(Не)на месте

      Школа. Так странно делать обычные вещи после того, что произошло в субботу. Но ещё это отвлекает, стимулирует барахтаться, жить, не зацикливаться на прошлом.       Домашние задания, новые предметы, знакомые. Папа, любящий меня просто за то, что я есть. Джейкоб, всегда радостный от моего приезда. Каллены, повернувшиеся ко мне своей тёплой, семейной стороной. Чем я заслужила столько прекрасных вещей?       — О чем думаешь? — спрашивает Джейкоб, любовно полируя свежую краску на моем джипе. Я захотела вырвиглазный канареечный цвет, все были в ужасе. Роуз явно захочет сжечь эту машину собственными руками.       — Мне было тяжело из-за потери памяти, но сейчас я чувствую столько поддержки. От папы, от тебя, Калленов. Я очень счастлива.       — Пованивают твои Каллены, — ворчит парень.       — Тебе веры нет, тебя словно искупали в растворителе.       — Наглая ложь! И вообще, я такой из-за твоей машины! — возмущается парень. Он постригся до плеч и носит теперь забавный хвостик, чтобы волосы не лезли в лицо. А ещё раскачался, так что вряд ли кто-то вообще предъявит ему за причёску, если не хочет остаться без зубов.       — Остынь, Джейк, иначе я швырну в тебя грязной тряпкой, — под моим прищуром парень опускает взгляд.       — Прости, Белз, меня иногда заносит. Не понимаю, что происходит со мной.       — Гормоны? — Джейкоб падает рядом, без капли сомнений ложась головой на колени. — Ты горячий, словно у тебя температура. Нормально себя чувствуешь?       — На самом деле нет. Взрываюсь по пустякам. Жру как не в себя. Мне иногда от самого себя страшно, Белз. Помнишь, я рассказывал про легенды квиллетов? А если это… Правда всё?       Я задумчиво глажу его волосы, успокаивая. Другую мою руку парень ловит своей, сплетая пальцы, сосредотачиваясь на этом.       — Ты… Больше не придёшь, если это окажется правдой? — тихо спрашивает он.       — А ты собираешься причинить мне боль? Я доверяю тебе, как другу, люблю тебя, как брата. У нас у всех бывают плохие дни, страхи, сомнения. Но знаешь, я думаю, главный вопрос в том, собираешься ли ты что-то делать с ними ради людей, или не людей, которые тебе дороги. Например, я часто плачу из-за того как мне страшно. Страшно узнать, что все вокруг меня неправда, что я в бреду или во сне. Но если это сон, то я могу и проснуться, верно? И тогда, если это будет неправдой, мне будет так больно. Так сильно больно, что это сломает меня — тоска по всему этому. По вам, по этому чудесному лесу, и отцу, и городу, людям в нем. Но… Если я позволю себе утонуть в этом, то уже не выберусь из-за своих страхов. И я стараюсь жить, справляться, наслаждаться тем, что имею. Ведь есть и вероятность того, что все это правда теперь.       — Белз, — Джейк плачет, обняв меня за талию, дрожит.       — Я к чему это, родной? Как бы ты ни изменился, я знаю, что это будет не всё, чем ты являешься. Ты хороший сын, друг, отличный механик. Ты добрый и заботливый, а ещё ты дорог многим людям. А значит, тебе есть, кого попросить о помощи, если становится тяжело.       — Белла, — он неожиданно скатывается с моих колен. Его трясёт. — Белла, уходи!       Блять.       Все случается быстро. Его ломает, рвёт на части. Откуда-то появляется Сэм и несколько других парней, с которыми я пересекалась.       — Беги, идиотка! — рявкает Сэм.       — Сам идиот! Куда я побегу со своей ногой?! — огрызаюсь я. Джейк кричит. Обращение выглядит жутко. — И кто вообще бежит от зверя?! Умру уставшей!       Сэм матерится, осознавая это. А потом за его спиной на дрожащих лапах поднимается огромный волк медного окраса. Мы встречаемся взглядами.       — Не шевелись, — зло цедит Сэм, загораживая меня собой, и раздаётся такое страшное рычание, что у меня колени слабеют даже сидя. — Джейкоб, нет!       Оборотню плевать на приказы, он мощно отталкивается, уворачиваясь от мгновенно обратившегося Сэма, загораживает меня и рычит ещё страшнее. Я не отсвечиваю.       Они оба такие… Монументальные, сильные, подавляющие. Но это мой Джейкоб, который так боялся стать монстром, опасным для тех кто ему дорог. Защищает меня, сопротивляется вожаку, не отступает ни на шаг. И в какой-то момент Сэм явно уступает чужому упрямству, отходит на несколько шагов, садится и настороженно ждёт.       Волк оборачивается, и смотрит на меня снова, опуская уши и пригибаясь, словно старается казаться меньше. А потом и вовсе ложится на пузо, вытягивая ко мне морду со все ещё прижатыми ушами и грустным, преданным взглядом. Аккуратно лижет голую кожу на лодыжке, всем своим видом показывая, что не опасен.       — Если ты заляпаешь слюнями мои прекрасные брюки, то я заставлю тебя их стирать, — мягким голосом говорю я, улыбаясь. Джейк фыркает двустволкой, закатывая глаза. — Как ты? Можешь обратиться?       Волк задумчиво ведёт хвостом, прядая ушами, словно прислушивается, а потом смущается, закрывая лапами нос.       — Мы не превращаемся в одежде, Белла, — насмешливо фыркает Пол, которого я запомнила из-за острого языка, который он чесал о любого, подвернувшегося под руку. — Вы только посмотрите на эту послушную болонку.       Джейкоб взрывается в секунду, так быстро набрасываясь, что Пол успевает только обратиться. Они кубарем выкатываются в лес, снося деревья на своём пути. Сэм вздыхает, мимикой выразив все, что он думает об этих двоих.       — Поужинаешь, Белла? Я Джаред, — расслабленно усмехается парень.       — Вау, ты что, угощаешь? — хмыкаю я, протягивая руку, и парень понятливо помогает встать. Ко-ле-но.       — Конечно, я всегда щедрый, когда не плачу сам, — хохочет волк.       Так я знакомлюсь с Эмили.

***

      — Белз! — через пару часов Джейкоб находит меня в местной кафешке, выглядя взбудораженным. Он крепко обнимает меня, почти снимая с высокого стула. — Ты видела какой я огромный? Офигеть! У меня хвост! И шерсть! И вообще! Я такой голодный!       — Ты до этого умял в одно лицо три больших пиццы, — удивлённо говорю я, подвигая ему корзинку с хлебом.       — Ты тоже ела, — с набитым ртом бухтит он.       — Ага, два кусочка. И одну корочку, отобранную с боем, — парни смеются.       — Нужно много энергии на обращение, — раздаётся голос Сэма. Он смотрит на меня со странной смесью эмоций во взгляде. — Нам надо поговорить.       — Если ты о тайне, то это не проблема, я буду молчать.       — Не только. Ещё о Калленах, — напряженно говорит он, и Джейкоб медленно поворачивается, щурясь. А ещё на автомате сдвигает мой стул ближе к себе. Я молча пихаю его в горячее плечо и докладываю на тарелку куриную ножку. Парень ворчит, но возвращается к еде, подпихнув мою ногу своим коленом, чтобы я положила её на бедро. Ладно.       — Я знаю, — спокойно говорю я.       — Они рассказали?       — Сама догадалась. Читать умею.       — Они нарушили договор!       Что он вообще о себе думает, интересно? Мальчишка, недавно ставший оборотнем.       — Если ты не сбавишь тон, я не стану выбирать выражения. Мне плевать, волк ты, медведь, да хоть снежный человек, ты не имеешь никакого права разговаривать со мной в таком тоне, — стая не издаёт ни звука за моей спиной. Никто даже не жуёт. — Я сказала, что узнала о вампирах не от них самих, у меня есть уши и мозги, и я умею читать — а верить прочитанному и услышанному, или нет, только моё личное дело.       — Они опасны! — едва сдерживает свой характер вожак.       — Неужели? А вы все зубные феи из доброго мультика? Давно в зеркало смотрел? — Парень просто рычит.       — Мы защищаем людей!       — Они питаются животными, — легко говорю я и слышу тихое «фу-у-у» за спиной.       — Хладные все ещё опасны, — словно с неразумным ребёнком, говорит со мной Сэм, и это бесит. — Что они тебе понарассказывали? Что миротворцы? Что просто мирно живут своим кланом? Ты доверяешь им зря!       — Ты мой муж? Может, отец, вожак? Может, я оборотень тоже, только повыть забыла? Кто ты мне, чтобы требовать моего подчинения, Сэм? А, подожди, ведь… Никто, вообще-то? Каллены опасны не больше, чем любой здесь присутствующий, включая меня и Эмили. При должной мотивации, опасно любое существо, не важно, насколько оно сверхъестественное. Во-вторых, я предупреждала тебя, что не стану выбирать выражения, если ты не сменишь тон. Хочешь продолжать настаивать на своём? Уверен, что готов к этому?       — Ты что, на слабо меня берёшь? — усмехается Сэм.       — Сколько ты являешься оборотнем, Сэм? Несколько месяцев? Против многих лет, а то и веков Калленов. Они опытнее тебя, сдержаннее тебя, умнее тебя. И это факты, с которыми не поспоришь, — с каждым моим словом самоуверенность стекала с молодого вожака. — Ты заключал с ними договор, чтобы уверенно говорить о его нарушении? Ты вообще этот договор знаешь со всеми подробностями, или тебе достаточно факта, что он просто есть? Да и раз уж зашла речь, при чем тут я? С какой стати ты орёшь на меня, требуешь чего-то? Считаешь, что они что-то нарушили? Устрой встречу. Прими решение, как вожак стаи, которым ты себя считаешь. Вот только знаешь что? Будь готов и к тому, что на тебе лежит ответственность. За поступки, за слова, за жизни всей стаи; за принятые тобой решения. И пока ты не начнёшь соображать и вести себя адекватно, я даже слушать ничего не буду от тебя насчет опасности Калленов.       Сэм был не просто зол — он был в ярости. Но он не был идиотом. Просто признавать свои ошибки перед чужачкой едва ли приятное занятие. Но я предупреждала его, и не моя вина, что он решил настаивать.       — Все было очень вкусно, Эмили, спасибо тебе, — я мягко улыбаюсь, игнорируя вытянутые морды волков. — Джейк, я на связи если что, родной.       Обняв меня, парень задумчиво продолжает расправляться с порцией, а меня неожиданно решает проводить Пол. Он притихший. Я не знаю его, но для такого вспыльчивого парня, он выглядит очень серьёзным и задумчивым.       — Знаешь, ты явно чувствуешь себя бессмертной, так разговаривать с вожаком, — говорит он. — Ты просто отбитая.       — Ты имеешь право на своё мнение, я могу с ним только согласиться или нет, — я пожимаю плечами, ничуть не задетая. — Но я уже говорила, я не оборотень, Сэм мне не вожак, и я не обязана терпеть его хамство. Не обязана ему подчиняться, да и вообще — выслушивать это все в таком тоне. Если он беспокоится — окей, я готова выслушать причины, обдумать всё это, но решение принимать мне. И отвечать, в случае чего, тоже мне. Он не может и не должен нести ответственность за чужие ебанутые, как ты сказал, решения, если это чужой для него человек.       — Окей, ты странная. И грузишь.       — Ты сам завёл разговор, а я все ещё раздражена.       — Что, «эти дни»? — обречённо, но с подъебом тянет он.       — Ты же понимаешь, что развязываешь мне руки своими шутками? — фыркаю я.       — Это будет весело, красотка! Заглядывай, твой щеночек будет счастлив до визга.       И уходит, абсолютно довольный своей шуткой. Я выезжаю из резервации, когда за мной пристраивается машина и сигналит фарами. Я вижу на водительском Джаспера и улыбаюсь, набирая его по телефону. Он меня услышит, но я то его нет.       — Привет. Возвращался из Сиэтла?       — Привет. Да, ездил по делам, Элис попросила тебя встретить. Она волнуется, и вообще-то, ревнует, но я тебе этого не говорил.       — Хорошо, — смеюсь я, не отвлекаясь от дороги. — Она что-то говорила, или встретимся у вас?       — Поедем за покупками, она просила тебя оставить машину дома, я вас отвезу.       — Окей, ты со мной?       — Заберу тебя.