Give me more sugar

      Звук трепетания крыльев бабочек хаотичным звоном отражался от каменной поверхности сырой пещеры. Правда она была настолько всепоглощающе тёмной, что увидеть то, как они порхают не представлялось возможным.       Но он мог ощущать это.       Он ощущал это буквально у себя в животе.       Субин чувствует, как чужие влажные губы, почти что невесомо касаются его губ. Он облизывается. На языке остаётся ненавязчивая сладость.       Хочется ещё.       Сладкий голос макнэ невыносимо манил. Он звал его откуда-то снаружи. Чем ближе Чхве приближался к поверхности, тем более ярким становился свет, и тем громче звучал этот поглощающий все мысли звон, сквозь который мог продраться только врезающийся в память голос Кая. — Субини-хён, просыпайся.       — Субини-хёёён…       Субин вырывается из забвения, но открывать глаза не торопится. И как он умудрился уснуть, когда солнце светит так ярко? Он чувствует, как лёгкий ветерок дует ему в лицо, а после случается внезапное землетрясение. Оно заставило его, не смотря на яркий свет, распахнуть глаза. — Просыпайся хён-ааа!       Конец света отменяется, ведь это был всего лишь Кай, который, нависнув над старшим, секунду назад качал его стул, а теперь уставился на него своими любопытными глазищами. Они напомнили Субину ту самую глубокую пещеру из сна.       Вторым, что бросилось в глаза, было то, как Хюнин был одет. Точнее, внимание Чхве привлекла та область, которая не была прикрыта тканью рваного чёрно-белого свитера. Видимо из-за положения, в котором макнэ сейчас находился, его ключица выпирала особенно сильно. Смотреть ниже было просто неприлично.       В этот раз стилисты перестарались с концепцией сексуальности, потому что всю чёртову съёмку взгляд лидера непроизвольно падал именно на эти выделяющиеся косточки, постепенно сползая всё ниже. — Сколько можно спать? Тем более на съёмках? — голос Кая вновь обратил внимание Субина на его глаза, которые два раза вопрошающе моргнули. — Что? Где все? — наконец подал голос Субин, жмурясь от надоедливых лучей. — Давно ушли на перерыв. — А ты что здесь делаешь? — Тебя жду, — сказал Кай, весьма странно улыбнувшись, и развернулся к Чхве спиной, направляясь к шумящей воде.       Взгляд Субина зацепился за оголенный участок кожи в момент, когда Кай потянулся и зевнул. Было понятно, что под кофтой у него ничего нет. — Тебя решили пока не будить. Поэтому оставили меня на случай, если ты проснёшься. И просто ушли.       Хюнин подошёл к прозрачной, как стекло, воде и остановился. Вероятно, для того, чтобы понаблюдать за причудливыми рыбками, которых было видно так хорошо, будто они плавали в аквариуме. Чхве поднялся со стула и сделал шаг навстречу.       Голова закружилась от резкого подъёма, а яркий свет солнца всё ещё слепил. Всё окружение будто застлано дымкой, не дающей воспринимать мир таким, каким он был в действительности. В целом весь пейзаж, раскрывшийся перед Субином, будто не был реальным. Исполинских размеров грот, покрытый разной зеленью так плотно, будто мхом, создавал иллюзию изоляции от внешнего мира. А вода, падающая сверху, словно утекающее с поверхности время, впадала в чистейшее озеро, в котором вечно кипела жизнь, сопровождаемая нескончаемым хором птиц. Казалось, если вглядеться вглубь грота, куда уже не смели проникать лучи вездесущего солнца, то можно увидеть свои самые сокровенные желания.       Этот остров вполне себе можно было назвать раем на земле. И Кай прекрасно вписывался в эту местность. Такую же светлую, как и сам юноша, беззаботную, со своими правилами и вызывающую интерес своей хаотичностью.       Хюнин наклонился к прозрачной воде и зачерпнул её ладонью. Он умылся и медленно провел мокрой рукой по изящной шее, плавно переходя к плечам под свитером, сделав резкий вдох от контрастной прохлады.       Субин облизнул свои пересохшие губы. Ему захотелось подойти ближе и…       От прилива адреналина сердце забилось чаще, хотя ещё ничего не произошло. Он вполне мог остановиться и не осуществлять то, что было представлено в его сознании так спонтанно. Но ему видимо голову напекло.       Поэтому он сделал ещё один шаг.       И ещё.       Всё ближе к ничего не подозревающему Каю.       Чхве лишь моргнул и вот он уже в паре сантиметров от макнэ. Подобрался к своей жертве максимально близко и незаметно, как хороший хищник. Если бы Хюнин не был так сильно увлечён рыбками, беспорядочно бултыхающимися в пене от падающей воды, то мог бы почувствовать на своей шее тяжёлое дыхание Субина. Он словно очнулся, просто стоя в предвкушении, но таком нервном, что аж живот скручивало. Будто все бабочки этого острова залетели к нему в рот, пока он спал, и поселились прямо в желудке.       Полюса работали неправильно. Хюнин его притягивал и отталкивал одновременно. Всё в этот момент казалось неправильным: мысли Субина, его действия, блестящая от прохладной воды шея Кая…       Субин всё не мог понять, как такое могло прийти к нему в голову. Абсурд. Что он за хён такой, раз не может держать себя в руках и иметь хоть какие-то рациональные мысли?       Нужно было принять решение. Нельзя слишком долго стоять на месте, ведь младший в любой момент может просто обернуться и столкнуться с ним буквально лицом к лицу. Этого Чхве никак не мог допустить, ведь как он будет объясняться. Было всего два варианта: отойти и подойти ещё ближе.       Лёгкий ветерок со стороны водопада поигрался с волосами Субина и он почувствовал свежий запах влажной почвы. После, запахло чем-то сладким и очень знакомым, похожим на цветок — это шампунь Кая, а шлейф этого аромата — его кожа, который мгновенно был унесён ветром.       Чхве было мало.       Кажется затуманенный разум начал его подводить и прикоснуться к влажной коже своего донсена не казалось такой уж страной идеей. Тем более навязчивость этой идеи не давала поступить иначе.       Голос здравого смысла окончательно затерялся в шуме водопада.       Чхве обхватил Кая руками и, уже точно зная, где начинаются пуговицы на его кофте, начал расстёгивать верхнюю. От неожиданности младший вздрогнул и сделал резкий, полный удивления вдох. Субин полностью прижался к его спине. Дыхание Кая замерло.       Чхве выдержал паузу и перешёл ко второй, медленно вынимая её из петли, ожидая, что его остановят в какой-то момент, но этого не произошло. Хюнин лишь вышел из некого ступора, и немного опустил голову вниз. Его взгляд был направлен на пальцы, которыми Субин расстёгивал уже третью пуговицу. И он делал это так же долго, наслаждаясь процессом. От Кая безумно приятно пахло. Хотелось уже просто сорвать эту кофту и уткнуться в его шею носом, но Чхве специально оттягивал этот момент.       Хюнин не дышал какое-то время, пока не начал делать это слишком часто, но прерывисто, будто стесняясь того, что ему необходим воздух. Чхве вынул последнюю пуговицу и края кофты свободно повисли. Субин отодвинул ткань и наконец-то прикоснулся руками к нежной коже на шее макнэ, сразу сползая ниже. Он повторял тот же маршрут, который выстраивал весь день глазами. Кай задрал голову вверх и зажмурился. — Хён… Нас могут увидеть, — смущённо произнёс младший, задыхаясь от трепетных прикосновений.       Но явно положительная реакция младшего на действия Субина, не дала последнему остановиться. Он трепетно оглаживал Кая, очерчивая контур широкой грудной клетки, и, проведя пальцами по рёбрам, спустился ещё ниже, прислушиваясь к неровному дыханию. Скользнув руками по плоскому животику, он схватил Кая за талию и прижал к себе, заставив младшего издать короткий, но будоражащий фантазию стон.       Кофта лениво соскользнула с правого плеча, открывая Субину прекрасный вид. Он понял, что ему недостаточно вздохов. Но не спешил, для начала лишь коснувшись губами открывшегося участка кожи. Даже короткие поцелуи в плечо заставляли сердце Хюнина колотиться так сильно, что Субин мог его слышать. Что же будет, когда Чхве начнёт касаться других, более интимных частей тела?       Эту мысль он оставил на потом.       Поглаживая талию Хюнина, он не спеша вёл дорожку из поцелуев всё выше. Было хорошо слышно, как Кай облизнул свои губы. Субин добрался до шеи и отстранился, давая младшему немного успокоиться. И себе тоже.       Было сложно сдержать себя и не накинуться на Кая прямо сейчас, сжав руками уже бёдра, насаживая парня на всю свою длину. По правде говоря, Субин думал об этом на протяжении всех съёмок, не выдерживая томных взглядов макнэ в камеру. Ему очень хотелось, чтобы Хюнин так смотрел только на него. Чтобы все прекрасные кадры были записаны только в его памяти.       Но теперь вот он, буквально у Чхве в руках. И он мог делать с Каем всё что хочет, с его позволения.       Субин обнял младшего, сложив свои руки на его животе в замок, и, приблизившись к затылочной части шеи, выдохнул в неё, заставив Кая покрыться мурашками. Чхве зарылся носом в его мягкие волосы и сделал глубокий вдох. Весь Кай пах свежестью, не смотря на то, что было очень жарко. Но особенно сильно чувствовался его шампунь, выделяясь среди других запахов, ведь Субин чувствовал этот цветочный аромат всегда, когда Кай проходил мимо. Получается сбылась ещё одна его маленькая мечта.       Чхве отстранился и лёгкими поцелуями добрался к части шеи, которая была ближе к челюсти. Он облизнул её, а после резко впился, от чего на чувствительной коже расцвёл алый засос, который наверняка заметят все. Но Чхве было всё равно. Он даже хотел, чтобы все видели. Чтобы Кай, когда его об этом спросят, смущённо отвечал что-то вроде: «Какое-то насекомое укусило.», и вспоминал то, как неприлично он в этот момент застонал и сжал запястья Субина. О да, это был самый приятный звук на свете, заставляющий бабочек внутри сойти с ума.       В сознании Субина представились коралловые губы Кая, с которых сорвался долгожданный стон. Захотелось попробовать их на вкус.       Он высвободил одну руку из жесткой хватки Кая и провел тыльной стороной по его румяной щеке. Субин аккуратно придержал младшего за подбородок и заставил повернуть голову в свою сторону.       Он заглянул в его глаза, в которых, казалось, отсутствовала радужка из-за сильно расширившихся зрачков, будто он был под воздействием какого-то запрещённого вещества, и накрыл желанные губы своими. Губы Хюнина настолько податливые и нежные, что кажется, будто они вот-вот растают, как зефир во рту, поэтому Субин углубляет поцелуй. Ресницы Кая затрепетали и он медленно закрыл глаза, впуская язык своего хёна. Чхве последовал его примеру и сфокусировался на своих ощущениях.       Почему было так сладко? Это вообще возможно? Субин всегда знал, что Кай сладкий. Начиная с поведения и заканчивая тем же самым шампунем. Но он никогда не думал, что в буквальном смысле.       Чхве разорвал поцелуй и облизнулся. Может ему показалось?       Он целует его ещё раз, пытаясь распробовать, и не может поверить своим рецепторам. Снова прерывается.       Кай смотрит на него с нетерпением.       На языке остаётся сладость. Может он съел что-то недавно? Субину становится любопытно и он решает облизнуть его губы, которые оказались ещё более приторными. Но Чхве уже не может оторваться.       Целует снова и снова.       До одышки у обоих.       Кай раззадоривается и, резко развернувшись к нему всем телом, тоже накидывается на губы старшего, положив руки на обе его щеки.       Напор Кая слишком сильный. Субин скрестил руки на его пояснице, чтобы не потерять равновесие. Но видимо голова кружится не только у Чхве. Они оба падают на удивительно мягкую траву.       Но их это мало волнует. Напротив, адреналин от падения ещё больше заводит желающих друг друга парней. Они целуются как в последний раз. Будто нашли в пустыне источник с освежающей пресной водой и пытаются утолить жажду. Так, словно они сошли с ума. Их хаотичное дыхание, перебивающее любые другие звуки, кажется слышно по всей округе. Их запросто могут заметить.       Но они продолжают. Хюнин трётся об Чхве всем телом, в такт поцелуям, но больше всего это чувствуется в районе бёдер. И разум Субина улетает куда-то далеко, если он вообще был. Теперь им двигало только желание.       Субин схватил Кая за ягодицы, от чего тот охнул и начал двигаться ещё интенсивнее. Их тела жаждали быть ближе друг к другу, чувствовать друг друга       Бабочки ликовали.       Субину не хотелось, чтобы это когда-либо прекращалось, но Кай внезапно остановился и прервал поцелуй. Слюна между ними, похожая на паутинку, сверкнула на солнце и тут же разорвалась, оставаясь у Кая на языке.       Чхве на мгновение испугался. Подумал, что это конец. Что Хюнин очнулся от внезапного помутнения и понял, что они сейчас творят полную безрассудную херню. Субину не хотелось возвращаться в реальность, где их могут заметить. Где Кай поймёт, что совершил ошибку. Он хотел остаться в моменте, где никого кроме них в этом мире не существует.       Навсегда.       И словно по желанию Субина, Кай откидывает голову назад и упирается ладонями о землю. Он находится в таком положении до тех пор, пока дыхание не восстанавливается. Кай вызывающе посмотрел на Чхве и облизнул свои и без того влажные губы. — Субини-хён. Пожалуйста, поцелуй меня.       Кто он такой, чтобы тут же не последовать такой просьбе. Особенно когда Хюнин медленно проводит по своей шее рукой и прикрывает глаза.       Субин подтягивается к Каю, хватая его одной рукой за запястье, а другой придерживая за поясницу, и снова припадает к его шее, чувствуя, как он сглатывает и прерывисто дышит. Чхве спускается ниже, к вздымающейся грудной клетке, покрывает её поцелуями.       У него кружится голова как от алкоголя, когда он улавливает запах макнэ. Отдалённо чувствуются нотки геля с ароматом цитрусов и дезодоранта, но основной запах было трудно описать. Субину никогда не доводилось быть так близко к Каю и настолько явно чувствовать его. То, как пахнет Кай, было сложно с чем-то сравнить, но если бы Субину пришлось, он бы с уверенностью сказал, что именно так пахнет секс.       Чхве не в силах удержаться, просто облизывает кожу Кая, которая, кто бы мог подумать, тоже сладковатая. Он случайно проходится языком по соску и Хюнин резко прижимает старшего к себе, хватая его за волосы на затылке. Субин всё понимает и продолжает ласкать эрогенную зону, от чего младший снова откидывает голову и уже не сдерживается.       Субин гладит Кая по спине, чувствуя как тот покрывается мурашками и слегка ёрзает бёдрами. И Субин это чувствует. Он сдерживает свои стоны, чтобы не отвлекать Кая, руки которого ворошили его волосы, иногда даже болезненно. — Субини-хён… Субин… Подожди, я кажется могу… — Кай упирается в его грудь своими ослабленными руками. — Стой.       Он нехотя останавливается. Хюнин убирает руки Чхве со своей поясницы и, взяв его ладони в свои, прижимает старшего к земле. От неожиданности Субин ахает и широко распахивает глаза. Кай ухмыляется, наклоняясь к его уху. — Я хочу, чтобы тебе тоже было приятно. Расслабься, — шепчет Кай, от чего мурашками покрывается уже Субин, чувствуя как щеки начинают гореть. Будто то, что происходило до этого момента его не смущало.       Кай прикусывает Субина за мочку уха, от чего последний дёргается. Хюнин хихикает ему куда-то в шею. — Ты приятно пахнешь, Субини-хён, — мурлыкает Хюнин и ластится как кот, а сердце Субина пропускает пару ударов.       Он тоже спускается поцелуями вниз, чуть ли не копируя движения Субина. Чхве поражается своей чувствительности, ведь влажные губы макнэ словно обжигают его нагретую солнцем кожу. Младший нежно гладит его по бокам, спускаясь всё ниже и ниже. И у Субина внутри такое ощущение, будто он на американских горках резко летит вниз.       Вскоре Чхве чувствует, как рука Кая касается его штанов на уровне пояса. Он делает последний поцелуй и, откровенно издеваясь, гладит Субина между ног через джинсы, наблюдая за его реакцией. Все ощущения в мгновенье сконцентрировались в одной точке. Но этого было недостаточно. Чхве хотел чувствовать его руку напрямую, без преграды в виде свободных, но сейчас таких тесных джинсов. Поэтому он умоляюще постанывает. А Кай немного по-садистски улыбается.       Это дразнящее чувство возбуждения уже было почти что невыносимым. Субин ёрзает от нетерпения, на что, разумеется, реагирует Кай. — Уже не терпится Субини-хён, м? — Чёрт, возьми его уже, — раздраженно выдыхает Субин — Мне не нравится такой тон, — наигранно возмущается Кай, продолжая поглаживать его, — Волшебное слово? — Ты издеваешься? — Я жду, Субини. Субину сначала не хочется так просто прогибаться, но Кай сильнее надавил на возбужденный орган, от чего Чхве заскулил, и вся его гордость тут же рухнула. — Пожалуйста… — Что-что? — Пожалуйста, Хюнини, пожалуйста-а, — еле как простонал Субин. — Умничка, — неожиданно низким полушёпотом произнёс Кай.       Хюнин убирает руку, из-за чего Субин уже собирается разочароваться и поднимется на локтях, но младший сам спускается на уровень ширинки. Кай расстёгивает пуговицу так же медленно, как это делал Субин. И так же плавно расстегивает молнию, на что Чхве смотрит как заворожённый.       Когда Кай почти вплотную приближается к причинному месту, Субин прикрывает глаза, замирая в ожидании. Почти не дыша. Он чувствует, как внизу становится свободнее. А ещё он чувствует, что Кай очень близко. Субин возбужденной плотью ощущает его дыхание и покрывается мурашками с ног до головы. Было бы очень жалко кончить в первые же секунды, поэтому он делает глубокий вдох, мысленно взяв себя в руки.       Кажется, будто время остановилось.       Все посторонние звуки в виде белого шума водопада и пения птиц больше не касались слуха. Только стук его собственного сердца раздаётся в ушах.       Чхве закусывает губу, когда чувствует на головке губы Кая, и закатывает глаза, когда он берёт её в рот, пробуя на вкус и звонко причмокивая. Субин представил эту картину у себя в голове, но до него вскоре доходит, что он имеет возможность наблюдать за этим в реальности. Хотя насколько реальным может быть то, как макнэ стоит на четвереньках перед ним, бёдрами верху, и облизывает его член.       Хюнин делает это с таким удовольствием, будто Субин тоже был заражен той сахарной лихорадкой, которой болел Кай. Он лукаво смотрит на Чхве, который растворяется в этом взгляде, в ощущениях, которые его сопровождают.       Но ему хочется больше.       Кай снова делает всё медленно, снова наблюдает за реакцией и елозит на месте, когда Субин издаёт очередной низкий стон. Чхве видит в его глазах желание и не понимает, чего тот медлит. Субина уже выворачивает от того, как ему хочется взять всё в свои руки. Взять Кая за волосы и просто выебать в рот. Но он терпеливо ждёт, испытывая своеобразное удовольствие от мучительных неторопливых ласк, сам не понимая, когда успел стать мазохистом. — Кай… Пожалуйста, быстрее… — жалобно просит Субин, уже заранее зная, что его не послушают.       Разумеется, Хюнин лишь замедляется, а после и вовсе прекращает, начав просто водить по всей длине пальцем. И смотрит на него самодовольно. Эти пальцы определенно созданы для того, чтобы играть на чем-то. Например на нервах своего хёна.       Это была последняя капля для Субина.       Он незаметно хватает Кая за руку, на которую тот упирался, и притягивает к себе. Кай чуть ли не падает на Субина, но всё ещё держится на другой руке, нависая над старшим. Его глаза большие и немного испуганные, но после в них видно предвкушение. Старший поднимает коленку и трёт ею у Кая между ног, от чего тот коротко стонет. — Теперь моя очередь играть с тобой, — Субин ухмыляется и замечает, как у Кая на руке волоски встают дыбом.       Чхве языком обводит выступающие вены на запястье младшего, чувствуя их пульсацию, на что последний реагирует резким вдохом. Он отпускает руку Кая, чтобы ему было легче держать себя, а сам Чхве дотягивается до шорт макнэ и стягивает их вместе с нижним бельём. У Хюнина приоткрылся рот и щеки налились красным. Субин тут же удовлетворяет свое желание поцеловать его, а после касается двумя пальцами губ макнэ. — Облизни.       Кай, как хороший и теперь послушный мальчик, насаживается на них ртом, и Субин чувствует, как он проходится языком по каждой фаланге. Старается. Он держит с ним зрительный контакт, будто бросая вызов. Чхве вынимает обильно смоченные слюной пальцы и подносит их к заднему проходу своего милого донсена, наблюдая за его реакцией. Он сглатывает и зажмуривает глаза. От былой дерзости не остаётся и следа. — Я хочу, чтобы тебе тоже было приятно. Расслабься, — шепчет Субин Каю в ухо его же фразу и аккуратно вводит два пальца.       Он проталкивает их всё глубже и глубже, а Кай поднимает голову и, сложив брови домиком, смотрит куда-то вперёд, дыша широко раскрытым ртом. Его шея, такая изящная, поблескивает на солнце из-за выступившего на ней пота. Субин слизывает солоноватые капельки и ласкает шею мокрыми поцелуями. Он понимает, что младший не знает, как реагировать и на каком ощущении ему стоит сфокусироваться, поэтому Чхве кладёт свободную руку на выгнутую спину и поглаживает его, успокаивая. Он слышит, как Хюнин пытается выровнять своё дыхание. И у него даже в какой-то момент получается, пока Субин не начинает его растягивать, задевая «точку G».       Кая пробирает дрожь и он издаёт протяжный стон, будто его уже накрыл оргазм. Чхве это безусловно нравится и он хочет повторить это снова и снова, поставить этот звук на повтор. Но он старается вводить пальцы не на столько глубоко и более нежно и неторопливо растягивает его. «Он ещё не привык» — так подумал Субин. А Хюнин в какой-то момент сам насаживается на длинные пальцы и устанавливает свой темп, под который Субин тут же подстраивается.       Кай что-то бормочет, произнося имя своего хёна, и часто дышит, время от времени переходя на стоны. У Субина кружится голова и только лёгкий ветерок со стороны воды держит его в каком-никаком сознании. Было слишком жарко. — Ну как тебе это? Нравится? — Да-а. — Хочешь почувствовать меня внутри себя?       Кай мычит и кивает головой. Субин ещё какое-то время продолжает ласкать его пальцами, упиваясь осознанием того, что вот-вот он будет в Кае. В таком узком, таком желанном. И напоследок решает сделать ещё кое что. — Попроси.       Кай усмехнулся. Чхве смачно шлёпает его по заднице и специально замедляет темп, чтобы младшему хотелось большего. Хюнин ахает и всё-таки подчиняется. Его долго упрашивать не надо. — Чёрт. Субини-хён, пожалуйста.       Ещё один шлепок, ещё более звонкий. — Пожалуйста-а! Позволь мне сесть на твой член, Субини-хён, — стонет Кай, упрашивая. Субин вынимает пальцы и он выдыхает.       Эта фраза, будто из дешёвого порно, так хорошо прозвучала из уст Кая. Настолько хорошо, что Чхве не даёт ему передохнуть. Он слишком долго этого ждал, а эти слова будто развязали Субину руки. Он берёт макнэ за талию и насаживает его на свой изнывающий от возбуждения орган, как ему казалось, медленно, но глаза Кая округляются, и он сильно поджимает губы. — Нет, стой!       Субин пугается и уже хочет завалить Кая извинениями и вопросами о самочувствии. Чхве убирает свои руки с талии парня, но тот останавливает его, сильно прижимая их обратно. — Не убирай. Просто позволь мне двигаться самому.       Старший выдыхает и кивает головой. Кай максимально медленно опускается и так же медленно дышит, закрыв глаза. Выглядит сосредоточенным. И это даже умиляет. — Ммм… Какой же большой…       Субина пробирают мурашки от соблазнительного голоса Кая, его прекрасных губ и того, что они произносят. Он неожиданно для самого себя, издаёт стон, на что младший тут же реагирует. Кай заглядывает ему в глаза и облизывает свои губы, насаживаясь на его член. Наблюдает. Субин всё глубже и глубже в нём и в его невероятно красивых тёмных глазах.       Он чувствует, как Кай сжимается вокруг него. До безумия приятно. Субин понятия не имеет какое у него сейчас лицо, но уголок губ макнэ снова ползёт вверх. Хюнин начинает двигаться немного увереннее, по-видимому упиваясь реакцией старшего. А у Субина сейчас сорвёт башню, ведь ему так хочется толкнуться самому в такое горячее тело.       Кай втягивает воздух через зубы, ведь он теперь почти полностью уселся на Чхве. Его пробирает мелкая дрожь и он совсем немного ускоряет темп, снова прикрывая глаза. Хюнин одной рукой упирается о грудь Субина, а другой начинает трогать себя, проводя по шее, спускась ниже. Почему-то этот момент казался особенно интимным, ведь Хюнин будто удовлетворял себя сам, наедине с собой, прислушиваясь к своим ощущениям. Субин лишь завороженно наблюдал и сдерживался, чтобы не начать двигаться самому.       Вскоре Кай опять смотрит на него сверху вниз и поправляет свою чёлку, прилипшую ко лбу. Проводит по волосам, снова спускаясь к шее. Красуется. В его томном взгляде читается желание прикосновений. Субин сразу откликается, и вот его руки плавно двигаются по фигуре Кая. Чхве оглаживает всего его, а тот подставляется под нежные касания и сладко стонет.       Кофта держится на руках Кая с божьей помощью и по-хорошему, её давно пора было снять. Но был в этом какой-то свой шарм. Вещь напоминала о том, с чего всё началось, и что у Чхве так просто получилось раздеть Хюнина. Видимо он ждал этого момента не меньше чем Субин.       Хюнин очень гладкий, тактильно приятный, извивается под руками Чхве. Его голос — мёд для ушей, такой же сладкий и текучий. На кончике члена Кая блестит предэякулят и сам он весь сияет на солнце, то-ли из-за пота, то-ли из-за блёсток. Особенно его плечи, одновременно широкие и такие хрупкие, словно фарфоровые. Выглядит волшебно. И его вызывающий взгляд, блуждающий по телу старшего, всегда возвращающийся к его глазам. У Субина чувство, будто он сейчас расплавится под Каем, как воск под палящим солнцем. И сам Хюнин уже тает под его прикосновениями. Но Субину снова мало. Ему хочется больше. Быстрее. Громче.       Кай снова управляет всем процессом и снова будто дразнит. Даёт себя трогать где угодно, целовать где угодно, но когда старший непроизвольно толкается бёдрами, останавливает его словами: «Потерпи ещё немного, малыш.»       А Субин уже не понимает сколько можно терпеть. Его изнутри заполняет огонь, будто он залпом осушил рюмку водки. Жар растекается по всем его внутренностям, вслед за горлом опаляя всю грудную клетку, стекает куда-то вниз живота и загорается там с новой силой. И, наконец, даёт в голову.       Чхве теряет контроль, когда Кай в очередной раз улыбается своей этой блядской улыбкой.       Он берёт Кая за бёдра, пока тот прикрыл глаза, и насаживает его на себя, толкаясь навстречу. Глаза макнэ тут же распахнулись. Когда следует второй толчок, Хюнин издаёт громкий стон, заставляющий Субина толкаться внутрь снова и снова. Раздаются медленные, но резкие шлепки тела о тело, а их голоса перебивают друг друга. Звучит это всё чертовски вкусно, из-за чего во рту скапливается слюна. Субин второй рукой прижимает Кая к себе и тянется к нему чтобы поцеловать. Хюнин жадно перехватывает, мажет языком по его губам, прикусывает. Чхве берет его за волосы и углубляет небрежный поцелуй.       Субину хорошо как никогда. Он бездумно толкается в разгоряченного парня. Чхве наслаждается тем, какой Хюнин узкий, но в то же время принимающий. Стоны Кая в поцелуй распаляют желание двигаться быстрее. И Чхве тут же отдаётся этому желанию.       Теперь Субин трахает Кая, сжимая в руках его бёдра, до белых костяшек. Младший разрывает поцелуй и поднимается, ели как держа себя дрожащими руками, чтобы не упасть обратно на Чхве. Он закатывает глаза и стонет как последняя сучка, когда Субин долбит его. Чхве понимал, что для него это было слишком, что младшему нужно было отдохнуть, отдышаться.       Но он хочет больше.       Ещё больше.       Чхве жаждет того, чтобы Хюнин захлебывался от эйфории в собственных стонах. Поэтому старший лишь ускоряет темп до того момента, пока его желание не исполняется, и он чувствует, как Хюнин сжимается вокруг него. Колени Кая дрожат. Чхве сам на пределе. Чувствует, как крылья бабочек разрывают его изнутри, словно в наказание за его жадность.       Реальность расплывается на глазах, оставляя за место разнообразного пейзажа цветную массу. В фокусе внимания был только невероятно развратный Хюнин. Он делает ещё пару резких толчков и теряется во взгляде Кая, полном блаженства. Тело Чхве не выдерживает и его пробивает дрожь, заставляющая пальцы на ногах поджаться. А в ушах этот невыносимый звон, в котором теряются их голоса.       В котором теряется Субин.       Он зажмуривает глаза, в глупой надежде избавиться от него.        Становится темно, но безумное трепетание крыльев продолжается, пока не сливается в высокочастотный писк.       В какой-то момент всё прекращается. С поверхности снова звучит голос Кая. —Субини-хёёён! — Просыпайся хён-ааа.       Субин открывает глаза.       Перед ним Хюнин. Всё в той же одежде, в той же позе, в которой несколько минут назад так же хорошо была видна его выпирающая ключица. — Сколько можно спать? Тем более на съёмках? — голос Кая обратил внимание Субина на его блестящие глаза.       «Что происходит?» — хочет спросить старший, но лишь ошарашенно отвечает: — Что? Где все? — Давно ушли на перерыв. — А ты что здесь делаешь? — зачем-то спрашивает Субин, хотя уже знает ответ. — Тебя жду, — сказал Кай, улыбнувшись, и развернулся к Чхве спиной, направляясь к водопаду.       Субин поспешил встать со стула и, сделав шаг навстречу, тут же себя одёргивает. Голова закружилась от резкого подъёма, а яркий свет солнца всё так же слепил.       «Стоит ли подходить к нему? Стоит ли делать то же, что он делал ранее? Это реальность?» — Чхве атакует миллиард вопросов.       Но ноги уже несут его всё ближе к ничего не подозревающему Каю, который с интересом наблюдал за причудливыми рыбками, беспорядочно бултыхающимися в пене от падающей воды.       Он присел и умылся. Провёл мокрой ладонью по шее. В нос тут же ударил запах его влажной кожи и цветочного шампуня.       Рука Кая скользнула под рваный свитер и он сделал резкий вдох, реагируя на контрастную прохладу. В сознании вспыхли губы Кая, с которых когда-то срывались ласкающие слух стоны.       Чхве облизнул свои пересохшие губы.       На языке осталась та сводящая с ума сладость.       Все мысли, что тревожили его туманный разум, тут же затерялись в белом шуме водопада. Теперь Субином управляло лишь желание. Ему захотелось больше.