Искушение Святого

Так и шли дни совместной пацанской жизни: Джеймс работал почти сутками с графиком два через два, поскольку ему нашли сменщика почти через неделю после того, как он съехался с Джоном. Джонатан следил за домом и готовился к поступлению, читал богословские книги и посещал мессы почти каждый день: кроме вторника, когда был в церкви выходной. Дом, где Джонатан жил с отцом, он сдавал в аренду, от чего шли ему деньги на личные и в частности домашние общие расходы.       — Боже, благослови меня на эту службу… — тихо молился Джонатан в ризнице за пятнадцать минут до начала. В это время прихожане вместе с сестрами-монахинями читали молитвы розария. В розницу зашёл Роджер и стал тихо собираться, стараясь не отвлекать Джонатана от молитвы. Краем глаза Джонатан обратил на него внимание, когда тот уже в белоснежной альбе стоял у зеркала и снимал с лица пирсинг, вот только оставил один на брови: пирсинг был свежий и его не рекомендовалось снимать пока не заживёт. Закатав рукава, он обнажил немалое количество своих татуировок, большинство из которых были набиты спонтанно или на спор, даже та самая надпись «momento more» на запястье заставляла его самого смеяться. Роджер через зеркало заметил взгляд Джонатана на свои руки.       — Нравятся? Хочешь тебе что-нибудь набью? — спросил он с улыбкой, уже зная ответ.       — Нет, спасибо, мне нельзя… Так я могу показать, что меня не устраивает моя внешность по образу и подобию Божьего. — ответил Джонатан, завершив молитву крестным знамением, — Да и они портят кожу.       — Дело твоё, бить или не бить, просто ты так смотришь на них… И почему сразу портят кожу? У меня в салоне качественные сертифицированные краски, они безвредны, я уже молчу про абсолютную стерильность в кабинете. — Роджер снял пирсинги с одного уха и приступил ко второму.       — А отец Том ничего не говорит насчёт твоих татуировок и проколов? — тихо спросил Джонатан, — А в семинарии?       — Отец Том ничего не говорит, только просит, чтобы во время мессы их не было видно прихожанам. А в семинарии мне что, заочнику, скажут? Я же не на священника учусь, а на переводчика духовной литературы, поэтому с меня взятки гладки. Вот только тебе не стоит делать татуировки и пирсинг, ты же сан собираешься принять… Ну или не делать заметные. Я вот знаю, в штате Флорида есть священник, так у него есть несколько татуировок, а узнал я об этом тогда, когда он мне об этом сказал и показал: они незаметны и никак не повлияли на его сан. Джонатан задумался. Может быть реально стоит попробовать, хотя бы, одну маленькую татуировку, но только с большим для него смыслом? Нет, его не так воспитывали. Его воспитывали по правилу: Бог дал красоту - это святое, а на святое не покушаются. После мессы Джонатан пошел сразу домой. Дома было слышно музыку из видеоигры, и Дэвис на звук пошел в гостиную.       — Джеймс. Шаффер отвлекся от игры и, нажав на кнопку паузы, повернулся к юноше:       — Что, Джон?       — У тебя есть татуировки? — немного помявшись, спросил Джонатан. Джеймс выгнул бровь и посмотрел на свои руки, на которых были татуировки.       — Допустим. У меня ещё на голени феникс наколот. Смотря, к чему вопрос такой. Если ты начнёшь мне втирать лепту, что это грех, я все равно не соберусь их сводить.       — Нет, не в этом дело. Просто я думаю, может быть, мне тоже что-нибудь такое сделать на своем теле? Джеймс чуть не подавился газировкой от таких слов Джонатана. Он ожидал услышать от него многое, но уж точно не из такого разряда.       — Джон, ты же в курсе, что татуировки остаются навсегда? А если их сводить, то останутся шрамы.       — Знаю, но я ведь не собираюсь набивать что-то бессмысленное.       — Мой совет: лучше сгоряча этого не делать. Чтобы ты знал, о трёх своих татуировках я жалею до сих пор, а они тоже были плодом спонтанных идей. — сказал Джеймс и продолжил играть, — Подумай подольше, взвесь все «за» и «против», возможно тебе это нафиг не надо. Весь день Джонатан потратил на размышления о том, нужна ли ему татуировка и, в случае чего, что он будет набивать. Пришел к выводу, что татуировки - не его сейчас идеи, но вот пирсинг…

***

      — Боюсь, что тебе это в скором времени придется снять. Джон, мне кажется, что ты слишком разошелся после ареста твоего отца… — Роджер надел перчатки и распаковал иглу. Спустя несколько минут и пару вскриков Джонатана на брови юноши было два циркуляра, которые слегка поблескивали на свету ламп в кабинете. Ему понравилось: и несильно заметно, и можно в случае чего снять. А вот проходил он с ними недолго. Ещё ничего не успело зажить, как начался учебный год. Прямо на первой паре его отвели к ректору и тот приказал снять пирсинг. В семинарии нет места такому бунтарскому самовыражению. Все должны быть одинаковыми: в черной длинной форме и без посторонних аксессуаров, в чье число входил пирсинг любого вида и в любом месте.       — Больше нигде таких украшений нет? — ректор в упор смотрит на Джонатана, скорее с целью найти ещё за что зацепиться, чем вызвать у него стыд, — Я понимаю, что вам это все такое интересно, но вы учитесь в семинарии, вы будущие священники, и здесь такое запрещено. Поверь, по уставу вы должны скромно выглядеть без всяких новшеств на теле.       — Простите, больше такого не повторится. — ответил Джонатан, опустив голову. Знал бы отец, что он наделал - было бы гораздо хуже, а так ему просто сделали выговор. По сравнению с теми годами, это было не наказание, а поглаживание по голове. В семинарии Джонатан должен был отучиться всего один год и то нагрузка на него одного была как на двоих студентов, каждый преподаватель давал ему сверху дополнительное задание для углубленного изучения какой-либо темы. Это было не просто так из вредности, а чтобы сложная программа далась парню лучше и быстрее, как за пять лет, вмещая все в один-два дня. Дэвис привык к такой рутине спустя неделю после начала учебы. Возможно потому, что он то и дело, что пахал, когда находился рядом со строгим религиозным отцом. Но это было в августе. А сейчас… Джеймс обслужил очередного клиента и закрыл магазин на обеденный перерыв. Джонатан ещё утром сказал, что заскочит к нему на обед, поэтому Шаффер сел ждать. Ждать долго не пришлось: буквально через минуту звоночек над дверью издал звук и в помещение зашёл Джон.       — Привет, как у тебя дела? — начал диалог Дэвис и сел на скамейку рядом с кассой.       — Да как обычно, работаю и ничего, кроме работы, не делаю. Сегодня такое произошло, что я… Джон, мне кажется или ты себе бровь проколол? — Джеймс облокотился о стол, стараясь получше разглядеть лицо парня. До последнего он не верил в свои мысли, что он реально сделал пирсинг, причем сразу два.       — Да, есть такое… Думал, что можно сейчас попробовать что-нибудь новое и модное, если это не вредит.       — Я согласен с тобой, но я сомневаюсь, что твоя профессия позволяет такое.       — Да ладно, я буду как наш министрант: в свободное время буду носить, а перед мессой сниму. — отмахнулся Джонатан. Но от устава семинарии отмахнуться не смог и с того момента более пирсинги на себе не делал.