odyssey

Они перестали близко общаться с пятого класса младшей школы. Не было больше никаких встреч в KFC, прогулок до пруда Старка после школы, ночёвок друг у друга, когда они ныкались под одеяло и до поздней ночи рубились в PSP, пока кто-то из родителей не отправлял их спать. Потому что Стэн слишком уставал от всего. От фермы, от родителей, сестры, школы, одноклассников. Больнее всего оказалось осознание, что он уставал от Кайла. Он помнит, как родители отвели его к психотерапевту. А потом ещё раз. И он тогда не знал, что такое «депрессия». Но врач сказал, что она у него проявляется слишком явно. Они говорили о том, что Стэну нужно поддерживать свой обычный образ жизни и стараться не сбегать от реальности, или что-то типа того. Оглядываясь назад, Стэн понимает, почему это было важно, но он уже не изменит того, что он всё разрушил. И под «всё» он подразумевает дружбу с Кайлом. Он злится на Кайла. Немного. Совсем чуть-чуть. Больше он злится на себя, конечно, но сейчас он вряд ли может что-то исправить. Прошло слишком много времени. Стэн знает, что Кайл пытался сделать что-то, чтобы их дружба не канула в Лету, и он не может винить своего бывшего друга за то, что он отвернулся от него. Опять же, разве что чуть-чуть. И всё-таки всё сводится к тому, что Стэн сам по большей части способствовал этому (или скорее его расстройство). Ведь Кайл приезжал к нему на ферму и звал потусить где-то вместе. Иногда сидел и долго рассказывал о каких-то мелочах в школе, немного о родителях и брате, немного о том, как скучает по Стэну. Тогда Стэну было тяжело сосредоточиться на чужих проблемах или переживаниях, потому что что-то тянуло его на дно. А потом, когда он осознал, что легче концентрироваться на проблемах других, чем на своих (совершенно не то проявление эскапизма, что советовал ему психотерапевт), Кайла рядом уже не было. Стэн всё ещё видел его в школе, после трёх месяцев пропуска занятий, но они больше не общались. Картман и Кенни всё ещё пытались поддерживать какое-то общение, однако Картман слился (вероятно, приняв сторону Кайла, раз они стали закадычными друзьями) через полгода или около того. Остался только Кенни, которому и в целом было наплевать на то, что Стэн абсолютно молчалив двадцать четыре на семь, и только изредка отвечает на сообщения. Пожалуй, сейчас, когда его состояние многим улучшилось, он искренне благодарен Кенни, что тот не оставил его. Пока Кенни пытался всеми силами социализировать Стэна (что в общем-то удалось сделать, поскольку Стэн общается сейчас с Крейгом и его свитой), Кайл отдалялся от всех ещё больше. И вот Стэн уже ходил на вечеринки, а Кайл бросил баскетбол почти сразу же, как получил звание лучшего юниора штата Колорадо (Стэн соврал бы, если сказал, что не гордился им). Он вовсе не следил за жизнью Кайла, ну, может, иногда, но конкретно об этом было трудно не узнать, так как фотография Кайла была прикреплена к доске почёта или типа того. На это мало кто обращал внимание, но Стэн никогда не мог игнорировать что-то, связанное с Кайлом (по крайней мере, полностью). С некоторых пор он знает точно, почему. Стэну нравится Кайл. Вернее, ему всегда нравился Кайл, иначе они не стали бы суперлучшими друзьями ещё в детском саду. Только примерно со второго класса средней школы он по сей день осознаёт, что Кайл уже давно не его суперлучший друг, а тот, с кого начались путешествия Стэна в мир гомоэротики и гейского порно. Примерно тогда, когда Стэн во время дрочки (неосознанно!) представил, как кончает на лицо Кайла. Этот момент... Ладно, он не то чтобы перевернул всю его жизнь или типа того. Стэн всегда был толерантен к геям и всё такое, но он никогда не представлял себя геем. Впрочем, позже он понял, что геем он себя назвать не может, потому что ему всё ещё нравилась Венди. И он, будучи полноправным засранцем, пытался избавиться от мыслей о Кайле с помощью неё. Это не помогло. Сознание подкидывало ему больше эротических фантазий с Кайлом в главной роли, и просто чёртов пубертат. Они с Венди не встречались (с тех пор как расстались раз в пятый), но Стэн чувствовал себя слишком сволочью, чтобы продолжать это всё. И хотя он быстро принял, что ему нравится Кайл (во всех смыслах), он не был уверен, что ему нравятся парни в общем. Единственным верным вариантом ему казалось рассказать об этом Кенни, который выслушивал от него всякое дерьмо. Стэн помнит, как Кенни затащил его на вечеринку у Толкина, которую организовал Клайд в его доме.

***

— Какого хера я здесь делаю, — наконец спросил Стэн у Кенни, когда громкая музыка перестала резать слух. Кенни вёл его через весь дом куда-то. Стэн давно не был у Толкина, а потому из памяти выбилось расположение комнат (кто вообще в здравом уме их может запомнить?). — Мы ненадолго, — почти весело ответил Кенни, всучивая ему какой-то алкогольный напиток. И Стэн знал, что ему противопоказанно пить что-то подобное (потому что мистер Гордон, его психотерапевт, постоянно напоминал о вреде алкоголя после того раза, когда Стэн дико напился в шестом классе, найдя алкоголь у отца в гараже, и чуть не поджёг себя с фермой, пытаясь зажечь крутку с травкой; опуская то, что ему ещё даже нет пятнадцати), но от одного стакана ведь ничего не будет? К тому же у него выдалась дерьмовая неделя. Впрочем, каждая неделя у Стэна с некоторых пор была дерьмовой. Стэн честно выпил не больше одного стакана (и плюс ещё одного, или парочки), когда нашёл себя в люксовой ванной комнате на втором этаже, где кроме него была ещё пара человек и Кенни. Двое других, один в пустой ванне, другой – на краю той же ванны, курили траву, не обращая на них с Кенни никакого внимания. Кенни, кажется, тоже не особо парился по наличию компании и просто спросил Стэна: — Говоришь, тебе нравится Кайл, но не знаешь, нравятся ли парни в общем? И Стэн не слишком хорошо соображал из-за алкоголя, вдарившего в голову, поэтому просто кивнул. Пропустил мимо фразу «это можно проверить», которая, судя по всему, была ключевой в том, что произошло моментом позже. И Стэн не слишком хорошо соображал из-за алкоголя, вдарившего в голову, поэтому просто дал Кенни его засосать возле туалета, на который он опирался, чтобы не свалиться. Без каких-либо вопросов или возражений. Пока не увидел мельком знакомую рыжую макушку. Не сразу отреагировал на неё, а когда до него дошло случившееся, он отпихнул Кенни от себя со всей силы, которую мог позволить себе в тот момент, шаркал по карманам штанов в поисках телефона (почему-то в этот момент Стэну показалось, что позвонить Кайлу было хорошей идеей). Кенни, держась за голову одной рукой (Стэн увидел его полулежащим на кафеле возле туалета, в то время как те двое ошарашенно метали взгляды то на него, то на Кенни), болезненно, но победоносно ухмыльнулся, вытащил телефон другой рукой из кармана своей куртки Стэна и кинул прямо ему в руки. Стэн почувствовал, что в результате этого короткого приступа паники, он достаточно отрезвел, раз смог поймать телефон. Последнее отправленное им сообщение было адресовано Кайлу. И Стэн не помнил, чтобы вообще доставал телефон сегодня. Стэна накрыла ярость, и Кенни наверняка ощутил это. Однако, это не помешало последнему медленно подняться с пола и направиться к выходу из ванной комнаты, остановившись всего на миг, когда Стэн почувствовал крепкую руку у себя на плече, чтобы сказать: — По-моему, тут и выяснять не нужно. Стэну было паршиво, но Кенни был прав.

***

Стэн также помнит, как не разговаривал с Кенни очень долго после этой выходки. Но всё разрулилось само собой со временем, и Стэн больше не злится на друга. Сейчас он злится на много вещей, которые ещё не разрешены. Например, на то, что Кайл так и не узнал правду о том сообщении и вообще об этом недоразумении. Или на то, что он до сих пор не выбрал университет для дальнейшего обучения. И если честно, Стэна это даже не волновало бы, если бы не мать, которая напоминает об этом каждый сраный день за завтраком, из-за чего Стэн чаще пропадает где-то у друзей, оставаясь на ночь. В один из таких дней его накрывает мерзким чувством одиночества, которое вообще-то не отпускает его ни на секунду. Но чаще оно весьма терпимо, особенно когда рядом друзья. Сегодня оно тянет его на дно, в частности в момент ухода Кенни. Стэн понимает, что Кенни нужны деньги, поэтому он готов брать любые дополнительные смены. Да, Стэн понимает, но господи, ему так одиноко. Раньше он мог в любой момент пойти к Кайлу, и тот бы вообще не возражал, если бы Стэн занял его кровать и мешал заниматься. Поворчал бы немного, а потом просто присоединился к дурачествам. И Стэн смеялся так искренне, как не смеётся уже давно. И чёрт возьми, он так по всему этому скучает. В попытках заглушить тупые мысли и проглотить ком в горле, он идёт напиться (каждый раз Стэн уверяет себя, что этот – последний) на какую-то вечеринку, куда пригласили всех в чате, в котором Стэн сидит просто для галочки. Он с трудом ориентируется в дороге, потому что это не привычные дома одноклассников, а какой-то клуб или типа того. Слишком много неонового света, слишком громкая музыка, которую Стэн никогда не любил. Звучат какие-то дерьмовые трэки, а Стэн готов задушить диджея за его отвратительный бит. Вместо этого он просит включить что-то менее дерьмовое, на что в ответ получает лишь средний палец, поэтому просто отходит к бару. Кто-то в чате писал, что напитки тут раздают бесплатно. Стэн этим пользуется на все сто. Пока не валится с ног от опьянения. Буквально. Он свалился пару раз (у Стэна было ощущение, что по всему полу этого клуба были разбросаны мелкие светящиеся шарики, видимо, чтобы отвратительного неонового света было ещё больше) в попытках добраться до туалета, чтобы проблеваться. И ему кажется, что он не совсем успел наклониться к белому другу, когда его начало рвать, но сейчас эта мысль остаётся где-то далеко в сознании. Ему нужно около десяти минут, чтобы всё дерьмо вышло наружу. Пока он с трудом держит тело в сидячем положении, в голову ударяет сумасшедшее желание увидеть сейчас Кайла, потому что только с Кайлом ему хочется быть на тупых вечеринках. Стэн осознаёт это даже будучи пьяным до одури. Поэтому он заставляет себя свалить из этого дрянного места, подмечая где-то на полпути к дому Кайла, что он забыл куртку где-то в клубе. До дома Кайла он доходит тоже не без приключений. Если точнее, он не очень чувствует своих ватных ног, которые вдобавок промёрзли на холоде (он вдруг вспоминает, о том, как Кенни утром упоминал о предстоящей холодной ночи), в результате чего снова падает, но на этот раз в какой-то околостоящий ободранный куст, чувствуя как по телу проходятся болезненные из-за холода царапины. И вообще-то его это не сильно волнует, потому что его цель виднеется через два квартала. Стэн помнит, как он сбегал из дома ночью в детстве, прибегая к Кайлу на задний двор, потому что именно туда выходит его окно. А потом он видит Кайла и чувствует его объятия, его пальцы между прядями волос, чувствует, как не может сдержать слёз от такой близости. Он едва себя контролирует, когда слышит такой сладкий кайлов голос, и просит Кайла разрешить быть рядом. И они уходят куда-то из заднего двора, но Стэну всё равно, пока Кайл обнимает его. Стэну становится не всё равно, когда тепло уходит, и он с трудом осознаёт, чьё лицо видит напротив (явно не лицо Кайла). Однако его одолевает невыносимая усталость, а здесь так уютно, и он проваливается в сон. Утром он обнаруживает себя на картмановском диване, и когда пытается прийти в себя после пьяных похождений, видит недовольное лицо владельца этого дивана. На его безмолвный вопрос Картман ворчит что-то о помощи евреям, а после отправляет Стэна умыться. По дороге в ванную Стэну на глаза попадают настенные часы, показывающие два часа тридцать девять минут после полудня, и он благодарен Картману, что тот дал ему отоспаться. Позже Картман всё же хочет вытурить Стэна из дома, всячески намекая, что тому уже пора, но звонит Кенни и говорит, что будет у него к вечеру, потому что сегодня у того утренняя смена, и Картман, пусть и напыщенно причитает оскорбления, всё же (очевидно для Стэна) ждёт этого. Когда тот выходит по просьбе Стэна купить таблеток от похмелья, Стэн слышит звонок в дверь и волочит ноги, чтобы открыть её, думая, что это Картман и есть, но сильно удивляется, завидев Кайла по ту сторону. А ещё Стэн чувствует себя полнейшим идиотом, когда не может нормально поговорить с Кайлом, потому что ему стыдно. Не только за вчерашнее, но и за то, что представлял Кайла во время дрочки буквально позавчера (и, если честно, он уверен, что сделает это вновь). И, видимо, у Кайла всё в порядке, раз он не видит ничего странного во фразе «позволь мне быть рядом, Кайл» или вроде того. Неловкости за этот день не заканчиваются одним Кайлом. Кенни появляется около семи часов вечера с пакетом газировки и снэков в одной руке и какой-то настольной игрой в другой. Когда Картман уже в четвёртый раз проигрывает им в Ticket to Ride, он почти переворачивает стол, но Стэн просит его успокоиться, напоминая, что это только игра. На что в ответ получает то, чего не ожидает услышать никто из присутствующих, включая самого Картмана (он уверен). — Ой, да пошёл ты, Стэн. Разберись со своим дерьмом, чтобы мне не пришлось помогать Кайлу тебя прикрыть от его родителей, от твоих, блять родителей, и просто пошёл нахуй, Стэн! Хватит пичкать Кайла дерьмом... — На последней фразе Картман теряет свой запал, но и Стэн, и Кенни понимают, что он имеет в виду. Кенни, Стэн отчётливо видит, хочет подколоть Картмана по этому поводу, но сдерживается. И вместо подколов предлагает завтра с утра сходить к Кайлу домой, пока Стэн переваривает слова Картмана. Последний на заявление Кенни вообще ничего не отвечает, а насчёт Стэна Кенни и без ответа всё знает. Тем не менее, неловкости продолжаются и следующим утром, когда они втроём встречают Кайла у порога его дома. Хвала богам, Картман просто Картман, а Кенни берёт на себя роль «глушителя неловкой тишины», так что Стэн даёт себе достаточно времени, чтобы набраться смелости заговорить с Кайлом. И Кайл просто нереальный. Даже при том, что выглядит он уставшим, словно не спал сегодня. Стэн почти чувствует разряд тока, когда хватает того за локоть, только бы тот не ушёл. И ему почти больно, что Кайл дежурно отвечает на вопрос о том, всё ли в порядке с его сном. И больно уже от того, как в один из (чудеснейших дней, когда Стэн может позволить себе говорить с Кайлом и сидеть с ним рядом в школьном автобусе,) дней Кайл спрашивает «зачем вы это делаете». Поэтому сваливает всё на Кенни (хотя всё это действительно было его идеей, не считая того, что Стэн никогда не был против). Ему всё ещё тяжело говорить с Кайлом. Вероятно, потому что тот всегда очень молчалив, а Стэн не очень хорош в словах. Но всё в порядке, пока Кайл рядом. В порывах улучшающегося жизненного темпа, Стэн временами тусит в спортзале с парнями, и учится играть в баскетбол, уверяя себя, что это вовсе не из-за Кайла. Пацаны говорят, что у него отлично получается, и ему льстят подобные комплименты. И видимо, получается у него слишком хорошо, что он начинает обыгрывать уже и Толкина, который считается одними из лучших игроков его параллели. Он и не помнит, сколько времени прошло после занятий, когда носится по спортзалу на каком-то сумасшедшем адреналине, закидывая мяч за мячом в корзину и меняя оппонентов. Только на пятнадцатой победе он видит, что кто-то справа ведёт счёт, а это запаляет его пуще прежнего. Он легко обходит Клайда, сменившего Толкина, и закидывает первый мяч, не сразу замечая, как открывается дверь в спортзал и виднеется рыжая макушка. Остальные два мяча не заставляют себя долго ждать, так что Клайд, явно в ярости и отчаянии, отходит от поля, а на замену ему встаёт Кайл. Стэн не ожидал увидеть его здесь, как и не ожидал никакого шуточного матча с ним, но Кайл слишком милый в баскетбольной форме (это что, форма Кенни?), и Стэн не может просто уйти. Он смотрит на Кайла слишком долго временами, за что получает фол. И чёрт, ему нужно сосредоточиться. Это получается с трудом, потому что Кайл прямо перед ним, весь в блестящем поту, а ещё так хорош в этом сраном баскетболе, что Стэн чувствует сексуальное напряжение по своему твёрдому другу в штанах. Блять. Ему всё же удаётся получить очки и сфокусироваться на игре, но сопротивляться такому Кайлу Стэн не может. Однако часы игры с другими ребятами дают о себе знать. А Кайл, очевидно, не в самой лучше физической подготовке, так что они через какое-то время просто валятся с ног, а Стэн чувствует, как Кайл прижимается к его спине своей. Кайл говорит что-то, Стэн отвечает на автомате, пытаясь не думать о том, какой у Кайла сексуальный голос, когда он уставший, и эти вздохи сводят его с катушек. Он даже не замечает, как сжимает ладонь Кайла. И едва успевает остановить себя, чтобы не повалить его прямо здесь, потому что Стэн определённо не в своём уме. Он знает, что ему нужно свалить отсюда, что он и делает, даже не оборачиваясь. Потому что если он сейчас не свалит, он сделает что-то, о чём будет жалеть до конца жизни. Стэн чувствует отвращение к себе после произошедшего и может лишь благодарить Иисуса, что он сумел остановиться. Он просит маму забрать его из школы, прячась в туалете, кажется, от всего мира. Придя домой, он суёт голову под раковину с холодной водой, чтобы остыть. Мама спрашивает, всё ли в порядке, но он не позволяет себе рассказать о том, как он проебался. В своей жизни. Не то чтобы в первый раз. Стэн винит себя за это. Ему больно, и всё же он не может заставить себя встретиться с Кайлом. Потому что сколько бы он ни пытался охладить себя, он всё ещё чувствует тепло на ладони, он всё ещё хочет наброситься на Кайла с остервенелым желанием. Кенни звонит ему, чтобы спросить, что произошло, через пару дней после. Стэн лишь говорит, что проебался, но не говорит, как именно. Ему стыдно. И только через какое-то время настойчивых вопросов, Стэн рассказывает, всё время прикрывая лицо руками. Кенни слушает его очень внимательно, а через час сидит в его комнате, разделяя бутылку пива в тишине. Стэн просит родителей разрешить Кенни остаться, и мама не возражает, даже радуясь, что Стэн привёл друга домой, чего не случалось уже довольно долгое время. Перед сном он лишь благодарит Кенни и желает доброй ночи. Ему становится чуть легче. Однако, не настолько, чтобы суметь выдержать общество Кайла и не проебаться снова. Поэтому, когда Кайл весьма решительно направляется в его сторону, пока Клайд рассказывает очередной сюжет недавнего баскетбольного матча (серьёзно, он что, смотрит все матчи?), сердце Стэна уходит в пятки. Он тянет Кенни за капюшон и мгновенно срывается, волоча его за собой в сторону пруда Старка настолько быстро, насколько никогда не исполнял финты в баскетболе. Он знает, что всё это выглядело очень странно для Кайла, и всё же он оправдывает себя тем, что вынужден. — Ты не можешь вечно бегать от него, ты же знаешь? — Говорит Кенни, и это не вопрос, а утверждение. Стэн это прекрасно понимает, поэтому лишь кивает в ответ, чувствуя ещё больше отвращения к себе. Он ненавидит причинять боль Кайлу. Как так выходит, что всё оборачивается как раз этим каждый ебучий раз? И, видимо, всё настолько плохо, что даже Картман ловит его на полпути к выходу из школы двумя днями позже, и абсолютно без каких-либо объяснений приземляет кулак ему на лицо. Впрочем, Стэну объяснения не нужны, он всё понимает без слов. Только когда Кенни вопросительно смотрит на покрасневшее лицо, Стэн просит присмотреть за Кайлом вместо него, пока он разбирается со своим дерьмом в голове. Кенни не может сказать нет, так что Стэн выдыхает, несмотря на напряжение в грудной клетке. Стэн думает, что скорее всего оно не исчезнет, пока он хотя бы не поговорит с Кайлом. Вообще-то Стэн уже планирует извиниться перед Кайлом за своё мудацкое поведение и, вероятно, объясниться, почему оно возникло, но ему страшно. И всё же, когда Кенни говорит, что Кайл плохо выглядел сегодня утром, Стэн забегает в аптеку по пути домой и покупает баночку с витаминами, которая утром оказывается у Кайла на парте. Он почти срывается на то, чтобы извиниться прямо там, но звенит звонок, убивающий весь настрой (да, Стэн знает, что лишь ищет оправдания, чтобы оттянуть неизбежное). Возможно, у него бы даже получилось оттянуть его подольше, если бы Кайл, парой дней после, не швырнул в него рюкзак. Стэн клянётся Иисусом, Кенни видел, как и откуда летел сраный рюкзак, но ничего не сказал. Он честно пытался сбежать, изображая безразличие, но Кайл настойчив и, чёрт возьми, ничего не понимает. Называет его трусом. Стэн, блять, с этим согласен на все сто процентов, и готов позволить Картману снова дать ему по лицу (может, даже не раз), раз из всех его фраз, которые он готовил к разговору с Кайлом, он говорит «пошёл ты». Стэн думает, ударов Картмана не понадобится, Кайл сам с этим справляется, когда валит его на землю. Он был бы и рад заслуженно получить по лицу от Кайла, но его задевает, что тот называет его эгоистом. Поэтому он сопротивляется и выкрикивает в ответ всё дерьмо, которое копилось в голове. Он не хочет причинять Кайлу боль и просто рад, что адреналин стихает у обоих, Стэн это чувствует. — Я и не думал бросать тебя, сволочь, это ты буквально послал меня, Стэн! И делал это каждый раз, когда я пытался что-то исправить! Ты даже не дал мне шанса попробовать дружить с тобой, как раньше! — Выпаливает Кайл, сидя на Стэне, схватив того за ворот куртки и наклонившись почти лицом к лицу. Стэн реально хочет его скинуть, иначе потом придётся объясняться за кое-что другое. Ему нужно сказать это. — Потому что я не думаю, что могу дружить с тобой, как раньше, — господи, эти слова даются ему тяжело. — И что тебе мешает? — Кайл выглядит шокированным. Стэну жаль, что он ничего не может с этим сделать. — То, что мы изменились за прошедшее время, Кайл. И если дружить, то только пытаться построить что-то заново, а это сложно, — потому что это правда. Потому что Стэну сложно быть с Кайлом как раньше. — Ты не хочешь даже попробовать? — в голосе Кайла он различает отчаяние, и ему самому больно от этого. Настолько больно, что он не позволяет себе сделать шаг назад. — Есть кое-что, что я хочу попробовать, — отвечает он, слегка приподнимается и прижимается к его губам поцелуем. Стэн чувствует, как Кайл неуверенно отвечает, и он не хочет прерывать это, даже когда чувствует вкус крови во рту. Однако понимание того, что это опасно, и кроме того, они на улице, в снегу и так далее, отрезвляет его. Он просит Кайла слезть, подмечая, что он не единственный, кого слегка опьяняет ситуация. Он ощущает усталость по всему телу, и явно не только свою. Они молчат очень долго, однако Стэну комфортно вот так. Ему кажется, напряжение в груди понемногу отходит. По крайней мере, пока Кайл не говорит: — Крейг сказал, что ты хочешь меня трахнуть. — Просто какого хера. Стэн не удерживается от моментального «блять», и рассказывает Кайлу о той тупой вечеринке, куда его затащил Кенни около недели назад, чтобы дать расслабиться хоть немного. И под «расслабиться» конечно подразумевался алкоголь. Ему приходится чуть-чуть соврать, чтобы история была не настолько постыдной. И хотя большая её часть – правда (например, то, что он реально выпил, или что Венди приставала, будучи тоже пьяной, а также то, что ещё немного и они с Венди переспали бы), он немного приукрашивает её, говоря, что перебирал в голове парней, которых он знает. Чего не было, потому что первый и единственный, кто пришёл ему в голову, был Кайл. А ещё не говорит о том, что не встал у него лишь потому, что единственный о ком он думал на протяжении уже долгого времени, был тоже Кайл. — Вау, — отвечает ему Кайл и добавляет: — Я даже не знаю, стоит ли мне обидеться на то, что я был последним, о ком ты подумал, или радоваться, что я единственный, кого ты мог бы трахнуть. В теории, — что заставляет Стэна выдавить смешок. — Чел, просто не думай об этом слишком много. Это был пьяный ответ на пьяный вопрос, — Стэн реально пытается убедить в этом Кайла. И едва удержаться от прикосновений. Пока Кайл сам не берёт его за руку, и Стэн может лишь смотреть на профиль Кайла. Он снова думает, что ему нравится Кайл. — В таком случае, мне будет нечем оправдаться, если скажу, что ты тоже единственный, кого бы я трахнул, — с этими словами Кайл поворачивает голову в его сторону, их взгляды пересекаются. Стэн осознаёт, что́ сейчас сказал Кайл, и он не может сдержать смех облегчения. — Какого хера, чувак. Это так по-гейски, — он может произнести только это, чувствуя, как переплетаются их ледяные пальцы. Они лежат в снегу, пока не промерзают до костей и с трудом могут встать на ноги. Не разнимая пальцев идут к дому Кайла, и господи, Стэн чувствует не сходящую улыбку на своём лице. Он видит взволнованное лицо миссис Брофловски, как только они переступают порог дома, и он уверен, что это не только потому что они с Кайлом покрыты синяками и ранками. Стэн не может оторвать взгляда от Кайла и теперь Кайл практически даёт ему зелёный свет на поцелуи, когда Стэн признаётся в том, что хочет это сделать прямо сейчас. Кайл почти дразнит его, поддаваясь вперёд, а Стэн не может удержаться и целует его снова. «Блять, как же это хорошо», проносится у него в голове, потому что он касается Кайла, а Кайл касается его, обжигая пальцами. Погружённый в ощущения Стэн не сразу понимает, о чём спрашивает Кайл, но тот уточняет. — Наши поцелуи. Они что-нибудь значат? Стэн думает, что Кайл идиот, раз считает, что Стэн может целовать кого угодно. Но отгоняет от себя дурную мысль и просто отвечает: — Да. — Добавляя: — Я ещё не знаю, что именно, но, если ты думаешь, что сегодня мы целуемся, а завтра сделаем вид, что этого не было, ты ошибаешься, — потому что Стэну нужно выяснить, чувствует ли Кайл то же самое по отношению к нему. Он наблюдает, как Кайл кивает и устало ложится на кровать. Стэн недолго размышляет над тем, разрешено ли ему сейчас занять вторую половину кровати, быстро приходя к выводу, что раз Кайл сам просит его целовать, «лежать вместе на кровати» куда безобиднее. А ещё Стэн может позволить себе снова сжать ладонь Кайла в своей. Стэна больше не будоражит Рождество, однако его семья по привычке отмечает его каждый год. Он знает, что мама не в восторге от его решения отметить праздник с семьёй Кайла (которая, к слову, его и не отмечает), и надеется, что его сумасшедший отец не заявится на порог дома Брофловски, чтобы как минимум отчитать его. А самому Стэну достаточно того, что рано утром Кайл тихо будит его, произнося его имя, и говорит «с Рождеством, Стэн» с ослепляющей улыбкой на лице. Стэн на это притягивает Кайла к себе и целует. И хотя Кайл отвечает на поцелуй, он прерывает прямо в момент, когда Стэн готов втянуться, и просит его почистить зубы. Чего он только ожидал от Кайла? Пока он лениво водит щёткой по зубам, он осознаёт, что сегодняшний утренний стояк – это не то, с чем он может справиться без помощи, и даже знает причину. Кайл запаляет его, заставляет его тело гореть, а разум плавиться. Стэну, если честно, уже это нравится. Он не может противиться позыву поцеловать Кайла снова, и на этот раз тот уже не жалуется. И Стэн, кажется, впадает в какой-то транс, потому что он совсем не осознаёт, как всё пришло к тому, что они уже кончают почти одновременно. Он вообще будто не может насытиться моментами с Кайлом, который, как и Стэн в общем-то, открывает для себя нечто новое в том, что они делают вместе. Как они изучают друг друга не только ментально, но и физически, и господи, Стэн это обожает. Когда миссис Брофловски говорит о недавнем звонке от мамы Стэна, его убивает (и он не знает, в каком смысле) мысль, что никто сейчас не имеет значения. Кроме Кайла, разумеется. Ему всё равно на родителей (хотя Стэн их любит), всё равно на Кенни и остальных людей, которых он едва может назвать друзьями, всё равно на Венди, которая выглядела разбитой тогда, сидя на кровати. В сознании остался только Кайл. Стэн бы уже себя проклинал и ненавидел, не будь Кайл таким завораживающим, когда без сил лежит на простынях и позволяет делать Стэну всё, что он пожелает. Когда краснеет от одной просьбы Стэна ему отсосать, но всё равно кивает. Когда он кончает Стэну на лицо и шумно выдыхает, смотря прямо в глаза. Когда Стэн обнимает его за талию и признаётся в любви открыто и честно. Когда Кайл говорит, что кажется, что влюблён в него тоже. Стэн будто впервые за много лет начинает чувствовать. Словно он был в своеобразной коме и наконец проснулся. Словно Кайл вообще был единственной вещью, которую он чувствовал. Стэн хочет себя ненавидеть, но Кайл заполняет его любовью, а он принимает поражение. Родители Кайла и Айк собираются в Джерси на рождественские каникулы. Стэн чувствует себя разбитым от одной только мысли, что Кайлу нужно уехать, почти ощущая за спиной холод пробирающейся депрессии. Стэн думает, что Кайл чувствует это также сильно, как и он, поэтому он дарит нежнейший поцелуй в край губ, выходит из комнаты и возвращается через минут пять, сообщая, что дом с завтрашнего дня в их распоряжении. Стэн почти взлетает до небес. Они трахаются в первый раз в тот же день, что уехала семья Брофловски. Когда Стэн вбивается в тело Кайла, когда отсасывает ему, когда Кайл медленно входит в него, а потом наращивает темп, и они уже на грани, Стэн думает, что ещё около полугода назад не смог бы поверить в то, сколько похоти сокрыто в его теле. Он хотел трахнуть Кайла, но то было «в теории»; на практике же Стэн чувствует, что с их первого раза (да и вообще с тех пор как они снова общаются) Стэн хочет чувствовать Кайла постоянно, и это даже не преувеличение. Потому что когда они с Кайлом полуобнажённые лежат у последнего на кровати, когда одна рука Кайла закинута вверх, Стэн не может отказать себе в том, чтобы вдохнуть запах Кайла, только что вышедшего из душа (после того как они подрочили друг другу). Потому что этого оказывается мало, и Стэн покрывает поцелуями шею Кайла, спускаясь ниже, проводя пальцами по всему торсу. Потому что Кайл делает вид, что сопротивляется (говоря, что он «только из душа»), но Стэн чувствует, как у того уже стоит снова и хочет помочь с этим (у самого Стэна встал как только Кайл появился на пороге комнаты). Не преувеличение, потому что, когда Стэн зубами медленно стягивает кайловы домашние штаны на резинке в желании вылизать его член, он обнаруживает, что тот не надел трусы. Потому что Стэн даже не спрашивает ничего, лишь вопросительно смотрит на Кайла, проводя языком по высунутой головке, а Кайл говорит «ничего не могу поделать, когда ты рядом». И Стэну срывает крышу. Ему срывает крышу даже в школе (они все каникулы провели у Кайла дома, а если точнее, в его комнате, трахая друг друга, и Стэн может поклясться, это его лучшие каникулы со времён пятого класса), когда Кайл бросает на него короткий взгляд на общем занятии и отпрашивается у учителя в туалет, потому что Стэну не нужны слова, чтобы понять. И эрекция Кайла, когда Стэн нагоняет его, заводя в одну из кабинок туалета, только подтверждает это. Всё, что спрашивает Стэн, обнимая Кайла одной рукой, а второй прижимая его бедро ближе с каждым толчком, это «о чём ты думал, что у тебя встал прямо на занятии». А Кайл, между вздохами и прикрываемыми рукой глухими стонами, отвечает «как ты отсасывал мне, пока моя мама говорила со мной через дверь». В целом, Стэн согласен, что это было пиздецки горячо, отчего заводится ещё сильнее. Больше всего его пьянит факт, что Кайл не против всего этого. Что сам же и инициирует сексуальный контакт и это, пожалуй, единственное его оправдание своей похоти. В один из дней, когда у него уже болит член, но при этом всё ещё хочет оказаться внутри Кайла, он признаётся в ненормальном количестве сексуального желания, на что Кайл отвечает, что он, похоже, в той же ситуации. Они трахаются снова. Однажды Кайл спрашивает, что произошло три года назад на вечеринке, намекая на то, как целовались Стэн и Кенни. На что Стэн со стыдом признаётся в своей отвратительной любознательности (и думает, что это не совсем подходящее слово для описания того опыта). Но Кайл не судит, лишь кивает и говорит: — В тот день, придя домой я осознал, что хочу тебя засосать. И Стэн тонет. А потом наступает весна, и мама Стэна открыто спрашивает, что он намеревается делать после выпуска из школы. У Стэна в мыслях всё ещё один Кайл, поэтому он в тот же вечер спрашивает, куда он поступает. — Я не думаю, что хочу быть сильно далеко от родного города, — говорит Кайл, когда они лежат едва одетые на кровати Стэна. — Не думаю, что пока готов к этому, понимаешь? — Стэн кивает, хоть ему и всё равно на Южный парк. — Поэтому я пока остановился на Боулдерском университете. Буду изучать астрофизику и всё такое, — почти застенчиво произносит он, а Стэн думает, что Кайл невероятно милый. — А ты что-нибудь решил? — Спрашивает Кайл, прерывая его мысли. Стэн замирает на добрый десяток секунд, и ему всё равно на этот город, на родителей (хотя Стэн их всё ещё любит), всё равно на Кенни и остальных людей, которых он едва может назвать друзьями, всё равно на Венди, которая выглядела разбитой тогда, сидя на кровати; он почти ненавидит себя за обсессию Кайлом, но Кайл заполняет его любовью. Поэтому он говорит: — Я хочу быть там, где ты, Кайл, — и Кайл даже не читает ему лекций, не наставляет на путь истинный, не пытается отговорить или подумать лучше о будущем. Кайл целует его страстно, а в перерывах между говорит, что они со Стэном могут жить вместе, что они могут изучать крутые предметы, что они могут трахаться, когда захотят. И поэтому Стэн на следующий день говорит маме, что поступает в Боулдерский университет. Ему ещё многое предстоит сделать. Разобраться с депрессией, например. Или послушать длинные мамины причитания о том, что Стэн несерьёзно относится к будущему. Или долго и упорно готовиться к выпускным экзаменам, чтобы точно поступить. Уверить Кайла в том, что Стэн уже давно сдался обсессии, ещё когда увидел его на вечеринке после поцелуя с Кенни. И это всё займёт какое-то время, он думает. Но всё будет в порядке, потому что Кайл рядом. Он больше не тот Кайл, которого Стэн не мог достигнуть. Стэн вообще-то думает, что теперь они совсем близко, хотя ещё не сравнялись. Возможно, ему лучше, если Кайл будет вести его вперёд. Возможно, ему хочется быть ведомым, но также быть способным подтолкнуть Кайла, если тот вдруг лишится решимости. Стэн не знает, что его ждёт в будущем, но он знает, что Кайл честен с ним и с собой. Он знает, что он готов бороться со всяким дерьмом, чтобы сохранить то, что у него есть сейчас. И он знает, что Кайл прямо сейчас обнимает его, даря своё тепло и уверенность в завтрашнем дне.