Покажи рассвет

Иритель не знала, как успокоить Голода, и в диком ужасе наблюдала за его истерикой. — Что… Что случилось? — Подожди, — вытирает лицо рукой, — минуту… Успокоившись, он обессилено присел на край кровати, и глядя в пустоту, рассказал обо всем. Во взгляде читалась только боль. Впервые за свою бесконечность Всадник испугался, ощутил страх, который привык видеть и чувствовать в других. Ангел выслушала его, пытаясь осознать и принять всю ситуацию. Одиннадцать дней, а дальше что? Небытие? Крах? Тьма? — Ты будешь бороться? — взяла за руку. — А как же иначе? — аж дёрнулся, — я обязан. — Матерь Жизни создала вас, и по сути, — выдохнула, — сильнее. — К чему клонишь? — его это обидело, — не понимаю. Предлагаешь принять, и сидеть, сложа руки? — возмущён. — Предлагаю посвятить время друг другу, — не знает, что сказать, — я просто переживаю, что Матерь может наказать тебя раньше, чем настанет Судный день. — Я заставлю её передумать. Разгневанный Голод тут же исчез, оставляя Иритель наедине со всей информацией, которая терзала душу. Каин всё слышал. Тихо войдя в комнату, оглядел ангела с ног до головы, и задержал свой взгляд на заплаканных глазах. — Это из-за меня? — спросила шёпотом. — Голод должен быть голоден, — смотрит в окно, — одиннадцать дней? Все виноваты. — Да… Что мы скажем отряду? — к горлу подкатила истерика. — Ничего. Пусть живут в прежнем режиме, не думают про конец… Это гуманно. — Это обман. — Хорошо, тогда, — с усмешкой посмотрел на неё, — иди и расскажи всем правду, а после смотри, как они за одиннадцать дней поубивают друг друга в панике. Резня, крики, борьба за еду, воду. Такой хаос начнется, — присвистнул. — Предлагаю рассказать хотя бы Дмитрию. Генерал должен знать, что грядёт. Он отнесётся к этому с максимально холодным рассудком. Кстати, Голод планирует сражаться… — Ну и пусть. Серафим спокоен снаружи и внутри. Его не волновала дальнейшая судьба мира. Хоть сейчас вселенная будет уничтожена, хоть завтра. Наплевать. — «Ну и пусть»? — А что, мне надо жопу рвать? Брось, Ирита, — закатил глаза, — я даже пытаться не стану. — Почему? — опешила, — от этого зависит наша жизнь! — Мне похуй. Не говори так, словно, — усмехнулся, — я должен за что-то благодарить эту вселенную. — Мы же все умрём… Как ты так можешь говорить? — Обычно. Да, умрём, и хорошо, если в следующей жизни всё сложится иначе. Пойми, — вздохнул, — я устал, этот мир до тошноты противен. Новость про конец — самое лучшее, что случилось со мной за последние сто семьдесят шесть лет. Наконец-то отдохну… — Но… — Я ненавижу Всадников, и всё, что с ними связано, а значит, лучше сдохну, чем стану помогать им. — Я тоже связана со Всадниками. — Не бери на себя слишком много, — рассмеялся, — я давным-давно тебе всё объяснил. Прикрыв глаза, он покинул помещение. Следующие два дня прошли мимо Иритель. Создавалось впечатление, что мир затаился в ожидании смерти, буквально задержал дыхание, боясь сделать вдох. Дмитрий, как и предполагалось, отреагировал в типичной для себя манере. Холодно. — Вот как-то так, — ангел закончил рассказ. — Только суету не наводите, дайте людям пожить без такой информации. Последние дни не должны быть пропитаны паникой и ужасом. — Как скажешь, — хором. — Вас, бессмертных, это тоже коснётся? — вскинул бровь. — Всех, — ответила Иритель, — даже Всадников. — Тогда, — поднимается с места, — поговорите друг с другом. Вам есть что обсудить, — похлопал Каина по плечу, — воспользуйтесь шансом. Я тоже переговорю… — С сестрой? — Да, — прикусил губу. Ангелы решили, что им нечего обсуждать здесь и сейчас. Всё необходимое уже было услышано, сказано. А вообще, есть ли смысл о чем-то разговаривать? Напряжение возрастало с каждой секундой, заставляя воздух в помещении забиваться в лёгкие. По расписанию сегодня дежурство Иритель. Собравшись, взяла с собой термос с чаем, и отправилась в лес. Голод не реагировал на её просьбу появится, хоть что-то объяснить, рассказать, успокоить. Всадник просто-напросто игнорировал Ириту. Самое интересное то, что отродий меньше. Эти уроды тоже боятся, чуют опасность. Девушка не могла предвидеть того, как ей на крылья накинут сеть из золотых нитей, а после влупят тремя электрошокерами в область лопаток, рядом с крыльями. Она истошно заорала от боли, но женская рука закрыла её рот. — Не визжи, — прошипела, — без тебя тошно, — Донован усмехнулась, — нам бы поговорить. Каин спокойно наслаждался последними деньками, не переживая по поводу Судного дня. Он хотел лишь тишины, умиротворения и любви, которых не было в этом мире. — Где Иритель? — перед ним возник Всадник. — Ч-чего? — схватился за лестницу, — в каком смысле? — В прямом, серафим. — Стой-стой! Не подходи, — проморгался, — я думал, что она с тобой. Её уже четыре дня нет! — Шутишь?! — разозлился. — С чего бы? У вас любовь, уединение, и всё такое. Она, знаешь ли, не особо рассказывала о своих планах, — пожимает плечами, — а благодаря твоему амулету, мы её не найдём. — С тобой-то что? Слишком холодный. — Не стоит горячиться… Ты чего явился? — У нас там бойня, и кто-то из помощников Чумы спустился за Иритель, — разминает шею. — Поможет с поисками. Никакого спокойствия… Голод не узнавал серафима. Он чересчур странный какой-то, нелюдимый, слишком отстранённый, чужой. — Стой. Бойня? — опомнился, — уже? — Матерь изменила правила игры, — он на пределе, — за что и поплатилась жизнью. Совместно с Орденом Сопротивления мы вступили в последний бой, — достал сигарету, — за собственное выживание, и одержали победу. Чума и Смерть тоже мертвы. — Вот из-за чего ты здесь… — Ты не ощущал? — Нет... Заглушил эту чуйку у себя и остальных. — Надо сохранить жизнь Иритель, чтобы предотвратить Выход Смерти. Армия Матери ещё не разгромлена, и остальные как раз этим занимаются. — Дальше… — Энергия, которую накапливала Матерь взорвалась и начала рвать ткань пространства, образуя повсюду порталы. Серафим, пора поработать… — Хм-м-м, — хищно улыбнулся, — с удовольствием. Что я получу взамен? — Лэйн. Иритель с трудом открыла глаза, и увидела перед собой какой-то яркий свет. От него резало глаза, тяжело смотреть. Донован издевалась над ней всё это время, проводя различного рода эксперименты, пытаясь найти рецепт идеального оружия против бессмертных. — Женщина, — посмотрела на неё, — тебе не надоело? — Нет, — вводит новую инъекцию, — вы же бессмертные, вам не больно, — хохочет, — или, твои вопли — признак страданий? — Сука… — Не ругай меня, Иритель. Я это делаю ради человечества, которое вы, — смотрит на монитор, — практически истребили. — Никогда не убивала людей, — шёпотом, — я же сама человеком родилась, — по щекам потекли слёзы, — зря ты так… — У тебя крылья, а значит, ты — тварь, не имеющая ничего общего с людьми. Кай, — щёлкает пальцами, — дай-ка сигаретку. Донован прикурила, и с удовольствием стала наблюдать за агонией ангела. Ей нравилось, когда бессмертные страдали, падая на один уровень с обычным человеком. Ломало кости, сводило мышцы, невозможно сильно болели крылья, привязанные золотыми нитями к деталям специального кресла. Голоса практически не было из-за криков, кровь засохла на лице, а пот стекал по шее вниз. У неё ломка. Казалось, что смерть, в данной ситуации, божье благословение. — Ты же знаешь, что меня всё равно найдут. — Не найдут, — прикоснулась к амулету, — благодаря этой штуке. Пойми, Ирита, я лишь воспользовалась моментом, чтобы найти нового подопытного ангелочка или дьяволёнка. А тут, — выдохнула дым, — ты. Возлюбленная Всадника и последнего серафима, собравшая вокруг себя сливки силы. Какие мужчины… — С тобой поделиться? Первый толчок был достаточно сильным. Со всех поверхностей попадали вещи, а на цокольном этаже сработала тревога. — Что? — женщина прислушалась. — Нашли, — улыбается. В коридоре раздались крики паники. Что-то серьёзное обрушилось на них. Серьёзнее и страшнее, чем Каин и Голод. Когда здание начало раскалываться пополам, практически полностью перекрывая обломками проход, люди уже покинули этаж, оставляя Иритель. Золотые нити ей не перерезать. Сил нет, как и желания. — Ну и ладно, — она смирилась, — всё равно бы сдохла… Лэйн, бежавшая в сторону эвакуационного выхода, лишь на секунду остановилась рядом с лабораторией. Она видела, как ангела тащили сюда, и слышала отголоски её страданий. — Живая ли? — шёпотом, — некогда… Что-то внутри щёлкнуло. Девушка решила проверить помещение, и при возможности помочь ангелу. — Л-лэйн… — Имя моё знаешь? — Да, — одними губами, — ни… Нити… Я не могу. Она нашла на полу скальпель, и с горем пополам перерезала нити, позволяя ангелу расправить крылья и возобновить процесс регенерации. — Ваша Донован, — сплюнула кровь. — Сука, — соглашается, — знаю. Но эффективно работает. — Спасибо, — размялась. В спешке, надеясь не погибнуть под обломками, девушки покинули полуразрушенную базу «Сибири», и ужаснулись. На месте одного из корпусов образовался разлом, из которого появлялись демонические отродья, которых раньше никто не видел. Они больше, сильнее, мощнее. Чудовища рвали на куски выживших сотрудников базы, простых гражданских и членов отряда. Пахло кровью, гнилью и холодом. — Найди безопасное место, — оглядывается. — Иритель! Назад! — Дмитрий выстрелил в отродье. Каин, приземлившийся неподалёку, застыл, когда увидел рядом с подругой Лэйн. Серафим впервые за столько лет так близко видит её. — Уведи их, — генерал приводит его в чувства, — Каин! — Где Голод? Истошный крик оглушил всех присутствующих, давая понять, что Всадник сейчас очень занят. Подчинённый Донован, который чудом уцелел, смог подползти к специальному оружию, убивающему бессмертных, и нацелиться на силуэт с белыми крыльями. Ему было всё равно, кого убить, так как сам умирал от кровопотери. Обе ноги оторвало. — Каин! Почувствовав опасность, Иритель буквально за мгновение оказалась рядом с серафимом, и развернула его в другую сторону, подставляя под пули свою спину. Несколько выстрелов пронзило тело ангела. Мир замер. — Иритель, — он в ужасе. — Ой, — изо рта потекла кровь, — что-то я… С каждой секундой жизнь пропадала из её сверкающих от любви к миру глазах, но она продолжала смотреть на Каина с улыбкой и восхищением. — Нет! Нет! — оглядывает. — Ты сильный, — слабеет, — помогай другим. Разъярённый Голод рвал и метал на своём пути. Его армия без труда справлялась с противниками, но лишь краем глаза заметив, что происходит с возлюбленной, он бросил всё. Потоком силы отбросил Каина, который кубарём покатился, ломая себе крылья, Голод подхватил девушку на руки, стараясь не причинить боль. Сдерживая рыдания, Всадник пытался хоть как-то остановить кровотечение. Не выходило… Пули отравляли её ослабленный организм, пока находились внутри. — Не горюй, — улыбается. — Я тебя не отпущу, — коснулся лбом, — не отпущу. — Я никуда не ухожу, — закашлялась, — лишь изменяю форму. Он плакал, срывал голос, а его крики были слышны на всю округу. Так нельзя! Это нечестно… — Голод, — прикоснулась к его щеке, — я люблю тебя… Ты прекрасен, и душа твоя светлее многих. — Иритель, — завывает, — умоляю, — слёзы капают вниз, — не оставляй меня… Я не справлюсь. — Справишься. — Без тебя жизни нет. Возможно, если бы они с Каином рассказали ангелу всю правду, предупредили о том, что грядёт, то девушка не стала бы так подставляться. Никто из них не хотел ранить её, следовательно, врал, скрывая истину. За ложь приходится платить. — Покажи рассвет, — повернула голову, — пока не поздно… Последним, что увидела Иритель перед гибелью, стал рассвет, предвестник чего-то нового, живого. Золотые лучи пробирались сквозь остатки тёмного одеяния ночи, озаряя собой пространство и небо. Они игрались с янтарными прядями волос Иритель, с лицом и глазами, создавая ауру возвышенности, как у святых. В каждом восходе солнца пробуждается душа, словно принимая вызов нового начала, новой истории. — Красиво… Жизнь покинула тело ангела, оставляя после себя выжженный силуэт белых величавых крыльев на земле. — И я тебя люблю, — выдохнул, ощущая, как настал конец. Земля с новой силой затряслась, так, что даже бессмертным тяжело удержаться на ногах. — Началось, — Дмитрий помогает Каину подняться, — пора уходить. — Поздно… Выжившие собрались в центре города, подальше от эпицентра разлома, и ожидали план дальнейших действий от серафима. Увидев тело Иритель, с которым Голод приземлился, Каин не сдержал своих эмоций. Почему она приняла эти пули, позволяя ему выжить? Почему?! — Я… — Ни слова, — аккуратно положил девушку на землю, — даже слушать тебя не стану. Это твоя вина, — прошипел. — И твоя тоже, — прикусил губу. — Не отрицаю. Отродья взывали к себе Морту, скопившись у разлома. Они ждали её, боготворили. Выход Смерти здесь и сейчас. — А Лэйн? — Ушла… Бессмертные и Всадник ждали, пока Морта займёт место в сосуде, обретёт плоть, почувствует этот мир. Для чего? Для защиты. Когда Морта и тело Лэйн наконец-то соединились, то неистовый поток силы, подобно взрыву бомбы, накрыл весь континент. Вовремя поставленная завеса, удерживающая ударную волну, позволила Роткову и его жителям выжить с минимальными потерями. — Держите! — у Голода из носа пошла кровь. Такая мощь неподвластна даже ему. Морта сейчас слишком сильна, ибо только-только переродилась. Она голодна. После случившегося Каин возненавидел рассветы.