Любопытство сгубило котят

•

      — Может, это не девушка. — сказал Ансу, хватая еще одну горсть попкорна из быстро пустеющей миски в центре стола. Он был в городе пару дней, получил травму и получил разрешение вернуться на выходные, чтобы повидаться с семьей. Это было одной из причин, по которой они все решили встретиться в доме Педри, чтобы посмотреть, как Мадрид играет с Эспаньолом. Ну, все, кроме Гави, который отмахнулся от приглашения, заявив, что ему «нужно поспать» и «наплевать, что делает Мадрид».       Фермин выругался, когда вингер «Эспаньола» был схвачен прямо перед тем, как ему удалось сделать последний пас. Игра была на удивление напряженной, но все они знали, что у «Мадрида» есть преимущество. Вопрос был скорее в том, сможет ли «Эспаньол» удержать ничейный счёт или нет.       — Кого ты имеешь в виду? — спросил Алехандро.       — Девушка Гави. Может, это и не девушка.       Это было бы… очень даже логично. Педри не знал, почему он не подумал об этом раньше.       — Он гей? — спросил Феликс. Витор, который тоже был новичком, тоже выглядел смущенным.       В комнате внезапно стало напряженно.       Гави не возражал против того, чтобы люди знали. Он не был тем, кто делает из каминг-аута драматическое испытание. Его близкие друзья знали, что ему плевать на пол, если человек ему действительно нравится. Он не афишировал это, но большая часть команды уже знала и старалась держать это в своих кругах. То, что они были непредвзяты, не означало того же для других футболистов, и последнее, что кто-либо из них хотел сделать, это дать возможность кому-то обсуждать и осуждать их друга.       — Би, — осторожно сказал Ансу. — Есть какие-то проблемы?       — Нет, — сказал Феликс, потратив немного времени на то, чтобы осмыслить услышанное. — Удивлен — вот и все.       — Да, ну, не болтай об этом. Он никогда не скрывал этого от нас, но если ты будешь чесать языком, тебе конец.       — Я не идиот. — сказал Феликс, словно прекрасно понимая, что подобные вещи, становясь достоянием общественности, могут закончиться только ужасно. Витор пожал плечами, будто для него это не имело значения.       — Хорошо, — Ансу прочистил горло. — Как я и говорил, возможно, это не девочка. Это могло бы объяснить секретность.       — Но он сказал «принцесса», — заметил Алехандро.       — Насчет этого, — вмешался Ламин, неловко почесав голову. — Возможно, это звучало немного саркастично.       Алехандро начал играть, душить его, локтем обхватив шею Ламина.       — Ты не мог сказать это сразу, придурок?       — Но это было похоже на фальшивый сарказм, понимаешь. Как когда кто-то, кому ты явно симпатичен, называет тебя идиотом и фальшиво бьёт тебя.       — Такого с тобой никогда в жизни не случалось, Ямал.       — Это все еще может быть просто друг, — сказал Пау, игнорируя препирательства этих двоих.       — Друг, который оставил ему засосы за ночь? — категорически спросил Педри.       Пау поднял руки.       — Может, ему такое нравится. Я не осуждаю.       — Фермин, — сказал Ферран. — У нас становится теплее?       — Что?       — Не прикидывайся дураком. Мы думаем в правильном направлении?       — Я знаю столько же, сколько и вы. — сказал он. Его настойчивое желание ужасно лгать было, честно говоря, даже мило.       Не то чтобы это помогло, в любом случае. Возможность того, что это будет парень, просто увеличила число кандидатов вдвое и экспоненциально усложнила его сужение.       Ферран некоторое время щурился на Фермина. Фермин покосился в ответ.       — Я все еще думаю, что это принцесса, — объявил Ферран. Фермин чуть не выплюнул еду, пытаясь не рассмеяться. — Он хихикает, чтобы сбить меня с толку, — сказал Ферран. — Он играет с нами.       — Какая принцесса? — спросил Жоао.       — Принцесса Леонор, будущая королева Испании.       — Ого. Гави знаком с ней? — спросил Витор, ничего не понимая.       — Они ни черта не знакомы, — сказал Педри. — Ходили слухи, что она его поклонница, и СМИ это распространяли. Он никогда в жизни с ней не разговаривал. И не интересовался ею.       — О, маловеры, — сказал Ферран, театрально откидываясь назад на диване. — Ладно. А кто же это, по-твоему, умник?       Педри пробормотал:              — Не принцесса.       — А что, если это Ана? — предположил Алехандро. Это было хорошее предположение, с этой девушкой у Пабло якобы было что-то в далеком прошлом.       — Знаете, они просто общались некоторое время. — сказал Фермин.       — Не верьте ему, он агент хаоса.       — Я пытаюсь вам помочь.       — Ана более правдоподобна, чем чертова Принцесса.       — Хочешь поспорить? — Ферран полез в карман. Вытащил бумажник. С грохотом бросил на стол скомканную двадцатиевровую купюру. — Ставлю на то, что это принцесса.       — Двадцать евро? — Феликс невозмутимо ответил. — Ты превзошел самого себя, Шаркбой.       — Тогда повышай ставку. Выдвигай свой вариант.       — Я готов поспорить в десять раз больше, что это кто угодно, только не принцесса, — сказал Педри.       Ламин, как всегда предприимчивый человек, печатал все это на своем телефоне.       — Я буду держать вас в курсе.       — Ребята, мы не будем делать ставки на то, кто девушка Гави…       — Я ставлю пятьдесят на Ану, — сказал Алехандро.       —Поддерживаю, я тоже за Ану, — согласился Марк. Это был безопасный выбор.       — Кто бы это ни был, — сказал Ансу. — Пабло встречался с этим человеком на Ибице. Точно. Мы все это знаем.       — Я тоже так думал, —поддержал Педри. — Может, это та сумасшедшая девчонка, которая за ним гналась, помнишь?       — Может быть, — пробормотал Ансу, хотя, похоже, он этого не помнил в силу своей нетрезвости.       — Запиши меня ко всем, кто имеет отношение к той поездке.       Мадрид забил. Беллингем. Победный гол. Никто уже не слушал комментатора. Все забыли о матче и были увлечены разгадкой тайны девушки Гави. Эти засосы стали последней каплей. Они разберутся с этим, и Гави ничего не мог с этим поделать.

•

      — Хочешь присоединиться к тотализатору?       Это был последний ответ, который Френки когда-либо ожидал услышать на утверждение: «Сегодня была прекрасная погода».       — Ставки на тотализатор? — повторил он осторожно, размышляя, не языковой ли это барьер. На тот момент его испанский был почти идеален, но младшие ребята в команде всегда умудрялись выдать какой-нибудь бессмысленный сленг, который ставил его в тупик.       Ферран заставил его подвинуться и сесть перед шкафчиком Френки. Он показал Френки таблицу. С надписями, цветовыми кодами и всем остальным.       Принцесса Леонор Астурийская       Инфанта София Астурийская       Ана Пелайо       Сумасшедшая девчонка с Ибицы       Каталина Иманол       Фермин       Оскар       Марио       Педри       Хави Симонс       И множество других имен с цифрами рядом.       — Ламин составил это. Показывает участникам шансы, вероятность, сколько денег вы можете получить обратно, если окажетесь правы.       Участники? Шансы? Правы в чем?       Либо Френки был медлительным, либо этот разговор не имел смысла.       — …На что вы делаете ставку?       — С кем встречается Гави.       Челюсть Френки слегка отвисла.                          — …Принцесса? Хави Симонс? Педри? Кто придумал эти глупые варианты?       — Вот о чем ты беспокоишься? А не о том, встречается ли он вообще с кем-то?       — Очевидно что он с кем-то встречается, — сказал Френки. Он думал, они все это знают.       — Расскажи подробнее, — потребовал Ферран.       — Ну, он стал милее и вдумчивее обычного, он все время торчит в телефоне, хихикая. — Так же, как, по словам его родителей, делал Френки, когда он только встречаться с Микки. — А начало сезона, когда он был сам не свой и превращал все наши жизни в ад? Очевидно, любовные неприятности. Ещё...       — Ещё?       — Несколько месяцев назад, — начал Френки, подсчитывая в уме, чем можно поделиться, а чем будет слишком. — Думаю, это был один из последних дней тренировок перед Евро. Он попросил у меня совета. —Ферран слушал с нетерпением. Он был сосредоточен, как будто записывал всё у себя в уме.       — Спросил, как я понял, что Микки мне подходит и что она мне нравится в романтическом плане. — По лицу Феррана было понятно, что он ошеломлён. Внезапно Френки почувствовал, что рассказывать эту историю — все равно что бросать зажженную спичку в дом, пропитанный бензином. Но не было смысла останавливаться, раз уж он начал, не так ли?       — Я знаю Микки с тех пор, как мы были в старшей школе, понимаешь. Мы долго дружили, прежде чем начали встречаться. Думаю, он хотел узнать, как я понял, что влюбился в нее. И я сказал ему, что мне стало трудно перестать думать о ней, быть рядом с ней было потрясающе, а не быть рядом с ней — отстой, я хотел поделиться с ней всем, и даже когда я проходил мимо магазинов на улице, я ловил себя на мысли: «О, Микки это понравилось бы» или «Микки такое не любит»; я хотел, чтобы она была в моей жизни навсегда и…       — Тебе не обязательно быть таким подробным, бро. — перебил Ферран.       Он ничего не мог с собой поделать. Создание семьи с Микки и Майлзом было, безусловно, величайшим достижением его жизни, на несколько световых лет от величайших подвигов, которых он добился на футбольном поле. Они были вместе уже много лет, но он все еще был поражен этим фактом. Рядом с ним была Микки и их сын, это было все, о чем он мог мечтать, и даже больше.       — Френки?       Он моргнул, выходя из этого состояния. Точно, они говорили о Гави. Он помнил это ясно как день: каким застенчивым, как неопытным ребенком выглядел Пабло в тот день.

      — Есть один человек, — начал младший. — Мы уже некоторое время дружим, просто друзья, но иногда я чувствую некое напряжение и… не знаю, это заставляет меня слишком много думать о нём.       — О каком напряжении идет речь?       Он потер затылок. Сглотнул.       — Напряжение...       — Хорошее напряжение?       — Этого не должно быть, но… — Он кивнул. Для Френки было очевидно, речь идёт о парне, не было никаких других причин, по которым Гави бы так старался не упоминать его пол. Но это была неважная деталь в его сознании.       — Нет никаких «нельзя», — сказал Френки. — Если вы нравитесь друг другу и это заставляет вас обоих чувствовать себя хорошо…       — Еще ничего такого нет, — сказал Гави, покраснев.       — Но ты хочешь, чтобы было?       — Я не знаю..       — Тогда разберись, — сказал Френки, похлопав его по плечу несколько раз.

            

      По началу, кажется, всё шло не очень, если судить по шаткому настроению Гави в первые месяцы сезона, но парень, похоже, наконец-то был счастлив. Было бы настоящим позором испортить всё это такой глупостью, как тотализатор.       — Расскажи мне больше, — потребовал Ферран, практически умоляя.       — Это всё, — ответил полузащитник.       — Он что, вообще не давал никаких подробностей? Давай, братан, пожалуйста…       — Он этого не делал. Даже если бы было ещё что-то, я бы всё равно это не рассказал.       — Ты ужасен.       — Оставьте его в покое. У него и так достаточно СМИ на заднице, которые следят за каждым его шагом. Не портите хорошую историю любви своими дешевыми сплетнями.       Но мысли Феррана были уже где-то в другом месте, он вынашивал планы и просчитывал возможности.       Да, Френки пожалел, что попался на эту удочку, и подтвердил, что у Гави, скорее всего, изначально был партнер. Теперь ему оставалось только надеяться, что это не закончится катастрофой.