Искушение Святого

В правой руке Джонатан сжимал ножницы, глаза были устремлены в свое отражение в зеркале. Карие глаза отливали янтарным оттенком от лучей заходящего солнца. В этот день, который он никогда не забудет, вынесли решение по поводу его отца. Джонатан на заседании хотел было остановить процесс и сказать, что это просто наговорили на подсудимого, а так он не виноват и вообще человек хороший, вот только прокурор сам говорил против подсудимого, приводя огромную кучу доказательств его виновности. Теперь время отпустить прошлое. Отпустить всю тяжесть тех лет. Сейчас.

***

      — С Вас двенадцать долларов и семьдесят центов… — вздыхает Джеймс, эта стабильность выносила уже его мозг. Уже хотелось, честно, уволиться. И вот уходит очередной клиент, обеденный перерыв, можно немного отдохнуть. Просто отдохнуть. На обед аппетита нет.       — Ох, ничего себе! — у Джеймса чуть не отвисла челюсть, когда он увидел вошедшего Джонатана, у которого волосы были длиной до подбородка. Да обрезаны были клочками и криво, но зато не мешают, — И с чего это ты решил так сменить имидж?       — Да они мне просто надоели длинными. Так то сильно короткие мне не пойдут, вот только эту длину решил оставить. — Джонатан пальцами причесал прядь и посмотрел на свое отражение в слегка затонированом окне.       — Честно, я даже рад за тебя, что ты решил облегчить себе жизнь даже одной прической. Только меня смущает ее форма, как будто на тебя напала стая собак или женщин, не поделивших с тобой последнюю сумку. — Джеймс подходит к двери и вешает табличку «перерыв 15 минут», — Иди в подсобку и садись на стул, я сейчас руки вымою и подойду. Джонатан выполнил указание и буквально в следующую минуту он сидел на покачивающемся стуле и рассматривал аккуратные коробки с наклейками «апельсины» и «яблоки», наполненные соответствующим содержимым: Джеймс выставлял такие фрукты только когда они немного созреют, сейчас их есть невозможно, они пока «зелёные». Джеймс пришел с большими ножницами в руках. Это были швейные ножницы размером примерно от локтя до кисти с потрескавшейся краской на кольцах. За волосы стало страшно, ведь таким оборудованием будет сложно сделать все аккуратно и ровно.       — Теперь я попрошу тебя не шевелиться. Стригу я тебя не в первый раз, поэтому не переживай. — Джеймс смачивает волосы Джонатана водой, проводит гребнем по длине и слышится тихий треск отрезающихся волос. Они уложились по времени минута в минуту, и Джонатан посмотрел на себя в слегка грязное пыльное зеркало. Каре, но с заметным каскадом, чтобы не смотрелось нелепо на вытянутой форме лица Джонатана.       — Лоб у тебя высокий, не хочешь челкой прикрыть? — оценивающим взглядом Шаффер смотрел, как Джонатан тщательно осматривает свою новую прическу, и покручивал в руке ножницы.       — Нет, челка для меня уже слишком будет по… По-мужеложски… — Дэвис не мог насмотреться на себя в зеркальном отражении.       — По-пидорски ты имеешь ввиду?       — У меня не закален язык под такие слова, но смысл такой же. — наконец Джонатан отвлёк своё внимание от зеркала и посмотрел на Джеймса, будто что-то ещё хочет спросить, но мысли в голову не лезли.

***

Домой Джонатан пошел, когда волосы высохли и стали слегка пушистыми. Он на ходу уже планировал свою жизнь на года вперёд: вот он сдаст экзамен, станет рукоположенным в священники, откроет фонд по борьбе с насилием внутри семей… Письмо. В почтовом ящике лежало письмо. Он смотрит на конверт и его сердце в тотчас стучит быстрее в два раза, руки похолодели. Это было прямое письмо от епископа. Наверное ему одобрили экзамен. Джонатан забегает в дом, садится на диван и, помолившись на удачу, открыл конверт.

«Слава Иисусу Христу вовеки, Джонатан!

К сожалению я не могу дать допуск тебе на экзамен без подготовки.

Для сдачи экзамена перед рукоположением тебе следует отучиться хотя бы курс.

Знаю прекрасно о твоей ситуации, связанной с неоконченным базовым образованием, и поэтому прилагаю к письму рекомендацию на экстернат, где ты за год не только закрепишь свои хорошие знания о вере, но и получишь новые важные для священства.

Да дарует Господь тебе счастье и уверенность в период обучения.»

Это было не совсем то, что Джонатан ожидал, но это было куда лучше, чем трудности пред обычном поступлении в семинарию. И вот Джонатан берет папку со стола отца и складывает туда свои документы: паспорт, свидетельство о крещении, копия своей страницы из книги о крещении и миропомазании, даже пару дипломов с песенного конкурса начальной школы взял на всякий случай. На приемной комиссии на него посмотрели немного странно, словно стараясь разглядеть его душу. Такого взгляда Джонатан точно не ожидал встретить.       — У меня есть рекомендация от епископа. — он протягивает дрожащей рукой лист с рекомендацией и ожидает ответ, что скажет руководитель семинарии. Это был мужчина средних лет, с сединой на висках, до которой его, возможно, довели неугомонные студенты. Он поправляет очки и первым делом смотрит на печать: она есть, значит эта бумага имеет силу в пользу юноши. Мужчина тихо прокашливается и снимает очки.       — Джонатан Дэвис, так? Смотри, такая ситуация, мы в первый раз кого-либо так принимаем, у нас нет программы индивидуального обучения, поэтому семинарию ты должен посещать согласно расписанию: в 8:30 утренний розарий и чтения. В 9 - лекции или, проще говоря, пары. В 5 вечера вечерняя месса и только после нее можно уходить домой. Принимаем тебя на бюджетной основе, поскольку ты готовишься к священству, но не вздумай пропускать, иначе придется принимать решение об отчислении…       — А если я заболею? — Джонатан запереживал, ведь болел он нередко, а отчисления он боялся как огня адского.       — Тогда выполняешь задания периода больничного дома и вместе с готовыми работами приносишь справку от врача. Тут очень строгие правила и их нужно придерживаться, если хочешь окончить семинарию с дипломом. — мужчина ставит подпись в личном деле Джонатана и печать, — Студенческую карту тебе выдадут в начале учебы, можешь быть свободен до середины августа. Джонатан уже повернулся к выходу, но остановился и медленно повернулся к мужчине.       — До середины августа?       — Да, семестр начинается в августе с понедельника после пятнадцатого числа. Это не только у нас, но и во всех университетах штата. Мы тебе отправим письмо и предупредим о начале учебного года примерно за две недели поэтому никаких поездок на август не планируй.       — Хорошо. Я не упущу шанс. Я не подведу. — Джонатан натянуто улыбнулся и вышел из кабинета. Он смотрит на свои документы и прижимает папку к груди, делая глубокий вздох. Он поступил. Этой радостью он поспешил поделиться с Джеймсом.

***

      — Иногда мне кажется, что я тоже должен был уйти после пятого класса и запросить рекомендацию от какого-нибудь великого местного профессионала по моему профилю. Хотя… Я и так не по образованию работаю, только время потерял. — смеётся Джеймс, — Ну так что, будешь учиться один год, а потом что?       — А потом рукоположение и я священник. Разве не здорово? — Джонатан сидел на скамейке и потягивал газировку из банки через трубочку.       — Я мало понимаю, как там в религиозной деятельности все устроено, но факт, что тебе не пришлось сильно напрягать зад с поступлением и не придется напрягать несколько лет с сессиями и зачетами, меня тоже радует. Я тебе даже завидую, хоть я и окончил учёбу. — Джеймс продолжил протирать стол, и тут в его голове что-то созрело такое, что лишило юношу дара речи на пару минут, — Слушай, а ты не хочешь перебраться ко мне? Я живу в студенческом районе и семинария буквально в пятнадцати минутах ходьбы от моего дома, а это гораздо облегчит твою жизнь.       — Честно, я даже не знаю, можно ли так и не будет ли осуждаться Богом? А спать мы как будем, на одной кровати? — Дэвис отложил банку в сторону.       — У меня три комнаты. Раньше я жил с девушкой, которая любит спать отдельно и сейчас комната ее бывшая пустует. А во-вторых, при семинарии есть общежитие, где по три-четыре таких же парня, как ты, спят и живут в целом, но не на одной кровати, не переживай. Поэтому у меня в этом смысле все стерильно. Слова Джеймса звучали убедительно, поэтому Джонатан, практически, в этот же вечер поехал с ним к своему дому и, собрав свои вещи, отправился к нему домой. Комната была не совсем большой: где-то двенадцать квадратных метров, но этого Джонатану вполне хватало. Он расположил свои вещи по местам и стал разбираться с постельным бельём. Кое-что смутило бы многих, но не его на тот момент: комната была убрана, ни одной пылинки, учитывая что Элис ушла не недавно. Джеймс, как будто знал, что Джонатан к нему придет и уж не в гости, поэтому навел максимальный порядок, даже шторы постирал. Джон чувствует здесь комфорт и здесь ему даже понравилось. Ночью он быстро уснул, не успев даже прочитать молитву перед сном, и снилась ему семинария.