Touch me

Это началось невинно и совершенно случайно, как всегда было, когда дело касалось Моцзе.  Возможна, была виновата и жизнь в одном доме, но здесь вину на себя возьмёт и Цзяоцю. Сложно удержаться, смотря целыми днями на абсолютно домашнего Моцзе, которого не видит больше никто.  Не исключая его абсолютно порнографическую водолазку, обтягивающую широкое и крепкое тело, заставляя Цзяоцю облизывать губы и довольно помахивать хвостом. Зрелище очень привлекательное. Чужая талия красиво выделялась, так и маня к себе жадные когти Лиса.  Цзяоцю был терпеливым. Заманить, приласкать и даря чувство безопасности, всепоглощающий голод и желание сломать (не буквально, конечно же, и явно не в отрицательнои значении) вспыхивало с каждым разом всё ярче и ярче. Цзяо лениво проводит языком по зубам, приветсвуя легкую боль - Моцзе был именно таким. Колющим, острым и блестящим - ворон привлекал внимание лиса, как никто другой.  Цзяоцю лишь молчал. Молчал и смотрел, давясь в своих мыслях, чувствуя себя грязным и одновременно живым. Было мерзко, безусловно, думать так о коллеге (ведь думать о том, как давишься членом своего друга, совершенно не по-дружески), но Цзяоцю живет на отрицательных эмоциях, боли и остроте, заставляющей зубы сводить, а слезы течь из глаз.  Моцзе был другим и одновременно таким, заставляя Цзяоцю хотеть, хотеть, хотеть.  (А хотеть, значит быть живым. Люди выжили благодаря желанию, ведь по другому и нельзя - что смешно, ведь это же желание их и погубит. И тогда в силу вступает страх, ведь если люди будут получать все свои желания и жить в мире, то будет слишком легко, а люди в мире жить не могут. И тогда они будут бороться, как крысы, отбирать и драться за свои желания, под страхом смерти и мысли, что желанное уйдет. Поэтому оно строят связи, товаридество и дружбу, надеясь укрепить свое положение, оправдать свое желание и заглушить свой страх.  Смешно, как эти три вещи медленно разрушают Цзяоцю изнутри, одновременно поддерживая ему жизнь. )  Это было случайно. Моцзе снова переубирал весь дом, ведь если что-то не будет на своем месте, мгновенно выведет его из себя, забавляя и раздражая Цю. Искать игриндиеты по всем полкам было не тем, чем он хотел заниматься, поэтому тот встает сзади Цзе, прислонясь к тёплой груди мужчины, и перебирает свои многочисленные специи, пока шкафчик открыт.  Цзяоцю несёт чепуху другому под нос, поддразнивая и заигрывая - раздражать другого было весело и пьянительно, а Цю даже алкоголь не любит. Он кладет свой подбородк к другому на плечо, подкатывает дальше, пока резко чужие руки не окажутся на его лице, недовольное лицо Моцзе будет перед глазами и под чужое - "Я занят, помолчи", - его поцелуют. Кратко, быстро и остро: чужие губы, словно лезвия, сминают его в грубом поцелуе, пока пряность смешивается со сладостью, заставляя уши навострится, крадя его дыхание.  После этого что-то меняется. Сдерживать себя становиться сложнее, желание прикоснуться к чужим губам еще раз кружит голову, заставляя хвост крутится из стороны в сторону. Цзяоцю чувствует себя еще более возбужденым, а главное живым - ведь Моцзе делает его таким, а не всепоглощающая боль.  Моцзе интересный. Красивый. Чертовски сексуальный, а ещё до ужаса дотошный до чистоты. Поэтому неудивительно, что тот всегда чистит свою одежду от шерсти, смывая запах Цяо зачистую. Грустно, но так даже интереснее - возбуждение заставлвет его спину натягиваться, струна, ожидающая наконец порваться.  Моцзе игрался с ним. Касался шеи Цю намного чаще, проводил рукой по хвосту и ушам, совершенно случайно. Держал Цзяо на растоянии вытянутой руки, одновременно подзывая к себе. Цзяоцю позволял - чужие брачные танцы забавляли.  Случай выпал лишь только спустя месяц. Слишком долго и одновременно слишком быстро, фырчит Цю, усаживаясь на чужие колени. Моцзе, кажется, игры тоже надоели, раз тот собственнически тянет свои руки на талию Цзяо, ласково водя пальцами вверх и вниз. Ухо Цю щелкнуло.  — такой собственник, а ведь даже не пригласил меня на свидание, — игриво подразнивает Цзяоцю, наматывая чужой локон волос на палец.  — Но мы уже ходили, — звучать так вопросительно-утвердительно, словно разговария с дурочками, мог только Моцзе.  — Совместное убийство монстр за свидания не считаются, чтоб ты был в курсе, — цокнув и потянув за прядь сильнее, Цзяо лезет за долгожданными поцелуем.  — Нет, я про другое, — фыркает Моцзе, поддавшись вперед и лишь легонько чмокнув в губы, быстро отстраняется, — когда мы гуляли по пирсу Лофу в такой редкий выходной.  Цзяоцю хлопает глазами, смотря на крайне самодовольного мужчину перед собой. Покачав головой в раздражении, он смеется. Чужие руки слегка сжимают его талию, заставляя хвост заинтересовано качаться из стороны в сторону.  — Тогда прощен, мой милый Цзе-Цзе, — прильнув поближе к другому, Цзяоцю кладет свои ладони на чужое лицо. Поглаживает скулы раз-другой, смотря в чужие глаза. Чужие демоны смотрят на него, пока Цю плавится под прекрасными фиолетовыми глазами. Наклоняется и наконец целует.  Это ново, странно и больно - губы сталкиваются и они оба не знают, что делать, но это приятно. Грудь приятно сводит, пока в животе скручивается что-то тёплое и вязкое - словно карамель. Цзяоцю льнет ближе, наклоняется чуть чуть по другому, меняя угол на более удобный, мыча в поцелуй.  Чужой язык облизывал его губы, скользя между ними, встречаясь с его собственным, заставляя Цзяоцю мычать в поцелуй. Хотелось большего. Хотелось взять и съесть другого, как изысканный деликатес - Моцзе, словно читая его мысли, лишь целует его глубже, грубее, сильнее.  Цзяоцю стонет ему в рот, заставляя руки на талии сжаться сильнее. Моцзе отстраняется, усаживает Цю на себе поудобнне, водя руками вверх и вниз, пока не поднимутся выше и не проскользнут в его волосы. Лис понимает намек, меняя положение своих ладоней с лица на шею, нетерпеливо тянусь к следующему поцелую.  А чужие пальцы перебирают его волосы, слегка касаясь основы ушей - а у Цзяоцю бегут мурашки по спине, заставляя выгибаться на встречу прикосновению. Моцзе лишь хмыкает, звук глубокий и хриплый, заставляя Цю плавится сильнее.  Следующий поцелуй более умереннее, сильнее и страстнее, и следующий, следующий, следующий. С Моцзе время теряет своё значение, превращаясь в ничто - но всё в порядке, ведь он здесь не один.  Моцзе хрипло, протестующее стонет (почти скулеж, до чего же восхитительно) , когда Цзяоцю разрывает очередной поцелуй, чтобы растягнуть чужую водолазку, с любовью любуясь, пока что, белоснежной шеей. Проводит кончиками пальцев по коже, рисуя по ней не замысловатые узоры. Чужая дрожь лишь подпитывало голодное желание Цзяоцю.  Мой.  Но с Моцзе никогда не бывает легко, не так ли?  — Ммм, Цзяоцю, перестань, — выдыхает тот, перехватывая руки лиса. Цзю лишь любопытно склоняет голову набок. — Сначала помойся, если хочешь зайти дальше поцелуев.  Ах, конечно... Его милый, чистоплотный Цзе-Цзе.. Цзяоцю лишь усмехается, оставляя еще один поцелуй на чужих губах, прежде чем медленно встать с чужих колен и вальяжно уйти в душ, предвкушая следующие события.  Было, конечно, чуть чуть разочаровывающе идти мыться и намыливаться всё своё тело, но было ожидаемо. Так как Моцзе слишком помешан на чистоте, конечно же они идут в душ и сначала вымывают всё тело, чтобы позже продолжить поцелуи и приступить к чему-то большему. Безопасность, все дела. Цзяоцю усмехается, продолжая натирать всё тело мочалкой, думая об чужой удовлетвореной улыбке, тут же ласково качая головой. Он возвращается из душа, плавными шагами направляясь в комнату Моцзе. По шуму воды рядом, тот сам был в душе, что было не так уж и удивительно. Пройдя в комнату, безупречно чистую, Цзяоцю направляет взгляд на кровать, чтобы насмешливо фыркнуть. Моцзе уже успел подготовится - положил дополнительную простынь, пару бутылок воды и пару полотенец. Как мило с его стороны. — Долго ждешь? — раздаётся в самое ухо, хрипло и насмешливо, заставляя уши встать торчком, а хвост махать сильнее. — Мм, с тобой время не имеет значения, ты же знаешь. — Знаю, — почти что мурчит Моцзе, притягиваясь для очередного поцелуя, плавно усаживаясь на кровать и утягивая Цяо за собой. Целоваться приятно. Скольжение губ вверх, вниз и снова вверх, напирая и плавно отстраняясь, заставляя скулить и просить большего. Поддевать клыками чужую верхнюю губу, слегка оттягивать и нежно зализывать. Это танец, беспорядочный, но до чего же мягкий: один, два, три - потянуть и вернуться, дразнить и давать. Скользнуть языком в чужой рот, провести по ровной линии зубов и плавно скользнуть по чужому. Раз, два, три - ещё, ещё, ещё. Тепло в груди нарастало, как и прежнее возбуждение. Не имело значение, сколько времени прошло и будет, пока Моцзе продолжает его целовать. — Ты не говорил мне, что такой мастер в поцелуях, — отстраняясь от отдышки, мурчит Цзяо, царапая чужие плечи. Моцзе лишь водить по его ключицам пальцем, что-то мыча под нос. — Ты и не спрашивал, — явно веселясь и издеваясь над ним, пожимает плечами Моцзе. Цзяоцю сдерживается от шлепка своим хвостом (ведь Моцзе обязательно начнёт ворчать, что все старания были зря и он только что помылся, а Цю пачкает его своей шерстью), лишь толкая его в грудь, заставляя развалится на подушках. А Моцзе и развалился, как какая-то королева. Цзяоцю фыркает, стягивая полотенце с себя и своего партнера, любуясь открывшимся перед ним видом. Цю облизывается, смотря на абсолютно греховную грудь, ярко выраженные ключицы и чужой кадык, плавно покачивающимся туда-сюда. — Нравится вид? — Моцзе издевательски качает бедрами, а Цзяоцю уже привлечён этим действием, как хищник за своей добычей. Его член заинтересовано дернулся. Запрещённые приёмчики, а? Цзяоцю тоже умеет развлекаться. Садится на чужие бедра, проводит ногтями от чужого живота до горла, плавно обводя два соска - так и желая скрутить их вместе. Да рановато только. Поэтому лишь наклоняет голову к чужому уху, опаляя его горячим дыханием: — Очень, Моцзе, — вышло грязно, хрипло и до невозможности пошло. Моцзе на это лишь рычит, прижимая руки к талии Цю, сжимая её так крепко, что точно останутся синяки. Цзяоцю смеется, затыкая чужое недовольство очередным голодным поцелуем. Он страстнее, напористее и грубее - заставляя все тело дрожать, а пальцы ног сгибаться. Моцзе, явно все еще разозлённый (какой же он милый, когда злится), перестает его целовать и вместе этого переключается на кожу, кусая её как бешеная собака. Кусает всю шею, сначала целуя и облизывая место укуса, уже следом впиваясь туда зубами. Цзяоцю рванно стонет, подставляя шею ближе, вцепившись руками в чужие волосы. — Мм, Цзе, ты так хорош, ну же, продолжай, ты такой хороший мальчик, — потягивая чужие пряди, притягивая чужую голову ближе к своей шее, мычит Цзяоцю, упиваясь чужой дрожью. Моцзе в отместку кусает сильнее, заставляя уже шипеть от боли, - но это все равно приносило наслаждение. Быть разорванным чужим ртом звучало до безумия привлекательно и сексуально. —Не умеешь молчать, а? — фыркает Моцзе, водя руками по его спине, целую нежную кожу дальше. Поцелуи были лёгкие, как перышко - укусы, следовавшие за ними, были приятным зудом. — Так заткни же меня, дорогуша. — Мм, и доставить тебе этим удовольствие? терпи, Цзяо, — Моцзе издевательски тянет, переворачивая их местами. Теперь это Цю был придавлен к кровати, пока Моцзе сидел между его ног. Взгляд, совершенно случайно, падает на чужой полу вставший член. Цзяоцю хотел бы взять его в рот. Собственный член дернулся ещё раз. Моцзе смотрит на него таким взглядом, словно знает все его мысли касательно этого прекрасного члена. Цзяоцю лишь хмыкает, уже открывая рот для очередного поддразнивая, как резко задыхается. Моцзе, оставив последний поцелуй в пупок, лениво взял оба их члена в руку. Чужие пальцы медленно скользят вверх и вниз, останавливаясь на головке члена, растирая по ней вытекающий предэякулят. — Я не буду вставлять в тебя свой член и сосать тоже, — просекает Моцзе вопрос ещё до того, как Цзяоцю откроет рот. Он почему-то особо и не удивлен причине. И более чем понимает, почему. — ... потому что у нас нет презервативов и смазки, — на последнем выдохе заканчивает за него Цзяоцю. — Не скули так разочаровано, тебе я тоже не дам, — продолжает тот как ни в чем не бывало, водя рукой чуть быстрее. Цзяоцю недовольно машет хвостом, но тут тихо стонет от более сильного трения. — Эй, Моцзе, всё в порядке, — ласково начинает Цю, судорожно выдыхая, — ты у меня первый, знаешь. Нет ничего постыдного, если я твой тоже. — Замолчи, — грубо прерывает он его, но взгляде есть своя мягкость, пока лёгкий изгиб формирует легкое "спасибо". Секс - волнующее, нервиющее событие, особенно когда это первый раз. Но Цзяоцю доверяет Моцзе, подтягиваются для целуя другого, поглаживая чужие скулы. Улыбается, слегка поттеревшись своим носом о чужой, вызывая сладкую улыбку на чужом лице. Цзяоцю удовлетворенно падает обратно на подушки. Руки Моцзе грубые, все в мозолях и шрамах. Рука Цзяоцю идеально ложится поверх её, царапая чужой член. (Он так же крепко её сжимает в качестве поддержки. "Я с тобой", молчаливо говорит его взгляд, прикосновения и лёгкие выдохи. Секс - это про доверие, удовлетворение и любовь. А Цзяоцю доверяет своих демонов Моцзе, позволяет позаботиться о себе и отсыпать всей любовью. Это видно в чужом взгляде, в том, как Моцзе смотрит на него из под челки. Проверяет, все ли он делает так, не делает ли он больно. Руки Моцзе убивали людей и означают опасность, но для Цзяоцю эти руки всегда означали безопасность.) Вверх-вниз, вверх-вниз, все так же медленно и мучительно: возбуждение нарастало, кожа от укусов горела и зудила, а хотелось большего. — Моцзе, быстрее, — вышло глухо и грязно, почти что вой - ведь чужая рука, ведущая медленный темп, сводила с ума, — Моцзе, Моцзе, Цзе-Цзе, пожалуйста, я хочу быстрее, сильнее, Моцзе- А Моцзе тут же рычит, ускоряя темп руки. Ускоряя и замедляя, продолжая эту сладкую пытку, пока Цзяоцю плывет. Он плывет, воя о том, как ему хорошо - удовольствие было всепоглощающим, чужие довольные стоны были музыкой для его ушей. — Чувствуешь себя хорошо, Цзяоцю? — чужой голос раздаётся прямо возле уха, заставляя стонать громче, притягивая свободной рукой к себе за волосы, целуя чужие губы. Глотая чужие стоны, лишь для того, чтобы самому стонать чужое имя в рот. Хотелось большего, но перспектива пугала, что приносило кайф. Моцзе дарил ему такие эмоции, которые он никогда больше и не испытывал, заставлял чувствовать то, что давно было подавлено. Но всё равно думать о чужое члене в своей заднице было необычно. Цзяоцю больше представлял, как отсосет другому, заставляя кричать своё имя. Но совместная стимуляция была более чем хороша и так в чужом характере - дотошном, чистоплотном и привиредливом характере. — Моцзе, пожалуйста, ох, пожалуйста, — оставшиеся слова теряются в его стоне, когда чужие руки крепче сжимают его член, а губы плавно опускаются на горло. Целуют, прямо в точку пульса, заставляя выть сильнее, а уши прижаться к макушке. А рука всё сильнее надрачивает, сильнее и быстрее, заставляя ноги подгибаться в сладком наслаждении. Ладонь Цзяоцю все еще на чужой, все еще следует их темпу, все еще царапает ногтями чужой член, выбивая из Моцзе очередной стон. — мой милый, ах, мой прекрасный, чудесный, ты так хорош, мне так хорошо, ох, хорошо, ооох, Моцзе, — беспорядочная похвала исходит из его рта, пока его резко не заткнут поцелуем. Это борьба, танец и жизнь и смерть одновременно, это так Моцзе, так пьянит и кружит голову, заставляя видеть звезды. Цзяоцю кончает с чужим именем на губах, пока Моцзе сам приходит с ним следом. Теперь он весь склизкий, потный и грязный, но имеет ли это значение, когда Моцзе аккуратно вытирает их салфетками с полотенцем, оставляя последний ласковый поцелуй в грудь, выбрасывая мусор в ведро и ложась на него сверху. Цзяоцю хмыкает, перебирая чужие пряди волос, ласково целуя Моцзе в нос. — ты справился так хорошо, дорогой, — шепчет он тому в губы, напоследок чмокнув туда же. Моцзе лишь улыбается, пока уши покрываются красивым розовым румянцем, медленно слезая с его груди. — я достану грязную простынь, — ворчит тот, заставляя Цю хихикать. Дотошный чистюля. Они лежат в одной кровати, уставшие и помытые, тихонько хихикая и все так же целуясь. Засыпать в чужих объятиях - приятный бонус.