🔞
31 августа 2024 г., 22:04
Проворная рука скользит по бедру Персиваля. Склонившись над своими чертежами, разложенными на рабочем столе, он всеми силами пытается не обращать внимания на становящиеся всё более откровенными прикосновения. Однако, собственное тело предаёт Перси, отзываясь сладостной дрожью вдоль позвоночника и щекочущим чувством в солнечном сплетении.
Вакс знает, что Перси занят работой и его нельзя отвлекать. А ещё он знает все его уязвимые места и нагло этим пользуется. Начинает с невинных поцелуев, бегущих вверх по задней части шеи дорожкой до затылка, а заканчивает тем, что Персиваль вынужден упереться обеими ладонями в поверхность стола, чтобы не терять равновесие, когда бёдра Вакса вжимаются в его бёдра сзади.
— Вакс, — рвано выдыхает Перси, собирая всю волю в кулак, чтобы произнести фразу, — мне нужно закончить проект…
— Я могу уйти прямо сейчас и оставить тебя наедине с твоими бумажками, — отвечает Вакс’илдан, словно невзначай касаясь рукой пряжки ремня его брюк. — И с некоторой проблемой интимного характера.
Лишь теперь Персиваль обращает внимание на своё возбуждение, принявшее физическую форму. Щёки загораются запоздалым стыдом, на несколько секунд крадущим его дыхание. Перси беззвучно выдыхает несколько слов, неподобающих его статусу, но прямо напрашивающихся быть произнесёнными, и чувствует себя мальчишкой, стыдливо сводящим колени. Переживания, которых так и не случилось в юности, нагоняют его, обрушиваясь сторицей, и Перси теряется в ощущениях, не зная, как к ним относиться.
— Ты не можешь просто взять и уйти, отвечай за свои поступки, — шипит Персиваль в приказной манере и ещё ниже опускает голову, радуясь, что Вакс не видит его пылающего лица.
— Тише, Перси, тише, — в голосе Вакса звучит улыбка, даже не видя которой, Перси может детально вообразить этот изогнутый уголок губ. Ладонь продолжает сжимать бедро Перси сквозь обтягивающую ткань брюк, пока пальцы второй пытаются вслепую высвободить ремень из пряжки. — Я здесь.
Низ живота начинает слегка сводить в ожидании, а внутри растекается истома, сладкая и тягучая, словно сироп. Как бы Перси ни пытался сохранить остатки самообладания, его нетерпение хлещет через край, а Вакс’илдан возится так долго, будто нарочно испытывает его на прочность. Персиваль помогает ему расстегнуть пуговицы на своих брюках, почти самостоятельно спуская их вниз.
— Надо же, какой ты сегодня нетерпеливый, — с ласковой усмешкой произносит Вакс. — Мне это нравится.
Он обхватывает Перси за бёдра обеими ладонями, вынуждая неловко выпятить заднюю часть. Персиваль утыкается лбом в собственное предплечье, чувствуя, как горит его лицо до самых корней волос, и невольно сминает листы с чертежами под своими пальцами. Хочется, чтобы Вакс заткнулся, перестав смущать его каждым словом, вылетающим из этого бесстыжего рта, и в то же время, хочется наслаждаться его голосом, пока он не переставая говорит о чём угодно. К счастью, Вакс’илдан не умеет читать мысли.
Вакс слегка надавливает на поясницу Перси, вынуждая прогнуться сильнее и упереться локтями в стол. Он гладит обеими ладонями его ягодицы, осторожно сжимая, но не позволяя себе ни малейшей грубости, и лишь затем касается Перси между ними, мягко надавливая на вход и пытаясь протолкнуть один палец внутрь.
— Чёрт возьми, Перси… — шепчет Вакс, поглаживая дрожащее бедро, — как же ты сжимаешься. Расслабься.
— Расслабиться? Не знаю такого слова в своей жизни, — неловко пытается пошутить Перси.
Персиваль тонет в ощущениях. Ему нестерпимо хочется, чтобы Вакс заполнил его изнутри, но даже одно касание запускает волны удовольствия по телу и он невольно зажимается лишь сильнее. От возбуждения почти больно в паху, но мысль о том, чтобы коснуться себя рукой, не приносит ничего, кроме отторжения.
Когда Вакс’илдан убирает свою руку, Перси издаёт тихий разочарованный стон и кидает полный непонимания взгляд через плечо. В ответ Вакс коротко подмигивает и хитро улыбается, доставая из кармана небольшую стеклянную скляночку, щедро смачивая свои пальцы в маслянистой жидкости. Персиваль улавливает её приятный растительный запах.
— То есть ты спланировал всё заранее? — спрашивает он, прищурив глаза.
— Я своего рода оптимист, — усмехается Вакс. — Всегда надеюсь на лучшее.
В первые секунды, когда его касаются прохладные и скользкие от масла пальцы, Перси ёжится с непривычки. Но когда они начинают мягкими круговыми движениями массировать его вход снаружи, сдаётся во власть ощущений и умелых рук Вакс’илдана.
— Вот так, молодец, — ласково шепчет Вакс, когда ему удаётся войти одним пальцем, наклоняясь так близко, что прижимается почти вплотную к Перси, и целует его в линию челюсти.
Колени Персиваля подгибаются, и он почти падает грудью на стол, растянувшись поверх бумаг и уже мало беспокоясь об их состоянии и о том, что часть листов падает вниз и разлетается по полу. Смущающие, абсолютно постыдные звуки рвутся из его рта, и приходится прикусить собственный указательный палец, чтобы сдержаться. Этот жест не укрывается от Вакс’илдана, и он нежно накрывает ладонь Перси своей.
— Не надо сдерживаться, — уговаривает он тоном искусителя, которому так тяжело не поддаться. — Я хочу слышать тебя.
Вакс осторожно убирает руку Перси от его рта. Персиваль знает, что его мастерская достаточно надёжно изолирована, чтобы никто снаружи не услышал их, но одна мысль о том, что Вакс будет слышать стоны удовольствия, с такой лёгкостью выбивая их из Перси движениями пальцев, моментально вгоняет в краску. Он кусает нижнюю губу, чтобы сдержаться, и склоняет голову, уткнувшись лбом в деревянную поверхность стола.
Кажется, это совсем не то, чего добивается Вакс’илдан. Пальцы растягивают Перси изнутри, разводя в стороны чувствительные стенки, и раскрывают его. Гладя его по спине свободной ладонью сквозь взмокшую ткань рубашки, липнущую к коже, Вакс ускоряет движения кистью руки, становящиеся всё более твёрдыми и выверенными, и уже откровенно трахает Перси прямыми пальцами.
Реакция не заставляет себя ждать. Персиваль протяжно всхлипывает, резко и часто втягивая воздух, и чувствует себя совершенно жалким, когда с губ его срываются хнычущие стоны. Вакс позади него тихо и беззлобно посмеивается.
— Ну что ты, Перси? В тебе всего два пальца, — произносит он, почти мурлыкая от довольства собой.
Принять в себя третий палец оказывается задачей немного посложнее. Вакс почти не двигает рукой, успокаивающе гладя его второй ладонью по влажной от пота пояснице, задрав рубашку, но ощущение растянутости приближается ко грани боли. Перси цепляется пальцами за край стола, случайно сталкивая вниз открытую чернильницу, которая с тихим грохотом падает и катится по полу, расплёскивая чернила.
— Ох… — выдыхает Вакс, замерев и выпрямившись.
— Не отвлекайся, — нервно рычит Персиваль, отводя руку назад, и хватает его за запястье.
Дважды Ваксу повторять не надо. Перси распластывается на столе, сжимаясь вокруг вечно горячих пальцев Вакс’илдана и плавясь от их тепла и чувства наполненности. Он близок к своему пределу, и тысячи мурашек, бегущих по коже, служат тому подтверждением.
В ту ночь, когда Персиваль узнал, что эти ловкие пальцы способны мастерски обращаться не только с замками и отмычками, он позорно кончил за несколько минут, не дойдя до основного акта. И теперь, когда это уже не первый для Перси раз, он в паре движений от того, чтобы это повторилось снова прямо на этом столе.
— Вакс, я… — произносит Перси, запинаясь, сквозь тяжёлое рваное дыхание. Голос дрожит и срывается. — Я почти всё.
Движения внутри прекращаются, а затем, к ещё большему разочарованию Перси, Вакс убирает руку, оставляя на месте своих восхитительных пальцев ощущение пустоты. Растянутые края входа ещё некоторое время пульсируют, а по телу пробегается дрожь короткими волнами.
— Ты очень льстишь моим пальцам, — с улыбкой в голосе отвечает Вакс. — Но у меня немного другие планы на наш вечер.
Положив ладонь на плечо Персиваля, Вакс’илдан разворачивает его к себе всё ещё раскрасневшимся лицом и целует в губы. Его пальцы (Перси всеми силами старается перестать думать о том, как сладко Вакс трахал его ими парой минут ранее) скользят по груди Перси вниз, одну за другой расстёгивая пуговицы рубашки на своём пути. Отстранившись, Вакс помогает Перси выбраться из брюк, всё это время болтавшихся спущенными на его коленях вместе с расстёгнутым ремнём, и начинает нетерпеливо раздеваться сам. Теперь, имея возможность видеть Вакс’илдана перед собой, Персивалю достаточно одного помутневшего голодного взгляда тёмных глаз, чтобы понять, что он возбуждён ничуть не меньше.
Они снова жадно целуются. Мягко, но требовательно Вакс толкает Перси ладонью в грудь, прижимая к краю стола и разводя его ноги коленом. Однако, Перси мотает головой, возражая:
— Не на столе, хорошо? Я хочу видеть твои глаза.
Он сам тянет Вакса за руку к небольшому диванчику в углу мастерской. Его недостаточно, чтобы вытянуться во весь рост, и тем более улечься вдвоём, но вполне хватает места, чтобы, усадив Вакс’илдана, оседлать его бёдра. Перси принимает его в себя лишь наполовину и замирает, тяжело дыша и цепляясь пальцами за спинку дивана.
— Всё хорошо? — спрашивает Вакс, запрокинув голову на спинку и глядя на него снизу вверх в одно и то же время с волнением и обожанием. — Не торопись. Ты можешь делать это так, как будет комфортнее для тебя.
Медленно опустившись вниз на дрожащих коленях и впустив в себя всю длину, Персиваль жарко выдыхает и прижимается губами ко влажному от испарины виску Вакса. Они почти не двигаются, прижимаясь друг к другу разгорячённой кожей.
— Постонешь мне на ушко? — усмехается Вакс’илдан, резко вскидывая бёдра и посылая вверх по телу Перси сладостные судороги.
Перси в долгу не остаётся и прикусывает заострённый и, как он прекрасно знает, очень чувствительный кончик его уха зубами. Тихий смешок сменяется всхлипывающим стоном, и Вакс беззащитно утыкается лицом в шею Перси.
— Люблю тебя, — шепчет он куда-то между его ключиц. — Знаешь, как я тебя люблю?
Персиваль безумно влюблён и совершенно по-дурацки счастлив. И он обязательно скажет Ваксу об этом, как только к нему вернётся возможность дышать ровно и связывать слова в предложения. Но есть и кое-что, чего он никогда не озвучит вслух, дабы не тешить и без того великое самолюбие Вакс’илдана: этот вечер точно стоил незаконченного проекта.
