Покажи рассвет

Голод и Иритель досконально изучили тела друг друга на кухне, в столовой, в спальне, в душевой кабине, в мастерской, на берегу близлежащего озера, и ещё раз наведались в купель. Больше всего Всаднику понравилось то, как он курил, сидя в кресле, а она старалась вобрать его каменную плоть как можно глубже, доставая головкой до собственной глотки, после чего довольно быстро и ритмично двигала головой. Покорная, на коленях перед ним. Ангел отлично работала языком, губами, ощущала, как его член во рту твердел еще сильнее, готовый разрядиться внутрь. Горячая струя бьет по горлу, но она не выпускает плоть, слизывая всё до последней капли. — Это невероятно, — тело онемело. — Сочту за комплимент, — облизнулась. Ирита делала всё именно так, как хотелось ей, а Всадник с удовольствием подчинялся воле своей возлюбленной. В этом мире они были вместе около недели. Очень много разговаривали, обсуждали важные темы, делились чем-то сокровенным, Голод баловал её своими блюдами, а Иритель отдавалась ему без остатка. — Кажется, тебе уже пора возвращаться, — провёл подушечками пальцев по спине, — твой мир тебя ждёт. — Не хочу, — лежит у него на груди, — но выбора нет. — Могу снова тебя похитить через пару дней, — усмехается, прикасаясь к перьям. — Я буду ждать. Влюблённые не могли расстаться. Они обнимались, бесконечно целовались, боясь отпустить друг друга. — Моя душа с твоей навеки повенчана, мой ангел, — прижимает к себе. Дмитрий в это время находился в поместье. Генерал разбирал документы, и совсем не заметил, как отец вошёл в кабинет. — Готовишь отчёт? — Угу, — отпивает кофе, — что-то случилось? — Случилось. Ллойд подошёл к столу, и положил перед Дмитрием конверт. — Это что? — Я установил в лесу фотоловушки, чтобы отследить появление отродий на определённых территориях. Результат меня удивил. Мужчина открыл бумажный конверт, и достал содержимое, которое его очень удивило. На снимках были изображены Иритель с Каином, и Голод. Видно, как они беседуют между собой в непринуждённой обстановке, а после серафим уходит, оставляя ангела и Всадника наедине. Иритель целует Голода в губы, а он загребает её в объятия. — Ты же знаешь, кто этот мужчина в чёрном плаще? — Знаю, — сжал челюсть. — Расскажи мне, генерал, — злится, — каким образом Голод связан с твоими бессмертными? Понятно, что у них с Иритель своего рода отношения, но Каин… — Всадник помог нам с нападением отродий. Он, — подбирает слова, — альтруист. — Не верю. Подожди, ты знал об этом и молчал? — От Всадника была польза. — Сегодня она есть, а завтра он уничтожит весь материк. У нас Апокалипсис, блять! — заорал, — Дима, это Всадник! Ты в своём уме? — В своём, — спокоен, — Голод нам не навредит. — Уверен? — Да. — У тебя вообще голова на плечах есть, а? Кто в трезвом рассудке будет спокойно реагировать на Всадника?! Они всю планету сожгли к ебёной матери! А ты с одним из них в деловых отношениях! Вместе курить ходите? — Я бросил. — Нормальные люди бегут от них, стараются защитить себя и близких. Так, — начинает успокаиваться, — через четыре дня в Ротков прилетит Совет. Мы обязательно обсудим эту тему, и я буду требовать казнь для Иритель и Каина. — Думаешь, — ему смешно, — они без боя сдадутся? Каин и Ирита нам нужны для защиты. — Они предали нас. Иритель крутит шашни с Голодом, а Каин её покрывает. Мы найдём способ, как усмирить этот дуэт. Будешь мешать — потеряешь звание, а если продолжишь — голову. — Вот она, — вздохнул, — отцовская любовь… — Не путай личное и службу. — Хорошо. Не говори Анне, ладно? Это единственное, о чём прошу тебя, как сын отца. — Я подумаю. К моменту возвращения Ириты в Ротков, Каин уже пришел в рабочее состояние. — Привет, — просияла, — как себя чувствуешь? Вся светится, такая счастливая. — Отлично. В глазах только лёд. По взгляду было видно, насколько взбешён серафим. — Разве? Почему глаза краснеют? — Как прошло свидание с Голодом? — сложил руки на груди. — Замечательно… А что? — Натрахалась? — рявкнул. Отчитывал её как отец, дочь которого вернулась со школьной дискотеки, будучи чуть-чуть подшофе и с ароматом мужского парфюма на одежде. — Смени тон. Это вообще не должно тебя волновать! Какого хрена лезешь в это? — Мне это нахуй не нравится! Я имею право выразить свою позицию! — Нет, не имеешь! Моя личная жизнь касается только меня! — Пойдём выйдем, — указал на выход, — Иритель, — он в ярости. — Тебе уже совсем одиноко? — ей смешно, — без меня управишься. — Ребята, — в дверном проёме появился Дмитрий, — есть разговор. Генерал был напряжён, совсем не знал, какие слова подобрать для данной ситуации. Он оглядел ангелов, и почему-то передумал им что-то говорить. Оба готовы поубивать друг друга прямо сейчас. — Чего у вас такие лица злые? — Да так, — хором, — ничего. — Есть новости. Они вам точно не понравятся. Генерал Ллойд, с которым Каин знаком, а Иритель нет, установил фотоловушки в лесу, и вот, — протянул серафиму вскрытый конверт, — результат работы. Увидев снимки, Каин хотел просто голову ей открутить. И без того находился в бешенстве, а тут ещё этот Всадник всю малину дерьмом заляпал! — Отец желает вашей смерти. Они соберут Совет, на котором всё решится, и скорее всего, он добьётся желаемого. — Я людей не боюсь. — Каин, не забывай про то, что «Сибирь» создаёт оружие против бессмертных, и преуспевает в этом. Вырубить тебя и отрубить голову задача сложная, но выполнимая. Про Иритель, прости, — посмотрел на неё, — я вообще молчу. — И что предлагаешь? — она ещё больше поникла, чувствуя за собой вину. — В силу того, что вы оба забили на мой приказ о разрыве любых отношений с Голодом, невыполнение которого привело к плачевному результату, — нахмурился, — мне нечего предложить, кроме побега. И нет, — отвечает на немой вопрос серафима, — их нельзя убить. Они нужны базе. — Блять, — шёпотом. — Решайте сами. Доброй ночи. — И тебе. Как только дверь захлопнулась, то Каин прикрыл глаза руками, шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. Иритель испуганно смотрела на серафима, осознавая всю серьёзность происходящего. Бессмертные сильны, да, но люди научились им противостоять, и это, к сожалению, хорошо у них получается. Захотят убить — убьют. — В самом начале, — прошептал, — я предупреждал тебя о последствиях. — Знаю, — отводит взгляд. — Не знаешь, — закипает, — мне стоило невероятных усилий найти скрытую от всего мира Лэйн, и сейчас, я вынужден покинуть Ротков. — Из-за тебя, — продолжает его мысль, — да? — Нет… — Брось, ты же так думаешь. За Лэйн и меня не пощадишь. — Прекрати, Ирита, — закатил глаза, — поверь, твоей жизнью я дорожу больше, чем своей. Что про других говорить? Сейчас мы обсуждаем совсем другое, так что, не переводи тему. — Хорошо. — Из-за твоих отношений с Голодом, мы подставляем весь отряд, город, и себя в том числе. Удивительно, что Дмитрий, который знал про вашу связь, всё ещё жив. Надеюсь, он не потерял звание. Ты прекрасно знаешь, какая у нас ситуация в мире, как ко Всадникам относятся все смертные и бессмертные, но полезла в эту петлю. — Почему петля? Я… Я счастлива, Каин. — Это эгоистично. Наша задача помогать, а не наоборот. Признаюсь, я ненавижу кому-то помогать, особенно бесплатно, но обстановка того требует. Мир должен бороться с Апокалипсисом, а не делить с ним постель. Все чем-то жертвуют для общего блага. — Но не ты. — Не знаешь, — прорычал, — не говори. Я уже пожертвовал, запустил бумеранг, который вот-вот ебанёт мне по затылку так, что зубы выпадут… — Не надо читать мне нотации. Я всё прекрасно понимаю, да, Голода никто не любит, но он нам помогает. — А Чума, Война и Смерть совершенно другого мнения! — заорал. Она аж вздрогнула от неожиданности и страха. Никогда не видела Каина настолько бешенным. Его злоба, ярость и обида наполнили все пространство вокруг. — Чем ты пожертвовал?! — заговорила чуть громче, — своим чрезмерно раздутым эго? Курткой? Комфортом? Иритель бессовестно и нагло атаковала серафима, совсем не жалея его чувства. Каин закипал с каждым словом всё больше и больше, желая заткнуть её рот, из которого вылилось огромное количество грязи. — Не учи меня чему-то, раз сам не умеешь! Пожертвовал он! — толкнула, — да тебе плевать на всех, на живых и мёртвых, лишь бы у самого была жопа прикрыта! — Замолчи! Пожертвовал! — перехватил руку и притянул к себе, — душой! Я половину души своей отдал, лишь бы тебя из Небытия забрать и воскресить! — Чего? — оторопела. Девушка с испугом посмотрела на него. Бессмертные рассказывали ей, что душа очень дорога для каждого существа, это своего рода маленький атомный реактор, питающий жизнью тело, разум. — Зачем? — Глухая? Чтобы ты жила! Ровно половина моей души находится в тебе, — ткнул в лоб, — я слабею, да, а последствия моих действий просто сумасшедшие, но не жалею. — Идиот! — пытается вырваться, — ты же сам сдохнуть можешь! — Не сдохну. Глаза начали поблёскивать алым пламенем. Серафим отпустил Иритель, с гортанным шипением снял лонгслив, глядя на зудящую метку. — Горит… — Это ещё что? — Каинова печать, — судорога схватила, — первое проклятие. — Первое проклятие?! Подожди, — у неё паника, — опять соврал! Тебе не семьсот лет, а больше! — Да какая разница? — Ты мне врёшь постоянно! Как я могу доверять тебе, если у меня на ушах столько лапши, что можно накормить весь Ротков! Да что там Ротков, — махнула рукой, — весь материк! — Я вру ради твоего блага. Ты не выдержишь всей правды, и меня за неё не простишь. — А мне необходимо её знать. Как минимум, чтобы как-то обезопасить себя. Он никогда не расскажет ей, чего стоило спасти её жизнь от падения в Небытие. — Каин? — Чего? — голова заболела, — не пытайся из меня что-то вытянуть. Всё тяжелее сохранять рассудок. — Почему ты спас меня, разделив свою душу? — На всё есть свои причины. — Говори! — Я в… Он отвернулся, прикрывая рот рукой, и ругая себя за то, что едва не проболтался. — Обойдёшься. Данное выбесило ангела из себя окончательно. Девушка подлетела к нему, и влепила пощёчину, от которой серафим оторопел, убирая упавшие на лицо волосы. — Как посмела? — пожирает взглядом, — страх потеряла? Я не какой-то смертный, чтобы ты меня так лупила, — разгорается, — не зазнавайся. Если спас от падения, то могу сам скинуть в пропасть. — А ты как смеешь? — голос задрожал. Ирита сама испугалась. Не думала, что осмелится. Зря так поступила. Отступать уже поздно… — Осуждаешь мой выбор! Мои отношения! Постоянно пытаешься отвадить меня от Голода, насмехаешься над моими чувствами! — Я его ненавижу, — прошипел сквозь зубы, — и тебя ненавижу за чувства к нему. Почему именно он? Одинокий, холодный, абсолютно нелюдимый, жестокий и кровожадный Всадник. — Ты его не знаешь. — И ты тоже, — прищурился, — но я видел Голода, то, какой он на самом деле. Повторю, почему именно Голод? У него выбора нет, а вот у тебя есть. — Он мне дорог, и сердцу моему тоже. — Да почему?! Я тебя спас, я даровал тебе второй шанс на жизнь, я обучил тебя всему, я помогал тебе в самые тяжёлые моменты, я проявлял заботу, когда он был занят чем-то другим! Апокалипсис! У нас у всех Апокалипсис, но я был рядом, а он нет! Со зла серафим влупил по зеркалу в дверце шкафа, разбивая его на огромное количество осколков. — Ты к чему клонишь? — в ужасе посмотрела на порезы на руке. — К тому, что влюблён в тебя, дура! — прорычал, — как ещё мне сказать надо, чтобы ты поняла очевидное?! Заебался намекать! Иритель даже дышать перестала от такого признания. — А… А Лэйн? — Что «Лэйн»? Я не дурак, и прекрасно понимаю, что она меня никогда не вспомнит, ибо Небеса отлично стирают память, когда изгоняют. Хоть чему-то научились, — усмехнулся, — у этих отношений нет будущего без Морты. Дочь Всадника способна восстановить воспоминания сосуда, но только в том случае, если её выпустить… — То есть, чувства ко мне возникли из-за безысходности? — перебивает. — Нет, — мотнул головой, — они возникли до того, как я это осознал. Я разорвать его готов, когда вижу вас вместе. У вас же нет никакого будущего! К чему вся эта «любовь» если у неё отсутствует смысл? Он чувствовал себя максимально униженным из-за того, что задаёт ей такие глупые, детские вопросы. Стыдно… — Ты — ангел, обычный ангел, если не считать часть моей души, а он — Всадник, блять… Это катаклизм какой-то, а не отношения! Я могу дать куда больше, чем Голод. Во мне бурлит жизнь, а в нём только смерть. Хуй с ним, — выдохнул, — спрошу прямо. Чем я хуже? — Хуже? — она всё ещё не понимает, что происходит, — вас нельзя сравнивать. Вы же оба совершенно разные! — После твоего перерождения, я чувствовал, что ты испытываешь ко мне симпатию. Отвечай на вопрос. — Ничем! Я… Как же не хочется признаваться в своей глупости. — Я не увидела от тебя взаимности, и решила, что не вызываю интереса, как девушка. Пострадала пару месяцев, и отступила. Голод увлек меня своей наивностью и искренностью. А вообще, мне дружбу портить не хотелось, — прикусила губу, — меня восхитила твоя преданность чувствам к Лэйн… Залезть на парня, который жаждет встречи с возлюбленной мерзко, даже для такой похотливой девушки, как я, — усмехнулась, — а тут и Всадник нарисовался, готовый полностью раствориться во мне. Стечение обстоятельств… Он успокоился. Огонь в глазах исчез. Казалось, что даже печать перестала звать. — У тебя ещё что-то осталось ко мне? Это будет отвратительно по отношению к Голоду. Так нельзя делать, но Иритель, несмотря на всё то, что между ними происходит, понимала всю обречённость этих отношений. Запретная связь, которая приведёт к катастрофе. Уже началось… — Да, — одними губами. Стояла, как неживая, убитая собственным признанием и угрызением совести. Взгляд серафима сосредоточенный, холодный, не позволяет пошевелиться. Каин притягивает её к себе, и без разрешения впивается в губы, прижимая ещё крепче. Его язык требовательно скользит внутрь, желая куда большего, и Иритель отвечает, погнавшись за его пылом. На его губах ощущается вкус восхитительной комбинации бергамота, жасмина. Цитрусовые нотки одурманивают. Он грезил об этом моменте днями и ночами, каждый раз, когда видел её или слышал голос. Руки жадно исследуют бёдра, узкую талию и нахально сжимают упругую грудь, скрывающуюся под тонкой тканью платья. — Каин… Она запустила пальцы в пепельные волосы, едва не мурча от удовольствия и нарастающего возбуждения. Губы спускаются ниже, к шее, вызывая мурашки и оставляя после себя ожоги. Кожа плавилась… Оба чувствуют, как сбилось дыхание. Каин готов взять её здесь и сейчас. Развернуть бы к себе спиной, прижать к шкафу, задрать подол платья, прогнуть в пояснице и как следует оттрахать, чтобы и думать забыла про своего Всадника. — Подожди, — выдохнула в губы. На его удивление, Иритель разрывает упоительную ласку, рассматривая его лицо совершенно хмельным, помутневшим взглядом. — Так нельзя… — А в чём проблема? — прильнул к шее, — Голода я не боюсь. — И я не боюсь его, — шёпотом, — я его люблю… Медленно убрав руки, серафим отошёл от девушки, поправляя волосы и штаны, в которых колом стоял член. — Хорошо. Я понял, — выдыхает, — вопросов нет. — Каин… Боже, — одёргивает платье, — я… — Всё нормально. У него внутри всё рухнуло. Обломки врезались в плоть, прорезая её и вызывая кровотечение. Не было ещё такой девушки, которая способна причинить ему подобную боль. — Просто забудь, — выдавил из себя подобие улыбки, — было и было. Иритель нечего сказать. Она молча стояла у подоконника, сдерживая слёзы. До чего же тупая ситуация… Во время «ссоры» между ангелами, Голод наслаждался снегопадом и сигаретой. — Как же хорошо… В голове раздался невыносимый звон, отчего он выронил из руки окурок. Матерь зовёт. Всадники встретились с Матерью Жизни на границе миров. Сильнейшие дети мироздания собрались здесь, чтобы услышать волю создательницы. — Рада видеть каждого из вас. Я обещала, что оглашу своё решение по поводу ситуации в этом мире, — улыбнулась, — в кратчайшие сроки. У вас есть одиннадцать дней, чтобы попрощаться с родными и близкими, а после принять конец. — Конец? — Война переглянулся с Голодом. — Вы тоже будете уничтожены. Самый главный изъян кроется в вас. Я планирую устроить масштабную перезагрузку вселенной, и к вам это тоже относится. У Всадника уши заложило. Он как опьянел, не веря её словам. — Как скажешь, Матерь, — Смерть склонил голову перед ней, — прости, что подвели тебя. — Всё возможно исправить. Наш выход — смерть. Кажется, только Голод и Война были в ужасе от заявления Матери. Они вообще не согласны с ней. Мнения расходятся. — Голод, — обратилась к нему, — тебе есть что сказать? — Нет. Ему было что сказать. Хотя... Есть ли смысл что-то говорить? Лучше действовать, чем болтать без толку. — Врёшь? — Нет. — Наконец-то ты успокоился, сын мой. Я очень этому рада… Первым делом Голод вновь отправился в Ротков. Иритель была одна в комнате, украдкой вытирала слёзы после всего произошедшего с Каином, и смотрела на разбитое окровавленное зеркало в дверце шкафа. Серафим как всегда перегнул палку… Она тоже хороша. Появившись перед ней, он подошёл к девушке с таким каменным выражением лица, что Ирита испугалась, а после попятилась назад. Вдруг упал на колени, и дрожащим голосом произнёс: — Прости… По щёкам Всадника полились слёзы отчаяния перед концом. Он только-только приобрёл то, о чём мечтал всю жизнь… Его это пошатнуло с такой силой, что всё рухнуло. Голод рыдал взахлёб.