Утраченная душа: Голос тьмы

«Глупости мышлений».

<<<•>>>

      Снег кружится и сметает все вокруг. Сосны гнутся, песни поются. Рифмы складываются, а люди не празднуют. Скоро Новый год, а на улицах ни гирлянд, ни елки. Ни-че-го. Может, он просто пришёл в мёртвый город. Создал мёртвый город, где метель с громким рёвом торопит бричку. Но на улицах ни души. Душа была только одна: его. Одна единственная. Обернуться бы, но смысл, когда за спиной пустота. Белый шум. Наверное, вокруг тишина, а все звуки просто придумывает мозг, чтобы окончательно не сойти с ума. Приходит осмысление.       Сон.       Дин опять один в этой тьме, но эта тьма больше не успокаивает. В ней холодно. Одиноко. Страшно.       Может, он ошибался?       Тьма не дарит спокойствие. Она больше ничего не дарит. Или она всё-таки дарила, но только не ему, а его демону. Пустоте полюбился его демон и Дин почувствовал укол ревности. Даже смешно, что после излечения он больше не хотел возвращаться к этой непроглядной мгле, плыть по неизвестному течению… Или пока не хотел? — Демонёнок.       Шёпот этот можно спутать с завыванием ветра, но Дин чётко узнаёт голос Бельфегора. Палач достаёт его даже здесь, в сознании. Оборачивается, даже позволяет себе улыбнуться: он не один. — Ну что ты так переживаешь? Смотри какая метель внутри тебя.       Дину с трудом удаётся разглядеть черты лица Бельфегора. Видит солнечные очки и широкую улыбку. Чувствует как вокруг него льются волны счастья и капли волнения. Это удивляет Дина, поэтому, ничего язвительного не придумав, похлопал глазами и спросил: — Внутри меня..?       Бел усмехается и снимает свои очки. Это означало одно: Дин сейчас сказал что-то достаточно глупое. — Мы в твоей голове, а всё это — твои эмоции.       Винчестер хмыкает, — опять ничего язвительного в голову не лезло, — и поднимает очи к небу. То ли звёзды по небу бегут, то ли снег замедлился, да так, что стали заметны глазу траектория снежинок.       Можно позволить себе улыбнуться и успокоиться. Но попытка Дина сделать это ничего не даёт: метель, казалось, ещё пуще разозлилась, а где-то далеко закричал ямщик. Почему же Дина перенесло в Древнюю Русь он так и не понял, но не был против хотя бы во сне окунуться во времена чужой страны. — Как это остановить?       Бельфегор оказывается слишком близко: Дин разглядывает его острые черты лица и понимает, что сосуд он так и не сменил. Как глупо. После очевидного участия в похождениях Рыцаря Ада его будет искать Сэм и Кас, поэтому было бы разумно поменять сосуд. — Они будут сводить тебя с ума, как это было недавно. А остановить… Лишь на время. — Надолго? — До первого сна.             Дин уже и забыл о «личном пространстве» вместе с Бельфегором. Конечно он помнил не всё, ровно после смерти Луи — туман. Но до — помнит прекрасно. И тренировки, и привычки, и стиль общения, и поведение Бела. Необычный, несуразный, не такой как все, удивительный, гениальный и жестокий демон. — Значит..?       Он стал догадываться о том, почему же тогда на него резко накатила волна спокойствия. — Да, это я заблокировал твои эмоции. — он отходит на шаг, и уже Дин не видит лица в этой пурге. — По сути, Сэма спас.       Винчестер опустил глаза и приземлился на снег. Холодно не было: это же всё-таки сон. Придумать бы ещё что-нибудь, шубы тёплые, да погоду получше, но в голову ничего не лезло, поэтому Дин оставляет этот сон таким, какой он есть. «Проговаривай заклинания вслух — так намного легче». — Дин вспомнил слова Бела, когда они только учились магии.       Нет, так не пойдёт, нужно хоть дом создать.       Вспоминая все уроки контроля своего разума, Дин сосредоточился. Помнил, что сны — лёгкий способ проникнуть куда угодно. В них легче всего контролировать свой разбушевавшийся мозг, но, как оказалось, не эмоции. Поэтому, чисто для уверенности Дин прошептал заклинание. Метель не прекратилась, но теперь они хоть могли переждать в доме. — Перенос с одного сна в другой? — Бельфегор довольно улыбнулся. — Не перестаёшь меня удивлять, демонёнок. — Не помню этот сон.       Дин нахмурился. Конечно он помнит этот дом, битву с Азазелем в теле отца. Но охотник знал, что ему это никогда не снилось, после этого мозг слишком перезагрузился, напитался страхом, потому и показал в ту ночь густую тьму. Через два дня, неделю, месяц, год, — кошмаров не последовало. — Он был. — привычное озорство Бела как рукой сняло.       Бельфегор подошёл к хозяину сна и сел рядом. — Не помню просто, вот и всё.       За окном шумела погода, а перед ним появлялись помехи. Бел схватил его за плечо и перенёс от дома куда подальше, это перемещение больно отозвалось голове. Остановились они посреди пустого сада, можно сказать, мёртвого. Вокруг обугленные деревья, пеньки. Под ногами серая трава, а над головой — серое небо. — Что это было?       Бел вскакивает, закрывает глаза и Дин чувствует как физически ему не хватает воздуха. Палач будто не замечал этого: поднял руки, прошептал что-то на латинском и начал опасливо озираться по сторонам. Винчестер, пусть и задыхаясь, понял, что таким испуганным он Бела никогда не видел. Потому стоит уже боятся. А здесь нехватка кислорода; страх, который постепенно охватывал его тело... — Бел! — Дин не прокричал, он прохрипел.       Наверное, поэтому демон отвлёкся на него, схватил за шею и начал придушивать. Стало легче. Бел не отпускал, а Дин мог говорить. — Помнишь, я говорил, что сон — самая идеальная фаза для контроля? А значит, это состояние, когда ты открыт для любых ударов. — говорит Бельфегор, всё ещё озираясь по сторонам. — От Рыцаря мы избавились, иначе я бы его почувствовал. — демон поворачивает голову Дина к себе. Человек понимает, что Бел допустил на секунду мысль, что Рыцарь может быть жив, но быстро отбросил её. — Ты сам себя убиваешь. — В смысле? — палач опустил его, Дин и не замечает, что не дышит. — Что за херня? Я не сдохну от самобичевания! — Было бы смешно. — демон улыбается и тяжело опускается на землю и прислоняется к пеньку. — Из-за твоего сумасшествия невозможно находиться в твоём сознании, потому мы и здесь. В моём мире.       Как и было сказано ранее: этот мир разукрашивал художник в депрессии или просто бедняк, у которого денег на цветные мелки не хватило, потому и разукрасил всё углём. Если бы во снах были запахи, то, — Дин в этом уверен, — витал бы запах гари. Всегда. Дым после пожара, дым после прокуренной сигареты, дым от костра... Не туман, а густой, неприятный и медленно убивающий дым. — Шутишь, да? А чего у тебя-то всё спокойно? Палач со стабильной психикой? — Моё сознание древнее проклятие не разрушает.       «Саймон!» — Дин обернулся на крик ребёнка. Лицо Бельфегора сделалось каким-то страшно-отстранённым. Махнул рукой, сказал «прочь» на латинском и эхо детского голоса пропало, а «Саймон» перестал звучать. Всё вновь погрузилось в мёртвую тишину. Охотник посмотрел на хмурого Бела, понял, что тот напряжён, поэтому, не собираясь дальше разговаривать развернулся и пошёл в сторону места, откуда предположительно доносился звук.       Бел очнулся скоро: схватил Дина за плечо и повернул к себе. — Там просто обрывочные воспоминания, не пугайся. У демонов такое бывает, прошлую жизнь мы не до конца забываем, вот и может вылезти... — поспешно начал разъяснять он. — Саймона я даже не знаю. Вот помню, что был, а кто это — уже загадка.       Привычная улыбка вернулась на место, судя по всему для того, чтобы убедить Дина. Но человека убеждать не надо было, тем более он не хотел и знать об этом. Наверное, на секунду сыграло любопытство, но он быстро же успокоилось, потому что охотник не хотел знать никаких «Саймонов» и видеть другие воспоминания. — Ладно уж. — Дин пожал плечами и сел на землю. Забыть о своём самоуничтожении хотелось побыстрее, потому он был благодарен Саймону за ту, что предоставил возможность сменить тему. — Ты-то что сбежал? Я тебя после пробуждения не видел. Даже не поцеловал на прощание. — Могу хоть сейчас поцеловать, но во сне вряд ли почувствуешь. — Бел садиться по-турецки напротив него. Дин закатил глаза.— Ты медитируй, а про меня забудь. — Забудешь тебя, как же. — Дин прищурился и увидел, как вдали густеет дым и, словно буря, надвигается на них. Времени мало. — У меня только просьба: не трогай мои эмоции, я сам справлюсь. Большой мальчик уже. — А ты к крови не подходи, да и брата не пускай. Сэм поголодает — его отпустит. А тебя не отпустит. — Не охотится теперь что ли?       Бел оборачивается, но не встаёт, хотя дым уже в нескольких метрах от них. — Можешь и охотиться. — Бельфегор касается его груди. — Все равно умрёшь через месяц или два. — Чего?!       Дин резко встаёт и поднимает Бела. Он пустым взглядом смотрит сквозь него и, словно под чьим-то гипнозом, говорит: — Ты бы видел свою душу... — демон сказал это и, словно «очнулся».— Ты просыпаешься! — Бельфегор кладёт свою руку на руку Дина. — Что хотел передать: война в Аду окончена, а демоны Абаддон всецело проблема охотников. Они на Земле ищут смерти. — светит мизинец на левой руке. Кольцо. Дин и не успевает слово вставить в его монолог. — Встретимся ещё.

***

      Дин встаёт ни свет ни заря. На электронных часах пять утра, вокруг тишина. Он в своей комнате, на своей кровати и с неизвестным ему кольцом на мизинце. Артефакт это или просто украшение — Дин не мог вспомнить. Вроде, где-то видел это кольцо... Про сон он помнит, но Бел исчез в дыме после того как дал это кольцо. Оставил кучу вопросов. Для обычного дня не хватало только полиции и ручки, чтобы зачеркнуть очередной штат. Обошлось без ложных показаний против Дина.       Ладно, решения Бельфегора сдать его полиции никогда не были подкреплены логикой, поэтому Винчестер допускал мысль, что в бункер может ворваться ФБР. Но вокруг царит спокойствие, и Дин ловит себя на мысли, что хочет поскорее развеять эту тишину, чтобы не вспоминать о тьме. Первое, что сделал Дин это включил свет, после нашёл на комоде наушники и включил себе музыку.       Надо просто забыть о том, что он скоро умрёт. Опыт-то есть. Лучшее лекарство от холода смерти музыка и еда.       Под один из треков AC/DC он направился на кухню. Если говорить о внутреннем состоянии, то сейчас эмоции словно съедал неумолимый голод, который, судя по всему, выдернул его из постели и направил на кухню. Справа он всё также ничего не видел: глаз полностью ослеп. Прекрасно, это послужит почвой для «оригинальных» шуток. Еще дополнял этот маленьких список «прекрасного» в этой ситуации, что если на Дина нападут справа, то он просто умрёт: не увидит.       Винчестер смотрит на кружку кофе. Морщится и бросает посуду в раковину: помоет когда-нибудь. — Не люблю кофе.       Рок оглушал его, поэтому он и не понял, что сказал это вслух. Перед ним появился Кастиил, Дин даже не успел толком испугаться: ангел взял его за плечо. — Что? — он убирает наушники в карман и смотрит в голубые глаза ангела.       Желание ударить и уйти к холодильнику росло в геометрической прогрессии. Он мог понять причину своей агрессии: личное пространство. Но плюс к этому, Дин чувствовал сильные волны страха и сочувствия, явно не его, потому что от этих эмоций заболел правый глаз. — Кас, можешь себя контролировать? — Дин закрыл рукой правый глаз, будто это могло прекратить нарастающую боль. — Не хочу ослепнуть.       Ангел наклоняет голову. Выглядит, к слову, он неряшливо и сонно. Словно перед Дином не ангел, а человек-лунатик. Ещё чуть-чуть и голубые глаза скроются за веками. — И ещё... Личное пространство. — Дин аккуратно убирает руку Кастиила со своего плеча и отходит назад. Чужой страх становился всё больше. — Да успокойся ты!       Дин был зол и голоден, поэтому не подумал, что крик может ещё сильнее напугать Каса. Но, к удивлению, ангел проснулся, а не испугался. Страх исчез, как и остальное. — Почему ты..? — ангел тянется к груди Дина, но моментально отдергивает себя. — Я смотрел. — Что смотрел? — раздражённо спросил Дин, контролировать себя становилась всё сложнее, а боль в правом глазу только сильнее раззадоривала метку. — И чего ты молчишь, а? Не привык к моему голосу ещё?       Есть хотелось неимоверно, а молчаливый ангел, который только и делал, что рождал кучу вопросов, не давал даже к холодильнику подойти. — Душу твою смотрел. — М-м, славненько. Что, помру скоро? Так я в курсе.       Напускная лёгкость, подпитанная сарказмом и злостью. У Дина не было настроения разговаривать по душам (есть ли у него вообще душа?) на голодный желудок. Тем более он находился на грани того, чтобы разнести всё кухню, а после заплакать где-то в уголочке. Нельзя сказать, что на Дина не влияет долгое отсутствие эмоций (практически полгода), ещё как влияют. Эти эмоциональные качели сделали «солнышко» вчера, сейчас же они поскрипывают, разгоняются — Дин чувствовал физически как горит метка, и чувствовал морально, как ярким пламенем горит в сердце гнев. Его раздражало всё: пять утра, сон с Белом, молчаливый Кас, его скорая смерть. — Я твой друг и должен сказать, что такое легкомыслие... — Ну конечно — друг. От твоих эмоций я ослеп на один глаз. Спасибо, услужил!       Кастиил явно хочет что-то сказать, Дин видит как сжимаются его кулаки, как он сдерживает себя. И, молодец, эмоции свои держат под контролем, вот что уж Дину точно не хотелось, так это подпитывать свой гнев чужим, пусть и невольно. — Прости. — он выдавливает из себя это слово. — Но откуда ты знаешь про..?       Винчестер опять его перебивает, Кастиил судя по-всему никуда не спешил, поэтому и разговаривал на 0.5. Дин ждать не хотел: дополнял в мыслях вопросы и, перебивая, отвечал. — Бел приходил во сне. — он пожимает плечами, всё-таки это не такая страшная информация, о которой можно утаивать. — Про душу начал, да так и не объяснил — я проснулся. — Проснулся он. — на кухню заходит сонный Сэм, который видно подслушивал их. На голове у него не волосы, а настоящее гнездо. — А от души — капли, да такие, что только в Ад тебе и дорога.       Братья Винчестеры вели себя одинаково при пустом желудке, — раздражены были особенно. Раздражение рождало гнев, а гнев подпитывался, у Дина, — меткой, а у Сэма — демонской кровью. Кастиил стоял меж двух огней, стараясь, по возможности, слиться со стеной. — Ты достаточно аккуратен в своих выражениях, Сэмми.       Чувствуя как накаляется атмосфера в доме, ангел делает шаг к Сэму и держит его за плечи. Весьма кстати: тот уже хотел наброситься на брата, то ли ударить, то ли съязвить. А ещё Дин так удобно встал: спиной к Сэму, так и хотелось зарядить по затылку чем-нибудь тяжелым. В холодильнике Винчестер находит бургер, сколько он там лежал — неважно, главное, что не воняет.       Дин подносит бургер ко рту и откусывает, такое движение открыло Сэму и Касу метку — рукав рубашки спустился. Метка горела алым, носитель её за секунду уничтожает бургер. Наконец-то желудок замолкает, но не надолго, есть всё ещё хотелось.       Дин и не представляет, как бы сейчас скручивался от голода, если бы всё-таки отказался от еды, когда был демоном. По эмоциям он понял, что если в демонском обличии он не пользовался человеческими дарами, то сейчас бы эти «дары» мучали бы ему как эмоции и как воздух. Что поделать: демоном он не дышал, а когда вернулся человеком, то просто напросто забыл как это делать. Организм первое время не учуял подвоха, а когда спохватился, то Дин уже был в больнице. Ну хоть не забывал есть и пить. Умер бы тогда глупо: от обезвоживания или же от голода.       А взгляд Сэма был прикован к метке. — Никогда не думал, что ты такой пугливый. — комментирует Дин, опуская руки, рукав рубашки закрыл метку. — Я кое-что ещё узнал. На Земле теперь чуть больше демонов. — Как узнал? — Кас пытается построить нормальный диалог и забыть на время про метку. Винчестеры учили его, что из всех вопросов нужно выбирать самые важные в этот момент. — Во сне? — Ну я же говорил, что Бел навещает. — А ты не думаешь, что это просто сон? — спрашивает Сэм, стараясь смотреть куда угодно, только не на Дина. — Я хорошо так прокачался в магии, поэтому знаю, что это не сон.       О его «прокачке» они знали мало. Бельфегор об этом упомянул лишь однажды, когда хвалил своего ученика за успехи в создании артефактов. К слову, хвалил он конечно не в то время и место: Сэм уже наглотался от пули крови. О других приобретенных знаниях Дина никто не знал, поэтому не могли оценить его опасность в случае чего. — Раз смотрел мою душу, не хочешь рассказать, а что там? — Частицы души. — И как пазл это не собрать? — когда в ответ Дин получает отрицательное мотание головой, то хмыкает. — Я вижу твой взгляд, Сэмми. Но мне нужно голову проветрить, потом уже буду настроен на душевные разговоры. — Не нагулялся за полгода? — если Дин справился со свои гневом, то брат его только набирал обороты. — От ваших эмоций хочу отдохнуть. — Дин смотрит на Каса и тот опускает глаза. — Приеду к вечеру, не скучайте. И, не следите. — Я бы отпустил, но последняя фраза не даст мне покоя. — чуть ли не рычит Сэм, сильно сжимая плечо брата. — Не отпустишь — убью себя. А демон не будет разбираться с тем, что ты там не разрешаешь, братец. Просто убьёт. — Ты совсем не понимаешь, что виноват?! — кричит Сэм и отклеивает от себя ангела, который хотел уже встрять. — Ведёшь себя так, словно не ты плакался мне в жилетку вчера и боялся в зеркало смотреть! — Я объяснил это долгим отсутствием эмоций, сейчас я могу контролировать себя. А ты — нет. — Контролировать он научился! — Сэм хватает его за ворот рубашки. — Если бы ты не сбежал, мы бы смогли..! — Что смогли? — шепчет Дин и убирает руку брата со своей рубашки. — Ничего бы не смогли. Не нашли бы, я бы медленно сходил с ума в бункере и, в итоге, убил бы вас. — Значит... Ты сбежал осознанно?       Это вопрос уже задаёт Кас, хочет закончить этот спор молчанием Дина и растерянностью Сэма. Но, вот незадача, братья совсем не хотели молчать. — Да, и я сказал причину. — Ты просто придурок! — взрывается Сэм, подходит ближе и заряжает брату прямо по носу.       Дин стоит спокойно, но видно было, как тот трясется от злости. Кастиил мгновенно встал между ними, Сэм, в силу своего роста спокойно говорит за спиной ангела. — Это тебе Бобби передал!       На это Дин ничего не отвечает и тогда план Каса срабатывает: одна сторона молчит, другую сторону только оставалось успокоить. Старший Винчестер никак этому не помогал: ушёл молча прочь, пришлось Сэма, чтобы тот не избил Дина до полусмерти. Опять примирять братьев — такая учесть следовала за Касом всю жизнь после того, как он с ними встретился.       Мирить братьев. Спасать Дина и Сэма от смерти. Что ж, обычное утро понедельника Кастиила. Ему не привыкать. Да и не привыкать обильно сквернословить у себя в мыслях, проклиная все нити судьбы, что привело к такому.       Мат в голове, бог, вроде, не запрещал.

***

      Кроули стоял посреди Ада и думал о том, что же ему может приготовить судьба, которая, обычно, к нему не слишком благосклонна. Весть о смерти Рыцаря приятно согрела несуществующую душу (хотя, прошлого Кроули это могло и разочаровать, но слишком уж неуправляемым и неожиданным оказался новорождённый демон). Вроде, проблемы решены: война закончилась, Рыцаря нет, но его голову всё равно мучал один вопрос: убьют ли Винчестеры Бельфегора (если Дин вообще будет дееспособен после пережитого).       Бел — ходячая катастрофа. Кроули не побоится таких высказываний, но демон вечность находящийся в солнечных очках, — являлся страшным противником. Он по желанию Ад может захватить, а такое Королю не надо. При нём Ад живет спокойно, Кроули удаётся сглаживать углы по возможности, не терять демонов (потому что их численность сейчас ничтожно мала).       Он вспомнил ещё один факт про Бельфегора: он колдун и довольно сильный. А вспомнив про это, перед Кроули предстала матушка и он задался ещё одним вопросом: где она? С Ада она не могла сбежать, все проходы до сих пор закрыты.       Если только Ровена не воспользовалась слабостью Ада и не убежала. Весть о потере сильного демона так разволновало нижний мир, что, скорее всего, ведьма прочувствовала слабость и смогла сбежать.       Подозвав к себе Дэйнаса, Король приказал тому отыскать весь Ад в поисках матушки. Тот вернулся через минуту и его лицо выражало образ всемирной печали и страха. Заикаясь, бедный демон сообщил, что её нигде нет, а пёсики Кроули не чуяли больше её запаха в Аду.       Выдохнув, кажется, огнём, Кроули велел Дэйнасу убираться с глаз долой, потому что не хотелось в приступе гнева убивать преданного союзника. Счетоводу такой исход событий понравился и он скоро покинул помещение, оставляя Короля наедине со своим гневом и мыслями. — Сука!       Так грамотно воспользоваться смутой и ускользнуть, да так, чтобы оказаться не на окраине Ада, а на Земле — это ещё надо уметь. Теперь список недоброжелателей Кроули пополнялся. Два сильных существа на одной строчке с Винчестерами и ниже воинов Небес. Король, кстати, так и не определился, что страшнее: гнев Небес или кошмар в джинсах. Но в любом случае, он не хотел встречаться ни с одним, ни с другим, ни с третьим.       Когда Кроули смог унять свой гнев, то понял, что очередной план его опять терпел крушение. Он конечно поступил глупо, солгав, что знает, как избавить Сэма от зависимости. Он не знал, но матушка могла знать. Тем более открылся новый артефакт: Книга Проклятых, а там уж точно будет способ избавить Сэма от мучений.       Кроули поступил глупо, надеясь только на матушку и не ища других альтернатив. Поступил глупо, когда пообещал снять Сэма с зависимости. Он вообще становился глупым в присутствии этих людишек. Это бесило.       Но время назад не вернуть, демон он или нет, но обещания привык исполнять, тем более такие, которые и ему аукнется хорошо. Не хватала ему ещё одного чокнутого Винчестера.       А как там Дин? Оправился ли после излечения? И как ведёт себя метка сейчас, без подпитки демонской сущности? — Глупо сейчас думать об этом.       Кроули вновь поймал себя на глупости. Он тяжело опустился на землю, которая недавно горела адским огнём. Ближайшее время он не сможет посещать Землю, ведь после всех событий ему нужно восстановить Ад, поискать серые души, вернуть их в свой дом, поговорить с подчинёнными, совет провести… Государственных дел оказалось намного больше, поэтому ему пришлось забыть на время про Винчестеров и Ровену, призвать Дэйнаса и с ним решать насущные вопросы.