Не родись красивым

Минхо устало вздыхает, откинувшись на ствол дерева, и бездумно отрывает лепестки с ромашки, уже не решаясь гадать. Какая разница, какой ответ будет, если всё равно омега знает правду. Минхо красив. Природа не обделила его милым личиком, прекрасными формами и сводящим с ума ароматом. Но, к сожалению, почему-то только это и видят другие, не удосужившись рассмотреть его душу и внутренний мир, который так же красив как и внешняя оболочка. Зато брата его все любят и лелеют, и совсем не за красоту. Наверное, Сынмин пришелся всем по вкусу из-за своего взрывного – во всех смыслах – характера, желания участвовать во всём, веселиться, из-за его любви флиртовать со всеми подряд. Минхо не такой. Вместо того, чтобы устраивать посиделки с друзьями, он любит сидеть дома и читать книги, либо же гулять по лесу, собирать цветы и плести венки. Он не любит шум, ему нравится умиротворение и спокойствие. Только в этот раз насладиться спокойствием у него не получится. Через несколько часов начнётся всеми любимый праздник летнего солнцестояния, и избежать компаний других оборотней просто не получится. К тому же, Сынмин точно потащит его туда. Чёрт, иногда хочется исчезнуть. Скрыться где нибудь, где будет спокойствие. Услышав топот ног и шелест травы, омега вздыхает и поджимает колени к груди, снова опуская взгляд на ромашку в руке. Даже не нужно гадать, кто прибежал, ведь узнать аромат ежевики проще простого, но почему-то от появления Сынмина радостнее не становится, к тому же, он опять сейчас заведёт шарманку про праздник. Сынмин и Минхо двойняшки. Оба с гетерохромией, их ароматы схожи, – малина и ежевика – даже внешность чем-то похожа, хотя Минхо всё же похож больше на мать, а Сынмин – на отца, но цвет волос у них разный: у Минхо волосы чёрные, как ночь, а Сынмина наоборот – светлые, как день. Но характерами они отличаются, словно небо и земля. Как говорилось ранее, Сынмин всегда на позитиве, всегда за любой кипиш, кроме голодовки, всегда в центре внимания, у него много друзей, если так можно сказать, ведь их стая не превышает пятидесяти человек, большая часть из которых взрослые, а с оборотнями другой стаи никто так и не нашёл общий язык. Минхо же, наоборот: спокойный, довольно закрытый, языком мелит только по делу, исключение: когда выпьет, не любит все эти шумные посиделки и у него практически нет друзей. Ну, есть пара-тройка, но ему всегда почему-то кажется, что они втроём дружат лучше, чем с ним. — Минхо, опять ты тут сидишь! — с ноткой недовольства вздыхает Сынмин и присаживается рядышком с братом, пытаясь заглянуть в его такие же гетерохромные глаза, которые тот упрямо прячет, не желая слушать про праздник снова. Надоело. Всю неделю Сынмин о нём только и твердит, а сегодня – в день его наступления – вообще не затыкается. — Матушка сшила нам новые костюмы, попросила примерить, — оповещает младший (на несколько минут всего лишь) омега и берёт руку брата в свою, улыбается, завидев ромашку, и осторожно убирает цветок, чтобы переплести их пальцы. — Опять гадаешь по цветкам, котёнок? Это мило, но не думаешь, что не нужно это делать так часто? К тому же.. гадать на того, с кем у тебя ничего не сложится… — Иди уже, меряй костюм. Я потом подтянусь, — недовольно фыркает, перебивая брата, Минхо и выдергивает руку из его пальцев, вскакивает с травы, оборачивается чёрным волком и убегает вглубь леса, чувствуя как намокают глаза. Конечно, с тем альфой у него ничего не получится, ведь тот видит только Сынмина, который всё понимает, но играется, скорее всего не испытывая взвимных чувств. Но опять же, этот парень не видит в Минхо ничего, кроме красивого личика, и это убивает, разбивает хрупкое омежье сердце на мелкие кусочки. И почему, зачем он родился таким красивым, если смысла от этого никакого? Кажется, если человек красив, то его хочется узнать лучше, залезть в душу и посмотреть, не скрывается ли в ней чернота за красивой оболочкой, но Минхо никому не интересен от слова совсем. Всех привлекает только Сынмин, за которым старший кажется лишь маленькой тенью.

***

Шум реки не заглушает всхлипов, которые как и она льются из горла омеги. Сидя за большим валуном, спрятавшись от всего мира, Минхо может излить душу лесу, который точно выслушает его, хотя и не поддержит, но он не говорит ничего, лишь плачет, уткнувшись лицом в колени. Ну что за напасть? Сынмин… расстроил брата горькой правдой, которую тот и так знал, но не хотел принимать. Конечно, с Хёнджином у него ничего не выйдет; конечно, альфа будет смотреть только на младшего омегу, который нагло играет с ним, назло флиртуя с другими альфами и даже омегами. Минхо не понимает. Чем он так плох? На минуточку, он даже с хозяйством лучше брата управляется, намного лучше: тот только и умеет пасти овец, не более. А Минхо и чистоту в доме поддерживает и обеды-ужины готовит, с детьми, на минуточку, тоже неплохо управляется, но все видят одно: его непорочную красоту, за которой – между прочим! – скрывается такая же красивая и непорочная душа, но её так никто и не увидел. А ведь парень просто хочет быть любимым. Может быть, это неуместно, но за свои восемнадцать лет жизни у него даже первого секса не было, в отличие от того же Сынмина. — Для чего я вообще существую? — сквозящие болью и обидой слова уносит порывистый ветер, от которого Минхо ёжится и кидает небольшой камушек в реку. Он вздыхает, когда ветер усиливается, и поднимается, решив пойти домой. Кажется, Сынмин говорил что-то о новой одежде. Выйдя из своего имровизированного укрытия, омега идёт к дорожке, по которой сбежал дальше в лес, но замирает, когда чувствует на себе взгляд, оглядывается по сторонам и боязливо ступает назад, на миг почувствовав себя не защищенным. Хотелось бы верить, что этот какой-нибудь нериметный зверёк наблюдает за ним, но нет. Никакое животное не станет с таким интересом сверлить его взглядом. Теперь к грусти добавляется страх, который забирается в самую душу, заставляя сердце колотиться в груди, приковывает к земле и не даёт даже собраться с мыслями, чтобы сообразить хоть что-то. Минхо оглядывается снова и дёргается в сторону тропинки, когда замечает чьи-то красные волосы и довольно жуткий пришур золотистых глаз. Будь он в обличии волка, давно бы прижался к земле всем телом, поджав под себя хвост и прижав уши к голове, но сейчас он просто стоит, не зная, что делать. Молча стоит он минуту, не больше, ведь вскоре прорезается его мягкий, напуганный голос. — Кем бы ты ни был, выходи! — громкий голос заставляет некоторых птиц слететь с веток и, издавая громкие звуки, унестись глубоко в лес. С минуту висит молчание, и омега уже думает, что сошёл с ума или стал параноиком, хотя живёт он в лесу все свои восемнадцать лет. Даже наличие другой стаи его так не пугало, как нечто, стоящее сейчас за деревом. Впрочем, это «нечто» довольно-таки не страшное. Сверкая золотистыми глазами, из-за дерева выходит альфа, – сто пронцетов альфа, – неся небольшую корзинку набитую цветами под завязку, сверху которых лежит венок из таких же прекрасных цветов. Минхо смотрит настороженно, готовый бежать, куда глаза глядят, ведь этого человека он ни разу не видел, значит, он из другой, значит, никто не знает, что у него на уме. — Я напугал тебя? Извини, не думал, что в такое время тут кто-то будет бродить, ведь все готовятся к празднику, — мягкий голос и безобидная обезоруживающая улыбка сбивает с толку, но омега всё ещё находится в напряжении, хотя внутренний омега ведёт себя совершенно спокойно и не заставляет инстинкты хозяина проявляться. Кажется, этот альфа действительно безобидный, к тому же, он собирает цветы, ему точно нет дела до омеги из чужой стаи, который бродит здесь бесцельно. — Да, немного… К тому же, я тоже не ожидал, что повстречаю здесь кого-то, — Ли наконец-то находит в себе силы заговорить с незнакомцем, улыбается слегка даже и кивает приветливо, давая понять, что страх наконец-то отпускает его. Он вздыхает, окидывая парня, который выше него на две головы точно, да и старше наверняка, взглядом, и тут же отворачивается. Не принято у них заглядываться на тех, кто уже наверняка состоит в отношениях. Хотя, кольца на пальце альфы Минхо не увидел, но зачем он тогда цветы собирает и венок плетет? Таким обычно занимаются люди, состоящие в отношениях. — Ну.. Ладно, мне пора, — кинув взгляд на тропу, Минхо быстрым шагом уходит, не оборачиваясь. — Постой, — но останавливается, вскидывает голову и оборачивается, ожидая. Он невольно напрягается, когда альфа подходит ближе, хотя тот и выглядит вполне себе адекватным. Может быть, есть смысл узнать его имя? Матушка упадёт в обморок, если узнает, что Минхо наконец-то хоть какие-то знакомства заводит. — Позволишь..? — альфа запинается, вероятно, желая услышать имя, и протягивает омеге венок, который выглядит ну очень красиво. Только, зачем? Непонятно. Нет, Минхо это не настораживает, но всё же. — Минхо. Меня зовут Минхо, — Ли улыбается вдруг уголком губ и голову клонит вперёд, позволяя парню надеть венок на голову, вздыхает, когда тот убирает руки, и поднимает голову. Мягкая улыбка и милые ямочки на щеках приковывают взгляд, но омега мысленно бранится на себя и отворачивается. — Минхо… — вполголоса повторяет, словно на вкус пробует, альфа. Недолго парни молчат: Минхо рассматривает траву под босыми ногами, найдя её ну очень интересным экспонатом для исследования, в то время как парень напротив продолжает сверлить его взглядом. — Ты из северной стаи, верно? — альфа точно пытается завязать диалог, но омега не спешит идти на контакт, вздыхая. Он отвечает положительно на вопрос и под карканье ворон убегает к дому, больше ничего не говоря. — Минхо… Буду рад встретиться снова…

***

Уже дома на Минхо сыпятся недовольства матери и брата, на которые в ответ он лишь цокает и закатывает глаза. Совсем позабыв про венок на голове, он попёрхивается, когда Сынмин с интересом и издёвкой подмечает, что такую красоту старший никогда бы не сплел, и спрашивает о том, кто же ему его подарил. Минхо не отвечает, не хочет этого делать, лишь быстро уносится в их общую спальню, где на дверце шкафа осторожно висит красивая белая рубаха с принтом на краях рукавов и подола и светлые штаны, которые наверняка сядут на пышные бёдра как влитые. — У тебя появился поклонник? Или тебе признались в любви? Сегодня ведь… — Отстань, Мин. Иди лучше маме помоги или отцу по хозяйству, пока я тут примеряю наряд, — краем глаза Минхо видит как брат дёргается от сквозящей в каждом слове обиды, видит, как он брови домиком сводит и поджимает губы, но гнуть свою линию не перестаёт. Сынмин складывает руки на груди и опирается плечом на косяк дверного проёма, вздыхает. — Нет, это не признание в любви и не поклонник. Неважно, ясно? — закончив, как ему кажется, на этой ноте разговор, Минхо наконец-то скидывает одежду и натягивает новую. Открыв дверцу шкафа, он с удовольствием оглядывает себя и для большей красоты натягивает тот венок на голову. Его образ становится ярче и красивее, отчего даже Сынмин, кажется, захлёбывается слюной, но одобрительно кивает и улыбается. Он подходит к брату, встаёт рядышком и крепко его обнимает, даже мягко целует в розовую щёчку, заставляя того скривиться и вздохнуть. — Ты очень красиво выглядишь, — Минхо дёргается словно в припадке, скидывает руку брата со своего плеча, кидает сухо «я знаю» и стремительно покидает комнату под удивлённым и несколько непонимающмм взглядом. Красиво. Опять. Всё как всегда.

***

Вечереет незаметно, и так же незаметно Сынмин утаскивает брата в лес, где вокруг высокого костра сидят их общие знакомые. Завидев Хёнджина, Минхо кривится невольно, в то время как Сынмин, радостно улыбаясь, бежит к нему на всех парах, чтобы обнять. И чего он такой радостный? Пропустив мимо ушей приветствие и комплименты альфы, Минхо проходит к пням и садится подальше от парочки, через силу держа лицо и пытаясь не скривиться снова. Впрочем, он всё равно видит, как Хёнджин пытается угодить омеге самыми разными способами, но тот как всегда играется, флиртует и пресекает его любые попытки сказать слова о любви. Минхо видит, как горит сердце Хвана к его брату, в то время как тот словно пытается отогнать его от себя, но Хёнджин осёл неотесанный, поэтому и терпит все его выходки и бегает словно щенок. Вечер проходит, в общем-то, нормально. Все пьют, веселятся, танцуют. Минхо же сидит себе спокойно на пне и на огонь смотрит, словно прожечь дыру в нём хочет. Почему-то на миг в памяти всплывает образ того альфы. Наверняка он тоже увидел лишь внешнюю оболочку омеги и ничего больше. Впрочем, Минхо плевать хотел на это, он привык уже. Но всё же, получить от такого завидного альфы парочку комплиментов лишним не будет. В копилочку, так сказать. Когда все уже достаточно пьяные, начинаются разговоры. Языки развязываются у всех, в особенности у Сынмина, который на всю округу вещает о том, что у его любимого брата появился поклонник, который ему венки из цветочков дарит. Минхо дёргается, когда на него обращаются множественные взгляды, и фыркает, тут же опровергая всё то, что сказал младший, но от этого становится хуже, а разговоры приобретают более крутой поворот. Сынмин же не унимается, ластится к брату, прося его рассказать подробнее о том самом парне, но Минхо его грубо прерывает, после вообще вскакивает и уносится в сторону дома, пока младший буквально за секунду трезвеет, если такое вообще возможно, и понимает, что перегнул палку. Но, впрочем, уже поздно: его друзья просят подробнее рассказать о Минхо и его жизни, но получают лишь отрицательный ответ. После Сынмин поднимается и уносится следом за братом, надеясь застать его дома.

***

Минхо мычит, свернувшись калачиком на кровати, вздыхает, прогоняя неприятный ком в горле. Сынмин иногда бывает настойчивым. Порой это обижает, особенно когда Минхо не хочет ничего рассказывать, а он всё не унимается. Тогда Малинка – так братья зовут друг друга ещё с детства, – долго бранится, обещая больше никогда не упоминать и слова о том, что у него есть секреты. Сынмин не совсем умеет их хранить, хотя раньше казалось, что он очень хорошо это делает. Но он слишком импульсивный и на радостях может вывалить всё, не задумываясь о том, что разболтал кому-то чужой секрет, который ему доверили. Впрочем, кроме Минхо, ему никто секреты так и не доверил. Вздохнув, Минхо поднимается с кровати, решив, что валяться больше нет смысла. Он спускается на первый этаж, где и встречается с Сынмином, который горячо извиняется, после обещая держать язык за зубами, но в ответ лишь получает мягкую улыбку, после чего Минхо скрывается за пределами дома. Омега снова идёт к реке, чтобы проветриться. Он снова садится на излюбленное место, прижимает колени в груди и фыркает, складывая руки на груди. Прикрыв глаза, он позволяет ветру теребить свои волосы и наслаждается шумом реки. Посмотрев на небо, которое всё ещё не спешит темнеть ведь в день летнего солнцестояния ночь очень короткая, к тому же, в их краях ночи частенько бывают «белыми». В такие моменты совсем не хочется спать, только гулять целые сутки, ну или сидеть у реки, как это делает Минхо. Жизнь слишком прекрасна и удивительна, чтобы просиживать её в четырёх стенах. Шелест листвы и травы где-то позади привлекает внимание, заставляет напрячься. Минхо прислушивается, кажется, даже не дышит, но чувствует сильное желание выглянуть и посмотреть, кто там ходит, – если, конечно, он всё-таки не стал параноиком и ему не показалось. Осторожно выйдя из своей обители, он оглядывается, ведёт носом и замирает, чувствуя аромат мяты. Яркий, свежий, бодрящий, резкий и в то же время тонкий аромат он сегодня уже улавливал. Но где, когда и при каких обстоятельствах? Конечно, память у омеги девичья, но что уж поделать. Снова оглядевшись, благо сейчас более-менее светло, Минхо втягивает носом воздух, оборачивается волком, идёт на аромат. Аромат мяты словно околдовывает, заставляет урчать, но при этом омега сторонится этих ощущений и чувств. Вновь обернувшись человеком, Минхо уходит глубже в лес, пробирается сквозь кусты и замирает, увидев знакомого человека. Хоть имени этого альфы он не знает, но золотистые глаза не спутать ни с чем, красные волосы тоже и уж тем более аромат мяты. Альфа его тоже узнаёт и приветливо улыбается, поднимаясь с травы. — Ты что, следишь за мной..? — Минхо надеется, что его слова не звучат грубо, не хотелось бы задеть альфу, просто ещё не хватает слежки. — Не прям слежу, но… Я видел, как ты уливался слезами, — осторожно и медленно подходя к Минхо, парень поправляет край футболки, вздыхает, видя недоверие в чужих глазах, и слегка качает головой. — Что-то случилось? Обычно этот праздник всем приносит радость, — Минхо отступает назад, отрицательно качая головой. Не хочется посвящать незнакомца в свои проблемы, хотя, это в общем-то проблемой нельзя назвать. Минхо хочет любви, а не только чтобы в нем видели красивое кукольное личико. — Ой.. Я не представился, прости. Ян Чонин, — Ян слегка кланяется, представляясь, и сам делает шаг назад, чувствуя напряжение Минхо, выставляет руки вперёд, давая понять, что дурных намерений у него точно нет. Впрочем, дело даже не в этом. — Приятно, — кивает Ли, вздыхая, и на миг задумывается, после снова возвращается к разговору. — Возвращаясь... к твоему первоначальному вопросу… Скажем так, у меня сложилась не лучшая жизнь. Во всех смыслах, — пожимает он плечами и плюхается на траву под деревом, откидывает голову на ствол и вздыхает, поджав губы и прикрыв глаза. — Скажи, Чонин-а… Я красивый? — Минхо чувствует, как намокают его уголки глаз, от того моргает много раз и вдыхает глубоко, чтобы успокоиться. И зачем он только поднял эту тему? — Красивый, — искренность свозит в ответе Чонина, но Минхо чувствует что-то, похожее на сомнение. Словно альфа хочет добавить что-то, а пока думает, присаживается рядом под деревом и так же откидывает голову на ствол, слегка улыбнувшись. — Но ведь за внешней оболочкой всегда скрывается внутренний мир. За красивой внешностью может скрываться чернота, но от тебя исходит такой свет, Минхо… Не знаю, как это объяснить, но сегодняшняя наша встреча что-то перевернула во мне. Я словно почувствовал родственную душу, которой у меня никогда не было… — Ты правда так считаешь? — бормочет омега, обняв свои колени, и кладёт на них голову, разглядывает профиль Чонина. Его губы слегка растягиваются в улыбке, взгляд гетерохромных глаз наконец-то смягчается, ведь совершенно незнакомый ему человек увидел в нём что-то, кроме привлекательной внешности. Что-то, что не видели те, с кем он общается на протяжении долгого времени. Кажется, Хёнджин никогда бы не увидел свет его души. Возможно, Минхо слишком смазливый, действительно кукла с красивым личиком. К тому же, все неоднократно говорили, – у него за спиной – что он какой-то не такой: не веселится с другими, предпочитая круглыми сутками сидеть у реки и читать книгу, либо же хозяйством заниматься, практически ни с кем не общается, что многих удивляет. А может, он сам себя так поставил, что всё видят в нем лишь красоту и ничего более? Может, ему стоит быть чуточку раскрепощеннее, тогда люди к нему потянутся. Но он не хочет. Он такой, какой есть, и ничто его не изменит, пока он не захочет этого сам. — Все видят во мне.. лишь красоту, знаешь. Никто ни разу не пытался узнать меня, мой внутренний мир, предпочитая компанию брата, а я так, лишь его тень, красивое дополнение. Ощущаю себя красивой игрушкой в чужих руках, — хмыкает Ли и поджимает губы снова. Ян в ответ молчит, обдумывая что-то, его дыхание тихое, но в тишине леса оно ощущается как самый громкий звук, отчего Минхо хмурится, но протеста не высказывает, продолжая ждать ответ. — Покажи мне свой мир, Минхо. Я хочу стать тем, кто примет тебя таким, какой ты есть, — правда? Чонин не шутит? Но почему? Неужели ему действительно интересен «скучный» внутренний мир омеги, которого он знает дай бог несколько минут? — Твоё спокойствие успокаивает меня, знаешь. Я, конечно, люблю посидеть в шумной компании, уйти в город в клуб.. Но иногда этого бывает слишком чересчур, и мне не хватает того спокойствия, которое излучаешь ты, — Чонин вздыхает и усмехается тихо, растягивая уголки губ в стороны. Наверное, он сам уже понял всю абсурдность ситуации, но почему же тогда так рьяно делает узнать Минхо получше, залезть в его душу? Омега не понимает, но он хочет открыться, хочет показать себя во всей красе, хоть и немного боится делать это незнакомому человеку. — И ты не станешь зацикливаться только на моей внешности? — большие глаза распахиваются шире, губы поджимаются, брови съезжаются к переносице. Минхо медленно хлопает глазами, пока Чонин отрицательно качает головой, давая понять, что он нацелен узнать его получше не только из-за внешности. И всё же это странно. А может и нет. Чонин ведь не в любви признаётся спустя пару минут общения, а всего лишь хочет узнать Минхо получше, насколько это возможно. — Но, Чонин-а.. А как же твоя пара? Ты же не… — С чего ты решил, что у меня есть пара, Минхо? — Чонин смеётся, его бархатистый смех разлетается по лесу, скрывается в кронах деревьев, привлекает внимание животных и птиц, в то время как Минхо непонимающе смотрит на него, поджав губы. — Ты же собирал цветы, вот я и подумал, что… — парочки в день солнцестояния любят придерживаться традиций. Особенно этой, когда они собирают цветы и плетут друг другу венки – знак верности и любви к своей половинке. Даже взрослые её соблюдают, и омега уверен, что отец и мать тоже это делали днём, пока он пытался развлекаться. — Всё в порядке. Это меня сестра заставила насобирать ей цветов. Она неважно чувствовала и побоялась уходить далеко от дома, поэтому послала меня, — Чонин мягко улыбается, объясняя, и срывает небольшую ромашку, осторожно вставляет её между прядей волос на голове омеги, выглядя при этом как довольный кот, который сделал шалость и теперь радуется. — Кстати, тебе понравился венок? — о, венок. Конечно, понравился. Минхо кивает в ответ, улыбнувшись, и позволяет приобнять себя за плечо, чтобы удобнее устроиться, вздыхает. — Кстати, почему ты ни с то ни с сего решил… подарить мне его? Мы встретились минуту назад, а незнакомый альфа мне уже венок на голову цепляет, — омега поправляет цветок в волосах, чувствуя, что тот вот-вот упадёт, и в ожидании перебирает пальцами по своим коленям. Чонин не спешит отвечать, формулирует ответ. Наверное, он очень сложный – думается Минхо, отчего он хихикает, приводят альфу в чувства. — Как бы это объяснить? — вздыхает Ян, почесывая затылок, и усмехается собственным мыслям. — Я как увидел тебя, то сразу подумал, что этот венок очень подходит к твоим глазам. К слову, там зелёные листья и голубые васильки. Тебя такое поведение незнакомца сбило с толку, да? — чуть виновато объясняет он и вдруг смеётся, вероятно, всё дело в удивлении, которое вытянул ось на лице Минхо. Венок подходит к его глазам?.. Чонин так сразу на это внимание обратил? И ведь дело даже не в красоте глаз омеги, а просто в том, что он за секунду нашёл сочетание. Впрочем, никто никогда не углублялся, в чём именно состоит красота Ли. То ли в глазах, кошачий разрез которых приковывает чужие взгляды, или в алых полных губах, которые он постоянно облизывает и кусает, а частности, когда волнуется сильно. Может быть, в чём-то ещё, но никто так и не сказал, что именно они подразумевают под «красотой». — Да, очень даже. К тому же, на меня тут же полились вопросы знакомых… Отвечать на них не было никакого смысла. Впрочем, наверняка слухи уже разлетелись по стае, но мне очень понравился венок, хён, правда, — Минхо поднимается, стряхивает себя несуществуюшую грязь и пыль, смотрит на Луну, которая просвечивает сквозь кроны деревьев, вздыхает. — Мне пора идти домой, я думаю… Но если ты правда хочешь узнать меня получше, то встретимся завтра здесь же после полуночи, — он слегка кланяется, что Чонин делает в ответ, и улыбается мягко, заглядывая в золотые глаза напротив, которые так же неотррывно смотря в его. — Только завтра? — вопрошает Чонин, вскинув брови, и улыбается мягко, кивая. — Я готов встречаться с тобой каждую ночь и день, чтобы узнать тебя и твой мир получше, — добавляет он и оборачивается тёмно-рыжим волком, прижимается корпусом к земле и после убегает в нужную ему сторону, оставляя Минхо в одиночестве и шелесте листвы. Чтобы узнать тебя и твой мир… И почему вдруг он выказывает такой интерес к персоне Минхо? Но это неважно, ведь сам омега чувствует, что может открыться ему, не боясь наткнуться на незаинтересованность. Впрочем, всё уже решено, и завтра начнётся первый день их сближения. Минхо тоже хочет узнать Чонина и его внутренний мир получше.

***

Раннее утро, кажется, ещё восьми нет, а Минхо уже на ногах. Он носится по комнате, вытирая мокрые волосы полотенцем, после встаёт перед зеркалом и принимается их расчесывать. Через несколько часов он идёт гулять в город с Чонином. Их сближение активно движется вперёд, они уже второй месяц проводят утро, дни, вечера или ночи вместе, общаются много. Чаще, конечно, вечера, когда у них нет никаких дел, но омеге и этого достаточно. Чонин оказался довольно интересным человеком, не без замашек конечно же, но мы все люди. Как узнал Минхо, он проводит достаточно много времени в городе, подрабатывая аниматором. Он много общается с детьми, как-то даже обмолвился, что любит их и хочет обязательно завести своих. Минхо тогда пошутил про то, что с радостью выносит и родит ему щенков сразу после свадьбы. Если бы они вовремя не остановили свои приступы смеха, то пришлось бы откачивать два юных тела. Впрочем, Минхо уже сомневается, что это была безобидная шутка. Чонин же теперь постоянно подкалывает его, начиная их встречи полюбвшейся обоим фразой «привет, жёнушка», после которой следует смех и недовольное бурчание. Пару раз даже было, что Минхо отвечал на такое приветствие в той же манере, называя его муженьком, но всё же это выглядит странно, поэтому он помалкивает, не давая эго альфы разбушеваться ещё сильнее. Подумать только. Второй месяц Минхо общается с кем-то, кому он действительно интересен, с кем-то, кто интересен и ему самому. Мать и брат ещё не знают, куда и зачем он сбегает по ночам и вечерам, хотя, Сынмину это уже и не интересно совсем, ведь он каждый день развлекается с друзьями. К Хёнджину у Минхо как-то быстро прошли чувства, которые он испытывал, наверное, это потому что он вбил себе в голову, что ничего с этим альфой у него не выйдет, хотя, возможно, его естество почувствовал кого-то, кто мог бы стать прекрасным претендентом на руку и сердце омеги. Может быть, все эти шутки совсем не шутки, кто знает. Выйдя из спальни, Минхо бежит на кухню, чтобы позавтракать, где встречается с матерью, которая как всегда с любовью и рвением выпекает блинчики, которые любит вся семья и уплетает за обе щёки. Женщина желает сыну доброго утра и предлагает ему присесть за стол, пока ставит чайник на плиту, чтобы вскипятить воду, и дожаривает последнюю партию блинчиков. — Я сегодня днём ухожу гулять в город, матушка. Если есть какие-то дела, то я с радостью помогу тебе и потом уже сбегу, — оповещает парень, застенчиво улыбаясь, пока мягкий, любящий взгляд женщины сканирует его лицо, а улыбка растягивает её губы в ответ. — Не стоит, Хо-я. Сынмину давно пора остепениться и перестать думать о развлечениях, поэтому хозяйство сегодня на нём, — женщина ставит тарелочку с блинами на стол и снова отходит к плите, чтобы убрать использованную посуду в раковину и помыть, пока Минхо стаскивает блин из стопки, не дожидаясь, пока вскипит вода – очень уж есть хочется. — С кем идёшь гулять, если не секрет? Неужели один? — Минхо сдерживается, чтобы не выплюнуть блин на стол, и вздыхает, пока ангел на правом плече взывает расскать всё маме, как делал это всегда, в то время как демон на левом призывает оставить всё в тайне. Не на удивление ангел побеждает, и Минхо рассказывает о том, что идёт гулять с молодым человеком. Женщину такой ответ вполне устраивает и она более не докапывается до сына, надеясь, что совсем скоро он сам всё расскажет. Когда свист чайника разрезает повисшую тишину, Минхо ловит себя на мысли, что достаточно хорошо поел, и чай точно не влезет в его на самом деле прожорливый желудок, поэтому он благодарит мать за прекрасный завтрак и сбегает, под шумок прихватив с собой ведро для воды, всё равно к речке идёт. Матери она может понадобиться в любой момент, а пока Сынмин раскачается, конец света произойдёт, поэтому Минхо предпочитает хоть как-то помочь. Потом уже можно думать о своих развлечениях.

***

Крепко обняв Чонина, который как всегда приветствует его своей любимой фразой, Минхо на миг задерживается в его объятиях, втягивая носом аромат мяты, и отстраняется, улыбнувшись. Альфа треплет его по волосам, радушно улыбаясь в ответ, и даже оставляет короткий поцелуй на мягкой щёчке, вызывая удивление и смущение на его лице. Минхо удивился лишь потому, что альфа такую вольность позволил себе впервые за месяц их общения. Но не сказать, что ему не понравилось, наоборот даже. Губы Чонина обжигающе горячие и их касание очень приятное. Кажется, сердце пропустило удар, или же омеге просто показалось. — Сходим в кафе, Минхо? Вон в том очень вкусный шоколадный пудинг подают, тебе должно понравиться, — предлагает Чонин, укладывая руку на талию омеги и прижимая его к себе поближе, указывает свободной на яркое здание, вывеска которого приковывает взгляд, а различные сладости вызывающе красуются на стёклах. — Конечно, хён. Тем более, раз уж ты советуешь, — Минхо кивает в ответ и разворачивается корпусом в нужную сторону, слегка улыбнувшись, и кладёт руку поверх руки Чонина, которая покоится на его талии. Они не спеша идут в сторону кафе, изредка переговариваясь, Минхо даже смеётся негромко, что заставляет Чонина улыбаться. Когда парни заходят в здание, то сразу же примечают дальний столик, к которому идут, чтобы изучить меню. Чонин, найдя в списке тот самый пудинг, указывает на него, повторяя, что ему точно понравится, после добавляет, что омега вправе сам выбрать, что ему нравится, на что получает мягкую улыбку и кивок. В итоге Минхо выбирает этот пудинг, лимонный чизкейк и какао. Чонин от него не отстаёт, только вместо какао берёт малиновый чай, а лимонный чизкейк заменяет яблочной шарлоткой. Вскоре Чонин делает заказ и возвращается к Минхо, который всё это время прожигает его взглядом, не стесняясь абсолютно. Омега улыбается, когда он слегка треплет его по волосам и подпирает голову руками, продолжая смотреть. У Чонина на самом деле такая привлекательная внешность. Его выразительные золотые глаза, тонкие персиковые губы, прямой нос, красные волосы, обрамляющие лицо, и всё остальное приковывает взгляд. Минхо не может оторваться, хотя уже знает каждый миллиметр пока только его лица наизусть. За месяц ему дозволено было изучить только это. Да и альфе тоже, так что пока они квиты. Руки Чонина, которые постоянно покоятся на его талии не считаются! Когда их заказ готов, Чонин поднимается из-за стола, чтобы забрать его, прерывая непринужденный разговор. Приняв от милой девушки за стойкой пожелания прекрасного дня и приятного аппетита, он возвращается за стол, ставит поднос и присаживается на своё место, улыбается, наблюдая как озорной огонёк вспыхивает в глазах омеги при виде сладостей. Он берёт свою тарелочку с десертом, вилку и чай, принимается есть, пока омега выбирает, с чего бы ему начать. В итоге он начинает с чизкейка, оставляя вкусненькое на потом. Парни наслаждаются едой и напитками, стреляют друг в друга взглядами, улыбаются. Кажется, между ними химия, понятная лишь им двоим. Хотя, может быть, они сами не понимают, что она между ними есть. По крайне мере, Минхо точно не знает, какие чувства испытывает к нему Чонин, но то, что альфа с ним не только из-за внешности уже радует. Сам же омега иногда чувствует острую тягу к альфе, особенно ночью, когда ему не спится. Ему вдруг хочется прижаться к сильному телу, утонуть в объятиях больших горячих рук и раствориться в спокойствии, которое Чонин излучает. По мягким поцелуям, которые еле ощутимо тот оставляет на макушке, омега ночами тоже скучает и желает ощутить их снова и снова. — Воу, какие люди в наших краях, — к столику Минхо и Чонина подходит компания альф. Выглядят они довольно дружелюбно, но Минхо всё равно напрягается, сканируя старших взглядом, поджимает губы и невольно даже подбирается весь, когда их внимание переключается на него. Взгляд серых глаз теплеет и становится насмешливее, губы альфы, кажется, старшего из них, растягиваются в улыбке, сам альфа кивает приветственно и снова переводит взгляд на Чонина. — Привет, Йен-а. Что за красавчик с тобой? Твой парень? — заинтересованность альфы почему-то пугает, отчего Минхо хмурится и фыркает, сложив руки на груди. — Да, — «Нет», — Ли и Ян отвечают одновременно, последний вспыхивает словно спичка, краснеет щеками и ушами, во все глаза смотрит на старшего, который мягко улыбается и укладывает руку на его талию, прижимая ближе. Альфы в компании непонятливо переглядываются и вопросительно смотрят на Чонина, который успокаивающе гладит Минхо по боку, пока тот отвлекается на пейзаж за окном, пытаясь успокоить колотящееся сердце, пока альфы выясняют их свои отношения. — Милашка. Той же масти или..? — Той же, — отвечает Минхо, вперив взгляд в альф, слегка выгибает бровь и смотрит в экран телефона, проверяя время. — Чонин-хён, нам пора. У нас ещё есть дела, — он поднимается из-за стола, хватает чашку с какао, допивает содержимое и хмыкает, когда Чонин осторожно сжимает его локоть призывая успокоиться, улыбается мягко и вновь перемещает руку на его талию, качая головой. Намекает на то, что эти парни ничего ему не сделают? Минхо и сам это знает, просто они ему неприятны отчего-то, хотя Чонин совершенно спокойно общается с ними. Может, они действительно не представляют угрозы, но у Минхо всё естество сжимается в комок, выказывая полную неприязнь к этим особам. — Мы мешаем? Если так, то мы оставляем вас в покое. Рады были увидеться, Чонин, — наверное, альфы почувствовали неприязнь омеги, поэтому поспешили ретироваться поскорее, провожаемые цепким взглядом Минхо. Когда они скрываются в другом зале, омега выдыхает спокойно и отламывает кусочек пудинга вилкой. — Эй, Хо-я, ну ты чего? Что случилось? — Чонин касается костяшкой пальца щёчки Минхо, улыбнувшись, и перехватывает вилку, накалывает кусочек десерта на неё и подносит к его губам. — Ложечку за маму, и улыбнись, — приговаривает и разражается мягким смехом, когда неистовое удивление начинает плескаться в гетерохромных глазах. Недолго Минхо мешкается, но вскоре половинки его губ раздвигаются и обхватывают сладость, после стягивают её с вилки. Пережевав и проглотив десерт, Минхо облизывает губы, пока Чонин тихо нервно выдыхает и качает головой, отгоняя ненужные сейчас мысли. Стоит ли говорить о том, что Минхо кружит ему голову чуть ли не с первой их встречи? — Ох, чёрт, Минхо. Ты ведьма, — усмехается Ян и прикрывает рот рукой, хихикая, пока в гетерохромных глазах напротив плескается наслаждение от его реакции. — В таком случае, я готов завораживать тебя каждый день, хён, — в тон ему отвечает Минхо и всё же поднимается из-за стола, усмехнувшись. Он быстро ставит тарелочки и чашки на поднос, после уходит к месту для сбора грязной посуды, после чего возвращается. Парни выходят из кафе, Чонин вновь укладывает руку на талию омеги, прижимает к себе. Он выглядит задумчивым, поэтому Минхо придерживает своё рвение задать ему вопрос, который его так мучает. Они идут медленно, на самом деле, не обращая внимания на поток времени, думают о своём. Минхо провожает множественные автомобили взглядом, поджимает губы и вздыхает, прижавшись к Чонину поближе, отчего тот улыбается самым уголком губ и сильнее сжимает тонкую талию. Их времяпровождение ограничено лишь лёгким перекусом и прогулкой. Обычно у них всё более активно, но сегодня явно что-то не так. С Чонином что-то не так, Минхо чувствует, но и себя ощущает странно, поэтому не спешит разнообразить их прогулку. Он наслаждается приятным ароматом мяты, но мыслями пребывает где-то далеко. Настолько далеко, что он приходит в себя лишь тогда, когда ощущает толчок в спину. Он налетает на Чонина, который в свою очередь падает на скамейку, утягивая его за собой, и вспыхивает красным, ощущая под своей задницей его колени, а на талии сильную хватку. Человека, который в него влетел, он провожает незаинтересованным взглядом и прикусывает губу, когда действий со стороны Чонина не следует. Они сидят в таком положении несколько минут, вскоре первым отмирает Чонин, подтягивает Минхо поближе к себе и кладёт голову на его плечо, улыбнувшись. — Всё в порядке, Хо? — вопрошает альфа, мягко поглаживая чужую ногу рукой, дыханием опаляет красную щёчку и тихо вопросительно мычит, ожидая ответа. — Да…? Кхм, да, хён. Кажется, я просто такого не ожидал, — Минхо неловко переминается и поднимается с чужих колен, садится на лавку под разочарованный вздох, руки кладёт на колени, застенчиво опустив голову и улыбнувшись. — Чонин-а, а почему… Почему «да»? — тихо спрашивает и поднимает глаза к небу, слыша вопросительное мычание, вздыхает. Перебирает ногами, сжимает шорты в районе колен пальцами, облизывает губы и оборачивается к Чонину, который ожидает пояснения хотя по его глазам видно, что он понял суть вопроса. И зачем он отмалчивается только? Хочет услышать всё от омеги? — Когда твой друг спросил… Ты ответил «да», почему? Я же не твой парень, — Ли улыбается, не спеша устанавливать зрительный контакт, но всё же делает это, когда Ян перехватывает его руки своими и подносит их к своим губам, целует костяшки, после прижимает нежные ладони к своим щекам. — Ты мне нравишься, Минхо. Очень нравишься, правда. Может быть, это любовь с первого взгляда… — Чонин снова оставляет мягкие поцелуи на пальцах Минхо, улыбается, видя в его глазах тепло, мерцающие звёзды и своё отражение, позволяет положить руки на свои щёки, наслаждается мягкими поглаживаниями, прикрыв глаза. — Я не сдержался просто. Целый месяц я ходил с мыслью о том, что совсем скоро признаюсь тебе, и вот сейчас, наверное, подходящий момент. Я пойму, если ты не… — Ты думаешь, я оттолкну тебя, хён? Ты показал мне, что любишь меня не за красивое личико, за что я благодарен тебе… — перебивает Минхо, мягко поглаживая чуть впалые щёки альфы, переводит палец на его губы, улыбается, и подтягивается к нему поближе, так, что их лица находятся практически на одном уровне. — Два месяца… Не знаю, насколько это глупо и неправдиво, но я пропитался к тебе такими сильными чувствами, которых не питал ни к кому, хён. Не спорю, если это глупая привязанность, ведь ты первый, кто… — он замолкает, облизывает губы и вздыхает, когда чужие губы смыкаются вокруг его пальца, и прикрывает глаза, смущённо улыбнувшись. — Но я никак не могу выкинуть тебя из головы ни на секунду. Я действительно думаю о тебе постоянно, — по мере слов омеги, лицо Чонина приближается к нему стремительнее, губы вот-вот прижмутся к чужим, а взгляд золотых глаз сплетается со взглядом гетерохромных, заставляя вздохнуть и отвести его. Минхо густо краснеет, но позволяет мягко поцеловать себя в уголок губ, улыбается. — Наша стая не очень ладит с вашей, но я так рад, что повстречал тебя, хён, — добавляет негромко и сам подаётся вперёд, чтобы оставить такой же мягкий поцелуй на уголке губ Чонина, отчего тот улыбается довольным котом и даже фыркает, как сделал бы, будь он в обличии волка. Он довольно резко обвивает руками талию омеги, крепко прижимая к себе, и утыкается лицом в его шею, что-то предовольно урча. — Ты занимаешь особое место в моём сердце, Минхо. Я не представляю, как жил бы, если бы ты не появился, — Минхо уводит в смущении взгляд, руку кладёт на голову Чонина, треплет волосы и крепко обнимает в ответ, улыбнувшись. Он вздыхает и осторожно отнимает чужую голову от себя, чтобы коротко поцеловать в щёку и прижаться лбом к чужому. — Ты такой прекрасный, Минхо. По всем.. параметрам, — шепчет Чонин, абсолютно наплевав на то, что происходит вокруг, смотрит в разноцветные глаза, считывает в них нежность, радость, возможно, счастье и улыбается мягко. Он гладит омегу по волосам, заправляет прядь за ушко, большим пальцем оглаживает скулу и щёку, после укладывает ладонь на последнюю, заставляя того прикрыть глаза в наслаждении. — Спасибо, что открыл мне свой внутренний прекрасный мир, — блеск в глазах заставляет Минхо улыбнуться и податься вперёд вновь, чтобы коснуться губами нежной кожи на его щеке и задержаться там на несколько секунд, после чего он отрывается и снова заглядывает в золотые глаза напротив. — Спасибо, что принял мой мир, хён. Спасибо, что стал его частью, — омега снова спешит оставить поцелуй на чужой щеке, но впечатывается в губы Чонина, который со всем рвением втягивает его в горячий поцелуй. Это на миг сбивает с толку, заставляет замереть, а мысли о своём не умении целоваться смущают, но Минхо пытается двигать губами так же, как это делает Чонин, пытается поспеть за его бешенным темпом, чувствуя, как кровь кипит в венах, а сердце грозится выскочить из груди. Вскоре он отстраняется первым, жутко смущается, когда ниточка слюны соединяет их губы и вскоре обрывается. Смущение захватывает его сильнее, когда он понимает, что они бессовестно целовались на улице, где для каждого человека они мишени, но успокаивается, когда Чонин обхватывает его руку, переплетая пальцы, и тянет за собой, поднимая с лавки. Взгляд альфы так и твердит о том, что всё в порядке, а мягкая улыбка убеждает в этом ещё сильнее. Минхо идёт следом за Чонином, равняется с ним и позволяет обнять себя. Действительно, чего он так зациклился на этих людях? У каждого в этом мире своя жизнь, каждый волен делать в ней всё, что душе угодно, поэтому не нужно зацикливаться на других, когда ты проживаешь свою жизнь.

***

Скрывшись от людей среди деревьев, Минхо чувствует себя лучше. Он прижимается к Чонину изо всех сил, обвивая руки вокруг его шеи, и самозабвенно целует, словно его вот-вот отнимут, или же он растворится, а всё, что было и будет окажется лишь приятным сном. Но нет. Оторвавшись от мягких, уже изрядно покрасневших губ омеги, Чонин крепче обхватывает его талию и кружит на месте, довольствуясь его звонким, полным радости смехом. Минхо цепляется за его плечи и шею, боясь упасть, хикает, слыша шумный вздох, и слегка извивается, прося его отпустить. — Хён… И что дальше? — спрашивает, ступая на мягкую траву, и смущённо дёргает ногой туда-сюда, слегка улыбнувшись. Он кидает взгляд в сторону, напрягается невольно, заметив вдалеке белый окрас волка, и переводит взгляд на Чонина, не переставая улыбаться. — Не знаю, как ты, а я грею мечту о семье, любящем муже и детях, — качает головой альфа, отведя взгляд куда-то в сторону, и улыбается самым уголком губ, слыша восторженный тихий вздох, после чего снова обращает внимание на омегу. Минхо смотрит на него во все глаза, его щёки отчего-то заалели, глаза заблестели в свете солнца, а губы слегка приоткрылись, выдавая его восторг и лёгкое удивление. — Ты, кстати, очень хорошо подходишь на роль… моей женушки, Минхо, — слегка издевательский тон заставляет усмехнуться. Минхо слегка бьёт кулаком Чонина в грудь, отчего тот притворно хрипит, прижимая руки к ому месту, где бьётся сердце, и падает наземь, утягивая его за собой под громкий вскрик, и смеётся громко, снова сжимая хрупкое тело в своих объятиях. — Нет, ну а что? Придёт день, и мы с тобой уже будем супругами, — Чонин улыбается так, словно спланировал их будущее на десять лет вперёд. Впрочем, Минхо и не противится. Конечно, загадывать на будущее не особо хорошая привычка, но почему-то ему кажется, что её проявление сейчас очень даже кстати. — Это что, своеобразное предложение руки и сердца, хён? А ведь мне всего восемнадцать, — Минхо поднимается, упираясь руками в широкую грудь, и с удобством располагается на чужом животе, пока альфа что-то усердно плетет из длинных травинок. — Конечно, Минхо. Ты выйдешь за меня? Обещаю, как только тебя настигнет совершеннолетие, я сделаю всё в более нужной обстановке, — осторожно сжав в руке два колечка из травы, Чонин протягивает их омеге, пока у того глаза горят ярким огнём, ровно так же как и щёки. Не особо долго думает Минхо, соглашается скоро, и позволяет надеть на свой палец колечко, после проделывает ту же манипуляцию со вторым колечком и пальцем альфы. Чонин прижимается губами к пальцам омеги, смотрит нежно снизу-вверх, свободную руку кладёт на его бедро, поглаживает, пока тот с кошачьей грацией наклоняется к его лицу и мягко целует в губы, пока шелест деревьев играет свадебный марш.

***

Минхо урчит, прижимаясь к Чонину всем телом, целует его в линию челюсти, дыханием ласкает кожу на шее и утыкается в неё носом, втягивая приятный аромат мужа. Тот размещает руки на его спине и талии, крепко обнимая, целует в макушку в ответ и сонно что-то бурчит, не желая просыпаться. Омегу такой расклад совсем не устраивает, поэтому он поднимается и склоняется над лицом альфы, чтобы оставить на нём множество поцелуев. Впрочем, он сомневается, что это поможет разбудить Чонина, который только сильнее проваливается в сладкую негу. Поэтому в светлой (нет) головушке омеги появляется одна очень светлая идея. С кряхтением омега переворачивает тяжёлое, крепкое тело альфы на спину, откидывает одеяло, обнажая его, и облизывает губы предвкушая. За время их полугодового союза как супругов, они успели узнать до точно много о телах друг друга и не только, и пользуются этими знаниями для своего преимущества. Как только Минхо стукнуло девятнадцать, Чонин сделал ему предложение. Надо было видеть вытянувшиеся лица Сынмина и родителей, когда во время пиршества одного из именников вытягивают из-за стола и делают такое. Но никто против не был, ведь все знали, какие прекрасные отношения связывают этих двоих. — Хён, — тянет омега, поглаживая лоб и щёки Чонина пальцами, целует его в нос и дует губы, ведь пока что его действия не производят на альфу никакого эффекта. — Жёнушка по тебе очень скучает. Просыпайся, — мурчит он и победно улыбается, когда чужие руки обвивают его талию, притягивая ближе. — Уже почти полдень, хён, а мы всё валяемся, — добавляет он ласково, теребя красные волосы Чонина, и снова целует его в нос, слыша сонный вздох и вынужденное положительное мычание. — Поваляемся ещё немного, жёнушка. Мне так лень вставать, к тому же, я не хочу выпускать тебя из объятий, а ты опять куда-то рвёшься, — Ян дует губы, прикрыв глаза, поворачивается на бок и прижимается лицом к ноге Ли, опуская руки на его бёдра и сжимая мягкую кожу, отчего тот тихо выдыхает и невольно напрягается. — Давно не спишь, кстати? — под действием чар омеги, Чонин всё же поднимается, садится на кровати, зевая и сонно потирая глаза, лишь бы проснуться, но буквально спустя несколько секунд, уже подминает его под себя и ложится сверху, слегка придавливая своим весом чужое тело к кровати. Минхо вздыхает, укладывая руки на его шею, путается пальцами в волосах, гладит метку принадлежности и отвечает, что проснулся он примерно полчаса назад. Полдень давно вступил в свои полные права, а значит пора просыпаться и заняться делами, но одному скучно, а Чонин сегодня не работает, значит он может помочь приготовить обед и ужин и немного прибраться в доме. — Не отпущу, — бурчит Ян, чувствуя шевеления под собой и попытки мужа подняться, и утыкается лицом в его грудь, прикусывает обнаженную кожу и улыбается довольно. — Ты предлагаешь пролежать весь день в постели? Но так же нельзя, — Чонин издевается, а Минхо считает это вопиющим безобразием и выказывает своё нежелание валяться в кровати. Ещё столько дел! К тому же, Чонину следует набрать грибов, пока Минхо будет готовить обед, чтобы замариновать их и закрыть в банках. Он их любит, поэтому омега и пытается его раскачать, чтобы поскорее заняться этим. — Хён, ты же не хочешь остаться голодным… — Я отлично полакомлюсь тобой, моя прекрасная жёнушка. И начну прямо сейчас, — Чонин оставляет мягкий поцелуй и засос на шее омеги, ведёт дорожку ниже к груди, прижимается губами к горошине соска и, минуя её, идёт дальше. Минхо не особо сопротивляется, а когда горячее дыхание касается паха, то вообще замирает, словно зверёк перед фарами автомобиля, и прикусывает губу. Приподнявшись, он сверлит Чонина взглядом, который так же неотрывно смотрит на него, ожидая одобрения или, наоборот, протеста. У Минхо на самом деле, нет причин отказываться, чего он и не делает, но где-то на задворках сознания понимает, что пообедать им сегодня не удастся, и ужин сумеют они приготовить лишь когда полностью придут в себя. — Не откажу себе в удовольствии испить твои соки, — мурлычет Чонин, чем вгоняет Минхо в краску, заставляя его спрятать лицо в руках и что-то протестующее промычать. Он отползает назад, руками скользит по телу парня, сжимает мягкие бока, переходит на бёдра и тоже сжимает. Не мешкая особо долго, он стягивает с парня спальные штаны и бельё, коротко облизывается, обхватывая пока ещё мягкий член рукой, большим пальцем накрывает головку и оглаживает её. — Давай ты не будешь издеваться, ладно? — хмыкает Минхо и вздыхает, подминая под себя одеяло. Он вздыхает, когда чужие губы растягиваются в хищном оскале, и предпочитает замолчать и отдать всё в руки альфы, расслабляется. Чонин этим довольствуется, улыбается одобрительно и опускает голову, обхватывая небольших размеров член пальцами. Он опаляет чувствительную головку горячим дыханием и вскоре погружает её в рот, активно посасывает и языком толкается в уретру, заставляя омегу испустить стон. Прошептав что-то на подобии «мой прекрасный омега» в сторону Минхо, Чонин обхватывает головку его члена губами снова, продолжая свои действия. Он довольствуется тихими вздохами, плавно двигая головой, мычит сам, когда проворные пальцы зарываются в волосы и оттягивают их. Минхо мелодично постанывает, мелко дёргая бёдрами навстречу, вздыхает шумно, когда проворный язык ловко цепляет уздечку члена, после снова и снова толкаясь кончиком в уретру. — Ты не будешь издеваться, хён, — Ли хнычет, чувствуя изводящие и изгоняющие душу из тела движения языка на члене и жар чужого рта. Он выдыхает громко, когда Чонин берёт глубже, и стонет удовлетворённо, перебирая пальцами по простыни под собой. Не удивительно, что Чонин действительно перестаёт издеваться и продолжает грязное дельце, не пытаясь вызвать возмущения сверху. Он мычит, пуская лёгкую вибрацию, и обхватывает член у основания рукой, после выпускает плоть изо рта, продолжая свои действия лишь рукой, пока поцелуями поднимается от лобка по телу, к шее омеги. Оставив поцелуй на нежной коже и парочку засосов, альфа отпускает плоть, руками опирается по обе стороны от головы Минхо, склоняется над ним, чтобы поцеловать, и предовольно урчит, чувствуя тёплые руки на шее. Минхо тяжело вздыхает, чувствуя его напор, и позволяет немного похозяйничать у себя во рту, сплестись чужому языку со своим в страстном танце, пока одной рукой ведёт по подтянутому телу вниз, кладёт руку на пах, слегка перебирая пальцами, и вскоре забирается под кромку белья, касаясь непосредственно плоти. Чонин уже достаточно возбуждён, а его аромат мяты окутывает, смешивается с ароматом малины, создавая фреш, который освежит в жаркую погоду. — Ты такой прекрасный, хён. Самый прекрасный мужчина на свете, нежный, ласковый, добрый. Самый-самый, — шепчет омега, отчего-то заливаясь краской по самую шею. Наверное, горящий взгляд альфы, нежность и желание, сквозящие в нём, пробуждают все желания, какие только есть у человека, которые отдаются тянущим ощущением внизу живота. Конечно, это не первое их соитие, и Чонин не первый раз смотрит на него с таким обожанием, любовью и нежностью, которые хочется получать и отдавать обратно, но всё равно бабочки порхают, щекочут низ живота, отчего кажется, что там разгорается целый пожар, пока из ануса вытекает смазка тонкими ниточками, пачкая постельное бельё. — Ты тоже, Минхо. Такой прекрасный, нежный, любящий, понимающий и… — на миг Чонин запинается, но находит в себе силы продолжить с улыбкой и всё той же нежностью, от которой омега расплывается малиновой лужицей. — Красивый. Мой, — последнее слово он шепчет непосредственно на ушко Минхо, отчего у того спирает дыхание, сердце ухает куда-то вниз, замирая, а взгляд гетерохромных глаз загорается, немного даже стекленеет, но улыбка растягивает пухлые губы, на которых тут же остаётся мягкий короткий поцелуй. Обмен любезностями заканчивается на прекрасной ноте, после чего снова следуют обжигающие поцелуи по телу, тихие стоны льются из уст омеги, когда жаркая полость рта накрывает его чувствительный сосок, а язык начинает дёргать горошину, стимулируя её. Минхо дёргается, шумно выдыхая через рот, и мычит, когда чужие клыки слегка царапают чувствительную плоть, но не отстраняется, зная, что это вышло случайно, ведь Чонин никогда не сделает что-то, что ему точно не понравится. — Прости, лучик. Всё в порядке? Я, кажется, увлёкся, — лучик. Минхо улыбается, кивая в ответ и отвечая, что всё в порядке, и млеет вновь и вновь, когда нежные тёплые руки оглаживают его бока, бёдра, задерживаются на острых коленках и опускаются на внутреннюю сторону бёдер, оглаживая и слегка сжимая нежную кожу. Он слегка дёргается от щекотки, когда самыми кончиками пальцев Чонин касается его ягодицы в опасной близости от влажного колечка мышц, и вздыхает тихо, когда капелька смазки стекает по ней. Шумно выдохнув, омега слегка качает бёдрами навстречу ласковым касаниям, передними зубами сжимает нижнюю губу и разводит ноги в стороны, давая альфе больше пространства и мест, к которым тот мог бы прикоснуться своими ласковыми руками и не только. Чонин расценивает это как нечто положительное, поэтому прижимается к мягким бёдрам губами, снова и снова метит нежную кожу, оставляя красные бутоны, и довольно урчит, слыша загнанное дыхание и тихие стоны. Оторвавшись от занятия, он коротко лижет красную головку, что призывно стоит, ожидая скорой разрядки, в то время как собственный член в штанах дёргается, когда тихий требовательный стон срывается с чужих губ. Более не задерживаясь, Чонин подтягивает Минхо к себе за бёдра, под спину подкладывает свою подушку и почти складывает его пополам, заставляя обхватить ноги под калениями, чтобы раскрыть лучше. Явно смущенный омега уводит взгляд, сглатывает, ожидая, и роняет писк, когда что-то влажное и извивающееся касается колечка мышц, собирая капельки малиновой смазки. Он видит только красную макушку Чонина, слышит его довольное урчание и чувствует извивания языка, которые сводят с ума и заставляют сжиматься. Римминг, конечно, не редкость в их половых отношениях, но всё равно это до чёртиков слишком. Слишком смущает. Вкупе с довольным урчанием альфы заставляет жутко краснеть и прикрывать лицо руками, скорее чтобы заглушить громкие стоны удовольствия, а не чтобы скрыть смущение. Омега шумно выдыхает, когда движения языка становятся активнее, а сам он качает бёдрами навстречу, предовольно урча, пока вышеупомянутый орган скользит внутрь него. Помогая себе руками, Чонин вжимается лицом в мягкие ягодицы, раздвигает их в стороны и мягко поглаживает, отвлекая омегу на что-то, кроме приятных ощущений. Минхо стонет, силясь закрыть лицо руками, и сильнее сжимает ноги руками, чувствуя, как в него медленно погружается палец. Настолько медленно, что хочется плакать, ведь Чонин точно издевается! — Хён, ты обещал не издеваться, — мычит недовольно Минхо и фыркает, слыша в ответ смешок и тихое цоканье. — Не припоминаю я это, лучик, — издевательским тоном тянет Чонина, погружая внутрь ещё один палец. Он плавно двигает ими внутри, слегка раздвигает на манер ножниц, ласкает нежные стенки, параллельно ища простату. Улыбается победно, когда находит, и стимулирует её, пока Минхо не заставляет его прекратить. Омега смотрит требовательно, дуя свои прекрасные губки, и снова просит не издеваться. Чонин сдаётся, примирительно оглаживает его ноги, целует в губы и упорхает из кровати, чтобы достать презерватив. Не сказать, что он боится беременности, и Минхо тоже не боится, он знает, но всё равно, она сейчас не очень желательна. Вернувшись на кровать с нужным квадратиком, альфа показушно разрывает его зубами, отчего омега закатывает глаза и вздыхает, в ожидании облизывая его тело взглядом и сглатывая вязкую слюну при виде крепкого члена, который окутан резиновой материей. Минхо со вздохом притягивает его к себе, целует в губы несколько секунд и настоятельно просит ускориться всё ещё не желая валяться в кровати весь день. Чонин усмехается этому, понимающе кивает и подтягивает его поближе к себе, крепко обхватые мягкие бёдра, с удовольствием мнёт их недолго и подставляет головку члена к влажному входу, слегка нажимает, входя лишь ей, и выскальзывает обратно, ловя губами недовольный вздох с чужих. Наконец-то перестав играться, Чонин под лёгким влиянием омеги делает полноценный толчок, заполняя его нутро под шумный вздох. Кажется, у Минхо уже нет сил терпеть, он пытается заставить его двигаться, слегка дёргая бёдрами, и тихо мычит, когда горячие руки сжимают его бёдра останавливая. Чонин же наконец делает полноценные толчки, удовлетворённо мычит и наслаждается тихими стонами снизу и шлепками тела о тело. Он склоняется над Минхо, чтобы подарить ему мягкий поцелуй, тем самым меняя угол проникновения, отчего тот стонет громко и протяжно, но на поцелуй отвечает, продолжая мычать и цепляться за широкие плечи руками, пока головка члена стимулирует простату. Чонин снова и снова осыпает Минхо комплиментами, шепчет, как любит его и много целует, принимая такие же ласки в ответ. Минхо целует его в линию челюсти, горячо выдыхает и ломанно стонет, сжимаясь вокруг члена особенно сильно, когда резкие короткие толчки таранят простату. Он сильно сжимает крепкие плечи Чонина, откидывает голову назад и выгибается в спине, обвивая его талию ногами. Захлебываясь стонами, омега ловит кайф от процесса, между ними успевает даже что-то бормотать, пока громко не вскрикивает, сжимаясь вокруг члена снова и снова. Его тело начинает мелко подрагивать в преддверии оргазма, мышцы ануса сокращаются с видной интенсивностью, а громкие стоны переходят в предовольное урчание, когда рука Чонина обвивает его член, доводя до оргазма. Когда руку альфы окрашивают белёсые капельки, практически сразу же он кончает в презерватив. Прекратив все действия, Чонин покидает расслабленное тело, сперму с руки стирает краем одеяла, снимает презерватив, завязывает его и кидает на пол, после чего укладывается рядышком с Минхо, который ластится к нему, тихо урча и всё ещё мелко подрагивая. Он укрывает обоих одеялом, опутывает конечностями тело омеги, не давая ему не то, что сбежать, да даже двинуться не даёт, отчего тот недовольно фырчит и пытается скинуть с себя тяжёлое тело. Когда альфа всё же выпускает его из своеобразных объятий, давая нормально вздохнуть, что парень и делает, после чего повисает молчание, наполненное их ароматами, запахом секса и свежестью дня. Минхо о чём-то долго думает, втыкая в потолок, и вдруг улыбается мягко, оборачиваясь к мужу. — Вкусно полакомился, милый? — кивок в ответ, и омега усмехается, заглядывая в оранжевые глаза, в которых плескается нежность. — В таком случае, тебе предстоит отнести меня в душ, а потом приготовить обед-ужин, и ещё сделать мне какао. Это твоя плата за мою задницу, — умостившись на плече альфы, говорит Минхо и целует в щёку, когда улыбка растягивает его губы. Чонин чмокает его куда попало, крепко обнимает и поднимается, чтобы нависнуть и поцеловать его в губы коротко. — Как прикажешь, жёнушка, — спустившись с кровати, Чонин поднимает Минхо на руки, не скидывая одеяло, и снова целует его, наслаждаясь тихим удовлетворённым урчанием. — Люблю тебя, лучик, — снова поцелуй в губы, и Чонин, крепко держа свою ношу, удаляется в ванную комнату, пока Минхо отвечает ему тем же.