Неповторимый

Хэнк тяжело ввалился в холл секс-клуба «Рай». Ноги старались служить ему верную службу, но после второй открытой барменом бутылки уже не очень хорошо справлялись с задачей. Покрутив головой, лейтенант поискал погашенным взглядом то, за чем приехал. А точнее того, за кем приехал: андроид, медленно крутящийся вокруг пилона в центре зала, быстро бросился в глаза.

*полчаса назад*

Хэнк сгорбился над барной стойкой. Одна его рука покоилась на хрен знает каком по счёту стакане виски, а вторая листала файлы в небольшом телефоне. Веки медленно слипались и разлипались, а зрачки каждый раз с усилием фокусировались на милом наивном личике, смотрящем с тусклого экрана. Андерсон рассматривал фотографии Коннора. Мужчина уехал сегодня в бар, чтобы напиться и подумать, как в старые добрые, а андроид остался дома. Переехав к лейтенанту после событий с Маркусом, Коннор почти никуда не выходил один. Он вообще выходил только на работу или куда-то с Хэнком. Он вёл себя так непринуждённо, так обычно, и строил такое растерянное лицо, когда Хэнк говорил, например, «Можешь, блять, переодеваться в ванной?!», что мужчине становилось не по себе. У андроидов вообще встроена неловкость или им и так неплохо живётся? Не то, чтобы у него было много фото Коннора. Только из каталога Киберлайф, что он смог найти в интернете. Но они помогали сосредоточить мысли на одном. На том, что беспокоило Хэнка вот уже которую неделю к ряду: что делать с чувствами, так неистово бурлящими в груди? Идея ударилась в голову отчаянным взрывом и разлилась по мозгу решительным спокойствием. Сдвинув брови, Хэнк залез в интернет и зашёл на официальный сайт клуба «Рай». Взгляд прополз по разделам: «Клиентам», «О нас»… О, вот оно. «Каталог». Классические модели, Хэнк уже видел их, когда они с Коннором ездили туда расследовать убийство. Так, а это кто? Большое объявление посередине страницы: «Новая модель введена в эксплуатацию! Попробуй сегодня! Всего 29.99 $/полчаса…» Дальше он не читает, хотя ниже шрифтом поменьше подробно расписаны преимущества и новые функции модели. Голубые глаза вцепились в черты лица робота так, как за жизнь не цепляются. Хотя, конечно, это не Коннор, пусть и есть что-то похожее… Но волосы. Волосы абсолютно такие же. Опрокинув стакан залпом, Хэнк бросает на стойку чаевые, суёт телефон в карман куртки и торопливо покидает бар.

*сейчас*

Наверное, чтобы подумать, хватило бы и одной бутылки виски и открывать вторую было ошибкой. Но назад пути нет (только блевать, а пока не тянуло), так что Хэнк приковылял к андроиду, крутящемуся на шесте, и со всей своей вежливостью, пьяно растягивая гласные, сказал: — Послушай…те, эм… Я бы хотел с вами… Ну-у, понимаете, да?.. — Если Вы хотите оплатить сеанс с андроидом моей модели, пройдите по коридору правее, — любезно, с улыбкой ответил ему похожий на Коннора паренёк с голубым диодом на виске. — Спасибо… — буркнул лейтенант, шатаясь в указанную сторону. И правда: чуть в отдалении от шеста стояли стеклянные стенды, за которыми находились несколько таких же моделей секс-андроидов. Едва попадая по кнопкам сенсорной панели на стене, Хэнк арендовал одного из них на полчаса за 29 долларов 99 центов. Выйдя из своего стеклянного заточения, паренёк улыбнулся, нежно взял клиента за предплечье и повёл в сторону свободной комнаты. Только дверь за ними закрылась и на ней отобразилась красная надпись «Занято», Хэнк скинул свою куртку на пол и впился в искусственные губы своими. Веки устало опустились, а в воображении всплыли картины, что с ним сейчас Коннор, обнимает его, расстёгивает рубашку, ширинку… Самому секс-андроиду особо нечего было снимать, одни боксеры. Помещение быстро наполнилось вонью перегара. Благо, андроиды не чувствуют запахов. А Хэнк без передышки целовал паренька, так жадно, так напористо, так чувственно, потому что глаза были закрыты, а в голове был Коннор. Оставшись без одежды, Хэнк отбросил бельё андроида, подвёл его к кровати и слегка подтолкнул на неё, развернув спиной к себе. Тот, следуя алгоритмам программы, быстро понял, что от него хотят, и с улыбкой встал на четвереньки, вызывающе отклячив зад. Андерсон рассмотрел такую картину, проморгавшись, фокусируя пьяный взгляд. — Господи… — хрипло протянул он и провёл ладонью по впадине, идущей вдоль позвоночника. Андроид дёрнулся, словно горячая ладонь обожгла его, и блаженно застонал, — Сзади точно Коннор… Такая же причёска, такой же цвет кожи, похожее телосложение. Проведя по спине, Хэнк останавливает ладонь на упругой ягодице. Чуть-погодя, легонько сжимает. Андроид вновь отзывается сладким стоном, затем поворачивает голову и произносит: — Как мне Вас называть? Хэнк молчит несколько секунд, уже обеими руками оглаживая округлые ягодицы. Затем неуверенно бормочет: — Х… М-м… Лейтенантом называй. — Прошу, Лейтенант… Я хочу Вас… — андроид безо всякого стеснения опускается с рук на плечи, по-прежнему упираясь в кровать коленями, и теперь его ягодицы совсем подняты, а промежность трётся о стоящий член мужчины, который сверлит взглядом не что-то из того, о чём можно было подумать, а затылок андроида. Затылок и волосы. В общем, то место, которым он со спины один в один похож на Коннора. Перед таким Хэнк не может устоять и секунды. Его член изнывает, низ живота сводит от возбуждения, и он решает не медлить. Орган как влитой входит в отверстие, податливо раздвинувшееся ровно на нужный диаметр, а андроид слегка подаётся вперёд и протяжно стонет. Звучит искренне. Он так громко дышит, выдыхая новыми стонами, когда Хэнк начинает двигаться. Его член тут же покрывается смазкой, которую выделяют стенки искусственного ануса, и мужчина движется быстро, одной рукой сжав бледную ягодицу, а второй опершись о спину партнёра, чтобы не потерять равновесие, и заодно вдавив андроида в кровать. Тот прилежно отзывался заученными стонами на каждый толчок. И всё было бы отлично, если бы Хэнку в голову не лезли мысли, подталкиваемые крепким напитком. Эти стоны, конечно, возбуждали и всё такое… но было не то. Не то, что Хэнк так сильно хотел в этот вечер. Идея пришла внезапно. Андерсон замер, сдвинув брови, а андроид затих, однако, всё ещё тяжело дыша, и томно спросил: — Что-то не так, Лейтенант? Хэнк вышел из него, доковылял до куртки, неловко поднял её, выудил из кармана телефон и бросил одежду обратно. Едва попадая по нужным кнопкам на экране, он нашёл в их полицейской базе голосовые отчёты, которые Коннор оставлял по делам об андроидах, подошёл и практически сунул динамик в лицо партнёра. — Его голос… сможешь сделать? — пробубнил Хэнк. Уже сменивший положение к этому моменту, андроид теперь сидел на краю кровати, элегантно сложив вместе стройные ноги. Он внимательно вслушался в голос Коннора: низкий, чёткий. Диод на виске несколько раз мигнул жёлтым, после чего его обладатель взглянул на Хэнка снизу вверх и произнёс уже изменённым голосом: — Готово. Вы готовы продолжить, Лейтенант? Хэнка аж дрожь пробила. Один в один. Член больно запульсировал, когда мужчина притянул паренька к себе и, зажмурившись, прильнул к его губам своими. Тот мгновенно ответил, тихо постанывая в поцелуй, такой жадный и страстный. Но недолгий: уже вскоре Андерсон разворачивает андроида, заставляя принять прежнее положение, и снова вводит член по основание. Партнёр также отзывается надрывным стоном, но теперь голосом Коннора. Темп Хэнка рваный, неравномерный. Алкоголь всё ещё размывает ему взгляд, заставляя то и дело с усилием удерживать равновесие, но теперь, когда стоны разносятся по помещению голосом Коннора, так ещё и фразочки вроде «Пожалуйста, Лейтенант», «Ещё, Лейтенант», Хэнк практически кричит от возбуждения, и ему хватает всего-ничего времени, чтобы бурно кончить, до фейерверков перед глазами. Выйдя из андроида, мужчина тяжело падает на кровать рядом, пытаясь отдышаться, а партнёр ложится на живот и, как ни в чём не бывало, томно спрашивает голосом Коннора: — Вам всё понравилось, Лейтанант? Хэнк молчит, шумно дыша. Затем коротко машет рукой на андроида и недовольно бубнит, сморщившись: — Давай, это… Свой голос верни, да… — Как пожелаете, — отвечает паренёк также, как говорил в начале. Лейтенант хмурится, глядя в потолок. Дыхание восстановилось, и мысли немного пришли в порядок, хотя он ещё и был сильно пьян. Не говоря ни слова, Андерсон встаёт с кровати и одевается под внимательным взглядом секс-андроида. Когда он уже суёт телефон в карман, попав только со второй попытки, и идёт к дверям комнаты, паренёк окликает его: — Сэр, Вы уверены, что хотите уйти? У вас ещё осталось двадцать пять минут и двенадцать секунд оплаченной сессии. — Ага… — только и буркнул в ответ Хэнк, прежде чем покинуть по очереди помещение и сам клуб «Рай».

***

Ключ не хочет вставляться в замочную скважину. С третьей попытки Хэнк с силой толкает его внутрь, раздражённо скалясь, и поворачивает дважды, опираясь на дверь. Когда она наконец поддаётся, на пороге уже стоит Коннор, как всегда с прямой спиной, одетый в домашние вещи Хэнка, но, кажется, более взволнованный, чем обычно. — Вы опять пьяны, лейтенант? — причитает он, помогая Хэнку закрыть дверь, снять куртку и повесить её на крючок, — Я думал, что теперь вы перестанете пить так много. Мы разговаривали об этом, и я сделал выводы, основываясь на ваших словах, что… Пока он говорит, Андерсон просто смотрит исподлобья в карие глаза. Сверлит взглядом, будто пытается просмотреть насквозь. А потом, не давая Коннору закончить мысль, приближается, нежно сжимает пальцы на бледных запястьях и увлекает андроида в поцелуй. Плавный, мягкий. Чувственный. Коннор вытягивается в струнку. Его глаза распахнуты, в отличие от Хэнка. Андроид удивлённо приоткрыл рот, позволяя себя целовать, но пока не в силах ответить тем же. Диод горит жёлтым: Коннор не понимает, что чувствует лейтенант, не знает, что делать в такой ситуации. Не знает, что чувствует он сам. Не получив сопротивления, Хэнк отпускает искусственные запястья и торопливо скользит ладонями по талии Коннора, пояснице, останавливаясь на ягодицах. Сжимает. Они не такие упругие, как у секс-андроида. Когда горячие мужские ладони поднимают край огромной футболки с надписью «Knights of the Black Death», касаются открывшейся гладкой кожи, Коннор слегка отстраняется, не размыкая объятий, и тихо, взволнованно говорит: — Что вы делаете, лейтенант? Вы сильно пьяны… Вы уверены, что принимаете решения осознанно? — Я хочу тебя, Коннор, — не открывая глаз, Хэнк вновь тянется за поцелуем, но останавливается в паре сантиметров от искусственных приоткрытых губ, тяжело дыша, — Ты… ты н-не против? Андроид хмурится пару секунд. Его диод мигает жёлтым, и лишь на мгновение загорается тревожно-красным, когда Коннор медленно подаётся вперёд, опуская веки, и начинает новый поцелуй. Андерсон хрипло стонет, со всем желанием и рвением лаская его губы и кожу под одеждой, одновременно так жадно и так нежно. Коннор становится немного смелее. Всё ещё хмурясь, он проводит руками по груди лейтенанта, по его шее, пока гладкие ладони не достигают головы. Искусственные пальцы пробуют наощупь жёсткие волоски на мужских щеках, а затем Коннор скользит между длинных серых волос, которые приятно распадаются и едва слышно шуршат от его прикосновений. Не в силах больше сдержаться, Хэнк рывком снимает с партнёра футболку и отбрасывает её прочь. Та же участь постигает и шорты на резинке. Коннор остаётся в одних боксерах с надписью «Киберлайф» и стоит, не зная, что делать, пока Андерсон, шатаясь, стягивает с себя свою одежду. Ноги, не желающие вылезать из штанин, совсем не помогают удержать равновесие. Коннор подаётся к мужчине и придерживает его за локоть, пока тот, кряхтя, протягивает застрявшую ступню. Но, когда дело сделано, он выпрямляется и, пошатнувшись всего раз, вновь целует андроида, увлекая его в спальню. Голубые глаза всё ещё затянуты плотной пеленой опьянения, когда Хэнк нависает над Коннором, лежащим на кровати. Их бельё быстро оказывается на полу, а мужчина смачивает палец слюной и проводит им по гладкой промежности, нащупывая вход. Легонько толкается: искусственные мышцы нехотя принимают его. Совсем не так, как у секс-андроидов. Хотя он вообще не знал, есть ли у Коннора половые органы, так что уже повезло. Тем не менее, несмотря на то, что Коннор не секс-андроид, он очень коротко, обрывисто стонет на движение пальца. И, слыша этот малюсенький стон, сорвавшийся с приоткрытых губ, настоящих губ Коннора, а не только его голосом, Хэнк хрипло, низко стонет сам, достаёт палец и медленно вводит внутрь свой член. Болевых ощущений у Коннора нет по определению, поэтому он не морщится, не стискивает зубы и не кряхтит, несмотря на то, как тяжело его тело впускает в себя инородный предмет. Зато, стоит Хэнку войти всего наполовину, как головка, судя по всему, касается нужного места, и Коннор выгибается и стонет так громко, сжимая пальцы на плечах Андерсона, что у того живот сводит от возбуждения. Наконец войдя почти по основание, он начинает двигаться, задавая рваный, пьяный ритм, а Коннор стонет, громко вдыхает, надрывно вскрикивая на некоторых толчках. И как интересно Камски пришла идея сделать ему простату? Хэнк пытается сфокусировать взгляд на партнёре, что руками сжимает его плечи. Коннор так неописуемо прекрасен: бледная кожа, такие неповторимые, чёткие черты лица, такие милые, он словно растерянный котёнок, и одновременно с этим такие сексуальные, возбуждённые. Возбуждающие. Взглянуть на его губы, ключицы, руки, торс, и уже не скажешь, что это его первый раз. Хотя, может, так казалось только Хэнку. Хэнку он казался идеальным. — М-мне так… — вдруг подаёт голос андроид. Мужчина весь обращается в слух, — Т-так приятно, л-лейтенант… — Хэнк, — поправляет Андерсон, — Вне работы… только Хэнк. И… давай, это… на «ты». Ладно? — Х-хорошо… После замедления, которое было необходимо для работы мысли, Хэнк вновь начинает двигаться в каком-никаком темпе, а Коннор вновь стонет. Так искренно, неподдельно и громко, сжимая пальцы, то выгибая спину, то выпрямляя, явно не зная, как выразить те физические ощущения, что бьют ключом внутри него в данный момент. А Хэнка натурально ведёт от его стонов, от низкого голоса, слетающего с губ. Его настоящих губ, на его лице, а не какого-то андроида из секс-клуба, которым Хэнк тщетно пытался его заменить. Точнее нет, ни в коем случае не его, а те эмоции, которые лейтенант так хотел испытать, но на трезвую просто боялся, как Коннор может отреагировать. При чём, при плохом раскладе, лучшим вариантом ему виделось, если бы андроид просто послал его куда подальше. Сказал бы, например, что он старый извращенец и хлопнул дверью. Но если бы Коннор испугался… Даже сильно пьяный, Хэнк пытался следить за реакцией Коннора на его действия. И, наблюдая за его мимикой, движениями, словами, ещё сильнее тонул в тёплых чувствах, разливающихся в груди. Прижавшись всем телом к бледному телу андроида, мужчина продолжил отрывисто двигать тазом, игнорируя ноющую поясницу, что была явно против таких активностей. Одной рукой Хэнк коснулся искусственного плеча, а вторую запустил в волосы Коннора, нежно огладив ладонью его затылок. Шумно выдохнув возле уха партнёра, Андерсон поцеловал его гладкую шею и, балансируя на грани между возбуждением и оргазмом, надрывисто, томно, хрипло произнёс: — Я люблю тебя, Коннор… Если в начале Коннор сомневался в своём решении, то сейчас все сомнения испарились. Это признание прозвучало так искренно, так тепло, так страстно, а главное, оно так приятно отозвалось в голове самого андроида, что он крепко обнял обеими руками широкую спину и без колебаний ответил: — Я тоже люблю тебя, Хэнк. Хэнк стонет так громко, практически кричит, и горячая струя ударяется в стенки искусственного анального прохода. Мужчина опускает одну руку, обхватывает ладонью аккуратный член Коннора и начинает водить по стволу вверх-вниз (хотя после первой попытки приходится смочить руку слюной). Член самого Хэнка всё ещё внутри, а андроида аж трясёт от такой стимуляции. Всего полминуты, и он тоже кончает, запрокинув голову и громко застонав. За последним стоном следует тяжёлое дыхание у Хэнка и неестественная тишина у Коннора, но Андерсону ничего сейчас не может показаться в нём отталкивающим. Он прижимается губами к его губам и целует партнёра так, будто от этого зависит его жизнь, будто мечтал об этом целую вечность или будто это последний шанс прикоснуться к Коннору. Настоящему Коннору.

***

В комнате висит плотный дух жутчайшего перегара, когда Хэнк постепенно просыпается. Отлепив язык от нёба, он кряхтит, впервые за ночь слегка пошевелившись и разминая спину. Во рту сухо, как в пустыне, все мышцы каменные, а голова гудит так, что даже глаза открывать не хочется. С хриплым стоном повернувшись, Хэнк упирается рукой во что-то. Дёрнувшись от испуга, ведь у него в кровати ничего быть не должно, он поворачивает голову… Коннор лежит рядом с закрытыми глазами, а диод медленно мигает голубым. Сразу и головная боль прошла, и отошла на второй план сухость во рту. Андерсон замер, испуганно глядя на андроида, медленно осознавая, что они оба голые. Диод перестал мигать, и Коннор открыл глаза. Повернув голову, с лёгкой улыбкой посмотрел на мужчину. — Доброе утро, Хэнк, — доброжелательно произносит он, — Как вы себя чувствуете? Вы помните, что было вчера? О-о, он помнил. Вчерашний вечер, от начала и до конца, появился взрывом в его голове, как только он увидел голого Коннора, лежащего в его кровати. Этот взрыв памяти разлетелся по мозгу осколками позора и желания провалиться сквозь землю. Хэнк молился, чтобы его щёки не стали красными, когда он прикрыл глаза, потёр пальцами лоб и протяжно прохрипел: — Господи… Как голова-то раскалывается. Он отбросил одеяло, не подумав о том, что не одет даже в трусы, торопливо подобрал их с пола в углу комнаты, натянул кое-как и поковылял к выходу в коридор. Коннор последовал его примеру и уверенно двинулся следом. — Я могу проиграть для вас запись вчерашнего вечера, — предложил он. Хэнк никогда ещё так быстро не поворачивался, у него аж голова закружилась. — Не надо! — вскрикнул он, выставив ладони, после чего тяжело вздохнул и пошёл дальше, на кухню. Коннор пошёл за ним хвостом, — И мы же вроде договорились, что мы на «ты». — То есть вы… эм… ты… помнишь вчерашний вечер? — не унимался андроид. — Господи, Коннор, да! — приглушённо воскликнул Хэнк, вновь повернувшись к собеседнику, оказавшись лицом почти вплотную к его милому, растерянному личику, — Что ты пристал?! Дай человеку опохмелиться. Мужчина дошёл-таки до кухни и уже достал бутылку виски, когда Коннор выглянул из-за его плеча и с умным видом сказал: — Я бы посоветовал лучше выпить стакан воды и таблетку аспирина. — Ага, — саркастично буркнул лейтенант. — Я серьёзно, — настойчиво, но без агрессии произнёс Коннор, — Большое количество алкоголя сильно вредит твоему здоровью, а термин «опохмелиться» создаёт замкнутый круг, в котором выпивка присутствует в жизни каждый день. — Коннор, честное слово, я тебя сейчас в спящий режим отправлю этой бутылкой, — огрызается Хэнк, показательно хватаясь за горлышко, но, естественно, не собираясь делать ничего подобного. — Вчера я был абсолютно серьёзен в своих словах, — нахмурившись, восклицает Коннор, — Я люблю тебя. А насколько мне известно, любовь предполагает заботу о партнёре и желание ему лучшего. — Да господи, ладно! — рявкает Андерсон, отходя от бутылки и плюхаясь за стол, — Может, тогда и аспирин мне сам достанешь? — С удовольствием, — кивает Коннор, и лёгкая улыбка прорывается наружу, когда он прячет виски как можно дальше в кухонный шкафчик. Увесистый стакан с водой и таблетка быстро оказываются на столе перед Хэнком, и он не глядя закидывает аспирин в горло. Выпив воду залпом, немного отдышавшись, он говорит, не в силах поднять взгляд на Коннора, стоящего справа: — Я, это… вчера тоже не шутил. Понимаешь же, да? Коннор улыбается. Искренне, тепло. Кладёт гладкую ладонь на плечо лейтенанта и произносит: — Хорошо, Хэнк. А Хэнк всё-таки залился красной краской, хоть и пытается скрыть это за растрёпанными после сна волосами. Он хочет прямо сейчас встать, прижать этого андроида к себе самыми крепкими объятиями, на какие способен, поцеловать так искренне и чувственно, с такой любовью, какую только может ему дать. А что ему, собственно, мешает? Андерсон встаёт. Голубые радужки встречаются с карими. У обоих в глазах блеск. Вновь касаясь гладких губ, стискивая девианта в объятиях, Хэнк понимает, что Коннор неповторим. И слова «я люблю тебя», сказанные не просто его голосом, а им самим, целиком и полностью Коннором, таким искренним и честным, Хэнк выжжет себе в памяти клеймом. Хотя, конечно, он услышит их ещё бесчисленное множество раз.