько, что она побоялась рассказать правду. Даже ему. И пока ждала приезда его или полиции, успела придумать версию. Кому-то другому на месте Анны он бы поверил. Но за время поисков он успел прочитать пару ее романов, и посмотреть/послушать все доступные интервью. Теперь ему казалось, что он хоть немного, но понял ее, ее характер. И такая вот «смена обстановки» никак не вязалась со всем, что он о ней знал. — Он вас не кормил? Вопрос застал Анну врасплох, она сделала глоток и поперхнулась, но тут же изобразила подобие беспечной улыбки: — Когда я погружаюсь в работу, часто забываю поесть. Получалось поесть раз в день. Перекус еще был. Ну и много чистой воды. То, что нужно, учитывая мои пищевые привычки. Шум отвлек Кротова от попыток найти хоть что-нибудь съедобное — ему почему-то срочно хотелось накормить Анну, — в зеркало заднего вида он увидел полицейскую машину. Анна, чувствуя себя крайне неловко и глупо, первой выбралась наружу. Телефон она все еще неосознанно сжимала в руках. Лейтенант кинул на нее быстрый взгляд. — Ну, что тут у вас? Вы звонили, гражданка Лаврентьева? — Да, я. Вышла из дома, побоялась там находиться… — «Скорую» вызвали? — поинтересовался второй сотрудник полиции, заметив ссадины на лодыжках Анны. — А то раны у вас на ногах, как бы инфекцию не занести… — Следователь, который ведет дело Анны Юрьевны, сказал, что вызовет, — Кротов почувствовал себя идиотом — он даже не подумал, что Анне может потребоваться медицинская помощь, а добраться до этого затерянного среди леса дома быстро не получится при всем желании, тем более скоропомощному Фиату. Теперь он тоже обратил внимание на ссадины. И версия Анны показалась еще более неправдоподобной. Даже если она правда решила сбежать в глушь, чтобы попробовать работать в непривычных для себя условиях, то откуда такие следы, будто ее связывали веревкой? — А вы у нас кто? — Частный детектив, Кротов Станислав Игоревич. Паспорт? — Да не надо, потом предъявите. Так, вы, гражданочка, стойте тут. Мы проверим дом. Лейтенанты ушли, Анна инстинктивно придвинулась ближе к Станиславу. — Он похитил тебя, и ты боишься в этом признаться. Ничего стыдного в этом нет, ты не виновата, что это случилось. Анна ничего на это не ответила, тревожно смотря в сторону дома. Она ожидала чего угодно — перестрелки, криков, но не того, что один из лейтенантов вышел на крыльцо и спокойно закурил. Вскоре присоединился второй, снял бейсболку, вытер лоб и тоже закурил. — Интересно, что там у них такое… — Кротов сделал было шаг в направлении к дому, но Анна буквально вцепилась в рукав его джинсовки. Сама не замечая, как тоже перешла на «ты». — Не ходи, пожалуйста. Останься. Мне страшно. Останься, пожалуйста. — Да ладно, ладно. Просто такой момент… Пообщался бы с ним, без следователя. — Вряд ли бы удалось поговорить, он много выпил. — И часто так? — Нет. В основном все было нормально, но пару раз приезжал нетрезвым. Настолько агрессивным — первый раз. — Я верил, что мы тебя найдем. И что все будет хорошо. Твои соседи, кстати, очень хорошие люди — помогли и распечатками, и волонтеров подкармливали, в первые дни поиска. Геннадий Валентинович возил в парк чай и пирожки. — Они душевные, да. — А вот и следователь, и медики, — придержав Анну под руку, Стас отошел в сторону, позволяя машинам проехать поближе к дому. Началась привычная в таких случаях суета. Медики занялись Анной, следователь с ней перекинулся парой фраз и направился в дом вместе с оперативниками и экспертами, закипела обычная для них работа. Кротов, убедившись, что Анну осматривают и оказывают помощь, тоже прошел в дом, пользуясь моментом. Павел, все еще заторможенный, с немым удивлением смотрел на посторонних людей в доме и не сопротивлялся, когда один из оперативников потащил его в ванную комнату чтобы привести в чувство.***
Илья проснулся в непривычную для себя рань — на часах было всего восемь, — а в воскресенье можно было бы поспать и подольше. Прислушавшись к тишине в квартире, он перевернулся на спину и улыбнулся. Жить одному ему определенного нравилось. Только его квартира, нужный ему порядок, любимые коты под боком. Хорошее настроение стало еще лучше, стоило вспомнить, как вчера вечером любимая матушка отправилась обратно домой. Бригада закончила работу быстро, он заказал клининг, квартиру привели в идеальное состояние и с переездом решили не затягивать вопрос. То ли мать поняла его состояние и необходимость решить личные вопросы без ее участия, то ли у нее появились какие-то еще планы — Илья не знал, но все равно обрадовался свободе. Спать не хотелось, он выбрался из постели и лениво поплелся в ванную. Спустя пятнадцать минут, освежившийся после контрастного душа, в любимом шелковом халате, босой, оставляя везде мокрые следы — за них всегда ругала Диана, — прошел на кухню, чтобы сделать себе кофе. Пока кофемашина готовила двойную порцию, сменил воду в кошачьих мисках, насыпал свежий корм. Фредди, ленивой щурящийся, пришел на звуки первым. Бакс, видимо, решил, что его порцию никто не съест и остался досыпать в уютном плюшевом домике. Неспеша выпив кофе вприкуску с шоколадкой, Илья взял в руки смартфон. Новостная лента не заинтересовала, в группу Агнессы Лоран он не заходил уже давно — не видел смысла. Подписчики развлекались сами, грамотно настроенные фильтры автоматически удаляли то, что нарушало правила. Сообщение от Олеси удивило, испугало и обрадовало одновременно. Анну нашли. Живой. О том, что рано или поздно им придется объясниться, Илья думать не стал. Пусть все идет, как идет, тем более, не станет же она сразу решать рабочие вопросы. А когда до этого дойдет — он придумает, что ответить. В любом случае, даже если Павел расскажет об их разговоре и его просьбе подержать Анну у себя подольше, он всегда может ответить, что это ложь, не было такого разговора, и Павел хочет переложить часть вины на него. Тем более, никаких доказательств у Павла нет и не может быть. По крайней мере, Илья очень надеялся, что диктофон его собеседник не держал включенным в момент их беседы. Да даже если и есть запись — Илья точно знал, что это не может быть хорошим доказательством в суде. А значит, все. Никаких больше поисков, паники и суеты. Жизнь продолжается. Хотелось поехать куда-нибудь, развеяться, отвлечься от навалившихся проблем, но куда именно, придумать он не успел. Неожиданный звонок в домофон заставил вздрогнуть — Илья никого не ждал. Сразу же зазвонил телефон. На экране засветилась их с Дианой фотография — одна из самых любимых, но сейчас она только раздражала. Первое желание малодушно сделать вид, что его нет дома, Илья отмел. Надо было решать вопрос по-взрослому и не оттягивать неизбежное, как он обычно делал — вряд ли Диана приехала к нему домой рано утром в воскресенье, чтобы помириться. — Привет. Чего хотела? — Поговорить. Илья сбросил звонок и нажал на кнопку домофона. Диана прошла в квартиру все с той же легкой надменной улыбкой, что и обычно. Движением плеча отбросила светлые волосы назад и нехотя стала снимать босоножки на грубой платформе. — Кофе? Чай? Просекко? — Ничего не хочу. Ты бы хоть оделся. — А я вот хочу, — Илья скрестил руки на груди. — Высказаться очень хочется, Диан. Ты думаешь, ты какая-то особенная, тебе все можно? Хочешь крутить с несколькими одновременно — твое право, но хватит делать мне мозги. Просто хватит. Нравится тебе Павел — собирай шмотки и вали к нему. Не делай из меня идиота, ага? — Что? При чем тут Павел? Они прошли в комнату, Диана, не ожидавшая претензий с порога, замерла возле дивана, не решаясь сесть. — Я переписку вашу нашел на ноуте. Ты бы хоть из учетки выходила… — Илья криво улыбнулся. — Тонны флирта с Павлом. И тебя не смутило, что он женат, что ребенок маленький. Короче, Диан. Мне это все надоело. Я тебя любил, терпел, думал, ты сможешь ответить мне взаимностью. — И что? Останешься один? — Диана, вообще собиравшаяся говорить о другом, не знала, что отвечать на эмоциональные реплики Ильи. — Не думаю. Сейчас у меня никого нет, но в будущем, я надеюсь, встречу девушку, которая полюбит меня таким, какой я есть. Диан, я задолбался тянуться к твоему придуманному идеалу, просто задолбался, ты не полюбишь. Не оценишь все, что я делаю для тебя. — По-твоему, я тебя не ценю? Хватит играть из себя обиженного страдальца! С Павлом была деловая переписка для того, чтобы продвинуть роман. Я старалась для нас, пыталась узнать, как лучше все сделать, чтобы его правда опубликовали и роман стал успешным! — Сейчас никакого продвижения не требуется. Я вернул роман Анне. — Что? — Диана недоверчиво скривилась. — Я вернул роман, потому что мне надоело жить по твоей указке. Мне надоело врать и бояться, что правда вылезет наружу. Я так больше не хочу. — Идиот. Какой же ты идиот, Илюша. Если бы не твои страхи, у нас бы все получилось. Анна — пропала, нам бы хватило времени, если бы ты был мужиком, а не тряпкой! — Я пошел на все это ради тебя. Ты же помешана на красивой жизни, соцсетях своих, на успешном успехе, пафосе, а мне этого ничего не нужно. Точнее, нужно, но не в таком количестве. И писателем я стану, но не с помощью воровства. — Серьезно? Да ты не умеешь ничего! Твой потолок — быть личным помощником какого-нибудь автора, и то, знаешь, есть специалисты и покруче. Как тебя Анна терпела столько времени? — Хочешь — спроси у нее. Ее сегодня нашли, Олеська написала. Живая, вроде бы здоровая. — Как? И где она была все это время? Илья, до этого ходивший по комнате, присел на подлокотник дивана. — У Павла твоего. Мы с ним договорились, что он подержит Анну у себя подольше, чтобы роман удалось пристроить получше. Но, как видишь, план провалился, роман я вернул. Анна тоже скоро приедет домой. Диана в ужасе отшатнулась, с трудом воспринимая услышанное. Павел был в сговоре с Ильей все это время? Поэтому он и в поисках почти и не участвовал, потому что знал, где на самом деле Анна, и смысла нет во всех этих листовках и прочесываниях парка. — Ты шутишь так, да? Скажи, что шутишь, — голос Дианы прозвучал жалобно. На мгновение ей стало очень страшно и холодно — разве Илья, которого она знала, как ей казалось, хорошо, и могла просчитывать его ходы на раз-два, мог так поступить? Мог подставить свою начальницу дважды? Допустить, чтобы Павел держал ее в заложницах все это время? — Илюш. Ты же специально так сказал, чтобы меня позлить? — Нет. Это правда. Павел легко подтвердит мои слова, если захочет, конечно. — А зачем она ему? У них что, роман? — Роман, — Илья рассмеялся. — Ну, я так подозреваю, что да. Анна ему нравится. А что уж он с ней там делал две недели… Этого я не знаю. Подробностями он не делился. — Тебе смешно? Смешно? Да может он ее там насиловал, извращенец этот, а ты смеешься! Идиот! — В Илью полетела диванная подушка. Он увернулся, поднял подушку и положил обратно на диван. — Хватит истерить. Зачем ты пришла? Поговорить? Вот и поговорили. Дальше что? — Да пошел ты! Тюфяк и кретин! Психопат чертов! — Диана проигнорировала его вопросы. Теперь она поняла, что пришла зря, и хотела вернуться к Илье — как к надежному временному варианту, — зря. Нужно собрать все-все вещи, до единой и уехать домой. Потому что рядом с Ильей оставаться и страшно, и неприятно. — Чемодан достань. И сумки спортивные мои. Илья послушно выполнил ее просьбу, потом ненадолго зашел в спальню — переоделся в домашние хлопковые штаны и такую же майку. Разгуливать в халате ему надоело. Да и чемоданы надо будет помочь спустить. Диана суетилась, хваталась за несколько вещей сразу, пытаясь ничего не забыть. Илья со своей помощью не совался, просто молча наблюдал за сборами. Раздраженная, с растрепанными волосами, в своем коротком белом сарафане Диана была и красивой, и неприятной одновременно — фирменное капризное выражение лица теперь казалось Илье отталкивающим. Да, он продолжал любить Диану, но точно знал, что вместе они никогда не будут и что она не та девушка, которую он видел рядом с собой. — Давай такси вызову? — Отвали. Диана достала из сумочки смартфон, вызывала через приложение такси и оглядела собранные вещи — получился большой чемодан и две спортивные сумки, побольше и поменьше. Илья выставил обе ладони перед собой, всем своим видом показывая, что не собирается вмешиваться. Диана демонстративно обулась, взяла свою сумочку, перекинула через плечо лямку спортивной сумки, ту, что поменьше, взяла в одну руку, выдвинула ручку у чемодана и подошла к двери. Илья отпер входную дверь распахнул ее и сделал жест рукой. — Вали. И не забудь рассказать всем тупым подружкам, какой я урод. — Придурок! — процедила Диана на прощание. Она-то надеялась, что чемодан и сумки потащит Илья, но он не стал ее уговаривать и проявлять инициативу. Закрыл за ней дверь как ни в чем ни бывало. Как будто ему все равно! Злость придала сил, и Диана с легкостью дотащила вещи. Таксист оказался любезным, открыл ей багажник, помог все уложить. На заднее сиденье Диана плюхнулась готовая вот-вот разреветься от обиды и разочарования, а еще с чувством, что потеряла что-то очень важное. «Ничего я не потеряла. Илья еще локти будет кусать, что отпустил меня. Где он найдет такую как я? И кому он вообще нужен?!», — попытки уговорить себя, что все хорошо и она все сделала правильно, не увенчались успехом. Наверное, у нее были все поводы для радости, но радоваться не получалось.***
Олеся приехала позже остальных и робко заглянула в дом как раз в тот момент, когда Павла общими усилиями удалось привести в чувство и начать допрашивать. Разговаривали там же, на кухне, следователь торопливо заполнял бланки, диктофон был включен и готов к работе. Павел рассказывал, не дожидаясь вопросов. — У меня была цель — издать книгу. Чтобы можно было взять в руки, перечитать, пережить заново некоторые моменты. Анна Юрьевна любезно помогла мне в этом — написала роман по моей идее. Я был готов пойти до конца, и видите — все получилось. — Какая идея, Павел Викторович? — Об убийствах. Долго рассказывать… Олеся досадливо вздохнула, когда интересный рассказ Павла прервал лейтенант, заметивший постороннюю в доме. — Кто такая? Они вышли на крыльцо, чтобы не сбивать Павла с мысли. — Я помощница Анны Лаврентьевой, мне Станислав позвонил, сказал, что ее нашли, я приехала. А где она? — Вон, медики ее осматривают, помощь оказывают. Вроде бы серьезных повреждений нет, но ссадины на ногах жуткие, он же ее привязывал… Урод… — Ладно, я тогда к ней подойду, может какая-то еще помощь нужна. Лейтенант со скучающим видом вернулся в дом. Олеся не горела желанием присутствовать при допросе, к тому же среди мужчин она заметила Кротова, и теперь надеялась, что он поделится увиденным и услышанным. Анна заметила подошедшую Олесю в приоткрытую дверь и помахала ей свободной рукой, во вторую фельдшер ставила какие-то уколы — она поняла, что обычную глюкозу и что-то успокоительное. — Олеся? Привет. Спасибо, что приехала. Но не знаю, зачем тебя Стас выдернул. — Я хотела увидеть своими глазами, что все уже в порядке. Я одежду привезла, — взгляд Олеси опустился на забинтованные лодыжки Анны. Обуви нигде рядом не обнаружилось, и она внезапно вспомнила: — И кроссовки были в багажнике, форму для спортзала не выложила. Принести? — Ой, было бы отлично. Спасибо. Олеся быстро сбегала к машине за вещами, вернулась и только после того, как Анна обулась, медики ее отпустили. — Ты извини, пожалуйста, что так все произошло. Поиски эти… Я после кражи романа была явно не в себе, сроки поджимали, и я решила, что нужно сменить обстановку. Павел привез меня сюда, оставил в пустой комнате с ноутбуком, и я за две недели написала роман, представляешь? — Представляю, — Олеся, как и Кротов, не поверила ни единому слову, хоть Анна и старалась говорить искренне. — А теперь что, домой? — Следователь сказал, мне нужно на освидетельствование. Правда, когда ссадины на ногах обработали, нашли следы от веревок, что еще осматривать — я не понимаю. Так что, наверное, откажусь. — От веревок? Он привязывал? Анна кивнула. — Больше ничего не было. Никакого насилия, никакого вреда он мне не причинил. — Только запугал, — пробормотала себе под нос Олеся. — Если хотите, можете переодеться у меня в машине и подождать. Там пока Павла допрашивают, но это наверняка ненадолго, еще же в город возвращаться… Анна согласно кивнула. Рашгард, стильный и некогда очень любимый, надоел до ужаса. Олесины штаны и футболка висели мешком, лицо и вовсе сливалось по цвету с белой тканью футболки, но как же приятно было надеть что-то другое. Рашгард Анна сложила, Олеся нашла пакет, и больше всего от вещей Анне хотелось избавиться. Но наверняка следователь заберет их в качестве вещдока. «Они не верят в мое вранье. Я дура… Но как же стыдно признаваться в собственной глупости! Какая я идиотка, поддалась на обаяние Павла и вляпалась в эту историю… Была бы умнее, не позволила этому случиться», — Анна поежилась, чувствуя себя неуютно под внимательным Олесиным взглядом. — «Они переживали за меня, искали, а я нагло вру, потому что боюсь признаться в собственной глупости…» — Банан? Есть еще протеиновая печенька, ее не предлагаю. — Спасибо. Банан показался приторно-сладким, но ужасно вкусным, и Анна с жадностью его съела, хотя голода не чувствовала — оказалось очень приятно съесть что-то кроме овощного салата с кислой заправкой и переваренной крупы. За две недели она успела слегка устать от такой диеты, но была благодарна за то, что Павел вообще ее кормил и учитывал ее вкусы. Мог бы приносить каждый день какие-нибудь сосиски с таблицей Менделеева в составе и формально заботиться о том, чтобы она не умерла от голода. — Это были самые длинные две недели в моей жизни, — призналась Олеся. — В моей тоже. Но это наконец закончилось… Даже не верится. — Мне тоже. Анна, неожиданно для себя, обернулась к Ветровой. Врать ей оказалось тяжелее всего, конечно, они не были подругами, но близкими друг для друга людьми и Олесе, наверное, она могла бы попробовать рассказать, что было на самом деле. Ну почти. Хотя бы намекнуть… Иначе как дальше жить и работать вместе, если Олеся постоянно будет ожидать от нее повторной «смены обстановки»? — Павел попросил написать роман по его идее. Я написала. Всего за две недели, никогда так быстро не работала, — Анна улыбнулась, пытаясь свести все к шутке. Ну или чтобы получилось не так мрачно. — А что за идея? — Там об убийстве трех человек. Одно случайное, два следующих — намеренные. А четвертая жертва — писательница. Как я. — А почему Павел не написал сам? — Не умеет. Не получалось у него. Нашел меня, выбрал жертву, так сказать… Теперь я ничего ему не должна, к счастью. Олеся немного помолчала, сопоставляя услышанное, и дрогнувшим голосом предположила: — Тех троих на самом деле убили? Он сам, да? Анна кивнула. — Я следователю рассказала, что сама сюда приехала. Дура, я понимаю, что веду себя как дура. Но мне было страшно. Очень-очень страшно, все эти четырнадцать дней. По сюжету он хотел, чтобы и четвертая жертва тоже погибла… Но я переписала для нее финал, она выжила. Стук в боковое стекло заставил Анну вздрогнуть. Один из оперативников что-то хотел сообщить, она открыла дверь, собираясь выйти наружу. — Вы не могли бы в дом пройти? Иванову нужно пару моментов уточнить… — Да, я сейчас. Оперативник отошел с сторону, чтобы покурить. Олеся, убравшая мусор и пустую бутылку из-под воды, предложила: — С вами сходить? — Не надо, Олесь. Я сама. Анна ушла в дом, оставив Ветрову в растерянности. Она не понимала, чему стоит верить — словам, что исчезновение было спланировано, или признаниям, что Павел убийца и мечтал получить роман, описывающий его «подвиги»? Конечно, здравый смысл подсказывал Олесе, что Анну именно похитили, не стала бы она придумывать все это ради того, чтобы написать или дописать книгу. Но и вторая часть признания звучала страшно, пугала до мурашек, верить в такое ужасно не хотелось. Анна вернулась достаточно быстро вместе с Кротовым, они о чем-то переговаривались, пока шли к Олесиной машине. Анна подошла к Олесе и, пока Стас не слышал, тихо произнесла: — Олесь, забудь обо всем, что я тебе наговорила, ладно? Это все из сюжета, все эти убийства. Просто я слишком погрузилась, не отличаю, где реальность, а где придуманный мир. — Ладно. Олеся кивнула, просто боясь спорить. Ну не могла же Анна за две недели сойти с ума? Пока ее поведение наталкивало только на такие невеселые мысли. «Надо со Стасом обсудить. Он тоже успел пообщаться с Анной… Интересно, что она ему рассказала и какие показания дала следователю. Точно, надо спросить у следователя. Вот и он идет…», — Олеся выбралась наружу, кинулась к майору, надеясь, что сходу он ее не пошлет. Надежды ее не оправдались, он разговаривал с кем-то по телефону, затем лейтенанты вывели Павла. В наручниках. Стали грузить его в машину, отвезти Анну вызвался Кротов. Усадив писательницу на заднее сиденье, Стас подошел к Олесе. — Тебе она тоже рассказала, что сама все придумала? — Да. — Ты ей поверила? — Нет, это какой-то бред. Она не могла так поступить, просто не могла. — Я тоже не верю, Иванов тоже сомневается, считает, что она просто в шоке, нужно время, банально выспаться и прийти в себя. Павел рассказал в общих чертах, что сюда привез Анну, чтобы она ему помогла. Ни слова о том, что они договаривались. Ну и… Матрас, веревка. Снотворное нашли… — Думаешь, он ее под чем-то держал? — Вряд ли, она же работала. А под снотворными как? Ладно, мы поехали, созвонимся, Олесь. Надо все это обсудить в спокойной обстановке. — Ну да. Олеся кивнула. Теперь можно было с чистой совестью возвращаться домой к Тёмке и Гоше. А по дороге — обязательно заехать в аптеку.
