Phthalocyanine blue

Большое синее пятно аккурат посреди магазина несомненно привлекает внимание, и потерять его из виду при всём желании невозможно. Безошибочно находя Чимина, стоящего в самом начале длинного коридора из стеллажей, Юнги подхватывает пустую тележку и лениво толкает её одной рукой. Глубоко беременный, в своей любимой толстовке и новых резиновых кроксах, Чимин сканирует взглядом полки с продуктами, но с места не двигается, ожидая, пока его альфа соизволит припарковать машину на совершенно пустой парковке так, чтобы видеть её сквозь панорамные стёкла супермаркета. – Муж, – уверенным, но спокойным тоном, Чимин призывает Юнги шевелиться быстрее и уже направляется к стеллажу с консервированной рыбой. – Я хочу сэндвич из тунца. В последнее время у него в привычку вошло называть Юнги просто "муж", без каких-либо нежностей или объяснений, с чего вдруг Юнги понизили в должности. Есть вероятность, что Чимину пора перестать потреблять в таком количестве американские сериалы; а есть вероятность, что на крайних сроках беременности он может позволить себе говорить всё, что вздумается, и никто не посмеет даже рот открыть в его сторону. – Замечательно, – бубнит Юнги, – может быть мы просто заедем, типа, в какой-нибудь сабвей? Консервированный тунец воняет как биологическое оружие, мышонок. – Твои сигареты тоже воняют, но у меня в этом вопросе нет права выбора, не так ли, – совершенно не впечатлённый и ни капли не задетый, Чимин кажется довольно бодрым для трёх часов ночи. И его резиновые шлёпанцы при ходьбе издают забавные скрипящие звуки, словно Спанч Боб вылез из телевизора и теперь ошивается где-то поблизости. У Юнги всё хорошо. В его календаре отмечены важные встречи и напоминалка об оплате коммунальных услуг. На карточку с завидной стабильностью поступает немного кровно заработанных деньжат, а его законный супруг, Чимин, ждёт от него ребёнка. Ещё несколько недель, и малыш может официально считаться доношенным, а потом начнутся смеси, пелёнки, первые колики, и бессоные ночи затянутся лет так на восемнадцать. А то и на дольше, если ребёнок пойдёт по стопам своих предков. В жизни, наполненной стандартными проблемами, типа нелюбимой работы или поломки машины, должно быть ещё что-нибудь; что-то маленькое, напоминающее тебе о доме. То, что пахнет нагретой землёй после жаркого летнего дня или то, что звучит как старое бабушкино радио, тихо ворчащее откуда-то с холодильника. Для Юнги таким напоминанием стал Чимин. Всё, что было в прошлом – наполнено интересными моментами, громкими сенсациями и быстро сменяющимися лицами, как в старом кассетном плеере. Всё, что происходит в настоящем – дорого сердцу, хоть и не всегда весело, но по крайней мере Юнги уверен, что будет вспоминать улыбкой эти времена, что бы ни случилось дальше. Пускай сейчас три часа ночи по местному времени, и Чимину захотелось поехать за продуктами, пока на улице прохладно, а магазины не переполнены людьми. Что такое пару часов сна в сравнении с бесценными моментами рядом с любимым человеком, верно? Ладно, возможно Юнги просто пытается немного успокоить себя и найти в этой ситуации плюсы. Зато через пару лет он со спокойной душой сможет рассказывать эту историю в кругу друзей, гордиться собой и шутить над Чимином. Просто с ума сойти можно: они вдвоём вот-вот собираются стать родителями. Подцепляя по пути банку энергетика, Юнги тут же щёлкает крышкой и отпивает немного. Сотрудник супермаркета за своей кассой оживает и внимательно всматривается в торговый зал, пытаясь понять, грабят ли его уже или пока рано беспокоиться. Люди в двадцать первом веке совсем обнаглели: вскрывают упаковки с едой прямо на магазинах, меняют местами тюбики с краской для волос и отрываются на бедных круглосуточных маркетах как могут. Конечно же, довольно просто украсть маленькую конфетку днём и слиться с толпой, но как правило, ночью кассиры уставшие и слишком сонные, чтобы внимательно наблюдать, кто и что распихал себе по карманам. – Молодой человек, – предпринимая вялую попытку призвать Юнги к порядку, сотрудник кричит куда-то в пустоту и вертит головой, пока в конце концов не замечает его рядом с кассой. – Не кипишуй, – худой и потрёпанный, в распахнутой кожаной куртке, Юнги выглядит как буйный подросток из аниме, который впоследствии обязательно спасёт мир. – Я заплачу. – Только энергетик? – Ага. На улице непроглядной стеной хлещет дождь, а в магазине тепло и жужжит маленький обогреватель под кассой. Терпеливо ожидая, пока кассир отсканирует штрих-код наполовину пустой банки Редбулла, Юнги пинает воздух и считает ворон, медленно погружаясь в дрёму. Желание оказаться в своей тёплой постели настолько велико, что Юнги готов отматерить всё мировое сообщество учёных прямо сейчас, потому что чем вообще занимаются эти лентяи? Почему до сих пор не изобрели телепорты и не поставили вместо биотуалетов на улицах? – С вас четыре тысячи. – Наличкой, – бросает Юнги, но ему отчего-то моментально становится стыдно, так что в конце концов он добавляет неразборчивое "пжлст" и отдаёт деньги. Если быть честным, энергетики на вкус ощущаются как очень терпкая и гадко-сладкая газировка. Если быть предельно честным, у Юнги во внутреннем кармане штанов прямо сейчас лежит шоколадка с орехами, стянутая с прилавка, но поскольку в магазине нет ни камер, ни рамок металлоискателей, об этом никто не узнает. При худшем стечении обстоятельств, у кассира из зарплаты к концу месяца вычтут все украденные продукты, он уйдёт в запой и в конце концов покончит с жизнью. Такого развития событий Юнги не хочет для совершенно незнакомого человека, да и знакомому бы вряд ли пожелал, но безденежье – та ещё залупа, и каждый справляется с ней по-разному. На подходе к дому становится очевидно, что сегодняшней ночью отделаться промокшей обувью не получится. Несколько хулиганов, прячущихся от дождя под навесом детской песочницы, не сулят ничего хорошего ни случайному прохожему, ни человеку, который ежедневно посылает их в жопу. Будь Юнги хоть немного осознаннее, он бы попросил у Санты на рождество способность вовремя закрывать ебучку, чтобы стабильно не получать по ней. Или чтобы не бегать и не прятаться по подъездам, каждый раз обиженно напоминая вселенной шёпотом, что Юнги, вообще-то, альфа. Ему по статусу не положено быть поколоченным кучкой необразованных животных без пары зубов во рту и без нравственности. – Эй, чмошник, притормози-ка! – кричат ему в спину как раз в тот момент, когда Юнги роняет ключи от подъезда и в темноте под перегоревшим фонарём тревожно вглядывается в лужи под ногами. Приближающихся шагов может быть не слышно из-за шума дождя, а может быть, Юнги уже лежит в отключке, треснутый по голове трубой от качелей. Он садится на корточки, дрожащей рукой шарится по земле и физически ощущает, как тяжело становится дышать. Если бы кто-то из друзей узнал, что Юнги унижают во дворе, его бы подняли на смех ещё до того, как дослушали бы историю до конца. Будучи по жизни пацифистом и откровенно щуплым альфой, Юнги никогда не дрался и никогда никого не защищал. Всё, что у него получалось хорошо – пиздить шоколадки в магазинах и делать домашнее задание. Ощущая холодными пальцами связку ключей и последующее облегчение, Юнги даже не пытается обернуться и проведать обстановку, он торопится скорее открыть дверь, придерживает её какое-то время на всякий случай и только тогда выдыхает. Ещё один день, прожитый без разбитого носа. Он обязательно поблагодарит бога перед ужином, а потом сразу же спросит с него за отстутствие еды на столе и ляжет спать. В полутьме обветшалого подъезда воняет старыми, прелыми ногами и жареным луком. Юнги ненавидит своих соседей за то, что у них есть возможность нормально питаться, но они всё равно жрут какую-то отвратительную дрянь. Спускающийся навстречу знакомый парень как всегда выглядит изумительно, и Юнги невольно тормозит то ли чтобы пропустить его, то ли чтобы полюбоваться недолго. – Привет, – говорит Чимин и сам зачем-то останавливается, неловко опираясь о перила. – Привет, – бубнит Юнги в ответ. – Там идёт дождь. – Ничего страшного, – лёгкая улыбка трогает чужие губы, и Юнги замечает колечко пирсинга на нижней. У Чимина раньше не было пирсинга. – Меня заберут на машине. – Можно спросить? – Спроси. – Тебе ну. Не противно заниматься этим? – глядя себе под ноги, Юнги чувствует сильный прилив крови к лицу и надеется, что его не сразу пошлют к чёрту. Ему Чимин, вообще-то нравится. – Чем, этим? – Спать за деньги. О, с чего вдруг Юнги решил, что его сосед подрабатывает мальчиком по вызову? Всё просто на первый взгляд. Его почти никогда нет дома по вечерам, гардероб Чимина пестрит блестящей одеждой, серьгами и кольцами; а ещё разные машины, не похожие на такси, постоянно забирают его со двора. Любой нормальный человек бы даже не обратил внимание или подумал, что Чимин какой-нибудь танцовщик в ночном клубе. Или что ему, например, нравится носить блестящую одежду. Но Мин Юнги ревнивый долбоёб, а ещё у него в кармане лежит шоколадка с орехами, наверняка вся размякшая, и теперь её жутко стыдно дарить. Такие вот грустные обстоятельства. – Дурачок, – хихикает Чимин, – ты не так всё понял. Я за деньги не сплю, я за деньги убиваю. После своего признания Чимин вздыхает, будто ничего не произошло, поправляет рюкзак и, не добавляя ни слова больше, начинает спускаться по лестнице. Когда он минует один лестничный проём, Юнги всё ещё стоит на месте как вкопанный и вслушивается в молчание подъезда. Происходящее кажется нелепым сном, где из правдоподобного только давно знакомые лица, а всё остальное – больная фантазия. Чья-то облезлая дверь, обшитая утеплителем, сливается со стеной в подъезде, и всё медленно превращается в одно размытое пятно. Как в психологическом триллере, Юнги словно выбирается из длительного кошмара и совершенно внезапно обнаруживает себя в круглосуточном супермаркете. Смотрящим на сельдерей и кукурузу в пластиковом пакете. Времена меняются, годы летят, и мир переворачивается с ног на голову практически каждый день. Сегодня Юнги с уверенностью может заявить, что он преодолел свой страх дворовых хулиганов. Качалка несколько раз в неделю, избиение груши до саднящих кулаков и банальная обида сделали из Юнги того самого альфу по всем канонам общества. Выше он, конечно, не стал, но возмужал и окреп в плечах, подтянул живот и начал нравиться омегам. Правда теперь над ним издевается собственный муж, но это действительно намного проще контролировать. – Ты чего застыл? Забыл, как перец выглядит? – Чимин обходит тележку, попутно закидывая туда сухофрукты и продолжает свой полуночный шоппинг в отделе с птицей. Приятное тепло разливается по телу Юнги при виде большого живота, выпирающего под чиминовой толстовкой. Он скоро станет отцом, будет проводить много времени со своим ребёнком и научит этого маленького человека, как хакнуть жизнь с минимальными затратами. Их с Чимином малыш вырастет сильным, уверенным и самым счастливым, несмотря ни на что.