Docendo discĭmus

- Опять проебались! Мужчина в красном костюме разочарованно пнул небольшой камень, тут же отлетевший в сторону искореженных тел мутантов. Очередное испытание закончилось провалом, отчет выходил откровенно дерьмовым, и возвращаться с таким в штаб - значит схлопотать как минимум дисциплинарное взыскание, как максимум - личную аудиенцию с Главой. Последнего хотелось меньше всего - шансов выйти из ее кабинета на своих двоих было крайне мало. Скорее вынесут ногами вперед или разжалуют до подопытного, коих в избытке держали в подвальной тюрьме. В общем, так себе перспективы. - Наньчжу, чего застыл? Пошевеливайся давай, ноги в руки и жечь трупы! - крикнул он молодому пареньку в такой же красной куртке и заливисто расхохотался собственному каламбуру. Ладно, сегодня у него хотя бы был помощник, и пускай пацан откровенно раздражал своей постной миной, а всяко лучше, чем самому копаться в мертвечине. Как говорили старшие товарищи, “не дедовщина, а воспитательный процесс”. Наньчжу сдержал усталый вздох и поплелся в сторону… чего-то, что раньше было несколькими оскверненными животными разных видов, а сейчас выглядело как иллюстрация к фильму ужасов. Слава Хранителю, что “это” уже умерло, потому что агония, в которой корчились несчастные создания минуту назад, вместо сострадания вызывала только рвотные позывы. Отворачиваться было нельзя - члены Фракцидуса и не такое порой наблюдают, и слабонервных в своих рядах не держат. А ведь он только недавно дослужился до участия в миссиях. Парень обошел груду тел по кругу, носком ботинка подталкивая разлетевшиеся по сторонам ошметки обратно в кучу, и активировал терминал. Рядом материализовалась маленькая эхо-птица, состоящая будто из чистого пламени. Повинуясь мысленному приказу, она взмахнула крыльями и влетела в мертвую плоть, распадаясь на сотни маленьких огоньков. Та тут же вспыхнула и начала оплывать, словно пластик, а по воздуху разнеслась вонь паленой шерсти и внутренностей. Наньчжу прикрыл нос рукой и задержал дыхание, вновь напоминая себе, что блевать нельзя. Уходить тоже - до тех пор, пока все не прогорит и они не зачистят оставшиеся следы. Парень оглянулся. Его старший товарищ, явно мнящий себя кем-то вроде личного начальника, отошел в сторону, к берегу реки, и пялился в открытый на терминале отчет. Не заполнял - Наньчжу прекрасно видел, как одно и то же слово печаталось и стиралось в имитации бурной деятельности. Мужчина явно собирался скинуть на него не только грязную, но и бумажную работу, наслаждаясь властью над более низким по рангу. Наньчжу на это лишь усмехнулся. Он знал, что именно написать в докладе о миссии, чтобы эта наглая рожа не смогла лыбиться минимум месяц. Сломанная челюсть не даст. Парень устало потер глаза двумя пальцами и перевел взгляд на небо - лишь бы не смотреть на медленно сгорающую дотла плоть. Солнце было в зените, яркий свет заполнял собой все пространство, пробиваясь сквозь листву и рисуя причудливые узоры на траве. Со стороны реки дул слабый ветер, снося в сторону трупную вонь, и Наньчжу с наслаждением вдохнул свежий запах воды и мокрых листьев. Стало полегче - по крайней мере, тошнота и резь в глазах отступили. - Все, хорош возиться, собирай груз и пошли, - прикрикнул мужчина, оторвавшись от созерцания все такой же пустой страницы со словом “отчет”. Наньчжу с сомнением покосился на еще тлеющую траву, но приказ выполнил. Собрал разложенные инструменты и реактивы в переносной ящик, закинул ремень на плечо, подтянул, поморщившись от тяжести и неудобной формы, и поплелся за товарищем в сторону базы. Вылазка на этот раз была дальняя, идти предстояло долго, и чтобы не слушать невероятно “гениальные” шутки коллеги, парень сосредоточился на шагах и погрузился в медитацию. Заодно нервишки подлечит, а то скрытая за маской кривая физиономия давно напрашивалась на кулачную коррекцию. Уже стемнело, когда впереди показались маяки, обозначающие границы базы. Со стороны они выглядели как старые фонари, не отличающиеся от сотен других призраков старой цивилизации, и только красная полоска рядом с разбитой лампочкой выделяла их из толпы. Кто не знает, куда смотреть, ни за что не заметит, а вот для своих это знак, отличимый в любой точке мира. Они миновали старую площадь, покрытую полуразрушенной плиткой, и подошли к основанию горы. У очередного ничем не примечательного валуна мужчина остановился и, достав терминал, зажал одновременно несколько кнопок. Раздался скрип механизма (Наньчжу уже догадывался, кого отправят его смазывать), и камень отъехал в сторону, открывая тускло освещенный проход. Вот они и “дома”. Наньчжу всегда удивляло, что внутри не пахло ни сыростью, ни какой-то затхлостью. Со вторым успешно справлялись кондиционеры, встроенные прямо в скалы и замаскированные растительностью, а с первым - новобранцы, надраивающие полы и стены с антисептиком дважды в день. Парень сам проходил через это в начале, и теперь от слабо уловимого запаха хлорки его передергивало, а кожа на ладонях фантомно стягивалась. Поговаривали, кстати, что в армиях последних оплотов человечества к новичкам относятся точно так же. Проверять не хотелось - своих проблем хватало. Наньчжу сразу направился в хранилище, чтобы сдать груз и заодно на законных основаниях разделиться с бесячим напарником. Тот возмущенно крикнул что-то вслед, но парень притворился глухим и вместо этого отсалютовал работнику базы, отдавая вещи. Расписавшись в первых, но не последних за сегодня документах, Наньчжу направился в сторону жилых помещений, насвистывая под нос простенькую мелодию. Отчеты могут и подождать, а вот горячий душ, что смоет с него усталость, пот и трупную вонь, нужен прямо сейчас - от парня не укрылось, как встреченные коллеги через одного морщат носы и обходят его по широкой дуге. На первом было смешно, на втором - не очень, на третьем стало подбешивать. Как будто кто-то после вылазок фиалками благоухает.  Кодовый замок тихо пискнул, принимая пароль, и Наньчжу вошел в простенькое помещение без окон, обставленное по-минимуму: кровать, шкаф и стол с парой стульев. Последнее выдали не так давно, только после повышения и заодно с обязанностью заполнять документы. Парень тогда про себя усмехнулся, подумав, что соразмерность благ с обязанностями явно хромает, но с начальством не спорят. Зато стулья пришлись как нельзя кстати, чтобы скинуть на них сначала красную куртку, а затем и водолазку со штанами. Волосы напрочь слиплись, в чем-то измазанные (в чем именно - вспоминать не хотелось), и резинки с хвостов пришлось в бессилии срезать ножом. Мерзко. Уже стоя под приятными горячими струями, Наньчжу позволил себе устало прикрыть глаза и прислониться лбом к плитке, переваривая сегодняшние события. С каждым днем становилось все сложнее спокойно наблюдать за происходящим, стараясь не выдать себя малейшим жестом или вздохом, а продвижение по службе шло слишком медленно. Иерархия в организации была строже, чем казалось на первый взгляд, Глава не показывалась даже мельком, всегда отправляя секретаря передавать приказы, а для важных шишек был выделен отдельный этаж, куда простым членам вход, мягко говоря, воспрещен. Если поймают - красиво развесят по частям на ближайшем дереве, как гирлянду. Наньчжу отстранился и зашарил рукой по плитке, нащупывая знакомую неровность. Найдя, надавил до щелчка, затем подцепил пальцами край и открыл потайной отсек. Заглянул внутрь, проверяя содержимое - черный терминал был на месте, поблескивая круглыми гранями. Едва заметный слой муки, покрывавший аппарат, лежал нетронутым - значит, тайник до сих пор никто не обнаружил. Наньчжу протянул руку вперед в неуверенном жесте и замер, задумавшись. Рискнуть или нет? Стук во входную дверь раздался неожиданно. Парень вздрогнул, тут же захлопывая дверцу отсека и выключая воду. Наскоро промакнув черные пряди полотенцем и на ходу натягивая сменные штаны, Наньчжу подошел к двери и взялся за ручку. Кто бы там ни приперся, он получит именную путевку в пешее эротическое - вслух или мысленно, в зависимости от должности. В любом случае, открывать все равно придется. За дверью - к глубокому сожалению Наньчжу, уже успевшему открыть рот для матерного приветствия - оказался один из инструкторов. Тот вопросительно поднял бровь, осматривая полуголого парня с ног до головы, и пошло ухмыльнулся. Наньчжу подавил отвращение, моментально зародившееся внутри, только чуть сильнее сжал пальцы на дверном косяке. Он проходил через это много раз и быстро научился скрывать эмоции, когда на него кидали подобные похотливые взгляды. Хорошо хоть руки не распускали - видимо, его полезность как сотрудника все же перевешивала. - Давно не виделись, Наньчжу. Как поживаешь? Справляешься с новой работой? - мужчина прошел внутрь мимо посторонившегося парня и вальяжно уселся прямо на кровать, будто являлся хозяином помещения. - Ты хорошо показал себя, будучи рекрутом, поэтому я рекомендовал тебя в основной штат, но сейчас беспокоюсь, не слишком ли много на тебя взвалил? “Беспокоится он, как же”, - зло подумал Наньчжу, стискивая зубы. Единственное, о чем этот старый хрен беспокоился - так это о том, что не успел затащить симпатичного паренька в постель, пока был его прямым начальником. А теперь бесится, потому что руки коротки, вот и остается кружить вокруг да около, подобно акуле. Смех, да и только.  - Инструктору Линвеню не о чем переживать, - вместо истинных мыслей ответил парень с легкой полуулыбкой, однако, не делая ни единого движения навстречу, оставаясь настороже. - Прошу прощения за неподобающий внешний вид. - Ой, да брось, я знаю, что вы с Чанпином только вернулись, - мужчина махнул рукой и зарылся пальцами в белые пряди, недовольно скривившись на звуках чужого имени. После этого вновь поднял взгляд, незаметно, как ему казалось, осматривая тело напротив. Взгляд прошелся по черной пряди, по всей длине - от шеи и практически до пояса черных брюк. От фантомного ощущения липких прикосновений захотелось сбежать, и Наньчжу сложил руки на груди, демонстрируя отстраненность. Он поспешил сменил тему:  - Так зачем инструктор пришел ко мне? Наши отделы ведь не взаимодействуют. - Ах, да, это, - тот махнул рукой в воздухе, обводя невидимый круг, и задумался, явно подбирая слова. Молчание затянулось, тишина длилась уже больше минуты, и парень начал нервно отстукивать пальцами рваный ритм. Некомфорно. Поскорее бы этот хрен разродился мыслью, чтобы после под каким-нибудь благовидным предлогом выпроводить его вон. - Честно говоря, у меня есть к тебе предложение. Наньчжу удивленно вскинул бровь. “Предложение от бывшего начальника” звучало как то, от чего стоило либо сразу же отказаться, либо столь же быстро согласиться. Варианта с раздумьями не предусматривалось. Он попробовал уточнить: - Можно подробнее? Мужчина вздохнул: - Увы, совсем подробно рассказать не могу, сам понимаешь, - он опять описал рукой в воздухе неясную фигуру, поджав губы. Ясно, значит, информация не для младших рангов. - Но в общих чертах - нужен новый инструктор, и я решил, что ты подходишь на эту роль. Работать придется с детьми. На последней фразе парень не смог сдержать открытого удивления. От распахнул глаза и непонимающе уставился на Линвеня.  - Дети? Разве их не отправляют сразу в подвал? - одному Хранителю известно, каких усилий Наньчжу стоило не назвать это помещение “тюрьмой” или “камерой смертников”. “Подвал” было слишком мягким словом для описания того, что он видел, однажды спустившись на нижний этаж. В голове до сих пор звучали стоны и мольбы несчастных, обреченных на невообразимые муки, и с того дня парень порой просыпался в холодном поту, подолгу отходя от кошмаров. - Раньше так и было, но сейчас решили попробовать вербовку с раннего возраста. Работа непыльная - тренировать, зачитывать устав да смотреть, чтобы впитали все, как губки. А, и периодически водить на медосмотры - нам хилые и болезные не нужны. Мужчина замолчал и сел прямо в ожидании ответа.  Наньчжу задумался: с одной стороны, все звучало приемлемо. Следить за детьми всяко лучше, чем таскаться по очередным болотам в поисках “материалов для опытов”, как это принято называть. Тем более, с таким напарником, как Чанпин, подъема по карьерной лестнице можно не ждать, ведь идиотов не ставят на важные роли. Вообще удивительно, как тот до сих пор жив, нигде не успев откинуться. Ну, что тут скажешь? Дуракам везет. С другой стороны - все это было подозрительно… нормальным? Растить новых кадетов из похищенных детей, которых раньше пускали в утиль, звучало не то, чтобы похожим на методы Фракцидуса. Их бы скорее использовали в экспериментах, после которых отмывать лабораторию выдвигался целый отряд уборщиков. Да и резонаторы среди детей встречались редко, и тратить на таких ресурсы, не зная, будет ли прок? Нет, здесь точно какой-то подвох. Парень пятой точкой чувствовал, что надо отказа… - Повысишься до инструктора, считай, коллегами будем, - добавил мужчина, и Наньчжу моментально принял решение.  - Я согласен. Когда приступать? *** Было сыро, темно и холодно. Помещение, где их держали, походило на старый заброшенный подвал в лесу севернее дома, куда они с ребятами однажды забрались втайне от взрослых. Там так же пахло мокрыми кирпичами, но было светлее из-за дыр в потолке, и можно было развлечь себя ловлей лягушек и заглядыванием в старые, рассохшиеся от времени ящики. Ничего интересного внутри, конечно, не обнаружилось, но азарта это не уменьшило. А вечером его ждал нагоняй от обычно спокойной и доброй мамы, что обнаружила пропажу сына в обед и успела оббежать все окрестности в его поисках. Недельное наказание тогда казалось совершенно незаслуженным, и он обиженно кричал, что уже взрослый и не нуждается в опеке. Вот бы сейчас к маме. - Хочу домой… Мама… Папа… - раздался плач прямо над ухом, и мальчик недовольно цыкнул, садясь прямо. Несмотря на усталость, ложиться на пол никто не решался - холод от промерзших камней был такой, что ноги сводило судорогой, и приходилось растирать ступни ладонями, стараясь унять дрожь в теле.  - Хватит ныть, - отозвался другой пацан, самый взрослый из них. Он, видимо, уже считал себя главным по праву старшинства, даже старался выглядеть выше и сильнее остальных - выпрямился, расправил плечи, и только дрожащие в немой истерике губы выдавали его состояние. Плач немного стих, превратившись в не менее раздражающее хныканье, и мальчик вздохнул, откидывая от лица грязно-серые пряди, пахнущие гарью. Поморщился - хотелось содрать с себя этот запах вместе с одеждой и кожей, залезть в воду и сидеть до тех пор, пока воспоминания о недавних событиях не растворятся вместе с кусками грязи. Правая половина лица адски болела, кожу стягивало, и он нервно расчесывал руки в попытках не трогать образующуюся корку - иначе станет только хуже. Глаз не открывался, только слезы сами по себе несимметрично стекали вниз, капая с подбородка на каменный пол и сливаясь с прочими звуками, гулко разносящимися по всей “клетке” - именно так он окрестил для себя это место. Клетка, как для преступников или диких животных. Судя по тому, что можно было разглядеть в слабом отблеске ламп - их было пятеро. Все разного возраста: самому младшему около семи, а старшему на вид все шестнадцать. Мальчик не узнавал никого из этих детей - скорее всего, они жили в других поселениях, довольно далеко от его дома, может быть, даже в Цзиньчжоу. Он был там с мамой всего один раз - когда они приехали с председателем за новым защитным маяком от монстров, появляющихся в лесах все чаще. Патрульные, конечно, периодически прочесывали местность, убивая слишком опасных тварей, но и они не всесильны, а людям нужна защита. Мальчик помнил, что тогда совершенно бескультурно пялился на пробегающих мимо детей в дорогих красивых одеждах, всевозможных цветов и фасонов. Он тогда спросил у мамы, не проходит ли какой-то праздник - и с еще большим удивлением узнал, что нет, просто тут все так выглядят. Открытие было волнительным, а сам Цзиньчжоу в момент показался величественным, подобно дракону-хранителю из рассказов. Говорили, что тот даже иногда спускается к людям, и жители города имеют хотя бы раз в жизни шанс увидеть таинственного защитника. Мальчик тогда виду не подал, но в душе неудержимо завидовал чужому счастью. Им в поселении такого точно не светит. Тяжелая поступь отразилась от стен, перебивая собой прочие звуки. Все тут же напряглись, стараясь стать как можно тише и незаметнее. Если это один из тех людей, что притащил их сюда, то за плач или шум можно получить удар по лицу или пинок в живот. Ребра до сих пор нещадно ныли, простреливая болью при попытке сделать глубокий вдох, а гематомы на руках и ногах налились цветом, в темноте походя на размытые черные кляксы.  Шаги приближались вместе с источником света, и все затаили дыхание, напряженно прислушиваясь. Судя по звукам, к ним направлялись двое: один посетитель шел глухо и тяжело, второй - напротив, легко, звонко цокая по каменному полу. Ожидание сводило с ума, и вместо этого мальчик начал считать шаги, пытаясь прикинуть длину коридора. Один, два, три… десять… пятнадцать… двадцать шесть…  На сорок первом шаге над головой зажегся яркий свет, больно резанув по привыкшим к темноте глазам. Мальчик зажмурился, до впившихся в ладони ногтей вновь подавляя желание тронуть лицо, и постарался проморгаться зрячим глазом. Когда картинка чуть сфокусировалась и перестала расплываться, первым, что он увидел, были ярко-алые туфли, видневшиеся из-под черных брюк. Он поднял взгляд выше, на красную жилетку, облегающую фигуру, - интересно, здесь это что-то вроде моды, как в Цзиньчжоу? - и уставился на лицо, которое можно было назвать красивым, если бы не застывшее на нем безразличное выражение. Справа от незнакомой женщины стоял мужчина лет сорока, также в красном комбинезоне - уже знакомый обмудок, что пару часов назад преподавал ему “урок хороших манер”. Интересно. - Что скажете, госпожа секретарь? - вежливо поинтересовался мужчина, чуть склонившись в знак уважения. Захотелось фыркнуть от иронии ситуации: один из тех, кто не так давно пинал его по ребрам, сейчас заискивал перед более крупной рыбешкой. Это неправильно, по-злобному радовало, перебивая страх перед неизвестностью. Мальчик сел прямо и смело уставился на лица тех, кто сейчас явно решал их судьбу. - Не вижу ничего впечатляющего, Линвень, - отозвалась та, скучающе обведя взглядом клетку. - Все дрожат, поджав хвосты - такие вряд ли сгодятся. А этот… - она указала взглядом на смотревшего волком мальчика, - …этот звереныш мог бы подойти, но учить его - что приручать жуткогрива. Долго, дорого и опасно, никогда не знаешь, когда укусит, - она вновь пробежалась взглядом по камере, тяжко вздохнув. - Но у нас нет других вариантов. Бери всех и веди на анализы, потом отдашь под присмотр, пока лаборатория трудится. Даже из такого отвратного сырья можно слепить что-то стоящее. Развернувшись на каблуках, женщина отправилась назад по коридору, элегантно цокая при каждом шаге. Послышался негромкий голос и топот - кажется, к ним направлялись новые люди.  - Чего расселись, оглохли, что ли? Встали и подошли в двери! - мужчина прикрикнул, для пущей убедительности ударив рукоятью меча по прутьям решетки. Остальные дети тут же подскочили, поежившись от соприкосновения голых ног с ледяным полом, а мальчик замедлился, не сводя пристального взгляда с чужого лица. Это не осталось незамеченным. Когда люди в белых халатах по одному выводили детей из клетки, он также сделал шаг вперёд, но тут же ощутил сильный удар по затылку, отчего едва не упал. В ушах зазвенело, и он как сквозь толщу воды услышал презрительное:  - Урод. Ответить не получилось из-за накатившего головокружения и тошноты, но мальчик сумел взглянуть исподлобья на ухмыляющееся лицо и мысленно процедил: “Мудак”.  Дальнейшие события прошли как в тумане. Кажется, их привели куда-то, где пахло антисептиком и постоянно переговаривались тихие голоса. Мальчик вздрогнул от холодного прикосновения к предплечью, когда его чем-то терли, а затем от болезненного укола. Люди вокруг явно не церемонились, вгоняя углу резко и сильно, будто протыкая ножом кусок мяса. Ощущение усилилось, когда их завели в подобие душевой, а по факту - такое же подвальное помещение со сливом в полу, приказали раздеться догола и начали поливать водой из шланга. Мальчик вспомнил, как подобным образом мыли домашний скот, и его передернуло от собственных мыслей. Сравнивать себя с коровой, идущей под нож, не хотелось. Одежда, выданная им, была старой, не подходящей по размеру и явно ношеной. Удивительно, что не красной - все вещи были черные или светло-серые. Натянув на себя футболку с широким растянутым воротом, мальчик оглянулся на товарищей по несчастью. Все выглядели поникшими, нервно кусали губы и теребили края одежды. Их заперли в этой комнате и приказали ждать, после чего надзиратель ушел, и все стихло. Установившаяся тишина пугала, давила на мозг, заставляя мысленно возвращаться в ту уродливую клетку, и разум воссоздавал холод каменных стен и звук падающих капель. Хотя последнее было взаправду - это стекала вода с мокрых волос, не успевших нормально высохнуть. Мальчик пропустил сквозь пальцы не идеально-чистые, но хотя бы уже привычные белые пряди - совсем как у мамы - и зажмурился. Тошно. Сквозь пелену в ушах стали пробиваться звуки чьей-то речи, сливаясь в один сплошной гул. Мальчик замер, стараясь прислушаться и вычленить знакомые слова.  - … Как думаете, что с нами собираются сделать? - получилось разобрать совсем детский голос. - Кажется, они не собираются причинять вред… - А что? Думаешь, домой отпустят? - с издевкой ответил мальчик, приоткрыв глаз и скосив его в сторону товарища. Грубость слетела с губ раньше, чем он успел это осознать, но на извинения не было ни сил, ни желания. Головокружение усилилось, дыхание сперло, боль во всем теле накатывала волнами, и он ощущал себя тонущим посреди океана - еще чуть-чуть, и накроет с головой, забьет нос и рот, заставляя захлебываться бессильной яростью. Ребенок поежился, придерживая руками пояс слишком широких и потому почти спадающих штанов: - Ну, нас ведь выпустили, вымыли и дали одежду… Может, если их попросить, то… - То что? Возьмут за руку и отведут к мамочке? - болезненная злость, зародившаяся в груди, постепенно поднималась все выше и выше, затуманивая рассудок. Почему он должен выслушивать всю эту хрень? Почему он должен кого-то успокаивать? Почему он вообще должен быть здесь? - Отпустят нас, как же. Именно для этого ведь людей притаскивают против воли и сажают в клетку, чтобы потом отпускать. Хобби у них такое. - Слышь, хлебало прикрой, - злобно зыркнул на него самый старший, растирая закоченевшие руки. - Уж лучше попробовать договориться с ними, чем быть как ты, лезть на рожон и огребать. Тебе мало того, что с рожей случи… Фразу прервал шум снаружи, и в замке провернулся ключ, отворяя дверь. Внутрь заглянул очередной неизвестный мужчина, скомандовав: - Все на выход, по одному. Пока их вели по длинному коридору, мальчик сквозь головную боль старался рассмотреть окружение, но каждый отрезок пути был копией предыдущего. Одинаковые серые стены, одинаковые лампы через каждые десять шагов, одинаковые двери по обе стороны. Совершенно случайно, как казалось, они сворачивали в боковые коридоры, меняя направление. Спустя пятнадцать минут в голову закралась мысль, что их специально водят кругами - чтобы в случае чего не смогли сбежать.  Спустя ещё минут десять их наконец-то вывели в просторное помещение, не похожее на предыдущие. По краям стояло несколько столов со стульями, у противоположной стены расположилась пара шкафов с книгами, а центр пустовал. Это немного напоминало школьный класс, отчего в груди кольнуло слабой ностальгией. Картина могла показаться даже мирной и уютной - если бы не глубокие вмятины на всех поверхностях, от которых в стороны расползалась сетка трещин. Местами бетон и дерево раскрошились и осыпались на пол, покрывая его тонким слоем пыли. Захотелось чихнуть, и мальчик потер нос, скривившись от вновь прострелившей правую половину лица боли. В комнате их ждали двое: Мудак (кажется, его звали Линвенем, но мальчику было плевать) стоял лицом к двери, о чем-то тихо переговариваясь с другим человеком. Мальчик напрягся, уставившись на спину незнакомца и внимательно его изучая. Черные волосы, не такое крупное телосложение, как у Мудака, неизменная для всех здесь красная куртка, штаны и ботинки. Единственной отличительной чертой пока что были только два длинных тонких хвоста, доходящих почти до пояса. Опасности не ощущалось, и это казалось самым подозрительным за сегодняшний день - мальчик напрягся, стискивая до белизны кулаки. Их присутствие наконец-то заметили, и Мудак что-то сказал своему товарищу, кивая в сторону детей. Тот обернулся, тусклые лампы вспыхнули чуть ярче, и мальчик замер. На краткий миг ему показалось, что он снова дома, снаружи, и смотрит прямо на полуденное летнее солнце, игнорируя наставления матери. Глаз снова заслезился, и на этот раз не получилось сдержать порыв притронуться к лицу, касаясь кончиками пальцев мокрой щеки.  Так ярко. Через секунду наваждение спало, и мальчик осознал, что смотрит в лицо напротив - прямо в золотые глаза, отражающие искусственный свет и внимательно его изучающие. Незнакомец - довольно молодой парень, на вид чуть старше двадцати - слегка прокашлялся и с легкой улыбкой произнес: - Доброе пожаловать во Фракцидус. Мое имя Наньчжу, и я буду вашим инструктором.