Искушение Святого

      Рабочий день подошел к концу. Джеймс закрыл кассу и вышел из магазина, доверив остальную работу ночному охраннику. Ему не давал покоя этот юноша. Может быть стоило попросить его номер телефона? Ни в коем случае, во-первых, это грубо сразу после имени спрашивать номер телефона, а во-вторых, Джон живет не один, и если трубку поднимет его отец, то парня начнут тюкать. Стоит его сначала позвать прогуляться, но сначала нужно дождаться их встречи, если она еще, конечно, повторится.

***

      - Пожалуйста, Боже, излечи от мук мое грешное тело.. - Джонатан свернулся калачиком и сложил ладони в молитве. В кафе он заказал себе тяжеловатую для него пищу, из-за чего живот начал болеть. Решив там просто попить чай с пирожным, он не смог оторвать взгляд от сочного мясного стейка, который был красив как на картинке и вкусный до безумия.. Вот только Джонатан долгое время не ел жареное и приятная трапеза привела к не очень хорошим последствиям.       - Ты чего скулишь как ободранная брошенная псина? - к нему в комнату зашел отец и сразу же начал с замечаний, не обращая внимание на плохое самочувствие сына, - Я просил тебя помыть полы в своей комнате и вещи в шкаф сложить! Пятый круг Ада за такое будет ждать твоего визита, лентяй!       - Мне нехорошо, отец.. Я, походу, съел что-то не то.. - Проскулил Джонатан и уткнулся лицом в подушку от боли.       - А я говорил! Я говорил, что достаточно поесть дома! Но нет, ты решил посидеть в кафешке! - мужчина кричал на беззащитного парня, но вскоре сделал глубокий вдох, успокоившись. Все таки стоит поинтересоваться, что ест его ребенок, пока его нет в поле зрения, - Что ты, хоть, съел?       - Я угостился пирожным с чаем.. Ну и стейк с картофелем фри себе взял.. - Джонатан стыдливо повернул голову к отцу и увидел, как меняется его выражение лица, как оно становится более злым. Парень сразу же почувствовал тягу в груди и переносице, глаза начали наполняться слезами. Его предчувствие твердило ему, что сейчас его могут ударить. Больно ударить. И не просто так предчувствие это твердило.       - Грешная тварь! Богохульник! Ты всю свою жизнь будешь подстилкой Сатаны, как и твоя мать! - мужчина хлестал парня по запястьям и ладоням первой попавшейся линейкой, которая, к тому же, была железной. На нежных бледных руках появлялись красные полосы, в которых после начала лопаться кожа, оставляя словно следы порезов. Кто же знал, что вкушение ароматного жирненького жареного стейка приравнено к чревоугодию? Джонатан всхлипывал, ведь реветь было себе дороже - отец не терпел его слез, кричал, что настоящий божеский парень не должен пускать нюни по первому звонку. Он должен терпеть. Терпеть, пока его не покинет сознание. Иисус Христос терпел Святой Себастьян терпел, Стефан Первомученик терпел... и Джон потерпит.. Руки горели от свежих ран, глаза поднимаются на линейку с размазанными свежими каплями юной крови. Горло сминает находящийся в нем ком. Дыхание становится тяжким, легкие перестали брать достаточно воздуха.       - Отец, прости меня, прости мою грешную душу... - Джонатан сел перед отцом на колени и потянул к нему руки, по которым медленными струями стекала алая жидкость.       Всю ночь Джонатан провел за молитвами. Говорят, что одна боль может приглушить другую, но я не про моральную. Кто не щипал себя за руку, чтобы отвлечься от зубной боли? Вот только Джонатан чувствовал боль сразу в трех участках своего тела: в животе от несварения, в руках от ноющих ран и в голове от того, что, сразу после прошения простить его, отец его ударил по виску. Парень глубоко дышит и пытается сосредоточиться на молитве, пока не слышит стук по оконному стеклу. Джон отвлекается и подходит к окну. Никого нет. Но на земле лежал пакет и в нем что-то было. Юноша выходит на крыльцо и пугливо приоткрывает пакет... Столько сладостей, все разные и в ярких фантиках. Джонатан оглядывается, но никого не замечает. Неужели сам Бог поблагодарил его за веру? Он поднимает к небу глаза и мило улыбается.       - Благодарю тебя, Боже, за столь прекрасный подарок.. я буду молиться тебе до конца дней своих.. - шепчет он и заходит в дом.       Из кустов за этим наблюдал Джеймс. Он улыбается и потирает ладони. Какой же Джон наивный, но эта наивность делала его милым в глазах окружающих. Наверное девушки в церкви становятся к нему в очередь, чтобы с ним поговорить даже не о Боге, а просто о жизни.       - Сладких снов, сын мой.. - улыбнулся Джеймс и ушел домой.

***

      - Ты где его адрес раздобыл?! - Брайан с диким удивлением смотрел на своего друга и попивал газировку, пока тот раскладывал товары на витрину.       - Не поверишь, шел по светлому пути, освещенной божественной рукой.. - усмехнулся Шаффер, - А если быть точнее: у дверей центральной церкви была табличка с контактными данными и адресом его отца. Не думаю, что это безопасно так в открытую адрес держать, ну может быть он у себя дома индивидуально грешников принимает, а грешниц особенно. Видел в киношках, как "исповедь принимают"..       - Не думал, что тебя привлекает такой сюжет в порнушках. То-то я думаю, что тебе этот сынок священника так пригляделся. - Брайан игриво прикусил нижнюю губу и дернул бровями.       - Ой, не. Максимум мы с ним будем друзьями, я же не голубой, а ему тем более нельзя в отношения вступать, раз он работает в духовенстве. - Джеймс сел передохнуть. Еще столько работы ему предстояло сделать без учета работы стоя у кассы: надо списать просроченные товары, разложить по местам свежие и навести порядок на магазинных полках, чтобы ничего не стояло в разнобой. Работал он с коллегой посменно: два через два. Только Джеймс иногда работал больше, ведь сменщик был неорганизованным. "Скорее бы его уволили",- мечтал Джеймс в свободные минуты, когда он витал в раздумьях.       - Ладно, дружище, я уже на свою работу опаздываю. Заболтал ты меня тут. - Брайан допивает газировку и выходит из магазина. Джеймс провожает Брайана взглядом и садится за кассу. Покупатели все тянулись и тянулись, но... долгожданного юноши в магазине так и не появилось. Может быть он все-таки испугался общительности Джеймса? А может быть с ним что-то случилось? Может его отец убил? Глаза Шаффера непроизвольно опускаются в пол, когда он вспомнил о юноше. Звон придверного колокольчика заставил на рефлексе поднять взгляд. Он надеялся увидеть Джонатана, но это была обычная женщина с ребенком.       - Мама, я хочу эту шоколадку!              - Нет, Робби, ты вчера ел шоколад. Ты не забывай, что от шоколадки можно потолстеть и потерять зубы.       - А я не потолстею и не потеряю зубы! Ну купи!       - Нет! В этой женщине Джеймс видел власть над своим ребенком. Практически такую же власть, как у отца Джона над сыном. Но ребенок покупательницы имел право голоса и пытался отстоять свою точку зрения в свои пять-шесть лет, а Джону...можно сказать, уже двадцать, у него язык не повернется поспорить с отцом или не согласиться с его позицией. Он слаб перед ним, и это ему на руку, он может управлять им как марионеткой, говорить ему любую чушь, в которую тот с удовольствием поверит.       - Мужчина, с Вами все хорошо? Джеймс возвращается из мира раздумий в реальный и видит перед собой ту самую женщину, которая ждала, когда он соизволит обслужить ее.       - Простите, отвлекся.. - Джеймс начал быстро пробивать покупки, все еще думая о парне и о том, как помочь ему разорвать кандалы религиозного рабства в семье...

***

      - Запомни, ты должен почитать отца... всегда..       Джонатан сидел на исповеди и слушал настояния отца, который только и твердил каждый раз, что родители - самое святое, отца нужно почитать любым, Бог проповедовал любить ближнего всем сердцем. Это повторялось из раза в раз, было как заезженная пластинка, которую уже хотелось разломать, но ее не вытащить из патефона - игла зажимает и нет сил ее отодвинуть, чтобы больно не уколоться.       - Я понял, отец.. Убереги меня мой ангел-хранитель от совершения греха страшного. - Джонатан поднимает голову к небу и чувствует, как постепенно падает с души камень, но легко полностью не стало, немного терзала обида на отца.       Мужчина читает молитву, которую Джон терпеливо слушал, не смея перебивать даже тихим шумом.              - Аминь.. Все, сын мой, работа не ждет. Тебе еще помогать литургию вести.       - Хорошо, отец. - Джонатан покорно склонил голову и пошел в сторону скамеек. Вот его слабость, он ее постоянно показывает отцу - это его покорность. Инакомыслие его отец ненавидел, ненавидел и самостоятельность, когда сын мог принимать многие решения, даже не посоветовавшись. Джонатан тихо молится, садится на скамью и открывает Евангелие. Его тонкие пальцы придерживают страницы, а губы читают благовествование от Матфея.