Змеиный сад

Не золото —

Прах; но весит с данью слез

Пепел в урне тяжело.

Эсхилл «Орестея»

Гермиона предполагала, что первой проблемой, с которой она столкнется на новом месте, будет бессонница. И она не ошиблась. Она не привыкла засыпать в чужом присутствии. Даже отправляясь с родителями в походы и совершая туристические поездки, где ей вынужденно приходилось тесниться с ними в одном помещении, она ворочалась без сна в попытке унять свою иррациональную тревогу. Но одно дело — родители, а малознакомая мутная девчонка — совсем другое. Потому Гермиона лишь прикидывалась спящей, дожидаясь, пока дыхание Ригель выровняется. Ригель или Рей? Оба имени казались Герм донельзя странными, и она никак не могла понять, какое же из них вызывает у соседки наименьшее отторжение. Она размышляла об этом, высчитывая паузы между вдохами, желая убедиться, что та наконец отбыла в царство Морфея. Они заключили перемирие, но пока не пришли к тому уровню доверия, чтобы Рей осмелилась раскрыть Гермионе детали своего прошлого. Оттого Герм приходилось самой восстанавливать недостающие фрагменты, опираясь на данные, полученные извне. Ригель — околоэкваторная звезда, одна из ярчайших, бета в созвездии Ориона. Бело-голубой сверхгигант. В Древнем Египте эту звезду ассоциировали с Сахом, покровителем умерших, а позднее — с Осирисом. В переводе с арабского это слово означает «нога», что само по себе довольно глупо. Да и в целом сведения, которыми Гермиона располагала благодаря поверхностному увлечению астрономией, казались бесполезными для расследования и понимания роли новой знакомой в происходящем. Другое дело — традиция благородного семейства Блэков давать своим детям астрономические имена, как, например, Драко. Он не просто так гонялся за этой девчонкой по всему поезду. Их отношения не напоминали романтические, скорее… родственные. Но Драко явно был единственным ребенком. По крайней мере, Гермиона не встречала упоминаний о его сестрах или кузинах. Кем тогда ему приходится эта Рей? Кто же она? Девчонка с американским акцентом и повадками дикарки? Она совсем не походила на человека, получившего свою путевку из-за особых талантов и эрудиции. Как минимум, ей не одиннадцать. Так откуда она взялась? Стоп, — одернула себя Гермиона, рассудив, что забивает голову вещами, не имеющими непосредственного отношения к ее делу. Это контрпродуктивно. Ей стоило бы сконцентрировать свое внимание на тех, кто давно находился в этих стенах. Кто мог быть знаком или близок с Чжоу. Например… ужасная Пэнси Паркинсон. Гермионе хватило и короткого разговора с ней, чтобы сделать исчерпывающие выводы. Высокомерная, самовлюбленная, но не глупая. Эта девушка, как и Драко Малфой, частенько мелькала в прессе, но совершенно в другом ключе: Пэнси пыталась сделать карьеру фотомодели, что было весьма затруднительно, учитывая, что большую часть года она проводила здесь. Выходит, у нее была возможность покидать эти стены для съемок и показов в рамках контракта с агентством. Она — пусть и мерзкий, но билет во внешний мир. Услышав, что Гермиона попала в школу в рамках благотворительной программы, Пэнси состроила кислую мину. — А-а-а, — протянула она, — пытаешься выбиться из грязи в князи? Похвально. Гермиона долго размышляла — комплимент это или все же оскорбление — и в итоге остановилась на последнем. Припомнив уроки Холдо, она улыбнулась и вежливо поблагодарила Пэнси за, вроде как, теплые слова в свой адрес. И удержала себя от расспросов о другой девушке, которая когда-то приехала сюда с той же целью. Ее одноклассницы Чжоу. В любом случае Пэнси не относилась к числу людей, что станут откровенничать с незнакомцами. Если ей что-то и было известно, то вытянуть из нее хоть слово будет непросто. Лучше не тратить на нее силы и время. Но незадолго до отбоя она снова заглянула к ним в комнату — на правах старосты последнего курса. Она постучала в дверь и вошла прежде, чем получила на то разрешение. — Завтра утром сдайте мне список факультативных курсов, которые вы выбрали. — приказным тоном заявила она и добавила, явно обращаясь именно к Рей. — И к завтраку стоит явиться в надлежащем виде. — Или что? — оживилась та, с легкостью купившись на провокацию. Она вся подобралась, готовясь обороняться. — Не приду в надлежащем виде — меня исключат и отправят домой? — Нет, — спокойно возразила Пэнси, чуть прищурив зеленые глаза, — подвергнут дисциплинарному наказанию. Поверь, тебе не понравится, янки. Оставив последнее слово за собой, она удалилась обходить другие комнаты. Гермиона пожала плечами — требование носить школьную форму ее совершенно не смущало. Идеально отутюженные юбка, пиджак, белая рубашка и галстук уже висели на спинке стула рядом с кроватью. Внизу примостились аккуратные лодочки на небольшом каблуке. А вот Ригель восприняла слова Пэнси как личное оскорбление. Она что-то пробормотала себе под нос и выудила из пакета с гербом школы свою форму. Придирчиво осмотрев вещи, она брезгливо зашвырнула их в шкаф, плюхнулась обратно на кровать и мрачно уставилась перед собой. — Ну и убожество, — сердито фыркнула она, — я это не надену. — Тебя заставят, — заметила Гермиона, — и обернут твой маленький протест против тебя. Она как раз просматривала бланк с перечнем обязательных и дополнительных дисциплин, задаваясь парой насущных вопросов. Первое — может ли кто-то из преподавателей являться засланным казачком и ее сообщником? Помощник Гермионы обмолвился, что в школе у него будет еще один «свой человек», но, конечно, не расщедрился на подробности. Он сказал, что им безопаснее будет не знать друг о друге. До определенного момента. И второе — что из всего списка могла выбрать Чжоу? Во времена, когда они еще тесно общались с Гермионой, Чжоу предпочитала гуманитарные науки, но все могло измениться. Гермиона решила рискнуть и остановиться на предметах, соответствующих прежним увлечениям погибшей подруги. Будь у нее такая возможность, она проставила бы галочки во всем списке. Но некоторые дисциплины значились в расписании в одно и то же время, а она, увы, не умела быть в двух местах сразу. — Кхм, — Рей кашлянула, чтобы привлечь ее внимание, — ты всегда так разговариваешь? — Как «так»? — уточнила Гермиона. — Как робот? — с нервным смешком пояснила Рей. Гермиона чуть не пустилась в многословные объяснения своих проблем с ментализацией*, но вовремя опомнилась. Во-первых, Рей едва ли обладает должным уровнем академических познаний, чтобы верно воспринять информацию. Во-вторых, доктор Холдо предостерегала, что людей запросто могут отпугнуть некоторые особенности подопечной. В-третьих, Гермионе стоило придерживаться легенды. Потому она шустро нацепила на лицо смущенную улыбку и отложила бланк в сторону. — Извини, — беззаботно сказала она, — я просто задумалась над выбором предметов. Мне тоже не понравилась эта Пэнси, но требование носить форму придумала не она, а руководство школы. Кстати, куда ты решила записаться? — Никуда, — фыркнула Рей. Она-то даже не удосужилась взглянуть на свои бумаги. — Нахрен мне это сдалось? Я не хочу тут оставаться и изучать всю эту фигню! Гермиона изогнула бровь. Рей сдавленно выругалась себе под нос и все-таки потянулась за проспектом. — Что это вообще за хрень? — воскликнула она, пробежавшись глазами по списку. — Какая мне польза в жизни от тригонометрии, астрономии, латыни или античной литературы? Они бы тут еще херомантии обучали! — Хиромантии, — поправила Гермиона. — Античную литературу, между прочим, ведет твой соотечественник. Она сказала это и выдержала паузу, чтобы оценить реакцию. Ей все еще не давало покоя американское произношение Рей. Гермионе хотелось понять, как девочку с другого континента вообще занесло в закрытую школу. Но соседка не удовлетворила ее любопытства, а опять восприняла все в штыки. — А! Ну вот тогда запишусь! — воодушевилась она и поставила жирную, размашистую галочку. — Хоть с кем-то смогу поговорить на нормальном английском. А то у вас всех жуткая каша во рту! Вместо того, чтобы оскорбиться на этот счет, Гермиона хихикнула. Совершенно искренне. Она поняла, что вспыльчивость Рей не раздражает ее, а странным образом умиляет. Возможно, это заметно осложнит их взаимодействие, ведь Герм будет трудно удержаться от искушения провоцировать соседку ради ее эмоциональных реакций. Эмилин называла это своеобразной формой энергетического вампиризма, на что Гермиона осудила наставницу за веру в мистическую чушь. Никакой мистики — возразила доктор Холдо. Термин нелепый, но вполне исчерпывающе передает суть явления. — Овсянка, сэр, — выдавила Гермиона. Рей улыбнулась ей в ответ, заметно расслабившись. Когда она уснула, Гермиона встала с постели и взглянула на перечень предметов, выбранных Рей. Она с огорчением заключила, что, кроме античной литературы, Рей так никуда и не записалась, да и то вряд ли утром вспомнит о своем импульсивном решении. Американец, — задумалась Герм, еще раз прочитав краткое описание дисциплины и регалии преподавателя. Из Гарварда. Знакомы ли они с доктором Холдо? Вероятно, именно отдаленная, пусть и неочевидная связь, выстроившаяся у Гермионы в мозгу между зарубежным преподавателем и ее наставницей, подтолкнула и ее выбрать этот предмет. Вовсе не то, что она, кажется, начала привязываться к своей вздорной соседке и беспокоиться о ее судьбе, а потому считала себя обязанной следовать за ней и по-своему оберегать. Всю свою жизнь Гермиона стремилась восполнить недостаток восприимчивости к чужим эмоциям своей наблюдательностью, что сделало ее довольно проницательной. И ее не могли обмануть нелепые колючки, что выпускала Рей-Ригель, ее грубость, агрессивная манера себя вести и эксцентричная одежда. С этой девочкой что-то явно не так. Скорее всего, она до смерти испугана. Ее желание сбежать из школы — вовсе не подростковый протест. Она не чувствует себя в безопасности. Как и Чжоу… Стоило Гермионе ненадолго забыться поверхностным, чутким сном, как она получила тому подтверждение. Ее разбудили крики соседки. — Пожалуйста-пожалуйста, — повторяла Рей, ворочаясь на смятых простынях, — прости… Прости меня… Прости. Я не хотела вас убивать! Как всегда после кошмаров Рей проснулась с пересохшим горлом и чудовищным чувством пустоты и изнеможения. Утренний свет резал глаза, а перед внутренним взором все еще стояли жуткие картинки — перевернутая, обугленная машина родителей, их имена на надгробной плите и букет цветов, в руках девушки превращающийся в ядовитых змей. Змеи оплетали ее руки и жалили кожу, но она не чувствовала боли. Она смотрела на себя будто со стороны. — Пиздец, — сипло пробормотала Рей, растирая веки пальцами. — И тебе доброе утро, — откликнулась Гермиона. Ожидаемо, она уже давно была на ногах — успела одеться, заплести волосы в опрятную косу, и уже что-то писала в блокноте, устроившись за отведенным ей рабочим столом. Ублюдская форма сидела на ней идеально, как влитая. И хоть накануне они и рассудили, что им лучше держаться вместе, будучи чужачками для всех остальных, у умницы-Гермионы, на взгляд Рей, были все шансы влиться в здешнее общество. В отличие от нее. — Сколько времени? — спросила Рей. — Девять часов, сорок восемь минут, — отчиталась соседка, глянув на неприметные наручные часики. — Завтрак начнется через… — Ясно-ясно, — оборвала ее Рей. — Ты меня ждешь? — Ага. Рей застонала, спустила ноги с кровати и заметила свою форму — выглаженную, аккуратно разложенную на стуле в изголовье. Ей стоило бы поблагодарить Гермиону за проявленную заботу, но Рей слишком бесил сам факт необходимости надевать на себя этот консервативный кошмар. Увы, Рей вынужденно согласилась с позицией соседки — хочет она или нет, но ей придется смириться с придурковатыми правилами школы. Однако, засыпая, она придумала, как превратить смирение в акт непослушания. Рей сняла со своего рюкзака булавки и нацепила их на галстук, изрисовала ручкой воротничок рубашки, взлохматила волосы и вставила ноги в любимые армейские ботинки. Оглядев себя в зеркале, она с удовлетворением заключила, что вышло неплохо. Рей поймала на себе оценивающий взгляд Гермионы. — Вполне себе компромисс, — похвалила она. — Да иди ты, — беззлобно усмехнулась Рей. — Пойдем? Мисс совершенство же не может позволить себе опоздать на завтрак хоть на одну гребаную минуту? — Верно, — подтвердила Гермиона. В тусклом дневном свете помпезный интерьер школы, впечатливший Рей в полумраке, показался ей мрачным и неуютным. Высокие потолки тонули во тьме, а лица незнакомцев с портретов взирали на нее настороженно и будто с осуждением. Воздух был густым и пыльным. В одном только обеденном зале запросто уместился бы весь крошечный домик родителей Рей в Миннесоте. У широкого дверного проема ее дожидался Драко со своей вездесущей свитой. В поезде кузен успел представить Рей двум своим друзьям — Блейзу и Тео, а вот третий юноша, стоявший с ними, был ей не знаком, как и светловолосая девчонка, не менее самодовольная, чем Пэнси. — Доброе утро, — поприветствовал Рей кузен, даже не взглянув в сторону сопровождавшей ее Гермионы. — Пойдем, сядешь с нами. — Нет, я не сяду с вами, — выпалила Рей и вцепилась в предплечье своей соседки, — отвали от меня нахер. — Ригель… ради всего святого, — Драко закатил глаза, — прекрати. Рей не придумала ничего лучше, чем показать ему средний палец в ответ. Блейз за плечом кузена хохотнул себе в кулак, а Тео придержал Драко, который было замахнулся на кузину, не то собираясь отвесить ей оплеуху, не то оттаскать за уши за возмутительное поведение. Рей успела увернуться и утащить Гермиону подальше до того, как конфликт достиг бы точки невозврата. — Прости мое любопытство, — протянула Гермиона, покосившись на оставшуюся у дверей компанию, — но… что вы не поделили? Рей с обреченным видом плюхнулась на жесткую лавку и без особого воодушевления уставилась на типично английский завтрак, сервированный на столе. Она предпочла бы стряпню матери, но пропустила ужин по прибытию и слишком проголодалась, чтобы привередничать. Она накидала в тарелку всего, до чего могла дотянуться, отправила в рот порцию безвкусной каши и вспомнила, что ее о чем-то спрашивали. В любом случае предыстория ее ненависти к кузену была слишком долгой, чтобы рассказывать об этом сейчас. Да и вокруг хватало посторонних ушей. На них — двух новеньких — и так все таращились с откровенным любопытством. Как правило, в эту школу не поступали сразу в выпускной класс, а для первогодок они обе были слишком взрослыми. — Он меня сдал, — невнятно выдала Рей. Гермиона заинтересованно прищурилась. — Не знала, что вы сидели вместе в тюрьме, — усмехнулась она. Рей было собиралась возразить, но поняла, что соседка шутит. К ее странноватому чувству юмора еще предстояло привыкнуть. Рей пыталась решить, стоит ли ей рассказать Гермионе хотя бы какую-то часть своих злоключений, но она не успела на чем-то остановиться. К ним подсела миловидная рыжеволосая девушка, а следом за ней и двое парней — один рыжий, другой брюнет в очках. — Можно к вам? — спросила рыжая. «И зачем спрашивать, если уже притащились?» — сердилась Рей. Она испытала укол ревности — пока чудачка-Гермиона принадлежала только ей, но такими темпами она скоро обзаведется новыми друзьями и забудет про стремление наладить взаимоотношения с соседкой. Или нет? Рей украдкой наблюдала за Гермионой, пока та болтала со свежеприбывшими ребятами, и поражалась произошедшей в ней перемене. Цепкий взгляд исчез, а морщинка между бровей разгладилась. Она на глазах превратилась в доверчивую простушку. Изменился даже ее голос и манера говорить. Она восторженно чирикала, распинаясь, как, не имея именитых родственников, она поступила в школу благодаря своим личным заслугам. Она была счастлива получить такой шанс. Да, ей будет трудно нагнать других учеников, но она сделает все возможное, чтобы освоить программу. Она слышала, что многие преподаватели имеют связи в престижнейших вузах мира и часто рекомендуют талантливых учеников. Ах, как ей повезло. — Да, — выслушав ее пространную речь, протянул серьезный парень в очках, — Чжоу тоже рассказывала об этой программе… — А, кстати, вы ее не видели? — рыжая принялась оглядываться по сторонам. — Разве она еще не приехала? Дальше они стали обсуждать какую-то Чжоу. Гермиона выглядела очень увлеченной разговором, а Рей все больше мрачнела, не имея никакого желания включаться в их скучную беседу, пока наконец-то троица не обратила внимание и на нее. — А ты? Тоже поступила по программе? — спросил ее рыжий парень. Он заметно смущался, обращаясь к Рей напрямую. Кончики его ушей почти слились по цвету с волосами. — Эм… нет, — промямлила она, будучи не готовой пускаться в объяснения, — я… мои родители погибли, и родственники отправили меня сюда, — с трудом выдавила она и поймала заинтересованный взгляд Гермионы. Он выдавал ее прежнюю, к какой Рей уже успела привыкнуть за недолгое время знакомства. Это длилось лишь мгновение — моргнув, соседка натянула маску доброжелательного простодушия обратно. — А кто твои родственники? — Мои тетя и дядя, Нарцисса и… — Оу, — обронил рыжий и резко переменился в лице. Троица умолкла, как-то заметно сдулась и, быстро расправившись с завтраком, распрощалась с Рей и Гермионой под каким-то нелепым предлогом. — Выходит, не все в восторге от твоего кузена, — прокомментировала Гермиона, проводив новых знакомых глазами, — а я-то думала, что он местная знаменитость. Рей фыркнула в стакан с апельсиновым соком. Она, конечно, с большим удовольствием выпила бы кофе, но что-то подсказывало ей, что о любимом напитке придется забыть. Хотя бы до тех времен, пока она не вернется домой. — Лучше скажи, — понизив голос, заговорила она, — мне стоит тебя бояться? — Что, прости? — невозмутимо переспросила Гермиона. — Ты не та, за кого себя выдаешь, — прямо ответила Рей, на всякий случай нащупав в кармане пиджака моток проволоки, предусмотрительно перепрятанный туда из куртки. — Ты какая-то маньячка? Вдруг ты надумаешь прикончить меня во сне. Гермиона рассмеялась, но это был холодный, жутковатый, совершенно неискренний смех. — Даже если так, — сказала она, — я не стала бы связываться с девчонкой, которая в кошмарах кричит, что кого-то убила. Кого, кстати? Рей вздрогнула. Она провела пальцем по столу, вычерчивая линию. Гермиона проследила за этим движением, чуть нахмурившись. — У тебя свои секреты, у меня свои, — заявила Рей. — Давай все так и оставим. Гермиона с удовольствием заключила, что пока все идет вполне успешно. Из разговора с троицей в столовой она почерпнула кое-какие сведения, позволившие ей составить некое представления о круге общения Чжоу. Знаться с этими ребятами, как и с большинством других учеников, подруга перестала еще на третьем году обучения, примкнув к амбициозной компании Драко Малфоя. Они считались лучшими из лучших. Чжоу не захотела размениваться на меньшее и долго добивалась признания узким кружком снобов во главе с белобрысым принцем. А что касалось самого Драко, то Герм нашла вынужденное соседство с его родственницей настоящим подарком судьбы. Именно эта вздорная девчонка и поможет ей подобраться к нему поближе, пусть из-за их конфликта это произойдет и не так быстро, как хотелось бы Гермионе. Ей всего лишь нужно разобрать суть их конфликта, а затем подтолкнуть Рей к примирению с родственником, и дело в шляпе. Кудрявая бестия станет ее билетом в круг приближенных. Если, конечно, Герм не рассекретят раньше, чем она осуществит задуманное. Во время занятий Гермиона была предельно напряжена и остерегалась непредвиденных обстоятельств. Первый же урок, тригонометрия, заставил ее ощутимо понервничать. Занятие вел не кто иной, как сам директор школы Альбус Дамблдор. Это был приятный во всех смыслах мужчина лет сорока с мефистофелевской бородкой и внимательными голубыми глазами. Он удостоил Гермиону подозрительного, будто испытующего взгляда, вынудив ее несколько раз начеркать на полях тетради слово «тревога». Конечно, он не стал бы уличать ее при всей аудитории, но она ждала, что после занятия директор заявит, что в курсе того, что ее приглашение подделка, и задаст Гермионе массу неприятных вопросов. К счастью, обошлось. Рей вызвала у него не меньшее недоумение. Безусловно, директор был осведомлен о появлении в старшем классе двух новеньких, но оттого они не теряли статуса некой диковинки, нарушающей привычные правила. На следующем уроке, политической географии, девушки вновь привлекли к себе внимание, но по другой причине. Рей задремала, уронив лохматую голову на руки, и в продолжительной паузе, пока ученики записывали материал, огласила класс своим храпом. Преподаватель — древний старик, ростом ниже любого первогодки — записал новенькой предупреждение. Гермионе стало жутко неловко, словно храпела она сама. В обед она проконтролировала, чтобы Рей, требовавшая кофе, выпила две чашки крепкого чая. Девушка ужасно кривилась, но хотя бы перестала засыпать на ходу. Последние занятия отводились дополнительным курсам, и сегодня таковым значилась античная литература, против которой Рей принялась неистово отпираться. Гермиона напомнила, что соседка сама подписалась на предмет в ходе их вчерашнего разговора. А Рей заявила, что «долбаные греки — последнее, что ей пригодится в жизни», но в итоге сдалась, ведь ей в сущности плевать, на каких лекциях клевать носом. Она все равно не изменит своего намерения смыться из школы при первой удачной возможности. Гермиона пожала плечами, но порадовалась — среди студентов она приметила белокурую макушку Малфоя. Драко и его неизменная свита заняли первый ряд, вызвав у Гермионы, привыкшей садиться поближе к преподавателю, волну раздражения. Звездного мальчика сопровождали трое парней и девчонка, так что, гипотетически, одно место рядом с ними оставалось свободным, но Герм рассудила, что ей не стоит привлекать к себе их внимание и лучше по-прежнему держаться вместе с Рей. Ее соседка, судя по всему и в Штатах не проявлявшая рвения в учебе, радостно уволокла Гермиону в самый конец класса. Комментарий Драко, приметившего появление кузины, Рей стоически проигнорировала. — Я рад, что ты взялась за голову и хоть куда-то записалась, — занудно бросил он. Гермиона простилась с параноидальным предположением, что Драко притащился сюда со своими товарищами, преследуя двоюродную сестру. Всего лишь очередное совпадение. Ничего удивительного — античная литература вполне вписывалась в круг интересов сноба из высшего общества. Герм поспорила сама с собой, что Драко, скорее всего, не первый год посещает этот курс и, возможно, даже немного владеет греческим или латынью. Ей стало жаль, что некому разбить этот спор, а доктор Холдо далеко, чтобы похвалить девушку за ее достижения в искусстве составления психологических портретов людей. — Разбуди меня, когда это закончится, — шепнула Рей. Она экспериментировала со способами незаметно дремать на уроке — в этот раз она не заваливалась на стол, а откинулась на стуле, взлохматив волосы так, чтобы длинная кудрявая челка прикрывала сомкнутые веки. — А как же твое желание поболтать с соотечественником на «нормальном» английском? — подколола ее Гермиона. — В другой раз, — отмахнулась Рей. Герм сдержанно посмеялась в кулак и разложила на столе учебные принадлежности. В отличие от Рей, она по-настоящему любила античную литературу и рассчитывала совместить приятное с полезным. И получить новые знания от заокеанского специалиста, предположив, что его манера преподавания будет отличаться от всего, к чему она привыкла здесь, и присмотреться к новому персонажу. Она все еще пыталась вычислить того, кто, как и она, приехал сюда, чтобы разобраться в причинах произошедшего с Чжоу. Едва ли это был директор или тот старый карлик. Кандидатура американца подходила куда больше. Но преподавателя все не было, хотя занятие уже должно было начаться. Гермиона сверилась с часами — американец опаздывал, и каждое движение секундой стрелки делало его задержку все более неприличной. Как оказалось, пренебрежительное отношение ко времени было далеко не последней проблемой. Когда профессор все-таки появился, быстрым шагом миновав класс в направлении своего рабочего места, Герм уловила преследовавший его дух алкоголя. Как человек, частенько пользующийся Лондонской подземкой, она имела прекрасное представление об этом специфическом аромате. И хотя доктор Рен выглядел опрятно, его состояние выдавали лихорадочно поблескивающие глаза. Хорошее начало, — сердито подумала Гермиона и толкнула локтем Рей, привлекая ее внимание, но соседка продолжила невозмутимо почивать, запрокинув голову. После бессонной ночи, полной кошмаров, ее, скорее всего, не разбудил бы даже взрыв атомной бомбы. — Итак, всем добрый вечер, — поприветствовал учеников профессор Рен, бросив короткий взгляд на синие сумерки за большим стрельчатым окном. — Прошу прощения за опоздание. Давайте начнем без лишних предисловий. Расскажите мне, с какой целью вы записались на этот курс. Гермиона изумленно вскинула брови — как ни странно, преподаватель говорил практически без акцента. По крайней мере, его произношение не так резало слух, как манера говорить ее новой знакомой. Все-таки между образованным человеком из крупного города и дикаркой из американской глубинки присутствовала существенная разница. — Чтобы подготовиться к вступительным испытаниям в колледже, — первой ответила светловолосая девчонка из свиты Малфоя. — Чтобы порадовать мамочку**, — с ухмылкой поддержал ее сосед, смуглый улыбчивый парень, которого Гермиона видела вместе с Драко в поезде. По классу прокатилась волна приглушенных смешков. Получив одобрение от аудитории, парень добавил: — И кадрить девчонок. Девчонки любят умных. Герм не смеялась вместе со всеми. Гримасничанье мулата оставило ее равнодушной, но ей не понравилось, что высказываются только дружки звездного мальчика, а все остальные помалкивают, прикинувшись мебелью. Она подняла руку, чтобы исправить досадную несправедливость. — Как минимум, для общего развития, — заявила она, дождавшись, когда шепотки в классе утихнут. — Именно в античности сформировался фундамент жанровой системы. Без знакомства с ней невозможно сложить четкого понимания процессов развития всей мировой литературы вплоть до современности. — О, Драко, гляди-ка, ты больше не главный зануда, — хотя мулат обращался только к Малфою, сказано было это так громко, что донеслось и на галерку, где сидела Гермиона. — Теперь тебе придется постараться, чтобы… — Спасибо, мисс, — профессор Рен оборвал парня взмахом руки. — Грейнджер, — подсказала она. — Мисс Грейнджер абсолютно права, — похвалил ее преподаватель. — Кто может рассказать об этой самой жанровой системе? Гермиона уже было открыла рот, готовясь насладиться своей минутой славы, но ее опередил Малфой. — Речь идет о каком-то конкретном периоде? — уточнил он. — Или нужно перечислить только жанры, освещенные Аристотелем в его «Поэтике»? Голос кузена мгновенно пробудил Рей ото сна. Она тряхнула головой, отбрасывая пряди с лица, и подалась вперед, облокотившись на руки. — «Поэтика» касается только античной драмы, кретин, — громко выпалила она, сверля глазами белобрысый затылок Малфоя, — или ты хотел козырнуть единственной прочитанной книжкой? Ух ты, — восхитилась Гермиона, до того успевшая повесить на свою соседку ярлык весьма ограниченной особы. Выходит, ее кудрявая голова была не такой пустой, как могло показаться. Но не только Гермиону поразило это открытие — обернувшийся к ним Драко тоже смотрел на кузину с искренним недоумением. Впрочем, смятение быстро сменилось на его лице прежним высокомерием. — Твой пламень сердца душу леденит! — процитировал он, а следом повторил тоже самое по-гречески. К еще большему удивлению Гермионы, говоря это, парень перевел взгляд на нее. А она-то была уверена, что звездный мальчик еще в поезде счел ее персону слишком незначительной и не достойной внимания. Выходит, она ошибалась. У Рей не нашлось достойного ответа, потому она презрительно выплюнула: — Заносчивый придурок! — Мисс, если вы ввязываетесь в интеллектуальную дуэль, то, переходя на личности, заведомо обрекаете себя на поражение, — подал голос преподаватель, с любопытством наблюдавший за их перепалкой. Напомнить взбешенной Рей о себе было уже его тактической ошибкой. Теперь гнев девчонки, прежде обращенный на Драко, предназначался профессору. — Да пошел ты, старый козел! — вспылила она, грохнув о стол толстенным учебником, и, прихватив рюкзак, пулей вылетела из класса. Гермиона устало прикрыла глаза ладонью — уже второй раз подряд за день ей пришлось испытывать стыд за свою соседку, из-за чего она начала сомневаться в необходимости продолжать тесное взаимодействие с ней даже ради благого дела. Как оказалось, в этом с ней был солидарен и Драко. Отчего-то он тоже почувствовал себя виноватым за выпад кузины. Герм не было его жаль — она была уверена, что этот тип не заслуживает сочувствия. — Извините, — сконфуженно сказал он, — она недавно потеряла родителей и тяжело переживает утрату. Герм вычеркнула слово «смущение», выведенное на полях конспекта, и нарисовала знак вопроса. Она напомнила себе, что ей все-таки нужно разузнать побольше о прошлом этих двоих. И о том, какая кошка между ними пробежала, а еще о том, что случилось с родителями Рей. Понятно, что они умерли, но как? И кем они были? Кроме Драко и его отца-предпринимателя, никто из семьи больше не мелькал в периодической прессе. Она сделала себе мысленную пометку разобраться с этим после и пока сконцентрировалась на уроке. После бегства Рей студенты притихли и, избегая смотреть друг на друга, смиренно внимали вводной лекции. Несмотря на легкую неловкость, без суматошной девчонки атмосфера в классе стала менее напряженной. Гермиона невольно сравнила Рей с ураганным ветром, несущим за собой сплошные разрушения и хаос. Однако это не отменяло того, что ей придется отыскать Рей после. Желательно — до ужина, чтобы пресечь ее попытки к бегству и поиску других неприятностей на свою бестолковую голову. Задача осложнялась огромным размером площади школы, полной закутков и темных уголков, куда в поисках одиночества могла забиться вздорная девчонка. А Гермиона еще планировала успеть заглянуть в библиотеку, ведь предпочтения в чтении многое могли рассказать об учащихся. Ни одному из ее планов не суждено было сбыться. В коридоре ее подкараулил не кто иной, как звездный мальчик Драко Малфой. Герм утвердилась в догадке, что, делая вид, будто игнорирует ее, он украдкой присматривался к новой фигуре на шахматной доске своего королевства. — Можно тебя на пару слов? — вежливо осведомился он. Гермиона кивнула. Его сопровождающие куда-то подевались. Дождавшись, пока последний студент покинет класс, и темный просторный коридор опустеет, Малфой еще раз осмотрелся и наконец осмелился заговорить. — Вы с Ри… Рей подруги? — он запнулся на имени и поправил сам себя. Сейчас он уже не казался таким надменным и выглядел почти печальным. Даже слегка уставшим. Герм заключила, что он относится к разряду людей, нуждающихся в свите, чтобы оттенять сияние своей личности. У нее появилась надежда, что наедине он не станет демонстрировать корону на голове так навязчиво. — Не думаю, что это подходящее слово, — заметила Гермиона. — Нас поселили вместе, а познакомились мы в поезде. Неполных суток едва ли хватит для перевода отношений в статус дружбы. Она поймала улыбку Малфоя, неожиданно теплую и одобрительную. Ему удивительным образом понравилась ее прямолинейность. — Ну… — задумчиво протянул он, — по крайней мере, она не шлет тебя к чертовой матери через слово. — О, тут ты ошибаешься, — возразила Герм и поделилась своим наблюдением. — Возможно, это просто свойственная ей манера построения диалога. Так что тебе нужно, Малфой? Гермиона пожалела о своей напористости — не в ее интересах было спугнуть собеседника, а прямой вопрос стряхнул с лица Драко веселость и заставил его посерьезнеть. — Пожалуйста, — выдавил он, явно не привычный снисходить до просьб, обращенных к тем, кого он считает ниже себя, — раз вы живете в одной комнате, ну и… проводите время вместе. Присмотри за ней. — В каком смысле? — насторожилась Герм. Малфой помассировал виски длинными бескровными пальцами и смахнул со лба несколько прядей, выбившихся из общей массы. В тусклом вечернем свете, льющемся из витражного окна, он выглядел старше своих лет и казался сломленным. — Ее мать… содержалась в сумасшедшем доме, — понизив голос до шепота, сказал Драко, — недавно она сбежала. Она опасна. Мы остерегаемся, как бы она не попыталась добраться до Ригель. — Но ты же сказал, что ее родители погибли? — подловила Гермиона. — Ее приемные родители, — с явной неохотой уточнил парень, — у тети были… Он умолк, различив сторонний звук, зловещий в неуютной пустоте коридора. Стук каблуков стих — и в поле зрения Гермионы появилась Пэнси. Эта невыносимая девица отлично подходила на роль гонца, несущего исключительно дурные вести. Герм не сомневалась, что Пэнси упивается своей властью. Ей не нужно было смотреть в лицо девушки, чтобы убедиться в этом. Гермиона все равно не могла оторвать взгляда от рук противной брюнетки, сложенных на груди, поверх выдающегося бюста. Манжета ее рубашки задралась, демонстрируя символ, — такой же, как у Чжоу и Малфоя. До того он был надежно спрятан под длинными рукавами одежды. — Грейнджер, — провозгласила Паркинсон, — в кабинет директора. Рей предпочла бы найти дорогу наружу, но, вдоволь набегавшись по темным запутанным коридорам, она смогла выйти только во внутренний двор замка, окруженный глухой, неприступной стеной. Девушка спряталась от начавшегося к вечеру дождя под крышей галереи и зябко обхватила себя руками. Ее все еще слегка потряхивало — но теперь не только от злости, но еще и от холода. Она зачем-то вспомнила первую ночь в Великобритании, проведенную в поместье Малфоев. Она была настолько погружена в свои горе и ужас, что почти не запомнила длительный перелет и дорогу от аэропорта. Забившись на заднее сидение машины, она то плакала, то безучастно смотрела на пейзажи, проносящиеся за стеклом. Нарцисса пыталась уговорить гостью поесть, но Рей не смогла протолкнуть через комок в горле и кусочек пищи, как ни старалась. Тетя была добра к ней, но, увы, бессильна помочь племяннице совладать со своими переживаниями. Она предложила Рей легкое успокоительное и распорядилась проводить ее в комнату, где Рей, свернувшись на огромной кровати, оказалась полностью во власти слез. Она ненадолго провалилась в сон, но вскоре была разбужена повторяющимися, навязчивыми кошмарами и собственным криком. Спасаясь бегством от себя, Рей выбралась в сад, где впервые встретилась с Драко. Кузен тоже страдал бессонницей и коротал время с книгой, читая в свете старомодной керосиновой лампы. Луна серебрила волосы на его макушке, делая их цвет мистическим, неестественно белым. Нарцисса рассказывала племяннице о своем сыне, но Рей все пропустила мимо ушей. Но в тот момент она даже ненадолго забыла о печали, залюбовавшись призрачной красотой кузена и поддавшись праздному любопытству. Драко, выходит, тоже был прекрасно осведомлен о причине, ради которой его мать совершила путешествие за океан. Он заложил книгу ладонью и поднял голубые, как у Нарциссы, глаза. — Ты, выходит, Ригель, — констатировал он. — Мне не нравится это идиотское имя, — выпалила девушка. — Оно не мое. Раньше меня называли иначе… раньше… Она запнулась. В голове снова ожили образы родителей. Добродушная простота отца, мягкая улыбка матери. Разочарование и гнев на их лицах в тот роковой вечер. Перевернутый, обгоревший остов машины. Холодный камень надгробной плиты. Слезы сами собой покатились по щекам, размывая мир вокруг и обеспокоенный взгляд Драко. В следующее мгновение Рей вдруг окутало тепло его объятий. И ей впервые за долгое время стало легко. Она отстранилась, изумленно уставившись на кузена. — Не золото – прах; но весит с данью слез пепел в урне тяжело, — заунывно, как заклинание, проговорил Драко, и его мерный, мелодичный голос удивительным образом успокоил девушку. Рей не понимала, что с ней происходит, но ей это, определенно, нравилось. Полыхающий океан боли внутри иссяк. Чувства будто выключились. — Пойдем, — шепнул ей на ухо кузен, — сейчас ты вернешься в постель и будешь крепко спать до утра. Поговорим завтра. — Я вернусь в постель и буду крепко спать до утра, — повторила Рей. — Поговорим завтра. Ее мягкими волнами омывала сонливость. Тело стало ватным, а веки начали слипаться сами собой. Она не могла ослушаться его приказа. — Умница, — похвалил ее Драко и мягко подтолкнул под лопатки по направлению к особняку. Ублюдок, — подумала Рей сейчас, глядя, как темнота расползается по углам внутреннего дворика, делая воду в лужах серо-синей, в цвет мрачного неба. Она твердо решила, что больше не поведется на это и не позволит ему пробраться к себе в голову, даже если Драко делал это ради ее блага. Рей не исключала, что пребывала тогда в таких расстроенных чувствах, что приукрасила действительность и придумала тот странный разговор и гипнотический эффект слов кузена, но все равно предпочитала теперь держаться подальше. Обходительный, велеречивый, харизматичный — он легко мог усыпить бдительность, только Рей не планировала наступать дважды на одни и те же грабли. Если бы не Драко, она сейчас была бы в Лондоне. Или на пути домой, в Штаты, пусть ее там никто и не ждет. К несчастью, залетный американец, на которого Рей понадеялась, услышав от соседки о другом соотечественнике в стенах школы, не оправдал ее ожиданий. Она-то рисовала в своем воображении образ кого-то, напоминающего ее отца, — добродушного, отзывчивого, мужчину средних лет, с привычным произношением, рассчитывая погреться рядом с призраком близкого человека, но ее надежды не оправдались. Профессор Рен оказался молод, да еще и вдобавок куда больше походил на заносчивых англичан — манерой одеваться, держаться и даже говорить. Возможно, поэтому Рей и вызверилась на него, даже понимая, что преподаватель просто попался под горячую руку. Она признавала, как глупо винить Рена в том, что он с порога не предложил поспособствовать ее бегству из школы и возвращению в Миннесоту. Но чувства душили девушку, ей трудно было совладать с ними и прислушаться к доводам рассудка. Ей придется извиниться, хотя мысль об этом была неприятной и унизительной. Одно дело — бросаться на Драко, обманом заманившего кузину в золотую клетку, другое дело — на постороннего человека. Будь Рей чуть менее импульсивной и чуть более коварной, как тот же кузен, она могла бы попробовать прощупать почву и обрисовать профессору свою ситуацию. Ей нужен хоть один союзник. Чудаковатая Гермиона, которая явно себе на уме, на эту роль не годилась. Предчувствуя, что и соседка обязательно устроит ей разнос за устроенное на уроке, Рей совсем погрустнела. Лучше уж провести ночь здесь, чем возвращаться в женское общежитие. Девушка огляделась, прикидывая, годится ли галерея для ночлега или подобное решение закончится для нее скоропостижной гибелью от воспаления легких. Не лучше ли поискать другое, более подходящее место? Какой-нибудь чулан со швабрами, пустую аудиторию или закуток под лестницей? Размышляя об этом, Рей направилась к выходу со двора. Она едва удержала вскрик, врезавшись за углом в чью-то фигуру. В плотном мраке вокруг горел только крошечный огонек чужой сигареты, вокруг которой змеился тусклый, сизый дымок. — Дьявол! — выругалась Рей, отступая назад. И надо же ей было налететь именно на того самого профессора, которому она нагрубила и обозвала «старым козлом», хотя, по правде, он был старше ее не на такое уж и большое количество лет, как, например, карлик, что вел какую-то там нудную историю. Впрочем, ей повезло, что она столкнулась не с треклятым кузеном. Рей малодушно боялась оставаться с ним наедине. Вдруг он снова прибегнет к своим фокусам и подчинит себе ее волю? При посторонних Драко почему-то не демонстрировал свой специфический талант к «убеждению». — То старый козел, то дьявол, — усмехнулся профессор Рен, с любопытством взирая на девушку, чуть склонив голову к плечу. — Я ждал прохладного приема от англичан, но не от единственной землячки. Откуда вы мисс, кстати? Рей изумленно моргнула — сейчас его произношение было приятным ее слуху, типично американским. Но то, с какой легкостью в классе он имитировал манеру говорить коренных жителей туманного Альбиона, заставило ее насторожиться. — Извините, — выдавила она. — Розвилл, Миннесота. — Говорят, у вас красиво, — миролюбиво заметил мужчина, — но бывать не доводилось. — Ничего красивого, — возразила Рей, которой почему-то померещилась снисходительность в его словах. Хоть профессор и не упомянул своего происхождения, но она с легкостью догадалась, что он из какого-нибудь большого города, вроде Нью-Йорка. Для жителей мегаполисов такие как она — дикари и неотесанная деревенщина. Девчонка, месяц выживавшая на улицах Лондона, лишь бы не сдаваться чудесной семейке Малфоев, не стеснялась быть дикаркой. Она этим гордилась. — Соболезную вашей утрате, — продолжал профессор Рен, чем вывел девушку из себя еще больше. Ага, ему уже настучали, и, скорее всего, это был Драко. «Ах, простите эту бедняжку, ей так тяжело пришлось». Отвратительно! — Можно? — вместо ответа Рей кивнула на почти догоревшую сигарету в пальцах мужчины. Он покривил губы, но не отказал. Девушка жадно вдохнула полные легкие горького дыма и закашлялась с непривычки. — А как же нотации? — спросила она, прочистив горло. Профессор промолчал. Рей брезгливо скомкала окурок в пальцах и швырнула себе под ноги. Никотин не успокоил ее, а только раззадорил. Дождь усилился и теперь настойчиво барабанил по крыше галереи, еще больше нагнетая обстановку. — Не стоит мне соболезновать, — выпалила девушка, — я сама их убила. А если и правда хотите мне помочь — вытащите меня отсюда. Она испугалась собственной смелости и ушла до того, как услышит ответ. В каком-то смысле Рей и правда выполнила задуманное — забросила удочку, посчитав, что разделенная с профессором сигарета, — первый шаг к тому, чтобы найти в его лице союзника. Но пока она не была готова разгребать последствия и боялась, что снова ошиблась, а потому нарвется на очередную угрозу дисциплинарных мер против ее возмутительного поведения. После табака горчило на языке. На пути к женским общежитиям Рей заглянула в санузел и хлебнула воды из-под крана, чтобы смыть навязчивый вкус. В тишине, прерываемой лишь шелестом дождя снаружи, девушке померещился сторонний звук, но было слишком темно, чтобы отыскать его источник. На лестнице она специально сбавила шаг и поняла, что слух ее не обманул — за ней кто-то шел. Она прикрыла глаза. «Лучше бы вас не было». Мать и отец, садящиеся в машину. Пламя, вздымающееся до небес, над понурым ночным лесом. — Упади, — прошептала Рей одними губами и сделала шаг вперед, выше на ступеньку. Ее преследователь последовал ее примеру, но шелест чужой одежды резко сменился криком и грохотом. Рей распахнула глаза и бросилась туда, откуда доносился шум. Ниже пролетом на лестнице неуклюже распласталась белобрысая девчонка из свиты Драко. Она потирала ушибленную лодыжку и не сразу заметила, что рассекретила себя неудачным маневром и внезапным падением со ступенек. — Оставьте меня в покое! — крикнула ей Рей и припустила наверх.