Эта тысяча километров до тебя

      Сигарета дотлела и обожгла Санджи пальцы, вырывая его из давних воспоминаний. Он чертыхнулся, роняя ее на плитку перед собой. Не могла тлеть чуть медленнее и дать Санджи еще пару минут покупаться в том ощущении, которое начало медленно вымываться из его жизни потом.       Санджи сам не знал — когда. Он прекрасно понимал, почему его лучшим воспоминанием была та неделя до секса. Потому что вся она была прямым и искренним путем к сближению, к открытию себя друг другу, а их первый раз был квинтэссенцией этого стремления познать друг друга. Никогда Санджи не ощущал себя таким нужным и любимым, и в том числе — желанным. Настолько не одиноким.       Когда все начало медленно расползаться на лоскуты? Санджи не знал. В этом-то и ирония настоящей взрослой жизни. Вас не разъединят злые пираты или приказ сурового короля, чтобы вы совершали в честь друг друга подвиги.       Нет, вы будете вместе каждый день. Работать на тяжелой работе, пытаться выкроить лишние копейки на продукты получше, радоваться, что смог сбежать со смены на полчаса пораньше, ведь тогда может твой парень еще не успел заснуть.       И во всем этом медленно дрейфовать друг от друга.       В последние полгода Зоро перестал дожидаться его даже до одиннадцати. Санджи тихо-тихо прикрывал старую дверь и на цыпочках пробирался в спальню. Санджи понимал, Маримо очень устает на тренировках. И все же в такие дни они не перекидывались и словом, получается. Было очень одиноко.       Вот так вы будете продолжать жить в одной квартире, спать в одной кровати, но становиться все дальше. Сколько ни хватай руками, все расползается под пальцами, как истлевший шелк. Пока однажды утром один из двоих не поймет, что между вами уже тысяча километров.       А когда это поймут оба, у пары не будет смысла оставаться вместе, это будут совершенно чужие люди. Самое ужасное — Санджи не знал, как с этим бороться. Он ощущал себя на войне с неизвестным противником.       И совета спросить было не у кого. Он больше не общался с девочками, экспертами во всех любовных делах. А во всех прочитанных им романах о любви такого не было. Из круга общения у него был-то персонал Баратти, главным образом Зефф.       Старикан сек во многих житейских делах, даже неплохо понимал людей. Но он не мог спросить Зеффа настолько честно. Все на кухне думали, что у Санджи на самом деле есть девушка с нежным прозвищем Маримо. Как-то так само вышло, когда он явился на следующий день после первого секса на работу, а Патти и Карне начали подкалывать его за очевидные засосы. Санджи даже не задевали их шутки, он был безмерно счастлив, надраивая сковородку и похихикивая себе под нос. — Вы просто завидуете, что у Баклажана есть девушка. Не то, что у вас, обормоты. Не знал бы вас десяток лет, решил бы, что вы мерзкие педики, — пробурчал Зефф, не отрываясь от помешивания рагу.       И Санджи низко нагнул голову над мойкой, плотно сжимая губы. Вот оно что, чуть не спалился. Ну, Зефф дал ему работу на кухне, не спросив документы, дает подсказки и позволяет даже участвовать в приготовлении обеда для персонала. Это уже больше, чем Санджи мог вообще рассчитывать.       У всех свои недостатки. Если Зеффу не нравятся педики, Санджи просто не будет огорчать его этой информацией. Тем более другой работы ему пока не найти, а еды снова осталось дня на три максимум. Он не может позволить себе снова повиснуть на шее Зоро, когда ему нужно правильно питаться и наращивать мышцы.       И Санджи кивнул: Да, у него есть девушка. Она спортсменка вообще-то, на стипендии в Мариджоа учится. Почти не соврал.       Так и повелось, все знали, что Санджи без ума от своей «девушки», но он старался как можно меньше болтать про Маримо. Не ровен час проколется, выдаст какую-то деталь, которую знают все нормальные, а педики нет. И пиши пропало. Так что быть откровенным и спросить совета, что же делать в этой взрослой жизни, как сохранить единственное, что на самом деле ценно, Санджи не мог даже у Зеффа.       И все продолжало медленно рушиться и осыпаться, словно старая штукатурка со стен при землетрясении. А Санджи метался по комнате прижимая рукой кусок то тут, то там, но она тут же отпадала на противоположной стене. И остановить это было невозможно.       Или возможно, но Санджи не знал — как. От бессилия Санджи топнул ногой по тлеющей сигарете. Если тебе суждено угаснуть — гасни уже!       И уставился на лакированный ботинок. Долбаные приличные ботинки, и пальто это еще двубортное! Когда Зефф перевел его на полставки в дневную смену на повара, он стал получать чуть побольше. И накопил на качественную обувь и пальто. — Ну что за тупой ты идиот? — спросил себя Санджи, с ненавистью глядя на единственные приличные ботинки за последние четыре года. Он ненавидел, когда ему сочувствуют. Смотрят на его стоптанные кроссовки (они у Зоро сразу рождаются что ли стоптанными) и футболки, которые доставались Санджи бесплатно. Куина присылала их Зоро, но все время забывала, что он раскачался, потому промахивалась с размером, и футболка уходила Санджи.       Но ему хотелось выходить в зал, когда Зефф посылает туда, и быть на равных с милыми леди в славных нарядах, шутить и обмениваться комплиментами. Они не знали о нем ничего, и одежда помогала создать иллюзию полного паритета в обмене остроумными замечаниями и шутками. Они просто два благополучных, счастливых незнакомца. Ничего не значащий флирт и общение, которого социальному Санджи так не хватало.       И вот, пожалуйста, разве ему по карману такое пальто? Нужно было не на него копить! В итоге денег из заначки хватило только на два билета в картинную галерею. Если бы он начал копить раньше, если бы не был таким легкомысленным идиотом, мечтавшим о приличных ботинках, он бы мог купить билеты на стадион.       Зоро обожает спорт, тогда бы он точно пошел на свидание. Нет, Маримо не ужасный человек, раньше они ходили и просто на реку, просто вот в последнее время… Санджи что-то упустил, не успел ухватиться за ускользающий кончик. И Зоро теперь выбирает только секс, ему другое не интересно.       Но ведь им было весело просто так, просто болтать, сидя на школьной крыше. И все это можно вернуть, просто над этим надо поработать, да!       Если бы только Санджи знал, как важны будут эти деньги! Хотя бы полгода назад кто-нибудь подсказал ему, что его отношения будут зависеть от того, купит он это чертово пальто с хорошей посадкой или нет. Он бы никогда не купил, Зоро важнее, в тысячу раз важнее, пусть даже Санджи всю жизнь будет ходить в кроссовках со стоптанными задниками.       Но он не знал. Он по-прежнему греб в темноте по реке взрослой жизни и ошибался в мелочах, которые спустя полгода становились фатальными.       Сидеть на скамейке было холодно, и он зажег еще сигарету. И тут же в ярости на нее уставился. Надо было не начинать снова курить, сигареты стоят по двести белли.       Но в первый год на должности мойщика у него так болели спина и руки от постоянной одинаковой позы, что ему просто требовался этот маленький побег каждые два часа на перекур и доза расслабления.       А ведь экономь он на сигаретах, точно хватило бы на билеты на стадион. Может даже, на кого-нибудь из высшей лиги. С учетом, что у Зоро будет скидка по студенческому, конечно же.       И они бы пошли на стадион, и болтали бы об игре, а потом ели бенто прямо на скамьях. И Зоро было бы весело, и в следующий раз он пошел бы с ним просто на пикник. Вспомнил бы, как весело это бывает, и все бы наладилось, и Санджи…       Не было бы так одиноко.       «Вот и сиди теперь, кури свои сигареты, дебил», — злобно сказал сам себе Санджи. Многие первые отношения разваливаются, это статистика. Люди совершают глупые ошибки от недостатка опыта. Вот как Санджи — пальто, сигареты, в итоге галерея, которая нахрен Зоро не уперлась. Они с Маримо тоже попадут в безликие цифры статистики? И главное, еще ведь можно, точно можно хоть что-то сделать, но Санджи просто не знает, что.       Быть может, он поумнеет и поймет лет через десять, когда Зоро уже не будет рядом.       Санджи сжал сигарету зубами и обхватил голову руками. Легко сказать «сделаю что угодно», если точно знаешь — что. Санджи не знал.       Зоро озадаченно уставился на дверь. В животе заурчало, он почесал голое пузо и выудил кусочек мяса из уже собранного бенто, что Завитушка бросил на столе. Во психанул.       Можно было потренироваться дома, раз он вернется к двум, но зудело перетруженное на тренировках плечо. Зоро никому про это не говорил. Завитушка будет волноваться, а тренер может и к врачу отправить, а тот — от отборочных отстранить. А Зоро не собирался пропускать целый год, чтоб дождаться шанса выступить на мировом чемпионате.       Он и так слишком долго заставлял Завитушку ждать. Тот работает допоздна, экономит на каждой пачке риса и ругается, даже если Зоро забудет положить сушиться мыло, ведь оно размякает и тратится.       Когда Зоро выиграет чемпионат, все изменится. Завитушке не нужно будет столько работать и донашивать его одежду. Зоро завалит его теми выпендрежными костюмчиками, на витрину с которыми украдкой залипает Санджи всякий раз, когда они ходят в большой молл за редкими специями и спортивными мазями. Кровать, Зоро купит кровать, которая не скрипит, и самый мягкий матрас. Не потому что ему такой нужен — для Завитушки. А еще все-все-все те куски тунца, краба и другой поебени, про которые не затыкается Завитушка, как бы хотел попробовать их приготовить, но это премиальные ингредиенты. — Лангустины с чесноком, тимьяном и белым вином, Маримо. От одного звучания уже слюнки текут, чувствуешь? — не унимался Завитушка, когда делал для Зоро омурайсу на их тесной кухоньке. Вместо прихватки — сшитая в четыре слоя старая футболка.       У Зоро не текли, он вообще в душе не ебал, что такое лангустины. Но он видел, как преображается мечтательной улыбкой лицо Санджи, когда он болтает о том, как будет готовить эти самые лангустины. И это приковывало взгляд и заставляло сердце мягко-мягко таять, как кусок масла, что Завитушка бросал на сковороду.       Потому Зоро тренировался, как проклятый. В прошлом году ему не позволили выйти, хотя он был готов! Все потому что от университета выдвинули этого позера Харуту. Все потому что папаша этого «принца» кормит попечительский совет с руки. В этом году Зоро тренировался так, что голова немела. Не вылазил из додзе, не давал мозолям сходить с рук, и в итоге они захлопнули свои пасти.       Он был не на голову выше всех этих богатеньких модников, для которых кендо просто хобби. Он был недостижимо лучше них. И никакая протекция, никакое лизоблюдство не могло заставить закрыть на это глаза.       Управление Университета Мариджоа грезило о спортивных наградах, и Зоро мог им их дать. А папаша Харуты нет.       Вот почему Зоро не говорил, как зудит перетруженное плечо. Он надеялся, что можно будет попросить Завитушку размять ему плечи и спину горячим маслом, если они останутся в постели. Завитушка делал так, когда мышцы Зоро болели от усталости или после травмы, которую он получил на втором курсе. Хах, он тогда ругался, как черт, когда узнал, что в Университет с показательным уроком для богачей приехал сам Михоук, а Зоро попросил его о настоящем бое, чтобы понять, насколько он готов бросить вызов чемпиону. Болело тогда у Зоро все, а Завитушка ругался и втирал, втирал мази во все места. Вот сейчас то же самое не помешало бы.       Но Санджи чего-то психанул и полетел к своим картинам. Словно ему самому не поебать на картины.       Зоро цапнул было еще один кусок мяса из бенто, но застыл, когда в голову пришла неожиданная мысль: — Поебать же, да?       Ведьма говорила, что Зоро простоват для Завитушки. Да тот и правда любит всякие книжки и даже фильмы смотрит вычурные, с заумными сюжетами. Нами считала, что Зоро не подходит для него, он не способен понять его глубину до конца, и это сделает Санджи несчастным. Что Санджи не из его лиги и прочая фигня.       В животе появилось неприятное волнение, краденное из обеда мясо легло поперек кишки. Вот так всегда, когда о Нами вспоминаешь, точно ведьма!       Он даже ребятам адрес не скидывал все эти годы, чтобы Рыжая не заявилась. А то пришла бы с инспекцией, хорошо ли Зоро присматривает за ее дорогим украденным принцем. А тот в забегаловке тарелки моет, пока Зоро все никак не может дорваться до вершины. Она бы Завитушку тут же уволокла. Не дала бы Зоро шанса доказать, что оно того стоило, что он сможет. И всю славу, награды, статусы, титулы он кинет к Завитушкиным ногам сразу же, как только получит.       Много Ведьма вообще понимает?       Фыркнул Зоро, поворачиваясь к плите, чтобы Завитушка привычно кивнул ему со смешливой улыбкой. Но Завитушки там не было, только два бенто в школьных коробках.       В одном из них на рисе в уголке притаилось вырезанное из нори пушистое маримо. В школе Завитушка так иногда украшал бенто для Зоро, а потом перестал — никогда не хватало времени, а еще — ингредиентов для баловства. Вечно приходилось на чем-то экономить.       А вот сегодня смотри-ка — снова сделал.       Зоро озадаченно повернул голову на бок, рассматривая рисунок из нори. Что Завитушка хотел им сказать? Почему вдруг вспомнил об этом? И нахуя ему картинная галерея, которая даже нужнее, чем редкий выходной в постели с Зоро.       Признаться, было немного обидно, Зоро вот сильно ждал свободного дня. У Зоро сердце всякий раз в клубочек сворачивается, когда он входит в Завитушку сзади, прижимается к его шее губами и всем телом ощущает, как тот быстро-быстро сбивчиво дышит, привыкая к ощущениям внутри себя. Ни в какое сравнение с ебучей картинной галереей.       А Завитушка кинул его, даже жратву бросил особенную и убежал туда. Что такого в этих картинах? Зоро не понимал. Он вообще-то привык многого не понимать с тех пор, как поступил в Университет, даже рефераты про нутрициологии за него Завитушка писал. Но одно Зоро твердо знал — не важно, что тренер проталкивает богатых сынков на соревнования, не важны все подковерные интриги толстосумов, если ты идешь к своей цели, тебя невозможно сбить.       Зоро не понимал, что творится с Завитушкой. Но он пообещал давно-давно-давно себе сам, что докажет Рыжей, что та ошибалась. С ним Завитушка точно будет счастливым. Даже если Зоро недостаточно умный, продуманный и нихера не смыслит в мазне. Даже если кто-то лучше понимает Завитушку, это совсем не означает, что тот будет лучшего его любить!       Правда в воображении тут же нарисовалась какая-то дамочка типа Пуддинг, с которой Санджи нечаянно столкнулся в галерее, залюбовавшись на картину. — Ох, простите, я засмотрелся на возвышенные рисоваки, они так впечатляют! — так в воображении Зоро Завитушка рассуждал об искусстве. — О, и меня тоже, особенно эта картина, где словно ежа через мясорубку пропустили!       И как начнут восторженно друг другу в глаза смотреть, словно всю жизнь друг друга знали. Завитушка такое любит. Нет, эта херня Зоро не нужна, ее нельзя допустить.       Да, он не понимает некоторых волнений Завитушки. Но желания и упрямства Зоро хватит, чтобы это преодолеть. У него нет всех тех преимуществ, вроде богатства, книжек и сисек, как у Ширахоши, о которых болтала Ведьма, но у него есть решимость.       Зоро твердой рукой взял толстовку потеплее, чтобы прогреть ноющее плечо. Оно было не важно сейчас, Завитушка важнее. Неспеша надел кроссовки, туго затянув шнурки, застегнул куртку до самого носа. И взял в руку библ-компас, который всегда носил с собой.       Завитушка, наверное, сейчас один картины смотрит, и тоскует о чем-то таком сложносочиненном. Или просто о том, что ему не с кем пойти в картинную галерею, и от этого очень одиноко.       Ему просто надо найти Завитушку и пойти с ним в долбучую картинную галерею. Он знал, что делать.       Галерея почему-то была в парке, больше того, путь к ней лежал через кусты, но это будущего лучшего мечника никак не остановило. Услышав еле уловимый в осеннем запахе опавших листьев аромат знакомых сигарет, он ломанулся напролом. — Матерь Божья! — пискнул Санджи, подпрыгивая всем телом на скамейке, когда Зоро вывалился из кустов. Забытая в руке тлеющая сигарета подлетела в воздух, тут же выбрасывая вокруг себя облачко пепла — Завитушка просто забыл про нее, и та долго тлела в его руках. Он всегда так делал, когда глубоко задумывался о чем-то своем, не всегда достижимом. — Привет. — Маримо, какого хуя! Если у меня начнется заикание, я буду звать тебя Ма-ма-ма! — А, вот ты где, — деловито сказал Зоро и просто сел рядом. Санджи с легкой ошалелостью уставился на него, и на то, как застряли в зеленой голове желтые листья с куста. — Ты чего? — недоверчиво спросил Санджи. — В галерею пошел. Думал, ты там уже, а ты еще здесь. — Галерею? Зачем? — нахмурился Санджи. — Слушай, я же сказал, что вернусь сам к двум. Ты много тренируешься, так что это нормально, если ты поспишь лишних три часа. Мышцы должны отдыхать, обед у тебя есть. — Я с тобой пойду.       Завитушка закатил глаза. Вот то зовет-узовется, то фыркает теперь, поди его пойми. Но Зоро знал, что не выйдет, потому не собирался задумываться. — Все нормально, говорю же тебе. В следующий раз сходим туда, куда ты хочешь. — Я хочу с тобой. — Со мной, конечно, куда я… — Санджи прервался, когда Зоро вдруг резко взял его за руку и сжал в своей ладони. От долгого сидения на скамейке его руки были холодные-холодные, так что грозились расплавиться в горячей жесткой руке Зоро точно так же, как то самое масло на сковородке. Санджи поджал губы и сглотнул комок, теряя слова. Ему так не хватало этого тепла. — Я сегодня хочу с тобой. На картины смотреть. — Ты же не хотел… — Слушай, Завитушка, я не понимаю картин, — перебил его Зоро, и Санджи удивленно приподнял брови и повернулся к нему корпусом. — И искусства всякого не понимаю, и сложные соусы — туда же. И почему носки нельзя с теми ботинками носить, тоже не понимаю. — Ты так до вечера перечислять будешь, — скептично вставил Санджи, пряча взгляд. На холоде его лицо было бледным-бледным, но щеки и веки почему-то красными и припухлыми. — Да, когда я смотрю, я нифига не вижу и не понимаю, — согласно кивнул Зоро, не цепляясь к поддевке. — Но мне нравится смотреть на них твоими глазами. — А? — Мне плевать на горячий соус. Но то, как старательно, как будто ты влюбился в эту кастрюльку, ты его делаешь… Глядя на тебя, я начинаю понимать, что это не просто что-то там вареное. — При чем тут соус, Маримо? — уши Завитушки тоже покраснели. — В смысле, это я про картины! Я ничего в них не понимаю, и что в них такого особенного. Но если ты скажешь мне, я увижу. — Маримо, тебе не обязательно, ты ведь не любишь выставки. — Не люблю, — согласился Зоро. — Но я люблю то, как любишь их ты.       Санджи вспыхнул сразу весь, до лба, выдернул руку, пытаясь скрыть хоть как-то слишком очевидное смущение. — Я… я не думал, что ты захочешь пойти. Это не по тебе… Но тогда нам надо вернуться и забрать бенто.       Зоро одним движением сграбастал Санджи за талию и придвинул к себе, крепко прижимая к плечу. Он опасливо зыркнул по сторонам, но кусты надежно скрывали их даже от случайных зрителей с аллеи. — Не нужно. Поедим в городе, — Зоро прижался носом к виску Завитушки. Тот всегда пах так уютно и спокойно, домом, и этот запах утешал и волновал, дразнил и успокаивал одновременно. Как объяснить другим вот это? Никак, у Зоро не было в словаре таких больших слов для описания настолько большого чувства. Он чувствовал, что настолько большие слова еще не изобрели даже. — С ума сошел? В центре за два блюда отдадим как за неделю продуктов! Мы не можем… — Можем. Куина прислала мне денег на новую защитную форму, чтобы я хорошо прошел отборочные. — И что, предлагаешь выступать в старой? Это вопрос твоей безопасности. — Я беру у семпая. Его старую за полцены. Он ей не пользовался, только для журналов фоткался, причуды богачей. Так что у меня есть свободные деньги. А ты все время трещишь, что хочешь попробовать еду в том карри-ресторане, с которым у твоего старикана с работы двадцатилетняя вендетта. — Хах, — впервые за разговор как-то облегчено выдохнул Санджи. — Он кроет его тремя этажами, но ни разу за все годы не оскорбил его блюда. Только его самого. Старикан точно преклоняется перед его талантом. Я просто обязан попробовать как-нибудь, когда… — Сегодня, — прошептал Зоро, все еще утопая носом в светлых волосах у виска. — Мы не в том положении, чтобы ходить по ресторанам… — Зато бенто останутся на вечер. Тебе не надо будет готовить, — пальцы Зоро на талии перебрались на ребра, сжали так, что у Санджи на секунду прервало дыхание. Многообещающе. — Тем более дома бенто, ты хоть убрал их в холодильник… — вяло сопротивлялся Санджи. — А ты та еще недотрога, бровастый. Тебя тяжело затащить на свидание, — промурчал с усмешкой Зоро.       Он знает целый список вещей, которые делают Завитушку счастливыми. Не потому что Зоро такой проницательный. Завитушка сам страстно и щедро делится с ним своими ощущениями, желаниями, мечтами и ожиданиями. У Зоро нет настолько всего и настолько много, он не такой яркий и искристый. У него есть только одна цель — Чемпионство, и только один человек — Завитушка, которого он хочет делать счастливым. Нужно просто брать по очереди все те вещи, о которых тот рассказывал. — Свидание! — Завитушка заерзал в его объятиях, но Зоро и не думал его отпускать. Самый смешной Завитушка — смущенный Завитушка. Зоро легко засмеялся, как легко, когда Завитушка рядом здесь, а не где-то там, удаляется от тебя и становится ближе к кому-то чужому.       А когда Санджи открыл рот, чтобы возмутиться насмешке, Зоро привлек его лицо свободной рукой к себе и поцеловал. Ощутил, как тут же расслабляется в его руках Санджи. Зоро прижался лбом к его лбу: — Я не насилую себя, Завитушка. Все нормально, я хочу пойти. Просто ты не понимаешь, как это работает. Тупица.       То есть Зоро хотел сказать, что это его способ признаться в любви Завитушке, потому что у него все равно никогда не найдется верных слов, выразить все это такими плоскими словами. — Сам тупица, — наконец глаза Санджи тоже смеялись, словно заново поверив во что-то. Он прильнул в ответ ближе, и Зоро был счастлив. — Как ты меня нашел? — прошептал Санджи.       Зоро поднялся со скамейки и подал руку окоченевшему от холода Завитушке, тот с радостью принял помощь. Зоро легко вытянул его на ноги. — По библ-компасу. — В смысле? Ты опять его переложил мне в пальто? — Санджи захлопал по карманам и нашел-таки магнит в потайном нагрудном кармане, где он обычно ничего не хранил. Какой коварный оказался Маримо! — Мы же договорились: магнит на столе всегда, чтобы ты не терялся по дороге домой. — Да плевать мне, где эта квартира. Я не расстроюсь, если ее потеряю. Мне важно, где ты. — П-прекрати! — смущенный почти смертельной стрелой непредсказуемой зоровой романтики Санджи стремительно ускорил шаг. Опять его выдавали невероятно красные уши. — Ты что, решил пробежаться, чтобы согреться? — Зоро побежал за ним. Санджи притопил сильнее в сторону картинной галереи. — Ты не можешь скрыться, библ-компас у меня! И я будущий чемпион мира! На что ты надеешься?! — Аха-аха-ха!

Через пять месяцев Ророноа Зоро стал самым молодым чемпионом мира за всю историю кендо.