Искушение Святого

Утро началось с легкого завтрака. Была пятница и церковь советует воздержаться от животных продуктов. Джонатан жевал салат с моцареллой и овощами, который приготовил на скорую руку. Приятную трапезу прервал отцовский подзатыльник, такой неожиданный и резкий.       - Ты что делаешь, богохульник?! - рявкнул мужчина, смотря как сын пытается прокашляться, подавившись едой.       - Завтракаю отец... - Джонатан встал из за стола и виновато склонил перед отцом голову. Он сначала не понял, в чем дело, - Я соблюдаю положенный режим дня, встал в пять утра, помолился Господу, принял душ, убрался в комнате и на кухне, приготовил завтрак и утренний кофе для тебя. Отец, если ты голоден, то я могу и тебе нарезать салат. Парень старается сдержать позыв плакать - уныние грешно.       - Ты и меня собираешься к Богу на кару вести, паскуда?! Ты забыл, какой сегодня день недели?! - мужчина берет в руки тарелку с салатом и швыряет ее на пол. Звон осколков разнесся в ушах Джонатана и, словно, ударил по голове.       - Прости, отец, я совсем забыл, что сегодня нельзя есть пищу животного происхождения. - Джонатан хотел перекреститься, извиняясь перед Господом, как вдруг отец резко хватает его за руку так, что с большей вероятностью на ней появятся синяки. Вскрик боли из молодых уст только больше разозлил священника, и тот отбросил его в сторону, из-за чего тот не держит равновесие и падает руками на свежие осколки. В ладонях появилась боль и пульсация, видимо осколки впились в их нежную кожу.       - Ты еще собирался перекреститься своей грязной рукой, которой ты держал эту грязную вилку, с которой ты, сука, ел?! Ну ничего, я научу тебя уважать Господа! - мужчина ненадолго удаляется в свой кабинет. В следующую минуту Джонатан сидел в своей комнате и разглядывал свое побитое лицо в зеркале. Красные следы от кожаного ремня на его щеках пылали болью и жаром. Он кладет руку на больную щеку, оставляя кровавый отпечаток раненной осколками ладони. Чем он виноват? Чем? Отец не любил его с самого рождения. Да, мать у него была не лучшей при жизни, но Джон в этом не виноват, он был еще совсем маленький, когда ее не стало и слышал от отца: "Так ей и надо! Сейчас она в Аду горит за свои грехи, и скоро ты будешь рядом с ней, если променяешь веру на развлечения!". Джонатану сегодня вечером нужно на сходку, а его вид говорит, что лучше посидеть дома и подождать, когда сойдут побои. Он не хотел, чтобы кто-то видел их и знал, что дома над ним происходит насилие, ведь если это даст огласку, к ним заявится полиция и тогда жизнь будет еще горче. Сколько бы он не просил Бога помочь ему справиться с домашними переживаниями - все без ответа. Складывалось чувство, что Бог его ненавидит, как и его отец...       - Я же верен тебе, Боже! Почему я страдаю?! Почему мне больно?! - Джонатан ревел в подушку. Соленые слезы обжигали раны, это как наказание. Наказание за его существование, которого не хотел родной отец. Почти все святые мучились, пришел и его черед. Он устал от этого, все равно молитвы не сбываются и не сбудутся никогда, только зря тратит жизнь.       - Хватит ныть! - слышит он отцовский голос за дверью и замолкает. Стало тяжело дышать, словно это было удушье. Ничего не бывает хуже чем отец услышит его плач, но в этот раз обошлось простым приказом замолчать без оскорблений и битья. Через полчаса удалось успокоиться, чему поспособствовали два глотка вина, которые Джонатан втихаря сделал, взяв вино из кухонного шкафчика. Скорее не божья святость в освященном вине дала душе простор, а градус, так как вино достаточно забродило в теплой кухне. Вернувшись в комнату, парень ложится на кровать и прикрывает глаза, чувствуя кружение от алкоголя на голодный желудок. Быстро же его взяло. Спустя пару таких каруселей он засыпает и спит до обеда. Открывает глаза и оглядывает комнату. Подниматься было нелегко, голова была тяжелой и продолжала кружиться, но уже не так сильно. Он поворачивается на другой бок и вздыхает. Смотрит на часы: почти три часа дня. Они с Джеймсом договорились встретиться в шесть. Нужно прийти сначала в себя. Джонатан с трудом встает с кровати и выходит в коридор. Отец был у себя в кабинете и читал какие-то бумаги. Есть не было желания, осушив полбутылки воды, Джон начал собираться: принял прохладный душ, причесался, замаскировал консилером синяки и царапины на лице, оделся и посмотрел на себя в зеркало. Дома не хотелось находиться до пяти часов, поэтому он взял Библию и пошел к выходу.       - И куда это ты в обеденное время собрался? У тебя же молитвы вечером. - мужчина замечает его и одаряет хмурым взглядом.       - Чем раньше я туда явлюсь, тем быстрее я окажусь с Господом, и я не хочу опаздывать, вдруг будут пробки на дорогах. - отвечает Джонатан, послушно склонив голову.       - Хорошо... - недоверчиво прищуривается мужчина и взмахивает рукой в знак дозволения. Джонатан стремительно направился в сторону магазина, где работал Джеймс. Тот уже дорабатывал свои часы за сегодня и готовился встречать сменщика. Джонатан заходит в магазин и внимание Шаффера сразу пало на него.       - Привет, сын сына Божьего, что-то ты рано, я тебя к шести ждал. - Джеймс сложил товар на полку и облокотился о стол.       - Просто я не хотел отсиживать еще два часа дома, сегодня немного напряженная ситуация случилась, поэтому я решил прийти пораньше.       - М-да... Слушай, может быть ты переоденешься, не думаю, что в такой одежде ты будешь смотреться на мероприятии. - Джеймс протянул Джону пакет с вещами и сопроводил его в кладовую, чтобы он там переоделся. Спустя время Джонатан вышел в футболке с рисунком черепа, драных мешковатых джинсах и джинсовой куртке.       - Вот, вполне себе металлично, даже к лицу больше чем религиозный наряд. Покрутись... Даже сидит великолепно. - Джеймс был словно модельный критик, Джону действительно шла эта одежда, в ней он выглядел более живым, - Библию возьмешь с собой или оставишь тут?       - Думаю, что возьму ее с собой на всякий случай. - Джонатан прижал книжку к себе и выдохнул.       - Ну я не думаю, что там бесы будут, но дело твое. - ответил Джеймс и продолжил работу.       - Но Библией же не изгоняют демонов... - тихо шепчет Джонатан и сложил свои вещи в пакет.

*

Дождавшись сменщика, Джеймс объяснил ему что и как делать, и пошел с Джонатаном в сторону парковки. Усадил его в машину и завел двигатель. Машина тронулась и поехала по шоссе.        - Учти, ты должен находиться в моем поле зрения, иногда там буйные встречаются, мало ли, чтобы я как-то смог тебя уберечь. - Джеймс смотрел на дорогу, иногда поглядывая на Джона, - Тебя, кстати, не укачивает в машине?       - Нет, не укачивает. - тихо ответил парень и посмотрел в окно.       - Еще запомни одно важное правило: никогда не отвлекайся от напитка, который ты закажешь, никогда.       - Он что, может испариться? Джеймс тихо усмехнулся в ответ:       - Нет, но некоторые люди могут оказаться недружелюбными и что-нибудь подсыпать, от чего можно оказаться прямо перед Господом, ну или, если повезет, словить такой трип, что будет не очень приятно потом. Джонатану стало жутко. Он начал паниковать где-то внутри. Хотел закричать, чтобы Джеймс остановился или отвез домой, но это будет некрасиво по отношению к нему. Раз Джеймс гарантирует безопасность, стоит успокоиться.       - Там очень много девушек, есть, с кем подружиться. Кстати, у тебя была девушка? Джонатан опешил и не сразу ответил на вопрос. У него никого не было, хоть и очень хотелось. Но и не хотелось предаваться греху похоти, отец настрого запрещал заводить подруг...и друзей.       - Нет, не было.       - Серьезно? Даже за ручку ни с кем не держался?       - Ни с кем. Мне запрещено.       - Даже у Иисуса жизнь не настолько дерьмовой была, жалко тебя. А как же потом создание семьи, рождение детей? Это тоже под запретом? Джонатан кивнул:       - Да, католические священники не должны жениться и заводить детей.       - У меня тогда полно вопросов к твоему отцу. Если нельзя жениться и делать детей, то как ты вообще появился? Ты приемный что-ли?       - Нет, не приемный, просто... Это... - Джонатан сам запутался в логике его отца, - Он говорит, что это совсем другое...       - Логично... - вздохнул Джеймс, продолжая вести автомобиль.