Клетка твоего сознания

Мысли роились в голове словно пчелы, они будто строили себе улей из её переживаний и суждений. Она была на грани истерики, на грани выгорания. Она справится сама, всегда справлялась. Ей не нужна эта женщина, ей не нужен Тихомиров, ей не нужна ебучая Скворцова. Она сама, она всё всегда сама. Пусть говорят про неё что хотят, пусть думают как хотят ей глубоко плевать. Она не выходит на встречи, да к ней и не приходит никто. Здесь белые стены и унылое спокойствие, которое прерывают разве что крики по ночам из соседних палат. Здесь она одна, ей никто не ебёт мозги по утрам, её никто не трогает. Разве что медсестра, которая приторно улыбается и накачивает её препаратами, чтобы думать не могла, а то она же умная, вдруг выйдет отсюда раньше срока. И за их больницу возьмется, кому это надо. Ксюша вообще считала, что здесь люди вроде неё и сходят с ума, одни, в белой комнате без окон. Как только сюда попала она поняла какую ахинею несла и что бы это за собой повлекло. Она не сумасшедшая, скорее уставшая от системы. Сейчас ей казалось, что она просто оболочка, бетта версия на человека. Она ничего не чувствует, она просто существует где-то там в этом тёмном промозглом мире. Здесь она постоянно спит. Подлизывается к врачам, знает эту систему, будь хорошим и возможно тебя отсюда выпустят ещё человеком. Именно сейчас она, как не странно, хочет на работу, хочет послушать бред Тихомирова, хочет постебать Викентьева, хочет насмерть замёрзнуть в ледяных глазах, а больше всего ей хочется курить. Без сигарет тут совсем тяжко, скучно, без эмоционально и даже, от чего то, холодно. Сколько она себя помнила, курение для неё всегда было возможностью забыться, а сейчас без этого мысли не контролируемым потоком двигались по извилинам. День был похож на другой, а этот на следующий. Она больше так не может, она больше так не хочет, она хочет раствориться в пространстве этого грёбаного мира. *** Женщина курила, за этот день, по меньшей мере, раз пятый. Ошибаться было больно, особенно, когда всё ставила на положительный результат. И эта Нечаева, трубки не берёт, а ей не легче. Пропала, исчезла, растворилась, плюнула ей в душу и ушла. Зачем она вообще за это взялась? Она ошиблась, она не спасла, не разобралась, не смогла. Опять винит себя, хотя как говорят, не опять а снова, да? Сигареты полетели в стену. Женщина клубоком свернулась на излюбленном подоконнике. Казалось ещё вчера она ждала тут эти глаза, эти шоколадные к её синим. Ждала. Но для чего? Кто она ей? Почему так безысходно холодно, почему так больно. Она бы давно узнала где она, куда пропала, зачем ушла. Но что толку от этих связей, если её нет, если она не нужна. Сдавленый, казалось не существующий, всхлип безжалостно разрезал тишину. А стоит ли она всего этого. Последнее время она тратит себя на пустяки. Слишком сентиментальная, слишком слабая. Как она до такого докатилась? Как скверно осознавать свою никчёмность. Осознание того, что она сейчас страдает из за почти незнакомой ей женщины смешило, почти до истерики, до коликов в животе. Она прирывисто дышала, рвала на себе волосы, сжимала и без того измученный пиджак и, от чего-то, плакала. Слёзы ручьём стекали по бледному лицу, бесшумно разбиваясь об подоконник. *** Ксюша проснулась, резким движением садясь на кровать. Опять кошмар, опять Скворцова её в дурку сдаёт. Так каждую ночь, без опазданий и пропусков. Она думает, что она уже и вправду сумасшедшая, ей постоянно кажутся отчаянные, почти безумные голубые глаза. И эти слова, от которых всё внутри сжимается: "Я не права была, когда сказала, что могу попытаться, тебя спасти. " Правильно, спасти её нельзя, она слишком гнилая внутри. Опять эта медсестра, опять эти таблетки, опять лежит как овощ в палате. Она думает. Ну очень пытается, своим остатком пока внятного ума. Думает о том как отсюда уйти, хотя о чём речь, если тут даже убиться нечем. Не углов тебе, не окон. Раньше срока выпустят только вперёд ногами и то если найдут. Здесь изнутри все гниют, а если и снаружи начнут, то это будет взрывное комбо. Ксюша хрипло засмеялась. В такие редкие моменты она чувствовала себя живой, той молодой аспиранткой с большим любящим сердцем. Сейчас от того, что впринципе можно было назвать сердцем осталась огромная незарастающая дыра, шрам, размером с прошлую личность. Каждый что-то забирал, требовал, диктовал, но не один не оставлял. Так и появилась вокруг неё, казалось, непробиваемая стена. Но она дала трещину, красивую, в самой середине. Когда женщина смотрела на неё красными от слёз, синими глазами. Тогда, Нечаева поняла, она в жопе. Она впервые видела столько эмоций на бледном лице. Женщина была похожа на загнаного в угол кота. Ксюша помнит как хотела её тогда обнять, плечо подставить, сопли в кулак помочь собрать. Тогда стена и треснула, с лязгом в ушах и сухостью в горле. *** Слёз уже не было, она не отрываясь смотрела в одну точку. Пост, в главном новостном канале:"По нашим данным первый зам министра перспективного планирования, на данный момент, проходит лечение в психиатрической больнице. Врачей вызвала Скворцова Софья, которая ситуацию коментировать отказалась.... " Она не дочитала. Глаза постоянно цеплялись за имя девушки, доблестно вызвавшей врачей. - "Сука, убью..." - прошипела женщина, направляясь на выход из помещения.