odyssey

Если бы Кайл мог сравнить с чем-то эту жизнь, в частности, жизнь в Южном Парке, он бы приравнял её к театру абсурда. Кажется, за свои первые и последние семнадцать лет он насмотрелся всякого дерьма, и, если честно, сейчас уже не понимает, реально ли вообще всё это. Прошлое, настоящее, и... О будущем размышлять не хотелось. Как минимум, потому что почти весь его дом завален брошюрами с информацией об университетах по всей стране. Кайл знает, что времени немного: всего год, чтобы решить, чем заниматься, куда поступать, что с собой делать. В такие моменты он думает, что было бы неплохо родиться в бедной семье, как Кенни, в которой у родителей точно не найдётся денег, чтобы оплатить университет. Или быть, мать его, Картманом, чтоб единственный родитель лелеял само твоё существование и не давил на «правильность» твоих поступков. Быть честным, Кайл в детстве думал, что «правильность» – это правильно. Что это так, как должны жить люди. Это так, как каждый живёт. А если нет, то это уже абсурдно. Сейчас всё иначе: эта правильность заставляет его сомневаться практически во всём. И он не знает, поменялся ли мир вокруг него, или он сам. Хотя вполне возможно, что и то, и другое. Сегодняшнее утро ничем не отличается от предыдущих за последние несколько лет. Будильник, душ, чистка зубов, крики матери, зовущей к завтраку. Всё, как обычно. Что же изменилось? Возможно, то, что вчера он нашёл бывшего лучшего друга под окнами своей комнаты после полуночи. Они перестали близко общаться с пятого класса младшей школы. Не было больше никаких встреч в KFC, прогулок до пруда Старка после школы, ночёвок друг у друга, когда они ныкались под одеяло и до поздней ночи рубились в PSP, пока кто-то из родителей не отправлял их спать. Кайл даже не совсем осознал, что конкретно произошло. То есть, каковы были причины. Может, он был слишком мал, чтобы понять. А сейчас уже поздно о чём-либо думать. Они просто отдалились. Теперь постоянной компанией Кайла является Картман, хотя не то чтобы Кайл этого желает. Стэн же пропадает в кругу других людей. Если точнее, с кем угодно, только не с Кайлом. Кайл уверен, что всё началось со Стэна, когда тот впал в состояние, похожее на депрессию, но, наверное, и сам Кайл со временем стал другим человеком. По крайней мере он чувствует, что так и должно быть, хоть и не может назвать какие-то особенные отличительные черты от себя прошлого. Увидеть Стэна, чья кожа была покрыта мелкими ранками почти повсюду (одежда была также изорвана в местах, где виднелись раны), Стэна, который, кажется, был до одури пьян, почти не стоял на ногах и не понимал, что делал, было странно. Несомненно, они виделись на общих занятиях время от времени, однако их общение заканчивалось в лучшем случае на приветствии. И Кайл абсолютно не ожидал обнаружить его под своими окнами в подобном состоянии.

***

— Кайл, всё в порядке? — Спросил его отец, когда Кайл спускался к входной двери. — Да, пап, я прогуляюсь немного, — не то чтобы Кайлу было что скрывать, но не очень хотелось, чтоб родители увидели Стэна в таком виде. Он проигнорировал слова отца о том, что уже поздно, быстро прикрыв дверь. Ему хватило минуты, чтобы дойти до Стэна, который, видимо, не сразу понял, кто перед ним, отчего тому пришлось как минимум протереть глаза и проморгаться несколько раз. — КАЙЛ..! — Почти крик заставил Кайла чуть ли не налететь на Стэна и прикрыть ему рот ладонью. Не хотелось поднимать шум у себя на заднем дворе, к тому же родители могли выглянуть, не случилось ли чего. — Тише, — практически шёпотом приказал он. — Стэн, что ты делаешь здесь? Уже за полночь, ты живёшь в полутора часах езды отсюда... Господи, от тебя разит алкоголем. Что-то произошло? — Честно говоря, Кайл не знал, зачем вообще спрашивал, ибо Стэн очевидно не в том состоянии, чтобы отвечать или вообще расчленять слова. — Мм... — послышалось мычание, после чего Кайл одёрнул руку, дабы дать Стэну говорить. — К-кайл, — руки Стэна обвились вокруг шеи Кайла, — ты мудак, Кайл, чёртов кусок... дерьма. — Какого хрена, — чувство дежавю почти заставляло бросить бывшего лучшего друга и подняться обратно к себе, когда уловил всхлип. Кайл думал, что ему послышалось, но он резко почувствовал, как место, куда уткнулся ранее Стэн, отдавало холодком. — Чёрт возьми, Стэн, — всхлипы доносились чаще, и, наверное, в Кайле взыграл синдром спасателя (так он пытался оправдать своё желание успокоить Стэна), и его руки сомкнулись в ответных объятьях, одновременно удерживающих Стэна на ногах. Внезапно посетила мысль, что даже при том, что они выросли, Стэн не слишком отставал от Кайла в росте и они были почти наравне (Кайл был чуть выше), совсем как в детстве. Однако съёжившийся в его объятиях, слегка вздрагивающий и глухо плачущий Стэн казался совсем ребёнком, который не знал, что ему делать и нуждался в ком-то рядом. Немного неуверенно поначалу, рука потянулась к его голове. Октябрь уже подходил к концу, а в Южном парке это значило зимнюю прохладу, которая била Кайла по всему телу. А потому, ему было в какой-то степени горько видеть Стэна без шапки и чувствовать холодные волосы между пальцев. Он пригладил торчащую прядь, спустился к затылку, легко касаясь линии волос. — Ты в порядке, приятель? — Через какое-то время подал Кайл голос. Ответа не последовало, лишь приглушённый всхлип. — Здесь холодно. Пошли, я отведу тебя домой, чувак, — и хотя он так сказал, Кайл понятия не имел, что ему делать сейчас и куда деть Стэна. Не самая лучшая идея пришла в голову, едва он перекинул руку Стэна через плечо и отвадил с заднего двора. Кайл с трудом достал телефон, который он, видимо, хватает с собой уже бессознательно. Открыв список контактов и нажав на кнопку вызова, он уже пожалел, что вообще это делал, однако других вариантов у него сейчас не было. Первый звонок остался без ответа, и лишь во время второй попытки он услышал по ту сторону недовольное сонное бурчание. — Какого хера, Кайл? Ты время вообще видел? Чё ты мне звонишь посреди ночи? Ты в курсе, что нормальные люди уже спят? — Голос и манера этого человека, кажется, всегда будет личным триггером Кайла. «Нормальные»? — Ты можешь оставить Стэна у себя сегодня? — Абсолютно не церемонясь, он перешёл сразу к делу. — Чё? — голос уже ободрел. — Стэна? — Да, жиртрест, Стэна. — Чё происходит? — Хотел бы и Кайл знать. Наверняка даже для Картмана удивительно слышать о Стэне от Кайла, поскольку тот в том числе был сторонним наблюдателем распавшейся дружбы. — Слушай, просто дай ему переночевать у тебя. Я не могу завести его к себе, родители дома, а он в стельку пьян и едва может стоять, до фермы далеко, такси дорого, — после этой фразы он услышал в трубке «чёртовы евреи», — в общем, нужно с этим что-то делать. — Напомни мне, почему я должен тебе помогать? — Чёртов Картман со своим «скептическим» (так его Кайл называет) тоном. — Ты помогаешь не мне, жирная задница, а Стэну, иначе мои родители вызовут копов. — Кайл уверен, что соврал, и родители вряд ли бы выкатили подобное, но иногда он сомневается даже в том, что он сам мог бы сотворить. Вероятно поэтому ложь оказалась весьма убедительной для человека по ту сторону звонка. — Блять, ладно, ладно, — кажется, тот наконец смирился с просьбой. — Жду тебя в течение десяти минут, Кайл, иначе я просто засну, твою мать, — далее Кайл слышал лишь гудки. Теперь проблемой оставалось то, как довести Стэна до дома Картмана. И хотя он находился не слишком далеко, с едва двигающей ногами тушей под боком это могло занять больше десяти минут. — Соберись, чел, мы не можем оставить тебя ночевать на улице, поэтому придётся приложить усилия и дойти до дома жиртреста, — благо, слёзы остановились, иначе Кайлу пришлось бы сначала успокоить его. — Кайл, — голос Стэна было едва слышно. Кайл лишь вопросительно промычал в ответ. — Я не смогу без тебя, — кряхтение шагов почти укрыло слова. И всё же они остались вперемешку со звенящей тишиной в его мозгу, остановив движение, казалось, всего мира. — Просто позволь мне быть там, где ты, Кайл... Пожалуйста, — Кайл бы скинул это на пьяный бред, но он ясно слышал отчаяние в голосе Стэна, и, если честно, не нашёл, как ответить. Лишь молча, пусть и с фантомным грузом на сердце, продолжил путь. С трудом уложившись в поставленный срок, Кайл дотащил Стэна до двери картмановского дома и нажал на звонок. Открыли ему почти сразу. — Чё так долго... Святой Иисус, чё с ним? — Видимо, вид Стэна был настолько необычным для Картмана, что он опустил свои явно подготовленные жалобы. — Понятия не имею. Я нашёл его у себя под окнами на заднем дворе. Не думаю, что будет честно звонить его родителям, раз он в таком состоянии, у меня просто не осталось других вариантов... — Не успел он договорить, как его прервали. — То есть, ты хочешь сказать, что я единственный, к кому ты можешь обратиться за помощью? — Ехидные нотки сквозили в тоне. — Господи, Картман, просто забери его, ему нужно отоспаться, он холодный, как снег в Гималаях, — и хотя Кайл уже был готов передать пьяного парня в руки Картмана, сам Стэн, кажется, не особо желал от него отлипнуть. — Чёрт, давай, Стэн. — Похоже, Стэн настолько педик, что не может от тебя оторваться даже когда в стельку пьян, — была явно слышна насмешка. — Завались и помоги мне, придурок. Им с трудом удалось отцепить Стэна от Кайла общими усилиями, после чего Кайл лишь попросил присмотреть за ним Картмана и отправился обратно к себе домой. Сон оказался ещё более беспокойным, чем время до него, так что Кайл просыпался практически каждый час до шести утра. Вероятно, потому что он не мог перестать думать о том, что случилось, и о словах Стэна, которые будто ударили его под дых.

***

Возвращаясь к сегодняшнему утру, Кайл всё ещё чувствует абсурд в воздухе, почти осязает его на коже. Словно он подгоняет сделать что-то безумное. Например, прийти в школу и искать глазами Стэна или Картмана, чтобы узнать, всё ли было в порядке после его ухода. Однако за весь день он не видит даже силуэтов этих двоих в школе. Путь домой должен был состоять из привычного ритуала, но сегодня Кайл решает пройтись пешком, и он клянётся самому себе, что это обычное желание погулять после школы, а вовсе не тяга узнать, что там со Стэном. Тем не менее, клятвы оказываются пустыми, когда он предстаёт перед дверью Эрика Картмана, протягивая руку к дверному звонку. Второй раз за сегодня, если считать ночь. Повторяя про себя «святое дерьмо», Кайл таки нажимает на кнопку (всего раз!) и ждёт, когда ему откроют. Он даже не знает, почему это всё кажется ему таким неправильным, ведь это нормально волноваться за бывшего лучшего друга, когда нашёл его у себя на заднем дворе пьяным, так? Через пару десятков секунд дверь открывается и Кайл ожидает увидеть за ней Картмана, чтобы очень быстро спросить, всё ли в норме с прошлой ночи, и уж никак не надеется оказаться почти лицом к лицу со Стэном, который хоть и не выглядит здоро́во, но уже лучше, чем половину суток назад. — Кайл? — Кайл не знает почему, но голос Стэна звучит инородно. Будто он его никогда не слышал раньше, и он прорезался только сейчас. — Если ты к Картману, его нет. Он вышел. Кажется, за едой и чем-то ещё. — Я... Ясно, — он не сразу соображает, что ответить, будто мысли в голове в миг перемешались. Они стоят с минуту, оглядывая всё вокруг, но только не друг друга. И когда Стэн уже собирается закрыть дверь со словами «увидимся», к Кайлу возвращается дар речи. — Стэн! — Выходит эмоциональнее, чем планировалось. — М? — Кайл впервые за последние пару минут сумел поймать его взгляд. — Как... ты? — Немного неуверенно, но Кайл наконец спрашивает о том, что его беспокоило весь день. — Я уже в порядке. Спасибо и прости за то, что случилось, ладно? Этого больше не повторится. — Уловить в словах отстранённость было слишком просто. После двухсекундной паузы Стэн спрашивает: — Я ничего странного не говорил? — Ты... — Кайлу хотелось рассказать о том, что он услышал прошлой ночью, но что-то заставило его соврать. И если честно, он чувствует себя чёртовым лжецом, ибо в последнее время всё его общение с кем-либо превращается в ложь от Кайла. — Нет. Ничего. — Хорошо. Увидимся. После этих слов входная дверь захлопывается, оставляя Кайла наедине с собственными мыслями. Такой контраст Стэна всего каких-то двенадцать часов назад и Стэна в данный момент вводит Кайла в диссонанс. То есть, он, конечно, улавливает, что Стэн чего-то не договаривает, но также понимает, что Стэн для него закрыт и ограждён барьерами. Придя домой, он вспоминает, что должен был подготовить доклад по астрономии на завтра, и очень надеется, что его выполнение отвлечёт от ненужных мыслей. Надежды его не оправдываются после первого часа увлечённого рассматривания потолка в комнате, а на второй Кайл уже думает, что сказать Стэну завтра в школе. На самом деле он не знает, почему это начало его так волновать. Они почти семь лет не общались и, кажется, оба к этому привыкли. За всё это время Кайл не то, чтобы не думал о дружбе со Стэном (первые пару лет он думал об этом очень часто), но в последние несколько лет он пытается сосредоточиться на чём-то более важном. Например, серьёзно задуматься о том, кем он хочет быть в будущем и, исходя из этого, какой колледж ему лучше выбрать. Кайл не знает, думает ли об этом Стэн (хотя наверняка думает; во всяком случае, родители бы напомнили), однако он не может об этом спросить. Или если точнее, спросить-то он может, но вряд ли получит ответ. Стэн закрылся от всего мира. По крайней мере, так кажется Кайлу. И возможно, это стало катализатором проблем в их дружбе. Иногда ему снится четвёртый класс и то время, когда они вчетвером весело проводили дни. Когда Стэн был его суперлучшим другом и они могли бесконечными часами говорить о новом эпизоде Терренса и Филлипа, смотреть мультфильмы по TV и прятаться от родителей под кроватью, изредка вылезать из окна в ночь, поставив деревянную лестницу заранее, бежать до подножья гор и едва успевать к звонку родительского будильника, а потом отсыпаться днём в обнимку. После подобных снов Кайл просыпается разбитым. Если сравнить его тогда и его сейчас... На самом деле он никогда не был особо общительным ребёнком, и он уже не помнит, как они со Стэном познакомились, как стали друзьями (был ли вообще подобный эпизод в их жизни, потому что Кайлу кажется, что они знали друг друга с самого рождения). Это было словно вечность назад. И заглядывая в прошлое, Кайл бы сказал, что у него был лишь один друг, с которым они теперь чужие. Кроме того, он иногда задаётся вопросом: был ли вообще кто-то ближе ему, чем Стэн? Кайл знает ответ, но не хочет в себе этом признаваться. Если признаться, будет больно. Время пролетает будто со скоростью звука. Близится ночь, а процесс подготовки доклада остановился на названии. Это даже начинает раздражать, так что Кайл просто откладывает всё, планируя проснуться утром пораньше, часа на три, и попытаться закончить работу в срок. Часы показывают одиннадцать семнадцать и, пожалуй, нужно бы лечь пораньше. Кайл чувствует себя измученным, правда, сам не понимает, чем конкретно. Не находит в себе сил даже сходить в душ и почистить зубы перед сном, так что он может лишь сделать пару шагов до кровати и свалиться на неё, не переодеваясь в одежду для сна. Взгляд падает на телефон, лежащий рядом. Недолго думая, он разблокировывает экран, быстро открывая мессенджер. Общий чат переполнен сообщениями, которые он лишь скроллит и отмечает прочитанными. В самом конце чатов он находит имя Стэна Марша. Последнее сообщение датируется июлем три года назад.

***

Лето перед заключительным годом средней школы, они уже не общались, но тогда Кайла очень удивило, что Стэн послал ему сообщение с приглашением на какую-то вечеринку то ли у Клайда, то ли у кого-то ещё, Кайл не запомнил точно. Он вообще не любил всё это дерьмо, поэтому всегда отказывался. И тогда думал отправить сообщение сначала с отказом, а потом желал спросить, какого чёрта Стэн вообще пишет ему, будто они закадычные друзья. И всё же, Кайл не сделал ни первого, ни второго. Он и вовсе не ответил, лишь завалился на эту самую вечеринку. В поисках Стэна (дабы узнать, в чём дело) Кайл обошёл почти весь дом, попутно натыкаясь на весьма стрёмные сцены с участием его одноклассников в уединённых местах. Хотя это не шло ни в какое сравнение с тем, что он увидел, случайно открыв дверь туалета (Кайл осматривал каждую дверь). Увиденное повергло его в шок, но что важнее – немногим после этого Кайл начал чувствовать что-то внутри, что заставило его сомневаться в своей сексуальной ориентации. Стэн и Кенни сосались в туалете. И похоже, были пьяны или накурены. Кайла в целом одолевала куча вопросов, например, почему они вообще целуются. Или Кенни что, гей? Стэн тоже? Они встречаются? Стэн позвал его, чтоб показать это? Зачем Кайл вообще пришёл? Почему ему было неприятно это видеть? Он гомофоб? Тем не менее, один из вопросов закрался в голову, после того как Кайл вернулся домой, практически выбежав из того места, расталкивая людей, мешавших ему пройти к входной двери. Он был близок к тому, чтобы снести дверь в ванную комнату. Нужно было как-то успокоиться, поэтому он пару раз ополоснул лицо ледяной водой. Не то чтобы это помогло, в итоге он приземлился задом на прохладный кафель. Его тошнило. Почему он представил себя на месте Кенни? — Блять, — едва слышно для самого себя выругался Кайл. По правде, Кайл отходил от этого зрелища около недели и лишь через долгое (на самом деле долгое) время смог остановить поток глупых мыслей. Он смог зарыть эти воспоминания и чувства где-то глубоко внутри себя. Понемногу смог существовать как обычно. С одним лишь нюансом: Кайлу нравятся парни. По крайней мере, именно к такому выводу он пришёл, когда понял, что то тошнотворное чувство было ничем иным, как осознанием своих собственных желаний, которые то ли он скрывал, то ли они сами скрывались до этого момента.

***

С тех пор Кайл не слишком глубоко задумывается о Стэне, о причинах этого приглашения, о поцелуе Стэна и Кенни. Но сейчас как-то трудно не провести параллель с тем, что случилось три года назад, и вчерашним. Стэн, кажется, неосознанно тянется к Кайлу. Впрочем, Кайл бы не сказал, что не хочет этого. В пятом классе он всё ещё пытался приглашать друга потусоваться, но тот отказывал каждый раз. А потом Кайл просто устал и смирился с тем, что Стэну не сдалась эта дружба. Так что он, по сути, принял его правила. Почему они не могут просто быть друзьями? С этими мыслями Кайл провалился в сон. Просыпается он от звона телефонного будильника. Кайл даже не помнит, как поставил его, но рад, что сделал это, поскольку доклад всё ещё ждал написания. Кайлу понадобилось ещё минут пятнадцать, чтобы окончательно проснуться и суметь настроить себя на чёртово задание. И сложно было сказать, что он удачно с этим справляется. Он быстро набрасывает какие-то факты об экзопланетах, которые сам с трудом понимает, и на самом деле думает отоспать пару оставшихся часов до занятий, поэтому сваливается лицом в подушку. Стоит только Кайлу почувствовать приятную сонливость, как он слышит голос матери. По-видимому, она уже успела тихо открыть комнатную дверь и заглянуть внутрь. — Кайл, всё в порядке? — Честно говоря, он с трудом может различить слова. — Ты не ел с тех пор, как вчера пришёл домой, — слегка взволнованным голосом продолжает Шейла. — Всё хорошо, мам, я спущусь к завтраку, — обещает он, поворачивая к ней голову. — Хорошо, — отзывается она и моментом позже добавляет: — Мне только что звонила Шерон Марш, спросила, не у нас ли её сын, — Кайл на это резко поднимает голову, — ты ничего не знаешь об этом? — Он лишь прикусывает губу и отвечает — Нет, мам, я не в курсе, ты же знаешь, мы больше не общаемся, — лишь наполовину ложь, но Кайл снова чувствует себя лжецом. — Да, дорогой, я ответила ей примерно то же самое. — Шейла делает небольшую паузу. — Завтрак уже на столе, поторопись, — полуприказной тон и Кайл уже собирается вставать через силу. Впрочем, жаловаться он не может. В конце концов он смог принять душ и почистить зубы, чего не сделал вчера вечером, и это заставляет Кайла чувствовать себя чуть лучше. Однако лишь почувствовав запах утренних тостов с курицей, он осознаёт, как был голоден. Аппетит разыгрывается не на шутку, отчего и тосты заканчиваются в мгновение ока. Кайл наконец чувствует хоть какой-то прилив энергии и готов благодарить мать до скончания времён. И лучшим вариантом кажутся объятия у порога. — Тебя не нужно подбросить до школы? — Спрашивает из-за спины Шейлы его отец. — Нет, пап, я на автобу... — Кайл не успевает договорить, как в дверь настойчиво стучат. Стоявший прямо возле двери и уже готовый выходить Кайл лишь пожимает плечами на недоумённые взгляды родителей (он и сам удивлён, кого занесло в семь утра к ним домой) и открывает дверь. Пожалуй, это (как и всегда) был один из последних людей, кого Кайл хотел бы и/или ожидал увидеть. — Картман? Что ты здесь делаешь? — Непонимающе задаёт тупой вопрос Кайл. Впрочем, тупым бы он показался, если б Картман каждое утро заходил сюда за Кайлом, они были лучшими друзьями, которые ежедневно ходят в школу и бла-бла, но это было не так. Так что вопрос был весьма резонным. — Кайл, я зашёл за тобой, чтобы вместе пойти в школу, — монотонно и весьма недовольно проговаривает тот. Кайл собирается выронить тираду о том, с каких пор вообще такое явление считается нормальным, но Картман, видимо, предвидит все вопросы и, опустив голову с разочарованным вздохом, большим пальцем указывает через плечо на кого-то позади, кого видит Кайл, но не его родители. Что ж, утро становится ещё страннее. И если Картман на данный момент является лишь одним из последних людей на планете, кого Кайл ожидал увидеть, то есть тот, кто занимает первую строчку. Стэн Марш. Рядом с Кенни. Кайл несколько секунд тупо смотрит на них, однако наконец шестерёнки в мозгу шевелятся, и он бросает «пока, мам, пап» родителям, быстро закрывая за собой дверь. Какое-то время они просто стоят вчетвером на тротуаре, пока Кайл не начинает идти – время не ждёт. Занятия через полчаса, а родители вот-вот выйдут к машине. Остальные же зашагали за ним в тишине. Кайл на них даже не смотрит. Слишком странная и неловкая ситуация. И неловкой она явно кажется не только ему, а вообще всем. Вряд ли кто-либо из них может вспомнить их совместный поход к школьной остановке после середины четвёртого класса. Однако Кайл улавливает какой-то шёпот сзади, судя по всему, от Кенни и Стэна. — Да вашу ж мать, хватит тянуть кота за яйца, из-за вас мне пришлось идти в дом к евреям и любезно улыбаться мамаше Кайла, — недовольно, но достаточно громко отзывается Картман. — Заткнись, жиртрест, ты даже не заходил в дом, и уж точно не улыбался моей маме, — тут же парирует Кайл. Это уже рефлекс. — Пош... — Картман, очевидно, пытается послать Кайла, но его прерывает другой голос. Сухой и не выражающий чувств. — Моя мама звонила тебе? — Это Стэн. — Не мне, моей матери, — отвечает Кайл. — Прости за это, — за что он, чёрт возьми, извиняется. Кайла это даже раздражает. — Это из-за меня, — отзывается Кенни, прерывая неловкость. — Стэн был со мной позавчера, но мне нужно было срочно свалить на работу. В итоге я не смог уследить за ним, и он напился на вечеринке, — они как раз подходят к остановке, так что Кайл не может больше отворачиваться, разве что специально. — Слышал, он доставил тебе проблем. — Скорее Картману, — в сущности, Кайл действительно ничего такого не сделал. — Да-да, скажите мне спасибо, придурки, — тот как обычно пытается привлечь к себе внимание. — Спасибо, Кайл, — с нажимом произносит Кенни его имя, — что позаботился о Стэне и не оставил промерзать на улице, заставив Картмана оставить его у себя дома. — Кайл на это слышит бубнёж Картмана, что-то о бедных. — Не за что, чел, — хотя что-то в истории кажется странным. Кайл нашёл Стэна позавчера ночью, вчера их не было в школе, так что он зашёл к Картману и увидел Стэна там. И сегодня утром они заявляются к его порогу. — Так, ты, получается, остался у Картмана на вторую ночь? — Не смотря на Стэна, спрашивает Кайл. — Типа того, — Стэн медлит с продолжением, но всё же говорит: — Я забыл позвонить домой, мама беспокоилась. Кенни зашёл за мной днём ранее, поэтому она первым делом позвонила ему. — Точно. А потом мы выяснили, что Стэн смылся с тусовки пьяным и больше его никто не видел, так что миссис Марш подняла шумиху по всему городу, пытаясь его отыскать. Я и подумать не мог, что Стэн у Картмана. Он был предпоследним, кому я думал звонить, — усмехается Кенни. — Предпоследним? — В момент до Кайла доходит. — Оу. Автобус наконец доезжает до старой остановки, и они кучей забираются в него. Кайл не знает, сработала ли случайно его мышечная память, но он, ввиду того что залез за Стэном, садится возле него, и только когда Кенни, странно на него глядя, проходит мимо и приземляется рядом с Картманом, он понимает, что сделал. Он отвешивает себе мысленную пощёчину и также мысленно ругается на самого себя. Кайл лишь краем глаза замечает, что Стэн на него пялится. Он думает, что это призыв пересесть, и Кайл уже готов подняться. Стоит ему шевельнуться с рюкзаком в руках, как рука Стэна жёсткой хваткой оказывается на изгибе локтя и дёргает его обратно. Кайлу приходится поднять на него взгляд. — Всё в порядке, чувак, я просто хотел сказать спасибо за то, что позаботился обо мне тогда, — Кайл не ожидал этого. — Я и правда ничего не сделал, — он всё же не теряется. — Ты нормально спишь? — Задаёт Стэн весьма странный (или скорее щекотливый) вопрос. Будто они друзья и тот за него беспокоится. — Да, у меня всё хорошо, спасибо, — если честно, фраза сказана почти на автомате. Кайл не знает, что нужно ответить. Они больше не близки, чтобы делиться переживаниями и проблемами. Но они и не враги, чтобы избегать любых вопросов. Поэтому дежурная фраза, ему кажется, подходит как нельзя лучше. Стэн на это как-то измученно вздыхает, добавляет тихое «ладно», поворачивается к окну. Кайл бы сравнил их путь в школу с мёртвым вакуумным пространством, что бы это ни значило. Несмотря на подобную неловкость, последующие дни Кайл всё также находит компанию, когда из трёх, когда из двух (Стэн всё же чаще ночует дома, соответственно, он не может присоединяться каждое утро) человек у своего порога. И в дни, когда они вчетвером садятся в автобус, то ли по старой привычке, то ли почему-то ещё, они со Стэном сидят вместе. В один из подобных дней в автобусе Кайл спрашивает что-то вроде «зачем вы это делаете». Стэн окидывает его равнодушным взглядом и таким же тоном отвечает «это была идея Кенни». Почему-то Кайл уверен, что так оно и есть, и выяснять правду, после подобных слов, желания, в общем-то, и нет. Впрочем, с этой странностью он смиряется быстро и не заостряет внимание на том, что теперь его походы в школу так или иначе становятся совсем немного красочнее, чем за последние семь лет. Другой же странностью Кайл находит то, что парни периодически подсаживаются к нему в столовой за обедом. И если с дорогой до остановки школьного автобуса он понимает как минимум локацию (Кайл, Картман и Кенни живут недалеко друг от друга, а Стэн остаётся время от времени то у одного, то у второго с ночёвкой), то эти конкретные действия вызывают у него недоумение и шквал вопросов. Однако Кайл не может сказать, что чувствует себя в своей тарелке, проводя с ними эти крупицы времени. Возможно, потому что, когда они вместе, говорят между собой либо Стэн и Кенни, либо Картман и Кайл (хотя их вечные перепалки сложно назвать беседой), и порой Картман присоединяется к тем двоим, а Кайл просто доедает обед. Им со Стэном, Кайл чувствует это, сложно общаться даже как знакомым, не говоря уже о друзьях. Возвращаются же они обычно порознь, так как у Кайла в расписании стоят дополнительные занятия, пока остальные трое либо пинают хуи, либо занимают спортивный зал. И Кайл бы даже не знал об этом, если б его класс дополнительных занятий не располагался почти через стену со спортзалом, поэтому он слышит все эти нечеловеческие крики, издаваемые существами, находящимися внутри. Неудивительно, что это мешает заниматься. Ему как-то даже пришлось ворваться в спортзал и разъярённо накричать на присутствующих с требованием «быть немного потише, мать вашу». Как ни странно, это сработало, в большей или меньшей степени. На самом деле было удивительно узнать, что Картман тусит в спортзале с остальными ребятами, поскольку для Кайла слова «Картман» и «спорт» являются параллельными прямыми, которые не пересекаются ни в одной мультивселенной. Хотя, быть честным, Кайла в целом много чего удивляет за последнее время. Как, например, то, что сегодня его перехватывает у выхода из класса доп занятий Кенни, почти затаскивая недоумевающего Кайла в спортзал и недовольно бубня под нос что-то про баскетбол. Спустя две минуты он понимает (по крайней мере, со слов Картмана и Толкина), в чём дело. — Ладно, стоп, — призывает он шумящих замолчать. — Давайте ещё раз: вы устроили что-то типа стритбола один на один, и Стэн оказался лучшим игроком, которому каждый из вас проиграл всухую, и теперь вы хотите, чтобы я его обыграл, потому что вы лохи. Я правильно понял? — В целом, да, — разочарованно отвечает Толкин. — Повтори-ка часть про лохов, долбаный еврей, — Картман уже готов начать очередную словесную перепалку, но Кайл его игнорирует. В основном из-за того, что улавливает взглядом Стэна, легко обошедшего довольно слабую защиту Клайда и забросившего мяч в корзину прямо под кольцом. Кайл, как ему кажется, слишком долго смотрит на то зрелище, и лишь оторвав взгляд от Стэна, победоносно улыбающегося после удачного броска, может сказать: — С чего вы решили, что я смогу это сделать? — Вопрос весьма резонный, так как Кайл не играет в баскетбол ещё со средней школы, фокусируясь на занятиях с перспективой поступления в университет. — Да ладно тебе, Кайл, ты был лучшим игроком среди юниоров штата, — вмешивается до этого молчавший Кенни. — То было в средней школе, чел! — Хотя Кайла приятно удивляет, что Кенни был в курсе. — Просто попробуй, — и Кайл чувствует лёгкий толчок в спину, который тем не менее заставляет его потерять равновесие. После пары неудачных попыток увильнуть от сей участи, одноклассники оснащают Кайла обувью (одолжили у Толкина), баскетбольными шортами и майкой (любезно спиздили у Кенни) и криками поддержки, дабы он размазал заносчивого Стэна по полу. Сам же Кайл не особо горит желанием этим заниматься, но, кажется, у него просто не остаётся выбора. Стэн же, в свою очередь, очевидно упивается очередной победой и нахально улыбается, смотря на Клайда. И только завидев Кайла, неловко приближающегося к кольцу, сменяет нахальство на оценивание взглядом. Он и слова не произносит, так что Кайлу становится неловко в квадрате. Кайл повторяет про себя «зачем я вообще на это согласился», принимая низкую защитную стойку и выставляя руки в стороны, тем самым пытаясь закрыть оппоненту пути обхода. Несмотря на собственные сомнения в физической подготовке на данный момент, теорию Кайл знает наизусть, и похоже, что мышечная память делает всё за него (он уверен, что будет жалеть об позже, когда мышцы будут адски болеть), поэтому Стэну приходится потрудиться, чтобы обойти его. И хотя Стэну удаётся вырваться из защиты Кайла, он держит мяч в руках слишком долго, поэтому получает первый фол. Мяч переходит к Кайлу, так что теперь они меняются местами. Они близко к корзине, защита Стэна почти безупречна, но Кайл знает, как обойти его, поэтому при натиске с его стороны, делает шаг назад и поднимает руки с мячом перед собой, давая понять, что он собирается бросать. Стэн, в силу лучшей физической подготовки, уже подпрыгивает, тогда как Кайл обходит его слева, выполняя такой же бросок в корзину, который Стэн проделал с Клайдом немногим раньше. Возгласы одноклассников слышны по всему спортзалу. Видимо, Стэн обыграл очень многих за эти пару часов. Это заставляет Кайла войти в раж, впрочем, как он замечает, Стэна тоже. Игра напоминает Кайлу их со Стэном во времена, когда они были суперлучшими друзьями. Оба не любили проигрывать и старались оставаться на равных, не уступая ни другим, ни друг другу. Кайл не знает, сколько именно они противостояли друг другу в этом импровизированном стритболе, но определённо дольше, чем рассчитывали их одноклассники, а потому, когда они сидят измождённые под кольцом, прижавшись мокрыми через одежду спинами, вокруг не находится уже никого (они даже не забрали вещи, которые одолжили Кайлу для игры). — Я победил, — сквозь череду глубоких выдохов говорит Кайл. Стэн также пытается отдышаться и только через какое-то время может ответить. — Мне не стыдно проиграть лучшему юниору штата, — через белену усталости Кайл вновь отмечает, что ему приятно осознавать, что Стэн об этом знал. — К тому же, одно поражение на шестнадцать побед звучит не очень обидно. — Сколько же вы играли, — это скорее утверждение, а не вопрос, но Стэн всё равно отзывается. — Вообще-то мы играли до трёх побед. — Тогда какого хрена наш матч насчитал двадцать четыре девятнадцать? — Говорит Кайл, вспоминая, что он в уме он считал каждый закинутый в корзину мяч. Стэн на это усмехается, но не произносит ничего. Кайл слышит лишь сбивчивое дыхание их обоих, которое медленно начинает приходить в норму, и ему хочется верить, что он не единственный, кто почувствовал ту самую близость со Стэном, которая когда-то была между ними. Он уже готовится встать и направиться в раздевалку, как чувствует тепло чужой ладони на своей. Чувствует, как её сжимают. Мягко, но одновременно заставляя понять, что её не отпустят. Это длится не дольше десяти секунд, но за этот короткий промежуток Кайл успевает ощутить панику, непонимание, осознание случившегося, жар по всему телу и особенно сильное нежелание это прерывать. Тем не менее, Стэн оказывается тем, кто останавливает контакт (ровно как тем, кто его установил, что приводит Кайла в недоумение), и Кайл почти разочаровывается в этом. Он не успевает спросить, что вообще это было, как слышит скрип кроссовок, быстро удаляющийся от него, и хлопанье двери спортзала. Домой Кайл возвращается полный мыслей в голове. Но сильнее (или даже болезненнее) всего его одолевает факт, который он понял вместе с теплом Стэна на его ладони: Кайлу нравится Стэн. И это не то «нравится», которые вспыхивает внезапно. Это то самое «нравится», которое преследовало его ещё с той вечеринки трёхлетней давности. К вечеру он ощущает абсурд тяжелее, чем когда-либо. Засыпает он только под утро, и даже не знает, из-за того ли это, что он не может перестать думать о Стэне и его тепле на его ладони, или же из-за мышц, которые уже начали болеть после его беготни за мячом и Стэном. Утром Кайл не застаёт Стэна у своего дома. Его ждут Кенни и Картман, и вроде даже ничего необычного. Кенни говорит, что Стэн ночевал у себя дома прошедшей ночью. Кайл ему верит, но сомневается в том, что это из-за родителей. Кайл видит Стэна в школе на одном из общих занятий. Им не удаётся даже перекинуться словом, поскольку Стэн появляется со звонком, со звонком и вылетает из классной комнаты. И Кайл мог бы списать это на чёртово совпадение, однако... Это случается вновь на следующий день... И на следующий. И днём позже. И просто какого, блять?! Когда избегание Стэном Кайла продолжается уже вторую неделю (уже и месяц успел смениться с ноября на декабрь), Кайл решает, что он должен с этим что-то сделать, даже если «что-то» значит «привязать Стэна к стулу и насильно заставить говорить». Он находит Стэна у стен возле выхода из школы в компании Крейга. Не только Крейга, конечно. Твик, Толкин, Клайд и Кенни. Кайл подмечает, что Стэн не выглядит особо впечатлённым беседой с ребятами, поэтому думает, что сейчас отличный момент, чтобы подойти и позвать Стэна на пару слов. И хотя ему немного неловко (он не общается ни с кем из этой компании, если не считать самого Стэна и Кенни, общение с которым почти прервалось после побега Стэна, кроме разве что утренних поездок в школьном автобусе), всё в порядке, он может с этим справиться. Однако стоит Кайлу сделать лишь пару шагов в их сторону, Стэн, всё это время стоящий вполоборота, резко поворачивает голову в его сторону, тянет Кенни за капюшон и мгновенно срывается с места, убегая куда-то с другом, пытающимся с трудом подстроиться под его темп. Кайл, кажется, не успевает даже среагировать должным образом и понять, что произошло двумя секундами ранее, и не понимает, что уже дошёл до парней, которые пребывали в неменьшем шоке. Каждый смотрит в место, где в момент исчезли Стэн и Кенни, и только секунд через тридцать Клайд первым подаёт голос. — Ого, да ты прямо триггер для этого парня, — Кайл мог бы даже разозлиться на это, но он всё ещё не переварил случившееся. — Походу, он вообще не шутил, — монотонно проговаривает Крейг, чья фраза цепляет внимание Кайла. — О чём ты? — Стэн хочет тебя трахнуть, — голос разит безэмоциональностью. — ЧТО?! — Зато у Кайла её хоть отбавляй. — Что? Он сам это сказал, — на этот раз ему отвечает Толкин. — Где-то неделю назад. Мы все это слышали, — на что остальные в такт кивают, подтверждая его слова. Кайл не помнит, когда ушли парни, когда ушёл домой он сам. Он застаёт себя уставшим. И это не привычная усталость, которая преследовала его много дней подряд. Это нечто иное. Словно из его лёгких выбили воздух. Его тошнило. Совсем как три года назад после той вечеринки. Несколькими днями позже Кенни садится с ним в автобусе, спрашивая, всё ли в порядке. И Кайл подозревает, что это не только по причине его тёмных кругов под глазами. Кайл говорит, что он ненавидит Стэна, на что Кенни окидывает его лишь подозрительно грустным взглядом. Он не знает, как это интерпретировать, поэтому лишь игнорирует. На следующий день он находит баночку с витаминами на своей парте перед занятием по математике. Ему кажется, что он совсем помешан на Стэне, раз видит его рюкзак в проёме двери. Ему кажется, что он сходит с ума, потому что не понимает вообще ничего. Он чувствует себя зомби, который лишь бесцельно проживает остатки жизни после смерти. Вероятно, потому что он почти не спит в эти дни. Вероятно, потому что Стэн не даёт ему ни единой возможности приблизиться к нему. Ни на общих занятиях, ни в столовой, ни после школы. И всё потому, что они пять секунд подержались за руки? Нахуй Стэна. Думает Кайл. Потому что он не обязан бегать за ним, раз тот не хочет даже объяснить своё поведение. Потому что Кайл не обязан чувствовать себя так паршиво из-за кого-то, кто не может подумать о ком-то, кроме себя любимого. И поэтому Кайл, видя Стэна недалеко от школы днями позже, с улыбкой обсуждающего что-то с Кенни, без каких-либо сомнений бросает в него свой рюкзак, полный книг и тетрадей (а у Кайла их больше, чем у многих в этой сраной школе). Попадает точно в голову. Вообще-то он уверен, что Кенни видел, как и откуда летел рюкзак, но похоже, что даже не попытался предупредить друга. Стэн в свою очередь, явно злой, поворачивается в сторону кинувшего, и Кайл отчётливо слышит «какого хуя». Тем не менее, завидев Кайла, эмоции на лице Стэна тут же меняются со злости на безразличие. Больше он не говорит ни слова, просто отворачивается и шагает по заснеженному тротуару. Кайл же ощущает болезненное чувство где-то внутри, и это заставляет его повысить голос при фразе: — Ты хренов трус! — и Стэн обращает свой взгляд на него снова. — Пошёл ты, Кайл. Слова сказаны почти с плевком, а Кайл теряет контроль над своими эмоциями (остаётся лишь одна: ярость) и телом. С глухим рыком он бегом догоняет Стэна, повалив его на осыпанную снегом землю. Стэн, видимо, поначалу теряется, однако быстро берёт себя в руки и пытается спихнуть Кайла с себя, брыкается всем телом, но Кайл не даёт и шанса. Он чувствует адреналин, подпитываемый яростью, когда заносит руку для первого удара. — А может, пошёл ты, Стэн?! — Голос не слушается. — Что с тобой не так, кусок дерьма? Ёбанный эгоист, ты думаешь, что на твоих плечах все проблемы мира! Ты когда-нибудь задумывался о том, как себя чувствую я? Конечно, нет! Ведь ты, Стэн, – самый несчастный человек на этой сраной планете! — Кайл кричит, почти срываясь. Вместе с тем, казалось, вся горечь вырывается наружу отвратительной слизью из его слов и ударами кулаков. Стэн же, однако, в долгу не остаётся, и каким-то образом меняется с Кайлом местами, и Кайл в момент чувствует, как горит щека. — Я никогда, чёрт возьми, не считал себя самым несчастным человеком на планете! Я думал о тебе бесконечными днями, твою мать! И что делал ты, Кайл?! Ничего, блять! Ты даже не потрудился поделиться со мной проблемами в твоей жизни, просто молчал, будто мне от этого станет легче! Кайл вновь пытается перехватить инициативу в этой странной лежачей драке, но в итоге они просто начинают кувыркаться в снегу, крича друг на друга, пинаясь что есть сил, и временами попадая кулаками друг другу по лицу. И Кайл не совсем понимает, говорят они о прошлом или настоящем, или обо всём сразу. — Ты не вылезал из своей комнаты, чтобы хоть как-то привести свою жизнь в порядок, придурок! Меня почти сожрала твоя депрессия, когда я пытался тебе помочь! Ах да, это же не помощь, я же просто бросил тебя, так?! Прости, Стэнли Марш, что я в свои ебучие десять лет не понимал, что с тобой происходит! — И хотя его слова разят сарказмом, Кайл уже лишается энтузиазма из-за подобной активности. Адреналин покидает тело, поэтому оно понемногу открывает путь к боли и усталости. — Да мне не нужно было, чтоб ты понимал меня, Кайл! Мне было достаточно, что ты вообще рядом, когда мне плохо! Но ты свалил и оставил меня с этим один на один! — Кажется, Стэн чувствует примерно то же самое, судя по тому, как сбивается его дыхание. — Я и не думал бросать тебя, сволочь, это ты буквально послал меня, Стэн! И делал это каждый раз, когда я пытался что-то исправить! Ты даже не дал мне шанса попробовать дружить с тобой, как раньше! — Кайл сидит на туше Стэна, схватив того за ворот куртки, наклонившись почти лицом к лицу и пытаясь набрать достаточно воздуха в лёгкие. — Потому что я не думаю, что могу дружить с тобой, как раньше, — после небольшой паузы отвечает Стэн уже более тихим голосом. — И что тебе мешает? — Кайл не ожидал подобного ответа, и потому слегка шокирован. — То, что мы изменились за прошедшее время, Кайл. И если дружить, то только пытаться построить что-то заново, а это сложно, — Стэн смотрит ему в глаза искренне. — Ты не хочешь даже попробовать? — С каким-то отчаянием спрашивает он. Стэн на эти слова лишь отводит взгляд и молчит, как ощущается для Кайла, непозволительно долго, о чём-то раздумывая. — Есть кое-что, что я хочу попробовать, — наконец отвечает он. Кайл даже не успевает поинтересоваться, что именно, как Стэн слегка приподнимается и прижимается к его губам поцелуем. Холодным и сухим, как лежащий вокруг них снег. И хотя Кайл растерян, он почти бессознательно отвечает на поцелуй, неуверенно двигая в такт налившимися кровью губами. Он чувствует вкус крови, пока целует Стэна, и не сказал бы, что это вызывает отторжение. Только теперь он, кажется, будет ассоциировать подобный вкус со Стэном, потому что, Кайл уверен, он навсегда запечатается в памяти. Время будто останавливается в моменте с поцелуем, и возобновляет свой ход лишь с его окончанием, так что Кайл не уверен, сколько они вообще целовались. Точно также, как не уверен в том, что́ вообще произошло. То есть, он понимает, что они со Стэном поцеловались, но что это значит? Значит ли это вообще хоть что-то. Вероятно, Кайл так и застывает, перебирая мысли в голове, когда Стэн окликает его. — ...йл, — голос Стэна не достигает его с первой попытки, поэтому следующая уже громче: — Кайл! — А? — Кайл резко дёргается на полукрик возле уха. — Слезь с меня, чувак, — и до Кайла наконец доходит, что он всё ещё на Стэне. — О, да, конечно, — слегка смущённый, Кайл всё же делает о чём его просят, плюхнувшись на снег рядом со Стэном. Кайл чувствует физическую и моральную усталость, причём не только свою. Усталость Стэна будто проходится по его венам и нервным окончаниям, что они оба не двигаются ни на миллиметр, лишь лежат в снегу, пока солнце плавно уходит за горизонт. Он теряет счёт времени, пока они пытаются успокоиться и выровнять дыхание. «Закат сегодня долгий», подмечает Кайл в голове, но они молчат практически до наступления сумерек. — Крейг сказал, что ты хочешь меня трахнуть, — неожиданно даже для себя говорит Кайл, вспоминая их недавний поцелуй. — Блять, — ругается Стэн в моменте, после выдыхает и продолжает. — Это не то, что ты подумал, чувак. — Он замолкает в неловкости, но пауза длится недолго. — Слушай, на вечеринке у Толкина пацаны играли в какое-то дерьмо. Все были пьяны, чел, так что я тоже выпил. Мне было некомфортно с ними, а Венди приставала ко мне с тех пор, как я переступил порог дома. Так что мы поднялись в комнату на втором этаже и вроде как всё вело к сексу, но, когда она начала мне дрочить... — Стэн делает многозначительную паузу, и Кайл чувствует, что тому не очень приятно об этом говорить, но он заставляет себя. — У меня не встал. Она, типа, попыталась ещё раз, но безуспешно. Я извинился перед ней и вернулся обратно. Сволочь Крейг сразу понял, что́ пошло не так. Хотя оно и неудивительно, я спустился через минуты три. После чего он начал пускать шутки о том, что мы «одного поля ягоды» и всё такое. Потом Кенни задал тупой вопрос. — Что за вопрос? — Кайл не может не спросить. Они не смотрят друг на друга, но говорят достаточно громко, чтобы слышать друг друга. — «Если бы на месте Венди был парень, и я хотел бы с ним переспать, кто это мог быть». И, блять, я был пьян. Я не знаю, в голове просто промелькали все парни, которых я знал, и я был уверен, что ни за что не захочу трахнуть кого-либо из них. А последним вариантом был ты, и я подумал, что, наверное, ты единственный парень, которого я бы мог трахнуть. В теории. — Вау, — Кайл не знает, как стоит ответить, поэтому решает просто сказать то, что первое пришло в голову: — Я даже не знаю, стоит ли мне обидеться на то, что я был последним, о ком ты подумал, или радоваться, что я единственный, кого ты мог бы трахнуть. В теории, — на что слышит смешок. — Чел, просто не думай об этом слишком много. Это был пьяный ответ на пьяный вопрос, — и хотя Стэн крайне убедителен, Кайл чувствует, как рука Стэна почти ложится на его. Кайл и не думает много. По крайней мере, сейчас. Сейчас он знает некоторые ответы и знает, как должен поступить. Именно поэтому он делает первый шаг сам, касаясь холодными пальцами руки, что лежит совсем близко. — В таком случае, мне будет нечем оправдаться, если скажу, что ты тоже единственный, кого бы я трахнул, — с этими словами Кайл поворачивает голову в сторону Стэна и встречается с ним взглядом. — Какого хера, чувак, — смешок, — это так по-гейски, — и Стэн заливается смехом, которого Кайл не слышал, кажется, вечность. Кайл чувствует, как переплетаются ледяные пальцы, и в его голове взрываются звёзды. Он тонет в океане под названием «Стэнли Марш» и в общем-то даже не возражает. Они лежат в снегу, пока не промерзают до костей и с трудом могут встать на ноги. Не разнимая пальцев идут к дому Кайла, потому что теперь наконец могут снова заныкаться под одеяло вдвоём, смогут рассказывать часами о времени, которое пропустили в жизнях друг друга. Завтра суббота, а послезавтра канун Рождества, которое Кайл праздновал лишь со Стэном. Мать Кайла готовит на кухне, когда они врываются в дом, взволнованно кричит, спрашивая, что с ними произошло, но поспешно несёт аптечку и сухую одежду, отправляя в ванную, чтоб они приняли душ и прогрелись под горячей водой. Кайл уверен, что она шокирована и тем, что вообще увидела Стэна, но не подаёт им виду. — Тебе нужно позвонить родителям, чтоб они не беспокоились, чел, — вспоминает Кайл, глядя на время на часах, после того как они по очереди приняли душ и обработали друг другу раны. — Всё в порядке, не в первый раз, так что они не особо парятся. К тому же на носу выходные. Я позвоню им завтра и скажу, что останусь с тобой на Рождество, — после секундной паузы Стэн продолжает, — ты же не против? — Конечно нет, — и на губы сама по себе натягивается улыбка. Кайл замечает, как Стэн бросает на них взгляд. — Кайл, — его голос глубокий, но тихий. — Да? — Кайл смотрит Стэну в глаза (сегодня он делает это очень много раз и ему чертовски нравится). — Я знаю, что мы уже делали это сегодня, и это было по воле случая и всё такое, но прямо сейчас я хочу тебя поцеловать, — честно признаётся Стэн, и Кайл знает, что не откажет. — Тогда поцелуй меня, — говорит он и подаётся вперёд, но не до конца, только для того чтобы Стэн сделал это сам. И Стэн делает. Вкус поцелуя в этот раз другой: не такой острый, как было днём, а скорее нежный и мягкий, и определённо слаще. Кайл даже не пытается контролировать то, что происходит, лишь поддаётся чувствам. Он чувствует пальцы Стэна, касающиеся его волос на затылке, чувствует его язык, переплетающийся со своим, чувствует кожу Стэна, когда проводит рукой по ключице, плавно перемещаясь к изгибу шеи. Когда губы разъединяются, Кайл наконец решается спросить о том, что его беспокоило с момента первого поцелуя со Стэном. — Это что-нибудь значит? — Без каких-либо объяснений спешно спрашивает он. Стэн, очевидно, не понимает и задаёт ответный вопрос. — О чём ты? — Наши поцелуи, — говорить об этом немного смущает. — Они что-нибудь значат? — Стэн на это задумывается на секунд пять. — Да, — без капли сомнения отвечает Стэн, а Кайл чувствует себя так, будто впервые вдохнул воздуха. Ему больно, но приятно больно. — Я ещё не знаю, что именно, но, если ты думаешь, что сегодня мы целуемся, а завтра сделаем вид, что этого не было, ты ошибаешься. Кайл кивает в ответ и устало ложится на кровать, прикрывая глаза. Пока этого достаточно, чтобы понимать, что Кайл не единственный идиот, придающий значение поцелуям. Этого достаточно на сейчас, потому что он ещё и сам не до конца разобрался в природе своих чувств, хоть и знает, что ему нравится Стэн уже совершенно чётко. Кайлу это лишь предстоит сделать. Как и Стэну. Он чувствует, как прогибается другая сторона кровати под чужим весом. Чувствует уже тёплые пальцы Стэна, касающиеся его ладони. Чувствует тепло, которое исходит от Стэна и ему приятно, потому что Кайл сейчас может сравнить себя с Ураном, а Стэна с Солнцем, лучи которого наконец до него добрались. Перед тем как провалиться в недолгий сон, Кайл чувствует, как Стэн целует его в лоб, почти невесомо, но осязаемо. И самое главное – Кайл чувствует, что всё это правильно. Не то «правильно», которое заставляет чувствовать себя дерьмом, или кидает сомнения в своих действиях прямо в лицо. Это то «правильно», которое заставляет ощущать удовлетворение от собственных решений. И не то чтобы Кайл может сказать, что абсурдность жизни и мира куда-то пропала, вовсе нет. Просто сейчас он нашёл островок адекватности и хочет за него зацепиться. Вообще, им вдвоём предстоит многое преодолеть, а начать придётся с барьеров Стэна. Кайл внезапно осознаёт, что не только у Стэна есть барьеры. Сам Кайл ими ограждён. Возможно, их даже больше, чем он думает. Однако он также осознаёт, что Стэн может их уничтожить. Для них двоих. Кайл и сам готов уничтожить все препятствия, чтобы наладить отношения со Стэном. У него не остаётся сомнений, что они со всем справятся.