Ведьма

— То есть Сириус Блэк был в вашей школе? — Клара прикрыла рот рукой. Разумеется она не знала о Хогвартсе. Она думала, что я учусь в пристижной биологической школе в Шотландии. Но я не могла не рассказать ей о том нападении. Для меня этот случай до сих пор оставался загадкой. Зачем ему проникать в школу? — Бедняжки, вы наверное так испугались! — Да, очень. Учителя сразу же вызвали полицию, а нас отвели в безопасное место. — Странно, что я ничего об этом не слышала… — задумчиво проговорила девушка, накручивая на палец тёмный локон. — Такие новости обычно быстро разлетаются. — Эту историю замяли, — соврала я. — Блэк проник к нам по вине охранницы, учителя не захотели, чтобы об этом стало известно. Девушка поцокала языком: «Какая безответственность!». — Диана, сколько можно тебя ждать? — раздалось со второго этажа. Я закатила глаза. — Я уже внизу! — крикнула я. — Ну ладно, Клара, тебе пора, а то ещё попадёшься под горячую руку! — Во-первых, — твердила мне уже спускающаяся по лестнице мачеха, — если хочешь что-то сказать, то подойди сама, а не кричи на весь дом. А во-вторых, нужно было предупредить, что ты уже внизу. Повезло тебе, что я сейчас озабочена свадьбой дочери. Аврора, ты где? Вскоре на лестнице показалась понурая и раздражённая Аврора: было видно, что ей совершенно не хотелось куда-то тащиться. — Давай, давай. Алекс наверное уже в ателье! Да, мы ехали снимать с Авроры мерки на платье. Я сама сначала удивилась, что мы занимаемся этим настолько рано, но мачеха была права: если они хотят платье на заказ, да ещё и роскошное и пышное, при нынешней загруженности местных ателье, на пошив платья уйдёт не мало времени. И ведь сейчас с Авроры только мерки снимут, а ведь ещё надо будет подождать эскизов, выбрать понравившийся вариант, потом заказать ткани, ещё раз снять мерки, но уже более детально, потом идёт примерка, подшив и поиск украшений. И это при том, что до свадьбы нужно успеть сделать ещё кучу других, не менее важных и объëмных дел. А тем временем мы уже вышли на улицу и сели в машину. Дорога была не долгой, поэтому вскоре мы уже стояли в тёплом помещении, стены которого были увещаны различными эскизами платьев: бальных и свадебных, пляжных и повседневных. — Добрый день, дорогие гости! — к нам вышел темноволосый мужчина в очках и малиновом пиджаке, подрезанным с левого края. Подозреваю, что он и есть дизайнер. — Это вы мистер Воулнер? — властно поинтересовалась мачеха. — Да, миссис Редтоп. — из одной из примерочных вышло два молодых человека, среди которых был и Алекс Презли. Аврора рядом со мной резко выходхнула. Неужели они ещё не виделись с лета? Соскучились друг по другу наверное… — С меня уже сняли мерки, — продолжал Алекс, — Так что Аврора может начинать! — Отлично! Диана, иди и помоги Авроре. Мы с невестой отправились в примерочную. Зайдя внутрь я просто поразилась её размерам: здесь бы спокойно поместилась большая двухспальная кровать и ещё бы даже место осталось! Хотя, чего я ждала, это же комната не только для Авроры, но ещё и для меня, дизайнера и людей, снимающих мерки. Девушка жестом показала мне расстегнуть еë платье. Я послушно исполнила просьбу. Она сегодня была не в очень хорошем настроении, так что для меня же будет лучше, если я не буду её злить. Вскоре пришли две женщины с сантиметрами, лентами, иглами и тканями разных оттенков бежевого, голубого, зелёного, розового и белого. Они замерили талию, бëдра, плечи и грудь Авроры, после чего принялись определять тон и подтон кожи невесты, прикладывая к её щекам и запястьям различные оттенки тканей. Пару раз Аврору даже ущипнули, чтобы определить цвет румянца. Моя приёмная сестра даже не шелохнулась. Всё стояла и смотрела на себя в зеркало, на её лице не было не единой эмоции. Вообще никакой. Стесняется она их что-ли? И побледнела вся… — Достаточно. — Аврора отвела от себя руку женщины, которая в очередной раз её ущипнула. Женщины кивнули и покинули примерочную. Несколко секунд мы провели в тишине. — Ну? — подала наконец голос девушка. — Ты поможешь мне одеться или как? Я поспешно подала ей колготки и платье, которое затем застегнула на её напряжённой спине. Как только мы покинули примерочную, к нам тут же кинулся восхищённый полученными результатами дизайнер. — Это просто великолепно, мисс Редтоп! Такой работы у меня не было уже очень давно! Ох, я уже знаю, каким можно сделать подол! А какой цвет вы хотите? Может снежный? Или нет, цвет морской пены? — Я обязательно подумаю над этим позже, — отмахнулась от него Аврора. — Вы можете идти, Воулнер, — приказал подошедший Алекс. Он обнял Аврору за плечи и повёл к родителям и ещё какому-то высокому брюнету, который был вместе с ним в примерочной. — Милая, я хочу представить тебе моего друга. — неизвестный парень обворожительно улыбнулся, демонстрируя свои белоснежные зубы. — Знакомься — Лиам Моррис. — Аврора, — невеста протянула руку. — Рад знакомству, будущая миссис Презли, — улыбнулся Лиам, пожимая брюнетке руку. — А вы, девушка? — он протянул мне руку. — Диана Редтоп, — представила меня Аврора. Я пожала протянутую мне руку. — Ох, так вы сëстры? — Она приёмная, — бросила Аврора, залезая в автомобиль. — Оу… Мне жаль, — Лиам неловко улыбнулся мне. — Ну чтож, Лекси, вам пора ехать. — он похлопал Алекса по плечу. Блондин кивнул другу и тоже направился к машине. Теперь мы должны были поехать в фотостудию, делать рождественские открытки с лицами жениха и невесты. — Кто такой этот твой Лиам? — спросил Майкл, когда машина отъехала от ателье. — Ты мне о нём не рассказывал. — Он учился со мной в одной школе, дядя, и хоть он и старше меня на два года, мы с ним неплохо ладили, но когда мне было четырнадцать лет, его семья переехала в Америку и мы потеряли связь. И вот теперь, спустя десять лет он наконец вернулся: ему здесь предложили неплохую работу. Я его совершенно случайно встретил на позапрошлой неделе… — Алекс немного помолчал. — Он будет шафером на нашей свадьбе. — Ты уверен, Алекс? Вы ведь так долго не общались, он наверное сильно изменился… — Вы правы, миссис Редтоп, он сильно изменился и порой ведёт себя очень странно, однако, — отвечал Алекс, — нам в любом случае нужен шафер, а лучшего кандидата, чем Лиам не существует. Уж он-то никому заскучать не даст. — Тебе виднее, — согласилась Мария.

***

— Диана! — со второго этажа раздался голос Авроры. Я, мирно читавшая учебник по истории магии, нехотя встала и поплелась к лестнице. — Диана, я кого зову? — догнал меня голос девушки на середине лестницы. — Эй, белобрысая! Ведьма! Ты где?! Ведьма? Давно я такого обращения не слышала. Оно и понятно, в последнее время Аврора очень раздражённая. Я тяжело вздохнула и наконец вошла в её комнату. — Наконец-то! — фыркнула брюнетка. — Во-первых, помоги мне с платьем и причёской, а во-вторых, хочу напомнить тебе, что сегодня ты тоже ужинаешь с нами. — Но ведь приедут родители мистера Презли. — возразила я, застёгивая на Авроре синее платье-футляр. — Они не захотят видеть меня здесь. — Тем не менее, ты должна быть. Подготовься. — Аврора, солнце, я случайно услышала ваш разговор. — в комнату вошла мачеха. — Диана не может присутствовать на столь важном ужине. — женщина окинула меня презрительным взглядом и жестом показала выйти. Я не долго думая направилась обратно в мою комнату, дабы продолжить изучение материала. Сегодня сочельник и к нам в гости на рождественский ужин приедут родители Алекса. Всё таки родственники, которые вскоре станут ещё ближе. Поэтому, я не сильно удивлена тому, что меня на ужине видеть не хотят. Зато проведу этот вечер в тишине, за чтением книг. Разве это не мечта? И никто меня не тронет, ммм… В предвкушении от предстоящего свободного вечера я воспряла духом. Жаль, что моё счастье длилось не долго. — Постой. — из комнаты Авроры вышла мачеха. Она остановила меня на последней ступеньке. — Моя дочь права, ты должна поужинать с нами сегодня, так что иди и подготовься. Я не хочу неприятностей из-за тебя. О нет. Не-е-ет!!! Я забежала на чердак. Да чтож такое то, зачем я им сдалась-то, а? Я достала из шкафчика белое платье, в котором полтора года назад была на приёме у Дурслей. Интересно, что сейчас происходит в Хогвартсе? Наверное все веселятся… Эх, как бы я хотела быть сейчас там! — Держи. — непонятно откуда взявшаяся в моей комнатке Аврора кинула на мою кровать какие-то коробки. — Это тушь и румяна, чтобы ты выглядела поприличнее. И сходи в ванную, смой наконец этот запах календулы! — брюнетка вышла, а я осталась стоять на месте и хлопать глазами. Такое поведение вызывало у меня некоторые подозрения. Надеюсь, они не хотят выдать меня за какого-нибудь брата Алекса или ещё одного знакомого? Но делать было нечего — сказали идти, значит я должна идти. Ссор я не хотела. Поэтому прихватив с собой полотенце, я пошла в ванную. Действительно, с тех пор, как Фелина мне превый раз заметила, что от меня пахнет календулой, я и сама стала это замечать. Такой слабый, непонятно откуда взявшийся запах. Когда я вышла из ванной, в доме было подозрительно тихо. Только с кухни доносился звон тарелок: Клара всё ещё готовила блюда на рождественский ужин. Наверное, все остальные уже уехали в театр. Они должны были пробыть там около четырёх часов, затем опекуны привезут оттуда Аврору с Алексом, а затем съездят за родителями жениха. Чтож, в таком случае самое время последний раз за сегодня нормально поесть. Я спустилась на кухню. У нас ещё оставалось немного супа. — Приятного аппетита. — Спасибо, Клара. Ты сегодня не останешься с нами? — Нет конечно, что ты! Я проведу Рождество дома с мамой. Уйду через час. Мама тяжело болеет и не может готовить сама. — И тебе приходится тащить весь быт на себе? — я сочувственно взглянула на девушку. — Ерунда, — отмахнулась она. — Лишь бы были деньги на лечение и мама выздоровела… — Не печалься, я уверена, что вы со всем справитесь! Кстати о грусти... — я вдруг вспомнила, что хотела задать девушке один интересующий меня вопрос. — Ты случайно не знаешь, что происходит с Авророй? Она такая… — Отстранённая, — помогла Клара. — Увы, знаю. Спустя пару дней после твоего отъезда к нам пришёл почтальон, передавший миссис Редтоп письмо… Ох, я вообще-то подробностей не знаю, но очевидно, что у мисс умер отец. Она всё повторяла «Папа», «Папа» и плакала по ночам, когда миссис Редтоп не могла её за это наказать. Мать мисс была очень зла на неё за то, что она переживала из-за смерти отца. С тех пор мисс сама не своя. Стала более раздражённой и отстранённой. — Отец? — какой ужас. А ведь и я когда-то была его «дочерью». И он относился ко мне очень неплохо… Слеза скатилась по моей щеке и упала в тарелку с супом. Да упокоится он с миром.

***

Прошло уже три часа с ухода Клары, когда входная дверь со стуком открылась: вернулись Алекс с Авророй. Я спустилась на второй этаж, чтобы подловить девушку возле её комнаты и выразить ей сочувствие. Всё таки, как ни крути, она тоже человек, хоть и плохо ко мне относящийся. Ей тоже больно. — Ну, и что опять не так? — раздался голос Авроры с первого этажа. — Это я тебя спросить должен, милая, — с акцентом на последнем слове раздражённо отозвался Алекс. — Это ведь ты всё время чем-то недовольна. Вот скажи, зачем ты убедила мать взять на ужин эту замухрышку?! ЗАЧЕМ? — заорал Алекс. — Я ПРОСТО НЕ ХОЧУ ПОРТИТЬ ОТНОШЕНИЯ С ТВОИМИ РОДИТЕЛЯМИ! ИМ ЯВНО НЕ ПОНРАВИТСЯ, ЧТО МЫ НЕ ПРИГЛАСИЛИ НА УЖИН ПРИЁМНУЮ ДОЧЬ, ТЫ НЕ ДУМАЛ ОБ ЭТОМ?! — Ты сделала большую ошибку! — зашептал Алекс. Чтобы слышать дальнейшую беседу мне пришлось вплотную подойти к перилам лестницы, откуда была видна кухня. Я спряталась за стеной. — Это должен был быть семейный вечер, а ты его испортила! Дальше последовала тишина, сопровождаемая лишь тяжёлым дыханием обоих, затем раздался крик: — НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! — Тихо, идиотка, нас услышат! — практически прорычал Алекс. Я осторожно выглянула из-за угла: Алекс одной рукой сжимал подбородок Авроры, а второй крепко держал её за плечо, прижимая к стене. — ОТПУСТИ! — вновь закричала девушка. — Я сказал ТИХО! Заткнись! — парень освободил её подбородок, но теперь зажал ей рот. — Молчи, молчи! Ты ведь не хочешь разозлить свою мать с отчимом? — глаза девушки заслезились. — А-А-А-А! Идиотка! Блондин отпрянул от своей невесты, поражённо смотря на окровавленную ладонь, которой только что зажимал брюнетке рот. Видимо, она его укусила. Алекс ударил Аврору по щеке и она упала. На её бледной коже отпечаталась кровь от укуса. Однако девушка довольно быстро поднялась и схватила табурет. — Не приближайся! — но Алекс всё же сделал шаг в её сторону и в него тут же полетела поварëжка. — Истеричка! — он выхватил из рук Авроры табурет, притянул её к себе и страстно поцеловал, за что получил пощёчину. — Я сказала: не прикасайся ко мне! — сквозь слëзы прошипела Аврора, яростно вытирая губы. — Ваше величество недовольно моим присутствием? А что я тебе сделал? Ничего! Я же тебе тогда уже много раз говорил, извинялся, а ты… Испортить наши отношения из-за какого-то алкаша! — НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ О МОËМ ОТЦЕ! — заорала брюнетка. — Аврора… — вдруг смягчился Алекс. — Ну прости, прости меня! Перестань меня мучать — уже три с половиной месяца прошло… — я отошла от стены и проскользнула в комнату девушки. Об отце… Для меня наконец всё встало на свои места. Вот почему она такая — Алекс, как и её мать, не оценил её боли и, судя по всему, нелестно отозвался об её отце, чего она не смогла ему простить и что испортило их идеальные отношения. Так вот оно что… И разумеется, замуж она уже выходить за него расхотела. Моё сердце сжалось от жалости. Я всю жизнь верила, что зло возвращается бумерангом, но чтобы так… — Идиот! — раздались шаги и вскоре в комнату вошла «будущая миссис Презли». Она хлопнула дверью, содрала с волос ободок, обернулась и… Застыла в ужасе, увидев меня, сидящую в кресле. Я встала. — Правильно, что ты зашла: мне нужно переодеться. — она подняла с кровати пышное изумрудное платье. Это был её рождественский наряд. Я не стала ничего говорить, просто послушно подошла к уже надевшей платье девушке и принялась завязывать многочисленные ленточки, которые его покрывали. На плече Авроры я заметила свежий синяк — видимо Алекс слишком сильно сжал его. — Миледи, — заговорила я, покончив с платьем и накручивая её волосы на плойку. — Скажите, у вас… всё хорошо? — А разве может быть иначе? — хмыкнула брюнетка, попутно смывая растекшуюся тушь. — Вы плакали. — Тебя это не касается, — отрезала она. Я вздохнула и продолжила завивать её волосы дальше. Когда с этим было покончено, я ещё нарочно долго возилась с получившимися локонами, укладывая их. — Но всё же… — Тебя. Это. Не. Касается! — процедила девушка. — Свободна. — Аврора. — я села перед ней на колени и взяла её руки в свои. — Скажи, он тебя бьёт? Расскажи мне всё, я помогу… — Ты слышала… — прошептала она и на секунду прикрыла глаза, выпуская пару слезинок. Но это была всего лишь секунда слабости. Невеста тут же взяла себя в руки. — Убирайся! И не смей больше разговаривать со мной в подобном тоне! Мне ничего не нужно от такой, как ты. Я не стала спорить. Просто вышла и пошла к себе, готовиться к сложному ужину. А ужин предстоял очень сложный…

***

С рождеством, Диашка! Я надеюсь, что твои «родственники» тебя там ещё не заклевали, ведь ты мне нужна живой! Не унывай там, скоро мы с тобой воссоединимся!

Твоя подруга, Фелинка

Такое письмо мне доставила сова в день Рождества. Ужин тогда уже закончился. Кстати об ужине, если не считать напившегося Алекса, который чуть не опрокинул праздничный стол в попытке поцеловать Аврору, всё прошло относительно хорошо, хоть и напряжённо. Теперь я понимаю, зачем Аврора настояла на моëм присутствии: я отвлекала всё внимание с неё на себя. Как только я появилась, меня сразу же начали закидывать вопросами. Оно и понятно: ни слуху, ни духу, а тут вдруг появилась непонятно откуда. — Диана, — в комнату заглянула Клара, — спускайся, пришёл мистер Моррис. — Ох, а я совсем про него позабыла! — вздохнула я. Дело в том, что Алекс решил отомстить Авроре за то, что она «притащила» на ужин меня и пригласил сегодня на обед своего друга, с которым мы познакомились в ателье. Когда я спустилась, Моррис уже сидел на диване и лучезарно улыбался всем жителям этого дома. За нами с Кларой спустилась Аврора и мачеха дала добро на начало трапезы. Зачем на обеде я для меня оставалось загадкой. Хотя, думаю, что это Аврора вновь настояла на моëм присутствии. Так получилось, что изначально она села между мной и Лиамом и Алекс оказался отделён от неё мной и ещё одним пустым местом, за которым не было стула. — О нет, сладкая парочка, вы садитесь вместе! — засмеялся Лиам. Он поменялся местами с другом и уселся через некоторое расстояние от меня. Брюнетка явно была недовольна, но что поделаешь? Клара принялась выставлять на стол блюда и разливать по тарелкам суп. Когда она закончила, то отошла к двери в кухню, чтобы оставить нас, но насмешливый голос не дал ей этого сделать: — А почему же вы себе не наложите еды? — весело спросил Лиам. Все в шоке уставились на него. — Пусть девушка поест с нами, — обратился он к Марии, а та сверлила взглядом бедняжку. — Я… Я не голодна, — пролепетала Клара. — Но когда вы успели? — поразился брюнет. Клара замялась и он покачал головой. — Что же вы, не стесняйтесь! Я принесу вам стул. — с этими словами он поднялся и притащил стул, стоявший у стены на свободное место между мной и им. Тем временем Майкл обречённо кивнул Кларе и она принялась дрожащими руками раскладывать для себя сервиз и наливать суп. Бедняжка, ей ведь потом влетит от мачехи! Друг Алекса шокировал всех, но сам он делал вид, что не замечает накалëнной атмосферы за столом и вёл непринуждëнную беседу, стараясь включить в неё всех. Бедная Клара не занала, куда себя деть. Её мнение в этом доме никто не ценил, но мистер Моррис настойчиво требовал от неё ответов на свои вопросы. Его серо-голубые глаза насмешливо взирали на неё и я никак не могла понять: издевается он или на полном серьёзе не понимает, чем ей это грозит? Кроме всего прочего, он довольно неудачно пошутил про отношения между «сладкой парочкой», что ещё больше накатило атмосферу и после его ухода Аврора практически прилюдно (Клара убежала домой, а я уже успела подняться на второй этаж, но всё равно прекрасно всё слышала) заявила матери о том, что не собирается выходить замуж за Алекса. Далее последовали ругательства Марии, которые я уже слушать не стала — и так ясно, что она не отменит свадьбу. Оставшийся день я провела в своей комнате, слушая крики с первого этажа: там то и дело кто-то ссорился, но чаще всего это были Алекс с Авророй. Мне было страшно, что кто-то из орущих внизу решит повидаться со мной и я попаду под очень горячую руку. Из комнаты я вышла только когда перевалило за полночь. Аккуратно прошла на кухню и налила себе воды. Уталив жажду, я также тихо направилась на чердак. Весь дом был погружён в полумрак и это придавало моменту какой-то загадочности. Ель с первого этажа звездой доставала до потолка второго, а две спиральные лестницы, по одной из которых я поднималась, обвивали её до середины ствола. Проходя мимо комнаты Авроры я заметила полоску света, выглядывающую из-под её двери. Я хотела пройти мимо, но против воли прислушалась: из комнаты доносились тихие всхлипы. Я замерла на месте и около пяти минут простояла около двери, пытаясь принять решение: идти или не идти? В конце концов жалость во мне победила и я, морально приготовившись к тому, что меня могут послать, тихо постучалась. Всхлипы прекратились. — Кто? — раздался твёрдый голос. Я осторожно открыла дверь и проскользнула внутрь комнаты. Аврора лежала на кровати в куче каких-то фотографий. Я пригляделась: на ближней ко мне был изображён мужчина, подкидывающий на руках смеющуюся девочку с косичками. Не сложно догадаться, что здесь запечатлены Аврора с отцом. Вероятно, ей здесь не больше пяти лет. Тогда меня ещё в их семье не было… — Стоило догадаться, — горько усмехнулась девушка. — Мать никогда бы не постучала. Что тебе нужно? — Я… — Жалеть меня пришла? — поинтересовалась брюнетка. — Да пошла ты со своей жалостью знаешь куда? — Я лишь хочу помочь… — Я, кажется, не ясно выразилась тогда? Повторюсь: мне от тебя ничего не нужно, тем более помощи. И где уважение? Учти: в следующий раз я тебя не прощу! Всё это она проговорила спокойным голосом, но её глаза буквально кричали. Серо-синий океан, что как-будто высох… Чтож, я предвидела это. На меня хотя-бы не на орали — уже хорошо. Я пожелала ей спокойной ночи и направилась к себе. Я предложила ей свою помощь. Не хочет — и не надо.

***

Обстановка в доме с каждым днём накалялась всё сильнее, хоть никто этого и не хотел замечать. До меня уже никому не было дела, что не могло не радовать. Оставшуюся неделю каникул я провела в одиночестве на чердаке. На кухню выбиралась дважды за день: рано утром, когда все ещё спали и поздно вечером, когда все уже спали. Но даже не смотря на моё уединение, приятным такое времяпровождение назвать было сложно. Я боялась привлечь к себе лишнее внимание и тем самым навлечь на себя чей-нибудь гнев. А когда приезжал Алекс мне вообще приходилось затыкать уши ватой: он постоянно ругался с Авророй. Обычно это происходило по схеме взбесился → наорал → успокоился → упал на колени и пообещал, что больше такого не повторится, но в последнее время последние два пункта выполняться перестали. В итоге Алекс превратился в огромную радиоактивную тучу, внезапно прилетавшую к нам каждый день и наровящую взорваться от любого прикосновения. Это настолько достало опекунов, что как только блондин переступал порог дома, у них тут же появлялись какие-то дела в городе и туча терроризировала только бедных Аврору с Кларой. Ну и ещё иногда меня. Из-за постоянного стресса у меня развилась бессонница, поэтому я спала то днём, то ночью, то весь день, то вообще не спала. Но я очень старалась это исправить. Завтра я наконец-то возвращаюсь в школу и для того, чтобы рано встать я должна была рано лечь. Но уже пол одиннадцатого, а я вместо того, чтобы спать, мою пол в гостинной, потому что Клара ушла пятнадцать минут назад, а вновь разозлившийся Алекс перевернул тарелку с ужином. Честно, сложно работать, когда все остальные четыре человека орут друг на друга в той же комнате. — Не смей обвинять меня, Аврора! Ты сама виновата во ВСЁМ, что между нами происходит! — орал Алекс. — ЕСЛИ БЫ ТЫ НЕ ВЁЛ СЕБЯ КАК ПОСЛЕДНИЙ… — НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ ОБО МНЕ! — блондин ударил девушку по губам, разбив верхнюю. — Да даже Лиам говорил! — ЛИАМ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТ! — А ЗАЧЕМ ТЫ ЕГО ПОЗВАЛ?! — Зачем?! А ЗАЧЕМ ТЫ?.. — ХВАТИТ ОРАТЬ! — закричала Мария. — Как вы себя ведёте? — подхватил Майкл. — Будущие молодожёны! Вам должно быть стыдно!!! — Я НЕ ВЫЙДУ ЗА НЕГО! — завопила Аврора. — ВЫЙДЕШЬ КАК МИЛЕНЬКАЯ! — заорали ей в ответ три голоса. — Нет! — прохрипела Аврора. По её щекам уже текли слëзы. — Что значит нет?! — Мария ударила дочь по щеке. — Выйдешь и это не обсуждается! — опекуны ушли наверх, оставляя помолвленных одних. — Поняла наконец? — прошипел Алекс на ухо перепуганной невесте. — Ты скоро выйдешь за меня и станешь моей. Никто тебя не спасёт! — и он вышел из дома, хлопнув дверью. Брюнетка осела на пол, закрывая рот рукой и давясь слезами. Она просидела так некоторое время, а потом вдруг решительно встала и убежала к себе. Я осталась одна. Закончив уборку я вернулась на чердак, упала на кровать и мгновенно заснула. Жаль, но забыться во сне мне так и не удалось: мне снились какие-то короткие беспокойные сны и, промучавшись так около часа, я встала с кровати и принялась ходить по комнате взад-вперёд. Ноги быстро устали и лишь только моя голова коснулась подушки, я провалилась в очередной беспокойный сон. Когда я проснулась во второй раз, часы показывали пол первого ночи: мне почудился какой-то шум внизу. Немного подумав, я решила на всякий случай сходить проверить, а за одно заглянуть на кухню и попить воды. Может, хоть так я смогу нормально заснуть… Действительно, вода помогла успокоиться. Никаких признаков погрома или поломки чего-либо я не обнаружила и со спокойной совестью отправилась обратно на чердак, уже предвкушая спокойный глубокий сон. Внезапно, облокотившись о перила лестницы, я замазалась в чём-то склизском. Приглядевшись, я узнала желе. Видимо, Алекс ещё и едой кидался, иначе объяснить я это не могу. С досадой я поплелась в ванную. Вот угораздило же вляпаться. Благо, ванная была не далеко и мою траекторию это не сильно меняло. Я зашла в тёмную комнату и потянулась было к раковине, не желая тревожить сонные глаза светом, но внезапно подскользнулась на чëм-то мокром и вязком и в попытке удержать равновесие всем телом навалилась на одну из стен, попав рукой по выключателю. Яркая вспышка света ослепила и сначала я не очень поняла, что происходит, затем перед привыкающими глазами поплыли красные пятна, а затем… Я поняла, что это не из-за света… — А-А-А-А! — я в ужасе зажала рот рукой, не давая крику вырваться наружу. Прямо передо мной на полу в луже (страшно подумать!) собственной крови лежала Аврора. Я огляделась: зеркало было разбито — очевидно, тот шум мне не приснился. Осколки стекла были рабросаны по всей комнате: в раковине, в ванне, на полу, на полках. Я с трудом заставила себя перевести взгляд на тело. Запястья Авроры были перерезаны и из них текла кровь. В глазах потемнело. Нет! Нет, нет, нет! Не смей отключаться! Нужно действовать! Мне с трудом удалось взять себя в руки и я бросилась к девушке, проверяя её состояние. К счастью, Аврора ещё дышала и даже слабо отреагировала на моё движение рукой: — Папа? — спросила она. — Аврора, это я, Диана. Ты меня слышишь? — Диана? А где же папа? — удивилась она. — Скоро мы с ним воссоединимся… Нет! Я судорожно начала соображать, что делать. За бинтом не успею — это было очевидно. Не долго думая, я разорвала ночнушку на ленты, туго перевязывая порезы и приподняла её руки вверх, облокотив одну об небольшой шкафчик, а вторую об табурет, что я только что придвинула. Кровь стала течь медленнее — это уже хорошо. Я бросилась на кухню за бинтом. Также быстро поднялась обратно и принялась перевязывать Авроре руки поверх разорванной ночнушки. — Что ты делаешь? — беззаботно спросила девушка. Потом нахмурилась — видимо пришло осознание. — Что ты делаешь?! — она попыталась приподняться, но из-за слабости потеряла сознание. — Аврора? — я осторожно потрясла её за плечи. Мне никто не ответил. Я выскочила из ванной и стремглав кинулась по лестнице в гостинную к телефону. Судорожно набрала «999». Пара секунд ожидания и женский голос задаёт вопрос: — «999». Меня зовут Дорис, что у вас случилось? — Йоркшир, Малхэм, улица Малиновая шесть, второй этаж, попытка самоубийства. Девушка, шестнадцать лет, вскрыла себе вены. — диктовала я дрожащим голосом. — У телефона Диана Редтоп. — Направляю к вам машину, мисс Редтоп, в каком состоянии девушка? — Без сознания, запястья я перевязала минут через десять после их вскрытия. — Отлично, Диана, сохраняйте спокойствие, ожидайте врачей и оставайтесь со мной на связи, хорошо? — Да…

***

— И что было дальше? — спросила поражённая Фели. Мы сидели в Выручай-Комнате на тёплом диване, но от воспоминаний о произошедшем два месяца назад меня пробирала дрожь… Два месяца… столько времени понадобилось, чтобы я наконец смогла прийти в себя и поделиться произошедшим с подругой. 1994 год, 3 января. — Зачем ты это сделала? Почему не дала мне умереть? — спросила Аврора. Она лежала в больничной палате под капельницей и успокоительным. — Я испугалась за… вас. — Оставь уже эти идиотские правила… Ты не должна была этого делать, понимаешь? Я не могу так жить! — по щекам девушки потекли слëзы. Я села на край кровати и взяла её перебинтованную руку в свою. — Ты можешь… злиться на меня, но я не могла оставить тебя там. Я сейчас как никто другой понимаю тебя, Аврора: терять родителей ужасно, а ещё ужаснее попасть в семью, в которой тебя не любят… Девушка вздохнула и вытянула свою руку из моей ладони. — Мы с тобой знакомы уже около семи лет, Диана. Знаю, за это время я причинила тебе не мало зла, но… Поверишь ли, если скажу, что сожалею? Сможешь ли простить? Конечно я понимаю, что оправдать мои поступки невозможно. Но я хотела бы забыть все обиды, если ты готова к этому и начать всё с чистого листа. — она поджала губы и напряжённо взирала на меня. Я вздохнула. — Люди грешны, все они совершают ошибки — этого не изменить… Но лишь немногие могут потом свои ошибки осознать. — я улыбнулась. — Это и есть настоящая сила. Знай, что зла я на тебя не держу, сестра… И ты меня прости, если что не так. Аврора заплакала и обняла меня. Я аккуратно наклонилась к ней, чтобы не задеть капельницу и успокаивающе погладила её по спине. — Разве я могу обижаться на тебя? — сквозь слëзы проговорила она. — Для меня честь быть твоей сестрой… Растроганная, я обняла сестру ещё крепче. На душе сразу стало так хорошо… Как давно я потеряла всех родных? Теперь же, после стольких лет мучений, я обрела сестру, хоть и не родную. Мой взгляд упал на настенные часы: 10:00 утра. Остался час до отправления поезда. Я печально вздохнула: так не хотелось сейчас оставлять Аврору одну. — Тебе пора, да? — спросила она, проследив за моим взглядом. — Поезжай спокойно и не волнуйся обо мне. Я буду тебе писать, ты только скажи как! Я рассмеялась. — Нет, уж лучше я буду писать! До встречи? — До встречи! — улыбнулась сестра. — Вскоре приехала бригада и Аврору увезли в больницу. Там ей обработали раны, привели в сознание и дали успокоительное. Она теперь будет раз в неделю ходить к психологу. А, ну и она теперь ещё на домашнем аресте. — А свадьба? — спросила слизеринка. — Что «свадьба»? — Её же отменили? — Нет, — вздохнула я. — Просто решили отложить приготовления на месяц. — Это ужасно… — сказала наконец Фелина. — Но как ты смогла её простить? После стольких… — Бог велел прощать, — просто ответила я. Прозвенел колокол, оповещавший об окончании обеденного перерыва. — Что у тебя? — поинтересовалась Фели. — Трансфигурация. — А у меня Травология. Скука смертная! Но как бы нам не хотелось, всё-таки пришлось идти на уроки. Когда я зашла в класс, профессор МакГонагалл уже сидела за своим столом. — Мисс Редтоп, вы вовремя. Мы как раз начинаем. Сегодня мы всё ещё изучали анимагов. Профессор несколько раз продемонстрировала нам свои способности и начала рассказывать о сути анимагического превращения. Ученики зашуршали перьями, конспектируя тему. — Мне нужно отлучиться до конца урока.— сообщила профессор через некоторое время. — Вы напишите сочинения на тему «Если бы я стал анимагом», в котором я попрошу вас раскрыть три вопроса: как люди становятся анимагами, каким животным вы бы стали и какова политика Министерства в отношении анимагов? В конце урока сдайте соченения мисс Редтоп. — Мне?! — Она отнесёт их мне вечером. Профессор вышла и класс тут же загудел. Я задумалась над своим тотемным животным. Может, кошка? — Если бы я был анимагом, — диктовал себе Рон, — Я бы был крысой, как моя любимая Короста! — он резко обернулся к нам с Гермионой и выразительно на неё посмотрел. Девочка стушевалась. — Хватит Рон, мы это уже обсуждали. Живоглот не мог… — Что происходит? — вклинилась я в разговор. — Вы что, снова поссорились? — Гермионин кот съел мою бедную Коросту! — воскликнул Рон. — Это не правда! — заверила меня соседка. — А про метлу тоже неправда? — возразил Рон. — Диана, ты знаешь, что случилось? Гарри на Рождество анонимно прислали «Молнию»! А Гермиона сдала нас МакГонагалл и метлу забрали на обследования! — Но ведь её мог послать Блэк! — воскликнула девочка. — Диана, ты ведь понимаешь? — Конечно я понимаю, — поддержала я Гермиону. — Гермиона поступила правильно, Рон. А если метла заколдована? — И ты туда же… Кто будет заколдовывать метлу? Ту фиговину на цепочке может и да, но метла — это святое! — Вот именно поэтому и станут! А что за… на цепочке? — Гарри помимо метлы ещё прислали какую-то подвеску, — пояснила Гермиона. — Тоже анонимно. Рон опять начал возмущаться по поводу того, что Гермиона «сдала» их, а Гарри, сидевший рядом с ним лишь слушал это и тяжело вздыхал. Когда урок закончился, я пошла по классу, чтобы собрать листы. Большинство сдало сразу же, некоторые ещё дописывали, а некоторые ещё даже не начинали! — Мы тебе завтра сдадим, хорошо? — спросила меня Лаванда. — Нет, не хорошо. Профессор МакГонагалл просила сдать ей это сегодня вечером. — Ой, не умничай, а? — фыркнула Парвати. — Только листочки попросили собрать, а она уже возомнила себя главной! — подхватила недовольная когтевранка. Признаться, мне стало обидно. Ну и ладно! Не хотят — и не надо! Я подождала, пока допишут отстающие и покинула класс. Сами будут объясняться перед профессором! Зато осталась лишь одна пара: нумерология!

***

— Диана! Что же ты так, не надо переживать из-за таких людей! — ко мне подбежала Фели. — Всмысле? — не поняла я. — Позавчера на трансфигурации тебя довели ученики, тебе стало плохо и ты ушла в лазарет. — Что? — Что за бред? — Мне не было плохо, меня никто не доводил и ни в каком лазарете я не была! — Но как? — поразилась Фелина. — Весь Хогвартс говорит о том, что студентку загнобили сокурсники! — ЧТО?! — воскликнула я и огляделась: действительно, взгляды многих в Большом зале были направлены в мою сторону. Студенты перешëптывались друг с другом. — Что, Редтоп, нервишки слабенькие? — послышался издевательский хохот Малфоя неподалёку. — Не обращай на него внимания. — Успокоила Фелина. Я внимательно посмотрела на неё. Она его не защищает? — Ой, Динуша, ты как? — к нам подошла охающая Демельза. Кровь во мне закипела. — Это ты сделала, да? — Что сделала? — Навешала всем лапшу на уши. — Но я не… — пропищала девочка. — Демельза! — Я ничего не вешала! Тебе ведь было плохо, все это видели! — Но никто не удосужился спросить меня о том, что я чувствую! — возмутилась я. — Значит так. Не первый раз ты уже такое вытворяешь, но я прощала тебя. Так вот, в следующий раз я тебя не прощу! Я резко развернулась и ушла из Зала. Я направлялась в Выручай-Комнату. Ничто так не спасает от угнетающих мыслей, как музыка! А мысли у меня были очень угнетающие: я чувствовала себя психованной неуверенной в себе девочкой, которой нужен психолог — именно в таком свете меня выставила Демельза. Наконец я достигла седьмого этажа и принялась ходить взад-вперёд, сосредоточено думая о комнате, в которой есть фортепиано. Образовавшаяся дверь открылась и я вошла. В комнате было не тихо: её наполняла музыка. Я удивлённо уставилась на тонкую фигурку, играющую на музыкальном инструменте. — Хиония? Девушка никак не отреагировала на моё появление и продолжила играть. Её мелодия была глубокой, печальной, полной отчаяния и безысходности. Моё сердце вновь сжалось от жалости. — Мне жаль, — сказала я после того, как прозвучала последняя нота. — Благодарю. Я знаю, почему ты здесь. Я печально вздохнула. Конечно же она знает. Это же Хиония! — Честно говоря, я не могу понять, чего ты ждёшь. Я бы на твоëм месте уничтожила её. Терпеть не могу глупых людей. — холодно заметила девушка. — Но ты не на моём месте. Не все люди глупые, Хиония. Здесь каждый свой интеллект по своим критериям судит. Блондинка хмыкнула. — И эти рыжие идиоты мне об этом твердят… — Вы что, поссорились? — почему все ссорятся? — Тебе об этом необязательно знать. — холодно отозвалась девушка и, хлопнув крышкой фортепиано, вышла. — Всего доброго. Я покачала головой: как можно ссориться в такое время? Наверное близнецам тоже не особо весело. А особенно Фреду… Я вспомнила, как Хиония жалась к нему после нападения Блэка, как он не дал ей тогда упасть, как она беспокойно произносила его имя, позабыв про Джорджа. Между ними явно что-то происходит и сдаётся мне, что не просто дружба. От этих размышлений у меня разболелась голова. Вот и анализируй так свою жизнь, а потом у тебя голова раскалывается! Я потёрла виски́. Теперь остаётся только сходить к мадам Помфри и окончательно закрепить за собой статус психички! Я задумчиво покрутила свой кулон пальцами. Казалось, от металла исходило какое-то тепло и вскоре я успокоилась. Ну а теперь и поиграть можно!

***

Пасхальные каникулы подходили к концу, а это значит, что близилось самое ожидаемое событие года — финальный матч по квиддичу между Слизерином и Гриффиндором. Казалось, вся шкода разбилась на два лагеря: одни поддерживали Слизерин, а другие — наш факультет. Напряжение среди учеников росло с каждым днём и в коридорах нередко стали происходить довольно серьёзные стычки. Я не очень интересовалась данной игрой, хоть и имела довольно большие успехи в полёте на мëтлах, но решающая игра приближалась и вскоре равнодушных в этом замке не осталось. Накануне матча никто в гриффиндорской гостиной не занимался обычными делами. Даже Гермиона отложила на время книги. — Не могу работать, — нервничала она. — Не могу сосредоточиться. Шум в гостиной стоял невообразимый. Фред с Джорджем, чтобы дать выход обуревавшим их чувствам, орали и буйствовали сильнее, чем всегда. Оливер Вуд — капитан команды — сидел в углу, склонившись над картой поля, и волшебной палочкой гонял по ней фигурки игроков, что-то про себя бормоча. Анджелина Джонсон и Кэти Белл смеялись над проделками Фреда и Джорджа, а Хиония даже не обращала ни на кого внимания. Она выглядела какой-то поникшей, хоть и старалась это скрыть. — Я сделаю всё, что есть в моих силах, — твердил рядом Гарри. Никода ещё я не чувствовала такого напряжения в нашей уютной гостинной. Казалось, даже стены давили на нас. Все до единого нервничали, поэтому когда Вуд наконец приказал команде ложиться спать, все с облегчением вздохнули и отправились наверх. Утром всеобщий настрой явно улучшился: когда команда зашла в Большой зал, их встретили оглушительными аплодисментами. Игоки были бледны и молчаливы, как бы мы не пытались их разговорить. Зато Гарри наконец вернули «Молнию», не обнаружив на ней никаких проклятий. И цепочку ему тоже вернули — сегодня она висела у него на шее, как талисман. Жаль, саму подвеску разглядеть мне не удалось — Гарри сидел довольно далеко от меня, но вот Хиония оценила: — Классное украшение, Поттер! Кажется, у моего дяди когда-то было похожее. За завтраком Вуд требовал от всех игроков поесть как можно плотнее, хотя сам так и не притронулся к еде. А затем, не дав никому доесть, поспешно вывел команду из зала, прежде чем оттуда вышел хоть один человек. Вуд хотел, чтобы они первыми узнали, в каких погодных условиях им предстоит играть. Когда они выходили, снова разразились аплодисменты. Вскоре после них на площадку направились и остальные участники вместе с болельщиками. В этой толпе я умудрилась заметить Фели с огромным плакатом «Кубок нам в руки!», разрисованным гербами Слизерина и надписями типа «Красный цвет — Кубка нет». Да, мы с ней учимся в двух противоборствующих факультетах. Сегодня мы с ней в разных командах. Когда зрители расселись и команды вышли из раздевалки, по трибунам прокатилось настоящее цунами приветствий. Три четверти зрителей размахивали алыми флагами с изображенным на них львом, эмблемой Гриффиндора, или транспарантами с надписями типа «Вперед, Гриффиндор!» и «Кубок — Львам!». На трибуне Слизерина сидело примерно двести болельщиков в зелёных одеждах, а в самом первом ряду мрачно ухмылялся профессор Снейп. — А вот и сборная Гриффиндора! — кричал Ли Джордан, — Поттер, Спиннет, Джонсон, Белл, Уизли, Уизли и Вуд. Все признают, что это лучшая сборная факультета Гриффиндор за последние несколько лет… Громкие недовольные выкрики, донëсшиеся с трибуны Слизерина, заглушили комментарий. — А вот на поле появилась команда Слизерина, — продолжил Джордан, когда на стадионе воцарилась относительная тишина. — Её выводит капитан сборной Маркус Флинт. Он произвел в своей команде некоторые замены и, похоже, предпочел габариты мастерству… Трибуны Слизерина вновь загудели. Я сидела рядом с «границей» между факультетами и отлично слышала, как слизеринцы «любили» Джордана. Неподалёку от меня Хиония пихнула в бок свою возмущающуюся подругу со Слизерина — кажется, её зовут Лаверна Розенблатт… Я поглядела на ту часть болельщиков в зелёном, где сидела Фелина. Было видно, что она очень напряжена. Как только просвистел свисток и все взлетели в воздух, атмосфера на трибунах весьма накалилась. Первый гол забила Кэти. Она ловко облетела кольца Слизерина, улыбаясь красному морю под ней. Дальше счет вела Анджелина Джонсон. Мяч у Гриффиндора… нет, уже у Слизерина, — продолжал Ли. — Нет, Гриффиндор снова перехватывает мяч. Квоффл у Спиннет, она устремляется к кольцам Слизерина… ЭТО БЫЛО НАМЕРЕННОЕ НАРУШЕНИЕ! Монтегю, охотник слизеринцев, преградил Алисии путь и, вместо того чтобы выхватить из ее рук мяч, схватил ее за голову. Бедняжка завертелась в воздухе, и, хотя ей удалось не упасть, она выпустила квоффл. Мадам Трюк, пронзительно свистнув, подлетела к Монтегю и начала что-то кричать ему. Минуту спустя Алисия отлично выполнила пенальти, переиграв вратаря Слизерина. — Тридцать — ноль! — завопил Джордан, — Ну что, получил за свою нечестную игру, грязный… — Джордан, если вы не можете комментировать непредвзято… — перебила его профессор МакГонагалл. Она, как всегда, сидела рядом с комментатором и контролировала его. — Я только описываю то, что происходит, профессор! — возмутился тот. — Мерлин, что за грязь… — безразлично произнесла Хиония. И она была права. Это был очень жестокий и очень грязный матч. Все только и делали — что били друг друга. Алисия забросила еще один мяч, и счет стал пятьдесят-десять. Фред и Джордж, подняв биты, окружили ее на тот случай, если кто-то из слизеринцев захочет отомстить ей за успех. Боул и Дерек воспользовались их отсутствием и попытались сбить Гарри, однако тот ловко увернулся. Один из бладжеров пролетел в сантиметре от хвоста «Молнии» и устремился ввысь, а второй улетел куда-то в сторону ближайшей ко мне трибуны и врезался в сидения. Тем временем мадам Трюк засчитала за нарушение попытку Эдриана Пьюси столкнуть Анджелину с метлы и уже вскоре гриффиндорка превосходно выполнила пенальти. Несколько мгновений спустя Фред направил бладжер в Уоррингтона и выбил из его рук квоффл, а Белл подхватила его и забросила в кольцо Слизерина, увеличив счет. Семьдесят-десять. Но тут Малфой стал держать метлу Гарри. Все гриффиндорцы стали на него кричать, даже профессор МакГонагалл, Слизеринцы же наоборот воодушевились и начали забивать мячи. — Мяч у Слизерина, Слизерин атакует; Монтегю забрасывает мяч, — простонал Ли Джордан. — Семьдесят-двадцать в пользу Гриффиндора… И вот, спустя несколько минут мучений, случилось чудо. Гарри поймал снитч. Вуд, из глаз которого ручьями текли слезы, подлетел к Гарри, обхватил его за шею и разрыдался, уткнувшись ему в плечо. Подлетевшие следом Фред и Джордж с силой захлопали его по спине, а затем донеслись вопли Анджелины и Алисии: «Кубок наш! Кубок наш!» Сборная Гриффиндора, превратившись в многорукое и многоногое чудовище и, хрипло вопя, опустилась на землю. И тут на поле начали одна за другой накатывать алые волны болельщиков. Наши кулаки, как градины, забарабанили по плечам и спинам игроков. Молодцы! Какие же они молодцы! Даже Хиония, воодушевлённая победой нашего факультета, подошла к близнецам, чтобы похвалить их за прекрасную игру. Вскоре все трое покинули толпу, направляясь в пустую раздевалку.

«Дорогая сестра, спешу тебе сообщить, что у меня всё хорошо.

Ты не представляешь, что сегодня произошло! У нас есть такая спортивная игра — квиддич — это почти тоже самое, что и футбол, только у нас не один мяч, а несколько и у каждого своя функция (а, ну и играют в неё на мëтлах). Так вот, сегодня состоялся финал, в котом наш факультет одержал победу! Мы теперь полноправные обладатели Кубка Квиддича!!!

Я надеюсь, что и у тебя всё хорошо. Как обстоят дела с Алексом? Есть ли что-то, о чём я должна знать?

В ожидании твоего письма,

Диана»

Такое письмо написала я в тот день Авроре. Праздновали до утра. Кого только не было в нашей гостинной! Сначала просто танцевали и смеялись, а когда профессор МакГонагалл ушла спать, близнецы притащили огневиски и вечеринка стала распущенее. Гермиона сначала пыталась утащить меня с собой на верх, но моя душа требовала веселья и я осталась. Кружиться в танце, который ты сам только что придумал — что же может быть лучше? Однако как бы весело мне не было, в четыре утра я отправилась в свою комнату: всё-таки через четыре часа начнутся занятия. К тому времени в гостинной оставалось уже не так много народу: в углу слизеринка Розенблатт целовалась с Джорджем, а Фред сидел на подоконнике и тихо о чём-то беседовал с счастливой Хионией. Некоторые парочки последовали примеру младшего близнеца, остальные же продолжали кружиться под музыку. Я даже и подумать не могла, что вечеринки — это так весело! В прошлый раз на празднике в честь победы над Когтевраном у меня поднялась температура и я была вынуждена отправиться ночевать в лазарет. Как позже выяснилось, это было огромное везение, ведь в ту ночь в нашу гостинную каким-то образом сумел попасть Блэк и проснувшийся Рон застал его у изголовья своей кровати с ножом… Так, всё! Пора спать!

***

— Ладно, пойдём уже, — я поднялась с ковра и начала собирать вещи. Мы с Фели сидели в Выручай-Комнате и отмечали окончание последнего экзамена. — Что планируешь делать вечером? — спросила меня слизеринка, когда мы вышли из комнаты в коридор. — Не знаю… Думаю почитать. — О, филе! — к нам подошёл неизвестный кудрявый слизеринец. — Чего тебе? — отозвалась Фели. — Тебе просили передать… В общем вот. — он протянул слизеринке какую-то записку и ушёл. — Филе?! — рассмеялась я. Это что за гений? — Теодор Нотт, — хихикнула «Филе». — Он всегда такой… Зато с ним не скучно! Она развернула лист. Это была работа по Истории Магии. — «У»… Неплохо! Интересно, что у остальных? — подруга обернулась ко мне. — Я, пожалуй, пойду в гостинную, ты не против? — Вообще нет. Когда рыжие волосы скрылись за поворотом, я направилась в гостинную. Там тоже отмечали окончание экзаменов, поэтому я сразу же направилась к себе. Никого из соседок ещё не было и я смогла спокойно устроиться на кровати и почитать. «Сверкающий цианид» — так называлась книга, подаренная мне Фелиной на четырнадцатилетие. Кто же убийца? Джордж не мог этого сделать — он слишком любил Розмари. Любовник умершей или его жена? Может быть, но это не похоже на них. Сама Ирис не могла этого сделать, значит остаётся только секретарша Джорджа — Руфь. Мотивом может быть ревность к его жене… Но ведь она вроде бы осуждает тех, кто выходит замуж за своих начальников? Как же запутанно… Я с удовольствием погрузилась в чтение детектива и смогла оторваться от книги только когда на улице было уже темно. В моей комнате к тому моменту уже все спали (и когда они пришли?). Наверное, я бы читала и дальше, ведь на следующий день был выходной, но меня отвлекло жжение кожи на тыльной стороне правого запястья. — О нет! — я расстроено взирала на покрасневшую кожу. Очевидно, что я плохо распределила крем от загара и получила небольшой солнечный ожог. Надеюсь, это не серьёзно. Я беспокойно встала и пошла в ванную, чтобы осмотреть кожу. Вроде бы не облезает, но болит сильно. Прийдëтся идти в лазарет. С такими просьбами я к мадам Помфри ещё не обращалась, но учитывая особенности моего тела, такой ожог может привести к весьма плачевным последствиям. До лазарета я дошла довольно быстро и без припятствий — видимо патрулирование коридоров закончилось. У дверей лазарета я остановилась — изнутри доносились оживлëнные голоса. Видимо сегодня ночью не мне одной потребовалась помощь. — Вы схватили невинного человека! — закричал кто-то и я узнала голос Гарри. — Министр, послушайте, пожалуйста. — умолающе произнёс Гермионин голос. Министр? — Я тоже видела его… Он был крысой Рона. А на самом деле он анимаг — я говорю о Питере Петтигрю… — Питер? Тот самый друг Джеймса и Лили, который был убит у их дома в ночь их смерти предателем Блэком? Кажется, об этом узнал Гарри из разговора МакГонагалл с мадам Розмертой… — Вот видите, министр, — и Снейп там. — Оба околдованы… Блэк применил заклинание… — что? На Гарри и Гермиону напали? — Мы не околдованы! — разошёлся Гарри. — Министр! Профессор! — вмешался голос мадам Помфри. — Я вынуждена настаивать, чтобы вы немедленно ушли! Поттер мой пациент, его нельзя волновать! — Я не волнуюсь. Я пытаюсь рассказать, что произошло на самом деле! — вспылил Гарри. — Выслушайте же меня! На некоторое время в лазарете стало тихо и за это время я очень сильно пыталась сообразить, что происходит прямо сейчас и что случилось ранее, но деталей всё ещё не хватало. — Доброй ночи, мисс Редтоп, — сзади появился директор. Ой. — Профессор Дамблдор… — я развернулась к нему и виновато опустила голову, прекрасно осознавая, что он всё видел, — Извините… — Любопытство не порок, однако, нужно знать меру, — профессор улыбнулся мне одними глазами и поглядел на двери в лазарет, — Почему бы нам не войти? Он распахнул двери и вошёл внутрь. Я выглянула из-за его спины: на двух соседних кроватях лежали Гарри с Гермионой и видок у них был не очень, а на третьей кровати лежал Рон, явно находящийся без сознания. Что же произошло? — Профессор Дамблдор, Сириус Блэк… — при виде директора Гарри подскочил с кровати. — Ради всех святых! — возопила мадам Помфри. — Здесь больничное крыло или что? Директор, я настаиваю… — Прошу прощения, Поппи, но мне надо сказать два слова мистеру Поттеру и мисс Грейнджер, — вежливо произнес Дамблдор. — Я только что разговаривал с Сириусом Блэком… К тому же, мисс Редтоп тоже нуждается в вашей помощи сегодня, — он отошёл в сторону и меня наконец заметили. Реакция была неоднозначная: Гарри, Гермиона и министр удивились, зельевар поморщился, а лекарша кинулась ко мне, усаживая на соседнюю с Роном кровать и ощупывая место ожога. — Ожог не сильный, сейчас я дам вам заживляющую мазь и всё пройдëт. Кроме того, я бы посоветовала вам перейти с кремов на специальное зелье. — Зелье? — поражённо вздохнула я — неужели мои мучения закончатся? — Я напишу вам рецепт, он не сложный. Бужете принимать по три столовых ложки зелья утром и сможете спокойно гулять под солнцем хоть целый день! Сейчас я дам вам одну ложку для профилактики — она будет действовать до утра. Пока женщина занималась мной, в помещении царила напряжённая тишина. Первым не выдержал Гарри: — Так что говорит Сириус Блэк, профессор? — Догадываюсь. Он поведал вам ту же сказочку, которой заморочил голову Поттеру, — фыркнул Снейп. — Что–то там о крысе, о том, что Петтигрю жив… — ну вот, опять что-то непонятное. Да даже если Петтигрю жив и всё это время был крысой… И зачем он был крысой? Прятался от Блэка, который был в Азкабане? — Да, действительно, так он и говорил, — кивнул Дамблдор, разглядывая Снейпа сквозь свои очки-половинки. — Выходит, моё свидетельство ничего не значит? — зарычал зельевар. — Питера Петтигрю не было ни в Визжащей хижине, ни на территории замка. Никаких признаков! — Потому что вы были в обмороке, профессор! — горячо возразила Гермиона. — Вы пришли слишком поздно. И не всё слышали. — это точно Гермиона? — Мисс Грейнджер, придержите язык! — Что это вы, Снейп, — укорил профессора министр. — У юной леди лёгкое помрачение рассудка. Надо быть снисходительнее. — помрачнение рассудка? Странно, Гарри и Гермиона выглядят вполне вменяемыми… — Мне хотелось бы поговорить с Гарри и Гермионой наедине, — твердо сказал Дамблдор. — Корнелиус, Северус, Поппи, будьте добры, оставьте нас. — Но директор! — возмущённо заклокотала мадам Помфри. — Дети нуждаются в лечении, отдыхе… — Дело не терпит отлагательств, — нахмурил брови Дамблдор. — Я вынужден настаивать. Мадам Помфри поджала губы и удалилась к себе в кабинет, хлопнув дверью. Министр взглянул на внушительные золотые часы, висевшие у него на жилетной цепочке. — Дементоры сейчас подойдут. Надо встретить их, Дамблдор, увидимся наверху. Он подошёл к двери, открыл её, приглашая Снейпа, но тот и не подумал тронуться с места. — Вы, надеюсь, не поверили ни одному слову Блэка? — прошипел он, впившись глазами в лицо Дамблдора. — Я хочу поговорить с Гарри и Гермионой наедине, — повторил Дамблдор. — В таком случае, мисс Редтоп тоже должна выйти, — с нажимом произнёс профессор. — Не вижу смысла скрывать что-то от того, кто и так всё слышал, — беззаботно отозвался директор. Снейп подступил к нему на шаг. — Сириус Блэк проявил наклонности убийцы еще в шестнадцать лет. Вы забыли это, директор? Забыли, что однажды он пытался убить меня? — Я пока на память не жалуюсь, Северус, — спокойно отозвался Дамблдор. Снейп повернулся на каблуках и проследовал из палаты, министр всё ещё придерживал для него дверь. Дамблдор повернулся к Гарри с Гермионой, и, едва дверь захлопнулась, оба наперебой заговорили: — Профессор, Блэк говорит правду: мы сами видели Петтигрю… — Он убежал, когда профессор Люпин превратился в волка… — что? Я конечно подозревала, но… Что, простите? — Стал крысой… — У Петтигрю на передней лапе, нет, на руке нет пальца. Он сам отрезал его… — Это Петтигрю напал на Рона, а не Сириус… — Дамблдор поднял руку, прервав этот поток объяснений. — Теперь ваша очередь слушать, и я попросил бы не перебивать меня, потому что времени у нас чрезвычайно мало, — начал он негромко. — Кроме ваших слов, нет никаких доказательств, подтверждающих рассказ Блэка. А слова двух тринадцатилетних волшебников, увы, никого не убедят. На улице было полно очевидцев, которые поклялись, что видели, как Сириус убил Петтигрю. Я сам свидетельствовал перед министром, что Сириус был у Поттеров Хранителем Тайны. — Профессор Люпин может подтвердить… — не удержался Гарри. — Профессор Люпин далеко в лесу и не в состоянии кому–либо что–либо рассказать. А когда он снова обретёт человеческий облик, будет уже поздно. И Сириус будет хуже, чем мёртв. Могу добавить, что у большинства моих коллег оборотни вызывают столь мало доверия, что его поддержка едва ли поможет. Особенно если учесть, что они с Блэком старые друзья. — Люпин и Блэк? Старые друзья? — Но… — Пойми, Гарри, у нас нет времени. Версия профессора Снейпа выглядит гораздо убедительнее вашей. — Он ненавидит Сириуса, — с отчаянием вымолвила Гермиона. — И все из–за той глупой шутки, которую Сириус с ним сыграл… — Согласитесь, Сириус вёл себя подозрительно. Напал на Полную Даму, проник с ножом в башню Гриффиндора. Ко всему этому Петтигрю, живой он или мёртвый, не имеет никакого отношения. И у нас нет ни малейшей возможности доказать его невиновность. — Гарри заметно поник, а я, кажется, наконец поняла, что произошло. Не может быть. — Но вы–то верите нам. — Да, верю, — невозмутимо согласился Дамблдор. — Но я бессилен заставить других прозреть истину или отменить решение министра магии. У меня нет такой власти. Гермиона закусила губу, а Гарри устаививился в никуда. Они были расстроены — это ясно. Неужели Сириус Блэк оказался таким хорошим человеком? — Сейчас важно другое, — медленно проговорил директор, и его яркие голубые глаза перебежали с Гарри на меня, — мисс Редтоп, вы поняли, что происходит? Профессор МакГонагалл очень хвалила ваши умственные способности. — Сириус Блэк… — медленно проговорила я, будто ожидая от профессора Дамблдора подтверждения правдивости моих догадок, — невиновен? — Замечательно! — обрадовался Дамблдор. — Теперь нужно одно, — он многозначительно посмотрел на Гермину, — выиграть время. И чем вас будет больше — тем лучше. — Но… — начала было Гермиона, и тут глаза у неё округлились. — Ну конечно! — Теперь внимание. — директор заговорил тихо и отчётливо. — Сириус заперт в кабинете профессора Флитвика на восьмом этаже, тринадцатое окно справа от Западной башни. Если всё сложится удачно, сегодня ночью вы спасете две невинные жизни. Но запомните оба: вас никто не должен видеть. Мисс Грейнджер, вы это знаете и знаете, сколь велик риск… Вас — никто — не должен — видеть. Я понятия не имела, о чëм идёт речь. А Дамблдор встал и, дойдя до двери, обернулся. — Я закрою вас здесь. Сейчас, — он взглянул на часы, — без пяти двенадцать. Мисс Грейнджер, вам хватит трёх оборотов. Желаю удачи. — Время, обороты?! Нет. Нет, это ведь не то, о чём я думаю? — Желаю удачи? — повторил Гарри, как только за Дамблдором закрылась дверь. — Три оборота? О чëм он говорил? Что мы будем делать? — Гермиона, — я поражённо взглянула на подругу, — это то, о чём я думаю? У тебя… — Да, да. — брюнетка пошарила у себя за пазухой и извлекла очень длинную золотую цепь. Маховик… — Идите сюда, — велела она. — Быстро! Мы подошли к ней. — Встаньте ближе. Она накинула цепь нам на шеи. — Не шевелитесь. — Да что ты такое делаешь? — растерялся Гарри. Гермиона трижды перевернула песочные часы. Темнота в палате рассеялась, и я почувствовала, что очень быстро лечу куда–то назад. Мимо неслись смутные цветные пятна и контуры, уши заложило. Но вот под ногами вновь появилась твёрдая почва, и всё опять обрело привычные очертания. Мы с Гермионой стояли в пустынном холле. Гарри ошарашено взглянул на Гермиону и на цепь от часов, врезавшуюся ему в шею. — Гермиона, что произошло? — Быстро! — Гермиона схватила нас за руки и потащила через холл к чулану, где хранились швабры, щётки и вёдра, втолкнула нас туда, вошла сама и прикрыла за собой дверь. — Что… Как… Гермиона, я ничего не понимаю! — Мы переместились назад во времени, — шепотом объяснила Гермиона. В темноте она сняла цепь с шеи Гарри, а затем с моей. — На три часа. — Но… — Ш–ш–ш–ш! Слушайте! Кто–то идёт! Скорее всего, мы! Гермиона прижалась ухом к двери чулана. — Шаги в холле… Да, это мы идём к Хагриду! — Вы ходили к Хагриду? — Ш-ш-ш! — Ты хочешь сказать, — прошептал Гарри, — что мы здесь, в этом чулане, и снаружи? — Ну да, — кивнула Гермиона, не отрывая уха от двери. — Уверена, это мы… по звуку не больше трёх человек… и идём медленно — ведь на нас мантия–невидимка… — Я пожалуй промолчу, — деликатно заметила я. Гермиона не ответила — она умолкла, по–прежнему напряжённо прислушиваясь. — Мы спускаемся по парадной лестнице… Гермиона присела на перевёрнутое ведро — вид у нее был очень взволнованный. — Где ты достала эту песочную штуковину? — Она называется Маховик Времени, — вполголоса начала рассказ Гермиона, — мне её дала профессор МакГонагалл после летних каникул. Благодаря этому Маховику я успевала посещать все мои занятия. Профессор МакГонагалл взяла с меня клятву, что я ничего никому не скажу. Ей пришлось написать множество писем в Министерство магии, чтобы мне позволили пользоваться Маховиком; она убедила их, что я — идеальная студентка и никогда не применю его ни для чего, кроме учёбы… С его помощью я возвращалась назад во времени и заново использовала уже истëкшие часы — так я бывала на нескольких уроках одновременно. Но, Гарри, я не понимаю, чего сейчас хочет от нас Дамблдор, что именно мы должны сделать. Почему он сказал вернуться именно на три часа? Как это может помочь Сириусу? — Чтобы точно успеть? — предположила я. — По–моему, он хочет, чтобы мы изменили события, которые в это время произошли. Три часа назад мы отправились к Хагриду… — задумчиво проговорил Гарри. — Сейчас и есть три часа назад, и мы как раз идем к Хагриду, — вставила Гермиона. — Мы сию минуту слышали, как мы уходим… — Дамблдор сказал прямо: мы можем спасти две невинные жизни… Гермиона, он нам подсказал — это Клювокрыл! — Клювокрыл? — Да, гиппогриф Хагрида. Его сегодня должны казнить. Но как же Сириус, Гарри? — Дамблдор нам точно указал, где окно кабинета Флитвика! А там они держат Сириуса! Надо подняться к окну на Клювокрыле и вызволить Сириуса. Они улетят и оба спасутся! Судя по лицу Гермионы, она пришла в ужас. — Если нам это удастся и нас никто не заметит, это будет чудо! — Но попытаться можно? — Гарри поднялся и тоже приложил ухо к двери. — Никого не слышно… Идём! Он приоткрыл дверь чулана. Холл был пуст. Стараясь не шуметь, мы выскочили из комнатки и спустились по каменным ступеням. Тени уже вытягивались, коридоры освещали последние лучи солнца. — А вдруг кто–то посмотрит в окно… — занервничала Гермиона. — Придется бежать, — с решимостью сказал Гарри. — И прямо в лес. Спрячемся за деревьями и понаблюдаем. — Согласна, но побежим вокруг теплиц, — предложила Гермиона. — Чтобы из двери Хагрида нас тоже не было видно. Иначе нас знаешь кто заметит — мы сами! Максимально тихо мы побежали в сторону выхода из школы. Заворачивая за угол, нам пришлось спрятать лица за мантиями — какой-то когтевранец нёс стопку листов. Один из них выпал и я случайно зацепила его рукой. Послышалось шуршание, но когтевранец не обернулся. Я уже собиралась откинуть лист на пол, но мой взгляд зацепился за знакомую фамилию — Это была работа Фели по истории магии. — Диана, скорее! — позвала Гермиона. Они с Гарри в очередной раз завернули за угол. — Стройте! — я дёрнула Гарри и Гермиону за рукава мантий и затащила обратно. — Туда нельзя! — Это ещё почему? — удивился Гарри. — Там стоим мы с Фелиной. Мы стоим прямо у выхода из замка! — Вы там долго будете стоять? — спросила взволнованная Гермиона. — Не знаю. Мы разошлись, когда… Я замолкла: к нам приближались какие-то голоса. Мы все дружно накинули капюшоны и встали лицом к стене, надеясь на лучшее. — А у Драко что? — Без понятия, он вообще ушёл куда-то. Вообще я сначала собирался искать его, но сейчас думаю, что лучше я пойду в свою комнату. — Тогда я, пожалуй, тоже к себе пойду. — Давай, Тео. — послышались удаляющиеся шаги. Другие же шаги направились к нам. — Вы чего стенку подпираете? — Нотт явно обращался к нам. — Эй, я с кем разговариваю? Я не нашла ничего лучше, чем всунуть ему в руки работу Фели. — Понял. — он заглянул за угол, — О, Филе! — Чего тебе? — услышала я голос подруги. — Тебе просили передать… В общем вот. — судя по звуку, он всунул ей в руки лист и ушёл. — Филе?! — коридор наполнил мой звонкий смех. Так странно. — Это что за гений? — Теодор Нотт. Он всегда такой… Зато с ним не скучно! «У»… Неплохо! Интересно, что у остальных? Я, пожалуй, пойду в гостинную, ты не против? — Вообще нет. Послышались шаги — Фелина ушла, а за ней покинула коридор я. Мы тут же сорвались с места и выбежали из замка. Стремглав пронеслись мимо грядок с овощами к оранжереям, секунду выждали за ними и помчались во все лопатки дальше, обогнули Гремучую иву, спеша укрыться под пологом леса. Оказавшись в безопасности, я оглянулась — мгновение спустя подоспели запыхавшиеся Гарри с Гермионой. — Прекрасно, — переводя дух, вымолвила Гермиона. — Теперь идём к домику Хагрида. Осторожнее, не дай Бог, нас кто увидит. Неслышно ступая, мы пошли меж деревьев, держась опушки леса. В просветах листвы показалась хижина Лесничего и до нас тут же донёсся стук в дверь. Мы поскорее спрятались за неохватным стволом векового дуба, выглядывая с обеих сторон. На порог вышел бледный, дрожащий Хагрид, озираясь: кто же это стучал? Из пустоты раздался голос Гарри: — Это мы. Под мантией–невидимкой. Впусти нас скорее, мы её снимем. — Эх, не след бы вам приходить, — опечалился Хагрид. Он отступил назад и поспешно прикрыл дверь. — Потрясающе! — восхитился Гарри. — Идём ближе к хижине, — прошептала Гермиона. — Надо быть рядом с Клювокрылом. Прокрались за деревьями и увидели встревоженного гиппогрифа, привязанного к изгороди у тыквенной грядки. Бедный, как же с ним обошлись… — Сейчас? — шепнул Гарри. — Ни в коем случае. Если мы похитим его сейчас, Комиссия подумает, что Хагрид выпустил его на свободу! Надо, чтобы они увидели его здесь, на привязи! — Но тогда у нас останется не больше шестидесяти секунд, — покачал головой Гарри. — Ты как это посчитал? — поразилась я. В это время в домике послышался звон бьющегося фарфора. — Это Хагрид разбил кувшин, — вздохнула Гермиона. — И я сейчас найду Коросту. Действительно, спустя несколько минут мы услышали изумлëнный возглас Гермионы. — Гермиона, а что, если… Мы ворвëмся внутрь и схватим Петтигрю? — неожиданно предложил Гарри. — Ты что? — шёпотом произнесла Гермиона. — Мы нарушим важнейший волшебный закон. Никаких изменений во времени! Это нельзя! Ты же слышал Дамблдора: если нас увидят… — Кто нас увидит? Мы сами да ещё Хагрид! — Гарри, вообрази: ты видишь себя, как ты врываешься в хижину… — Н–ну… я бы подумал, что спятил или столкнулся с тёмной магией… — И наверняка набросился бы на самого себя! Профессор МакГонагалл рассказывала кошмарные случаи. Волшебники иногда вмешивались в ход времени… И многие убивали себя — в прошлом или в будущем! — Ну, ладно, — не стал спорить Гарри. — Это я так, просто подумал… Но ведь с нами Диана! Гермиона толкнула его локтем и указала на замок. Я тоже взглянула в ту сторону, — по ступеням спускались Дамблдор, министр, древний старец и палач. — Сейчас из хижины выйдем мы. В самом деле, спустя мгновение задняя дверь отворилась, и я увидела Гарри, Рона и Гермиону, выходящих с Хагридом. — Всё в порядке, Клювик, всё в порядке. — Хагрид погладил Клювокрыла, и, повернувшись к друзьям, прибавил: — Уходите скорее! — Мы не уйдем… — Мы им расскажем, как всё было на самом деле… — Они не посмеют убить его… — Идите! — взревел Хагрид. — Хватает бед и без ваших неприятностей! Мы смотрели, как Гермиона, стоя на грядке, накинула мантию на Гарри и Рона. — Бегите быстрее. И не слушайте… В переднюю дверь постучали. Это пожаловали свидетели и исполнитель приговора. Хагрид оглянулся вокруг и пошёл обратно в дом, оставив заднюю дверь приоткрытой. Я видела, как под шагами троицы приминалась трава, слышала удаляющийся топот трёх пар ног. Невидимые Гарри, Рон и Гермиона ушли. — Где чудовище? — раздался голос палача. — Снаружи… на улице… — с трудом произнёс Хагрид. В окне домика появилось лицо палача, тот высматривал Клювокрыла. — Видите ли… хм… — послышался голос министра. — Я сейчас зачитаю постановление о казни, Хагрид. Это не займёт много времени, затем вы с Макнейром подпишете его. Это, Макнейр, входит в ваши обязанности. Таков закон… Физиономия Макнейра в окне исчезла. — Ждите здесь: — Гарри повернулся к нам с Гермионой. — Я сейчас всё сделаю. Не успел министр рта раскрыть, как Гарри выскочил из–за дерева, перемахнул через изгородь и очутился возле Клювокрыла. — «Согласно решению Комиссии по обезвреживанию опасных существ, гиппогриф Клювокрыл, в дальнейшем именуемый осуждённым, должен быть казнён шестого июня на закате…» — монотонно бубнил министр. Гарри устремил взгляд в свирепый оранжевый глаз гиппогрифа и низко поклонился. Клювокрыл бухнулся на чешуйчатые колени и опять встал. Гарри быстро развязал верёвку, которой Клювокрыл был привязан к забору. — «… приговорён к смерти через отсечение головы, каковое должно быть произведено назначенным Комиссией экзекутором Уолденом Макнейром…» — Вперёд, Клювик, — чуть слышно уговаривал гиппогрифа Гарри. — Вперёд, мы хотим тебе помочь… Только тихо… — «… что и засвидетельствовано ниже означенными…» Хагрид, распишешься вот тут… Гарри всей тяжестью повис на веревке, но гиппогриф словно врос лапами в землю. — Пора приступать, — раздался скрипучий голос старца. — Хагрид, вам лучше остаться здесь… — Нет, мне… это… надо быть… с ним. Не хочу, чтобы… ну, он был один… В хижине послышались шаги. — Клювик, ну иди! — отчаянно шипел Гарри, изо всех сил дергая верёвку, привязанную к ошейнику гиппогрифа, и тот наконец стронулся с места, недовольно зашелестев крыльями. Оставалось пройти десять футов открытого пространства между задней дверью и лесом. — Еще одну минутку, прошу вас, Макнейр, — прозвучал голос Дамблдора. — Вам ведь тоже надо подписать. Шаги в хижине остановились. Гарри сильнее потянул веревку. Клювокрыл щелкнул клювом и прибавил ходу. Вместе они перескочили через изгородь. — Скорее, Гарри! — прошептала Гермиона. До нас доносился голос Дамблдора. Гарри что было мочи дернул верёвку, и Клювокрыл неохотно перешёл на рысь. Вот они уже поравнялись с первыми деревьями… — Быстрее, быстрее, — взмолилась Гермиона. Она выбежала навстречу, ухватилась за верёвку и тоже налегла. — Всё, — выдохнул Гарри. — Стойте на месте! Нас могут услышать… Задняя дверь хижины со стуком распахнулась. Все мы замерли в безмолвии — даже гиппогриф, казалось, напряжённо прислушивался. Тишину взорвал визгливый фальцет дряхлого члена Комиссии. — Где он? Где чудовище? — Он был привязан здесь! — с бешенством заорал палач Макнейр. — Я же только что его видел! На этом самом месте! — Невероятно! — воскликнул Дамблдор. В его голосе слышались нотки весёлого изумления. — Клювик! — прохрипел Хагрид. Раздался свист и удар топора — похоже, палач в ярости рубанул по изгороди. Тут же грянул вопль, перешедший в рыдание. — Убежал! Убежал! — вопил Хагрид. — Клювик мой, хороший, умный мальчик! Клювокрыл рванул верёвку, устремясь назад, к Хагриду. Мы еле удерживали его, вцепившись мёртвой хваткой, и зарывались каблуками в рыхлую лесную почву. — Кто–то отвязал его! — рычал палач. — Надо обыскать лес и территорию замка… — Макнейр, если Клювокрыла и в самом деле похитили, то неужели вы и впрямь полагаете, что похититель поведёт его пешим ходом? — В тоне Дамблдора явно звучала насмешка. — Обыскивайте небеса, если на то пошло… Хагрид, я бы не отказался от чашки чая. Или хорошего глотка бренди… — Ну да, профессор. — Хагрид был сам не свой от счастья. — Заходите, заходите… Все мы внимательно слушали, различили шаги, тихую ругань палача, стук закрывшейся двери и вновь наступившую тишину. — Теперь что? — прошептал Гарри, осматриваясь. Гермиона ещё не пришла в себя от потрясения. — Останемся пока здесь… Подождём, когда они вернутся в замок. Улучим момент и подлетим на Клювокрыле к окну Сириуса… Его там не будет ещё часа два… Ох, как всё это сложно… Она с тревогой оглянулась на лесную чащу. Солнце садилось. — Придётся сменить место, чтобы видеть Гремучую иву. Иначе не будем знать, что происходит. — Ладно. Пошли вдоль опушки леса. Наконец нашли удобное местечко в лесной чаще, откуда была хорошо видна Ива. Быстро смеркалось. — Это Рон! — охнула Гермиона. По лугу неслась тёмная фигура, и в дремлющем ночном воздухе далеко разносились крики: — Живоглот, пшёл отсюда! Короста, ко мне! Откуда ни возьмись, появились ещё двое: Гарри и Гермиона мчались вслед за Роном. — Коросточка! Брысь, чёртов кот! Возле Ивы возник силуэт гигантского пса; на глазах друзей он сбил с ног Гарри, потом схватил Рона… — Это… — поражённо вздохнула я. — Сириус, — подтвердил Гарри, — отсюда выглядит ещё страшнее! Нет, ты гляди! Ива ударила меня… теперь тебя, Гермиона… Вот это да! Гремучая ива скрипела и хлестала нижними ветвями. Гарри с Гермионой бегали вокруг, пытаясь подобраться к корням. — Какой ужас. Я бы с таким не справилась, — ужаснулась я. Дерево вдруг замерло. — Это Глотик нажал на сучок, — сказала Гермиона. — Мы наконец у спуска в туннель, — комментировал Гарри. — Всё, мы внутри. Не успели они скрыться, Ива ожила. Ещё секунда–другая и совсем близко послышались шаги: Дамблдор, Макнейр, министр и почтенный представитель Комиссии возвращались обратно в замок. — Сразу же после того, как мы спустились в туннель! — воскликнула Гермиона. — Если бы Дамблдор мог пойти с нами… — Макнейр и Фадж тоже бы за ним полезли, — мрачно отозвался Гарри. — Спорим на что угодно, Фадж приказал бы Макнейру убить Сириуса на месте… Четверо мужчин поднялись в замок по парадной лестнице. Несколько минут сцена пустовала. И вот… — Смотри, идёт Люпин! — объявил Гарри: кто–то сбежал по каменным ступеням и со всех ног припустил к Иве, Гарри взглянул на небо — луна полностью скрылась за облаками. Люпин поднял с земли сломанную ветку и ткнул ею в сучок на стволе. Дерево утихло, и Люпин тоже исчез в туннеле. Гарри покачал головой: — Как жаль, что он не захватил мантию… Она ведь как раз там лежит на земле… — Он обернулся к Гермионе: — Давай я сейчас выскочу и подберу её, тогда она не попадет Снейпу в руки и… — Позже я обязательно выясню у Гермионы все детали произошедшего. — Гарри, нас никто не должен видеть! — И ты можешь такое вынести? — рассердился Гарри. — Просто сидеть и смотреть на этот ужас. Я всё–таки сбегаю за мантией. — Гарри, нет! — я схватила его за руку. Гермиона вцепилась сзади в его мантию — и вовремя. Над лугом разнеслось громовое пение. Это был Хагрид. Он брел наверх, к замку, покачиваясь и горланя на пределе своей могучей глотки, размахивая в такт здоровенной бутылью. — Видишь? — укорила Гарри Гермиона. — Видишь, что могло случиться? Нам никому нельзя показываться на глаза! Да стой же ты, Клювокрыл! Гиппогриф вновь неистово рвался к Хагриду, мы втроём еле удерживали его. Развесёлый Хагрид на нетвёрдых ногах поднялся в замок и исчез за дверями. Клювокрыл перестал вырываться, и голова его печально поникла. Не прошло и двух минут, как двери замка вновь распахнулись, и на лестницу выскочил Снейп и бросился к Иве. Возле дерева профессор замедлил шаг и огляделся по сторонам. Увидел мантию–невидимку и поднял её с земли. — Убери от неё свои грязные руки! — шёпотом прорычал Гарри. — Ш–ш–ш–ш! Зельевар взял ту же самую ветку, что и Люпин, дотянулся до сучка на стволе и, закутавшись в мантию, нырнул в дыру между корнями. — Ну вот, — удовлетворённо заметила Гермиона. — Теперь мы все там. Остается только ждать, пока мы снова появимся… Она крепко привязала Клювокрыла к дереву, села на землю, выбрав место посуше, и обняла колени руками. — Я, знаешь, чего не могу понять… Почему дементоры не забрали Сириуса? Помню, как они подошли, их было так много. И тут, по–моему, я отключилась. — Что у вас там происходило… — это был скорее риторический вопрос. — Едва дементор приблизил к нему рот, что–то большое, серебряное примчалось галопом по озеру, и дементоры отступили. — пояснил Гарри. — Но что это было? — Это могло быть только одно… Отогнать дементоров под силу только настоящему Патронусу. — Но кто его создал? Гарри ничего не ответил. — На кого он похож? — настаивала Гермиона. — Кто–то из преподавателей? — Нет, — ответил Гарри, — не преподаватель. — Но это был очень сильный волшебник — он один отогнал всех дементоров… Ты говоришь, Патронус был очень яркий. Он его осветил? Неужели ты не разглядел его? — Разглядел… — медленно проговорил Гарри. — Но… может, я только это вообразил… Я ведь тут же потерял сознание… — Так кто это, по–твоему, был? — Кто?.. — Гарри сглотнул. — Я думаю, это был мой отец. Я вытаращила глаза: — Твой Отец?! Но ведь… — Знаю. — Ты думаешь, что видел его призрак? — Нет… Он был как живой, из плоти. — Но тогда… — Наверное, галлюцинация. — Гарри потер лоб. — Но, судя по фотографиям, точь–в–точь он… Над головой ветерок чуть слышно шелестел листьями, луна то появлялась, то скрывалась за облаками; Я сидела молча, повернувшись лицом к Иве. Наконец, по прошествии часа… — Вот и мы! — прошептала Гермиона. Мы вскочили на ноги, Клювокрыл поднял от земли голову: Люпин, Рон и Петтигрю неуклюже выкарабкались из дыры между корнями. За ними Гермиона, следом выплыл, странно колыхаясь, бесчувственный Снейп, последними вылезли Гарри и Блэк. Вся компания двинулась вверх по склону к замку. Я посмотрела на небо — в любую минуту облака могли разойтись и окрестности зальет лунный свет. Мы тогда окажемся беззащитны. — Гарри, оставайся на месте, не то нас увидят… Мы всё равно ничего не можем сделать. — предупредила его Гермиона. — Пусть, значит, Петтигрю сбежит ещё раз, — проворчал Гарри. — Как ты собираешься ловить в темноте крысу? — воззвала Гермиона к здравому смыслу. — Мы вернулись во времени, чтобы спасти Сириуса. И только за этим! — Ладно, ладно, хорошо… Выглянула луна. Далёкие силуэты на лугу остановились, началось какое–то движение. — Это Люпин, — тихо сказала Гермиона. — Он превращается. — Гермиона, Диана! Нам нельзя здесь оставаться! Надо немедленно уходить. — Говорю тебе: нельзя… — Да я о другом! Ведь Люпин побежит по лесу как раз там, где мы прячемся. Гермиона ахнула. — Скорее! — Она кинулась отвязывать Клювокрыла. — Скорее отсюда! Где лучше спрятаться? Дементоры появятся в любую минуту! — Обратно к Хагриду! Там сейчас никого! — Диана! — голос Гермионы вывел меня из глубоких мыслей: я сосредоточено смотрела на превращение профессора. Как же так… Мы бросились бежать со всех ног, Клювокрыл галопом следовал за нами. Позади раздался жуткий вой оборотня… Вот и хижина. Гарри затормозил перед самой дверью, рывком распахнул её, Я, Гермиона и Клювокрыл ворвались внутрь, он метнулся следом и с грохотом задвинул засов. В хижине оглушительно залаяла собака. — Тише, Клык, это мы, — успокоила его Гермиона и почесала пса за ухом. — Чудом спаслись! — И правда «чудом». — заметила я. — Я, пожалуй, выйду, — предложил Гарри. — Отсюда ничего не увидишь. Мы можем упустить время. Гермиона взглянула на него с подозрением. — Да не собираюсь я ничего делать, — заверил её Гарри. — Самое страшное сейчас — прозевать момент. — Ладно, иди. Мы подождëм тебя здесь с Клювокрылом… Но смотри, Гарри, будь осторожней. Рядом оборотень и дементоры… Гарри вышел из хижины, а гиппогриф спокойно улёгся у камина. Мы почти у цели — самое время всё прояснить. — Гермиона… А теперь расскажи мне, что всё-таки сегодня произошло. Желательно, с самого начала. Девочка принялась пересказывать мне события, начиная с их похода к Хагриду, заканчивая моим появлением в больничном крыле. — С ума сойти… Неужели так бывает? — поразилась я, когда Гермиона закончила рассказ. — Как видишь, в Хогвартсе бывает всё. — Что-то Гарри задерживается, — заметила я. — Экспекто патронум! — до нас донёсся крик. — О чёрт, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Диана, помоги! — мы с ней подняли гиппогрифа и вместе с ним потащились в лес, в сторону, откуда слышали крик. Возле озера что-то очень ярко сияло. Когда мы приблизились, то увидели оленя — серебрянного оленя. Он сиял так ярко как луна в небе. Рядом с ним стоял поражённый Гарри. Секунда — и существо испарилось. Однажды, два года назад, мне уже приходилось видеть подобное. Тогда профессор МакГонагалл вызвала патронуса, чтобы доказать мне существование волшебства. Но неужели Гарри сейчас сам вызвал телесного патронуса? — Я теперь не успокоюсь, пока не научусь такому… — рассмеялась я, подходя к Гарри и похлопывая его по плечу. — Молодчина! Однако Гермиона не разделяла моего восторга: — Что ты сделал? — яростно прошептала она. — Ты же сказал, что только покараулишь. — Я только что спас наши жизни, — ответил Гарри. — Иди сюда за этот куст… Я все тебе объясню. — Кто–нибудь тебя видел? — Ну конечно, ты что, не поняла? Он тогда видел себя, но подумал, что это его отец! Всё в порядке! — пояснила я. — Гарри, не могу поверить. Ты создал Патронуса, который прогнал всех дементоров! Это очень, очень мощная магия… — прошептала Гермиона. — Я знал, что у меня получится. Потому что и тогда получилось. Теперь всё ясно? — Не знаю… Гарри, ты только посмотри на Снейпа… Мы выглянули из кустарника. Профессор на том берегу пришёл в себя. Соорудил волшебные носилки и уложил на них безвольные тела Гарри, Гермионы и Блэка. Четвёртые носилки, на которых лежал Рон, уже парили неподалеку. Подняв перед собой волшебную палочку, Снейп двинул свою флотилию к замку. — Ладно, пусть. Время на исходе. — Гермиона взглянула на часы. — У нас всего сорок минут до того, как Дамблдор запрëт дверь в больничное крыло. А нам надо спасти Сириуса и вернуться в палату, пока не заметили наше отсутствие… Мы ещё подождали, наблюдая, как плывущие облака отражаются в озере, слушая шелест листвы. Клювокрыл, заскучав, вновь занялся поисками червей. — Как, по-вашему, его уже отвели наверх? — Гарри тоже посмотрел на часы, перевёл взгляд на замок и стал считать окна справа от Западной башни. — Посмотрите–ка! — отвлекла его Гермиона. — Кто бы это мог быть? Он выходит из замка! Я вгляделась в темноту. Какой–то мужчина быстрым шагом шёл через луг по направлению к одному из выходов. За поясом у него что–то блеснуло. — Макнейр! — сказал Гарри. — Пошёл за дементорами. Пора… Гермиона положила руки на спину Клювокрылу, Гарри подсадил её, затем меня, а затем ступил на нижнюю ветку ближайшего деревца и, вскочив на Клювокрыла, сел впереди нас. Перекинув верёвку поверх шеи гиппогрифа, привязал конец к ошейнику с другого боку. Получилось что–то вроде вожжей. — Готовы? — тихо спросил он нас. — Держитесь крепче. И Гарри каблуками толкнул Клювокрыла. Гиппогриф с места взмыл в тёмное небо. Чувствуя под собой мощные взмахи громадных крыльев, я сжала коленями его бока. Гермиона испуганно шептала: — Ой, мне это не нравится. Совсем не нравится… А мне нравилось. Это абсолютное, пьянящее чувство свободы! Я осторожно отпустила плечи Гермионы и, раскинув руки в стороны, глубоко вдохнула свежий вечерний воздух. — Диана?! — брюнетка испугалась, когда я убрала руки. — Диана, с тобой всё в порядке? — О да… — тихо произнесла я. — Никогда не чувствовала себя так хорошо! Гарри направил Клювокрыла вперёд, и вскоре гиппогриф набирал высоту уже у самой стены замка. Гарри с силой потянул левый повод, и Клювокрыл повернул, а Гарри стал считать пролетающие мимо окна. — Тпру! — завопил он у одного окна и рывком натянул поводья. Клювокрыл резко сбавил скорость, и мы остановились, если не считать, что нас бросало вверх–вниз в такт взмахам. — Он здесь! — крикнул Гарри. Я наклонилась набок, заглядывая в окно. Внутри на кресле сидел ободранный мужчина. Грива спутанных грязных волос свисала ниже плеч, его можно было бы принять за мертвеца — воскового цвета кожа так туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп. Гарри осторожно постучал в стекло. Блэк поднял серые глаза, и у него отпала челюсть. Беглец соскочил с кресла, бросился к окну, хотел открыть, но оно было заперто. — Ой, мама! — Гермиона вынула было волшебную палочку, но очередной взмах крыльев качнул нас всех так, что бедная девочка чуть не упала. — Давай я. — я достала палочку. — Отойдите назад! — махнула Блэку. — Алохомора! Окно со звоном открылось. — Но как?.. Как? — Блэк от изумления потерял голос, уставившись на гиппогрифа. — Скорее сюда, у нас совсем мало времени. — Гарри мёртвой хваткой обхватил глянцевую шею Клювокрыла, удерживая его на уровне окна. — Тебе надо немедленно бежать отсюда. Дементоры уже на подходе, за ними пошел Макнейр. Взявшись за края рамы, Блэк высунул наружу голову и плечи — к счастью, он был очень худ — и через несколько секунд он уже сидел на спине гиппогрифа позади меня, а я тем временем заперла окно. — Отлично… Клювокрыл, а теперь скорее на верх башни! — скомандовал Гарри, дëрнув верёвку. Один взмах могучих крыльев — и мы снова летим ввысь, на самую верхушку Западной башни. Цокнув когтями, Клювокрыл приземлился на площадке, окруженной зубчатой стеной. Я, Гарри и Гермиона тотчас соскочили с него. — Сириус, немедленно улетай, — переводя дух, сказал Гарри. — Они вот–вот придут в кабинет Флитвика и увидят, что тебя нет. Клювокрыл скрëб по крыше лапой, потряхивая остроклювой головой. — А что с другим мальчиком? Роном? — спросил Сириус. — С ним будет всё нормально. Пока–то не очень, но мадам Помфри уверяет, что она его вылечит. Скорее лети, Сириус! Но Сириус всё смотрел на Гарри. — Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас? — он с благодарностью посмотрел на нас, чуть задержав взгляд на мне — Лети! — заорали мы все. Блэк развернул Клювокрыла в небо. — Мы ещё увидимся! Ты истинный сын своего отца, Гарри… Сириус сжал каблуками бока Клювокрыла. Исполинские крылья вновь развернулись, воздушная волна едва не сбила нас с ног, и гиппогриф взмыл в небо. Гарри долго провожал его взглядом. Огромная птица и её наездник становились всё меньше, меньше. Луна зашла за облако. — Гарри! — Глядя на часы, Гермиона дёрнула его за рукав. — Ровно через десять минут Дамблдор запрëт дверь. Нам нужно вернуться в больничное крыло, и чтобы нас никто не заметил. — Да–да, — кивнул Гарри, отрывая взгляд от неба. — Пошли… Мы проскользнули в узкий проём и поспешили вниз по тесной винтовой лестнице. Дойдя до нижней ступеньки, услышали голоса — разговаривали, похоже, Фадж и Снейп, они быстро прошли по коридору на расстоянии фута от нас, вжавшихся в стену. —… только надеюсь, что Дамблдор не создаст трудностей, — говорил Снейп. — Поцелуй будет произведён немедленно? — Сразу, как Макнейр вернётся с дементорами. От этой истории с Блэком житья не стало. Жду не дождусь того часа, когда смогу сообщить в «Ежедневный Пророк», что преступник наконец пойман… Полагаю, Снейп, они захотят взять у вас интервью… Надеюсь, к юному Поттеру скоро вернётся разум, и я уверен, он с удовольствием расскажет на страницах «Пророка» все подробности, как вы его спасли… Снейп самодовольно ухмыльнулся. Шаги скоро стихли. Мы выждали на всякий случай несколько секунд и побежали в противоположном направлении. По одной лестнице, по другой, по коридору. Вдруг впереди послышалось радостное кудахтанье. — Пивз! — воскликнул Гарри, схватив нас с Гермионой за руки. — Сюда! Мы нырнули в пустой класс, очень кстати оказавшийся слева от нас. В тот же миг мимо проскакал Пивз, умирая от хохота. — Он невыносим. — Гермиона прижалась ухом к двери. — Уверена, он в восторге от предвкушения расправы над Сириусом. — Она опять посмотрела на часы. — Три минуты! Наконец злобное веселье Пивза замолкло в отдалении. Мы осторожно вышли из класса и снова стремглав бросились по коридору. — Гермиона, а что случится… если Дамблдор закроет дверь… до нашего возвращения? — на бегу спросил Гарри. — Боюсь даже подумать об этом! — Гермиона в очередной раз взглянула на часы. — Одна минута! Но мы уже были в коридоре, ведущем в больничное крыло. Послышался голос Дамблдора. — Скорее! — Гермиона едва переводила дух. Стараясь производить как можно меньше шума, мы вошли в больничный отсек. В дверь палаты была видна спина директора. — Я закрою вас здесь, — услышали мы его слова. — Сейчас без пяти двенадцать. Мисс Грейнджер, вам хватит трёх оборотов. Желаю удачи. Дамблдор вышел из палаты, вынул волшебную палочку, чтобы запереть дверь, и повернулся. Мы бросились к нему. Дамблдор посмотрел на нас, и широкая улыбка блеснула под его длинными серебряными усами. — Ну? — спросил он тихо. — Всё в порядке! — задыхаясь, проговорил Гарри. — Сириус улетел на Клювокрыле! Лицо Дамблдора просияло. — Отлично сработано… — Он внимательно прислушался к звукам, доносившимся из палаты. — Думаю, вы уже отбыли… Идите спать — я вас запру. Мы прокрались в палату. Она была пуста, если не считать Рона, по–прежнему неподвижно лежавшего в постели. Щëлкнул замок, мы наконец-то улеглись в кровати, и Гермиона спрятала Маховик Времени под мантию. Из кабинета секунды через две вышла мадам Помфри. — Я не ослышалась? Директор ушёл? Теперь я имею право заняться моими пациентами? Она была в весьма скверном расположении духа. Самое лучшее сейчас — немедленно сделать то, что она просит. Мадам Помфри стояла над Гарри с Гермионой с грозным видом, следя за тем, чтобы её предписание исполнялось в точности. Друзья поедали лечебный шоколад. Как же хорошо, что у меня всего-навсего ожог и мне не нужно ничего есть. Вскоре, когда Гарри с Гермионой взяли по четвёртой порции, откуда–то сверху долетел вопль бешенства. — Что ещё такое? — забеспокоилась мадам Помфри. Гневные голоса слышались всё громче. Мадам Помфри посмотрела на дверь. — Вот наказание! Они же всех перебудят! Я пыталась разобрать слова. Голоса были совсем рядом. — Он, должно быть, трансгрессировал, Северус. Надо было оставить с ним кого–нибудь… Когда это происшествие станет достоянием гласности… — Он не трансгрессировал! — надрывался профессор Снейп, теперь уже в двух шагах. — В стенах замка нельзя трансгрессировать! Тут наверняка замешан Поттер! — Северус! Будьте благоразумны! Гарри всё это время был заперт. БУМ! Дверь с грохотом распахнулась. Фадж, Снейп и Дамблдор ворвались в палату. Дамблдор единственный сохранял спокойствие. Более того, вид у него был откровенно довольный собой. Фадж явно сердился. Но зельевар был в ярости. — Выкладывайте, Поттер! — взревел он. — Что это вы устроили? — Профессор Снейп! — возмутилась мадам Помфри. — Держите себя в руках! — Послушайте, Снейп, — пытался утихомирить его Фадж. — Рассудите здраво. Дверь была заперта, мы сами только что видели… — Это они помогли ему сбежать, я знаю! — с перекошенным лицом бушевал Снейп, брызжа слюной и указывая на Гарри и Гермиону. Затем замер и повернулся ко мне. — И вы им помогали, так, мисс Редтоп? Ну конечно, как же я не догадался! Вы пришли сюда не просто так, вы освободили Блэка, пока все мы были заняты! — Не несите чепуху, профессор. — холодно осадила его я. — Уймитесь, милейший! — рявкнул Фадж. — девушка права. — Вы не знаете их! Это они сделал, я знаю, это они! — Довольно, Северус, — с обычной невозмутимостью вмешался Дамблдор. — Подумайте, что вы говорите. Десять минут назад я сам запер эту дверь. Мадам Помфри, ваши пациенты вставали с кроватей? — Разумеется, нет! — оскорблëнно ответила мадам Помфри. — Я не отходила от них с той самой минуты, как вы ушли! — Вот видите, Северус, — мирно произнёс Дамблдор. — Вы ведь не думаете, что дети обладают способностью находиться в двух местах одновременно, а значит, нет повода их беспокоить. — Но мисс Редтоп! — Уолнер! — обратился директор к одной из картин в палате. — Кто-то из картин видел, где была мисс Редтоп до того, как пришла сюда? — Разумеется! — отозвался старец с картины. — Мисс была в гостинной, затем прямой дорогой направилась в лазарет! Снейп стоял, кипя бешенством; он взглянул на Фаджа, потрясëнного его поведением, на Дамблдора, чьи глаза мерцали за стёклами очков, ничего не выражая, и, развернувшись с такой яростью, что его мантия со свистом взметнулась, вышел. — Коллега, похоже, слегка не в себе, — заметил Фадж, глядя ему вслед. — На вашем месте, Дамблдор, я бы понаблюдал за ним. — Уверяю вас, с ним всё в порядке, — безмятежно отозвался Дамблдор. — Просто его постигло… м–м–м… жестокое разочарование. — Не его одного! — горестно вздохнул Фадж — «Ежедневный Пророк» уж не упустит возможности посмаковать подробности! Загнать Блэка в угол и всё–таки опять упустить его! Да ещё этот сбежавший гиппогриф. Я стану всеобщим посмешищем! Ладно… Мне пора в Министерство… Сообщить о происшедшем… — А дементоры? — спросил Дамблдор. — Надеюсь, они покинут школу? — Да, конечно, мы уберём их. — Фадж рассеянно запустил пальцы в волосы. — Я представить себе не мог, что им взбредет в голову применить Поцелуй к ни в чем не повинному мальчику… Совершенно распустились… Сегодня же ночью отправлю обратно в Азкабан. Не подумать ли нам о драконах на входе в школу? — Хагриду эта мысль понравится. — И Дамблдор послал быструю улыбку нам с Гарри и Гермионой. Нарушители спокойствия вышли из палаты, мадам Помфри поспешила к двери и опять её заперла, после чего отправилась в кабинет, что–то недовольно ворча себе под нос. С другого конца палаты послышался тихий стон — Рон пришёл в себя. Он сел, обхватив голову, и огляделся. — Что… Что случилось? Диана? Почему мы здесь? Где Сириус? Где Люпин? Вообще, что творится? Я переглянулась с Гарри и Гермионой. — Сами объясняйте, — сказал Гарри и отправил в рот очередной кусок шоколада.

***

Как говорится, из Князи в грязи… Ой, нет, там было наоборот, кажется. Не важно. Главное, что прямо сейчас мне подходит именно такая форма поговорки. Кажется, только пару дней назад мы с друзьями спасли Блэка, а сейчас я уже стою перед домом своих опекунов в Йоркшире и не решаюсь войти. Майкл, по обыкновению доставивший меня с вокзала, уже внутри… Интересно, как Аврора? Майкл вроде сказал, что свадьбы ещё не было… Значит, сестра всё делает правильно. Она писала мне, что всеми силами пытается оттянуть день свадьбы. Ладно, я всё же не могу вечно стоять на улице. Нужно идти, пока не завели силой… Последний раз окинув взглядом улицу, я открыла дверь и вошла в дом. — Ну неужели? — тут же прокомментировал моё возвращение голос Алекса, а вскоре появился и он сам. — А ты не могла прибыть ещё позже? — парень рывком выдернул из моих рук чемодан и принялся его открывать. — Отдай! — меня не послушали. Ну чтож, посмотрим, как ты его откроешь. Замок-то заколдован от чужих рук! — Чëрт! — выругался парень. — Ты его запаяла что-ли? — он кинул чемодан на пол. Я поджала губы и, подняв чемодан, прошла в холл. Опекуны сидели на диване и смотрели телевизор. — Мэм. — я присела перед Марией в реверансе (как же меня это достало!). — Где кольцо? — даже не развернувшись, спросила мачеха. — Простите? — Кольцо. — она развернулась ко мне, яростно сверкая глазами. — Чёртово бриллиантовое помолвочное кольцо Авроры! Где оно, дрянь? — Чт… — Мама! — на лестнице появилась сестра и я облегчённо выдохнула. — Я же говорила, что сама его уронила, а потом забыла об этом. Сейчас Диана поднимется ко мне и мы с ней вместе найдём его. — Ну-ну. Наверняка уже прибрала к рукам или продала! Если бы хотела, давно бы нашла и сейчас бы на коленях перед тобой стояла! — хмыкнула Мария. Аврора не стала комментировать слова матери, лишь схватила меня за руку и потащила в свою комнату. На втором этаже мы столкнулись с Кларой, которая проводила меня сочувствующим взглядом. Наконец, Аврора захлопнула за нами дверь её спальни и, облегчённо выдохнув, повернулась ко мне. — Как я рада тебя видеть! — она накинулась на меня с объятьями. — Взаимно, — улыбнулась я, — но я жду объяснений. Брюнетка в смущунии закусила губу. — Извини… У меня просто не осталось идей, как отодвинуть свадьбу. Чего только я не делала! И грифель от карандаша ела, чтобы симулировать болезнь, и платье свадебное несколько раз рвала, чтобы его перешивали, но всё тщетно — свадьба задержалась лишь на месяц. Она должна была быть сегодня, но я соврала маме, что зимой случайно уронила обручальное кольцо в твой чемодан, хотела достать, но пришла ты, мы поругались и я забыла об этом. — И вы ждали моего приезда… — закончила я. Сестра кивнула. — Это самая нелепая отмазка, которую я только слышала! Как тебе поверили? — Сама не знаю, но я убедила их, что это кольцо — символ нашей с Алексом любви и что без него я не пойду замуж. Теперь, когда кольцо «нашлось», препятствий больше нет, думаю, свадьба будет на следующей неделе — всё уже готово. — Аврора печально вздохнула. — Так давай скажем, что я в самом деле продала кольцо… — предложила я. — Ты что?! — возмутилась девушка. — Во-первых, ты представляешь, что тогда с тобой сделают? А во-вторых, мне тогда купят новое и никакие мои «стенания» не помогут. — Ясно. Что здесь происходило, пока меня не было? — Ничего особенного. — Аврора пожала плечами. — Алекс всё также невыносим, мама всё также не идёт на уступки, отчим… С ним мы вообще общаться перестали. А, ещё к нам частенько Лиам заезжал. В последнее время он особенно зачастил — обедает у нас по четыре раза на неделе… — Он как? Также не тактичен? — Кстати нет. После того… случая он, кажется, всё понял и больше не акцентирует на нас с Алексом внимание. Правда, бедную Клару он мучил ещё около двух месяцев, потом наконец-то перестал. Бедняжка теперь даже взглянуть на него боится, когда он приходит. — Как это «мучил»? — не поняла я. — Всё за стол её сажал и заставлял есть, но потом видимо понял, что ей от матери достаётся и перестал. — Ну ничего себе… — задумчиво проговорила я. С первого этажа раздался крик мачехи: — Нашли кольцо? — Иди к себе, — вздохнула Аврора, — а я пойду отчитываться. Она открыла платяной шкаф и достала из-под одежды свёрток из фантиков, развернула его и положила себе что-то на ладонь — кольцо. — Если бы мама нашла это, она бы не обратила внимания, ведь это «всего-навсего фантики», — пояснила девушка. Аврора открыла дверь и мы обе вышли — я пошла на чердак, а она вниз. Поднимаясь по лестнице, я мысленно твердила себе, что обязана найти выход: я не могу допустить этой свадьбы! На чердаке меня уже ждала счастливая Клара. — Диана! Ну как, Аврора поди замучила тебя? Бедняжка… — я удивлённо посмотрела на девушку. Раньше она никогда не осмеливалась называть членов этой семьи (кроме меня) по имени, что же сейчас изменилось? — А вот и не угадала! — я весело уселась на кровать рядом с ней. — Мы помирились, — прошептала я. — Всмысле? — не поняла Клара. — В смысле мы теперь настоящие сëстры. Я и Аврора. — Что? Нет… Ты же шутишь? — я отрицательно помотала головой. — Но она ведь… Она… Как… — Да, я знаю — ты удивлена. Но Аврора раскаялась. Она осознала свои ошибки. — Это после того… случая? — Забудем об этом. — резко прервала я Клару. — Ты уверена, что она тебя не обманывает? Может она давит на жалость? Аврора манипуляторша, Диана. Она подстраивается под людей… — Я более чем уверена. Я больше двух лет прожила в детском доме и поверь, видела многих лгунов и манипуляторов. К тому же, — добавила я в ответ на скептический взгляд Клары, — она имеет право на второй шанс. Все люди имеют право на второй шанс. — Как скажешь, — вздохнула девушка. — Кстати, мне тут рассказали, что к нам Лиам зачастил и что он очень долго над тобой издевался… — попыталась сменить тему. — Это правда, — хихикнула Клара, — мистер Моррис не совсем понимал функции прислуги, так как его родители были против обслуживающего персонала, хоть и очень богаты. Зато теперь понимает… Ой, мне пора! — её взгляд задержался на её наручных часах, показывающих восемь вечера. — У тебя изменился график? — удивилась я. — Раньше ты всегда уходила в десять. — Не совсем… Ой, то есть не изменился. Просто у меня сегодня ммм… Важная встреча! До завтра! — и девушка покинула чердак. Странная она какая-то. Радостная такая. Мать наверное на поправку идёт… А может… Нет! Я не лезу в чужие дела, меня это не касается!

***

Дни пролетали один за другим. Свадьба всё же была задержана из-за перешивки платья — теперь торжество должно было состояться 30 июля. А я как на зло ничего не могла придумать. Ну должен же быть выход… Должен! Но дни летели, а выход всё никак не находился. Выдать Аврору за другого? Сбежать с ней из дома? Подкинуть Алексу девушку, в которую он влюбится? — вариантов было миллион, а идей, что дошли до дела — ноль. — Забудь, я выйду за него замуж и просто сдам властям при первой же попытке домашнего насилия, — говорила Аврора. И её способ звучал более разумно, поэтому в конце концов я просто перестала думать про эти способы не дать Авроре выйти замуж и решила, что куда полезнее для сестры сейчас будет моя поддержка и полная вовлечённость в процесс подготовки: раз уж я не смогла предотвратить свадьбу, я должна сделать её хоть чуточку счастливым событием. И вот наступила последняя неделя перед свадьбой. Торжество было назначено на субботу. В понедельник была осуществлена последняя и окончательная примерка свадебного платья под полным контролем дизайнера, во вторник ходили подбирать украшения, среда была днём подготовки локации и заказов цветов и пищи, а в четверг семья невесты должна была фотографироваться с семьёй жениха и шафером для свадебного видео и открыток. Сразу после съëмок должна была состояться очередная репетиция свадьбы, где мне предстояло быть подружкой невесты, поэтому я поехала и в фотостудию. В десять утра мы покинули дом, оставив там Клару и вместе с Лиамом и Алексом отправились в фотостудию. Родители жениха прибыли туда своим ходом раньше нас и уже начали переодеваться в чёрное — в цвет костюма жениха, а мне с Майклом и Марией предстояло одеться в белые одежды — в цвет платья невесты. — Подружка невесты и шафер должны встать вместе, помолвленные вместе и родители тоже по парам «чёрный-белый» — объявил фотограф. Мы выполнили требования и он снял нас. — Отлично. Теперь семьи жениха и невесты встают за своими детьми и кладут руки им на плечи, а друзья держат помолвленных за руки. — мы встали. — Замечательно! Далее начали снимать видео. Мы должны были идти на камеру среди чёрных (семья невесты) и белых (семья жениха) тканей, затем кружили вокруг Авроры с Алексом. После общих съëмок фотограф начал снимать портреты жениха и невесты по отдельности и вместе, а для всех остальных съёмки были окончены. Когда помолвленных наконец отпустили, был уже час дня. — Надеюсь это того стоило, — ворчала Аврора, снимая платье, — у меня всё тело затекло. — Нам ещё предстоит репетиция, так что не стоит расслабляться, — заметила Мария. Сестра раздражённо вздохнула, но не стала ничего говорить и просто направилась в сторону выхода из фотостудии. — Великолепно! — послышалась её ругань. — Что там? — Майкл подошёл к стеклянной двери. — Вот чëрт! Ливень! — он растерянно обернулся к жене. Мария подошла к мужу с дочерью и тоже посмотрела на улицу сквозь стекло двери. — Подождём немного, — наконец сказала она, — может ливень стихнет. — И тогда всё равно всё будет в воде! — воскликнула Аврора. Мачеха недовольно поджала губы. — Проклятая погода! Испортила нам репетицию! — Ничего страшного, отрепетируем завтра, — попытался успокоить жену Майкл, — а сейчас мы все поедем домой и в спокойствии попьём чай, как ты на это смотришь? Немного подумав, мачеха кивнула. Майкл облегчённо выдохнул. — Что скажете? — обратился он к Алексу с семьёй и Лиамом. — Разумеется я «за», дядя. — довольно проговорил Алекс, обнимая бедную Аврору за талию. — Не знаю, Майк… — задумалась миссис Презли, — мы с Ноланом собирались ехать в город за свадебными подарками… — Прости, не получится, — извинился мистер Презли. — Лиам? — спросил Алекс. — Прости дружище, у меня тоже дела есть. Раз уж репетиция отменилась, я бы занялся работой… — печально произнёс Моррис. — Мистер Презли, вы не подвезёте меня? Мне как раз в город. — Почему нет? — согласился отец Алекса. Мы попрощались с фотографом и вышли на улицу. Действительно, снаружи лило как из ведра и уже через секунду мы все промокли до нитки. — Видимость ужасная! — пожаловался мистер Презли, осматриваясь по сторонам. Он, миссис Презли и Лиам попрощались с нами и отправились к своей машине. Вскоре их силуэты скрылись за стеной дождя. — Вы долго будете стоять? — обратился к нам Майкл. Он открыл переднюю дверь в машину и подал руку Марии. Мы с Алексом и Авророй уселись на заднее сидение: первым влез Алекс, затем Аврора, а затем запустили и меня. Майкл включил фары и машина тронулась. Дождь стучался к нам в окна, создавая неповторимую мелодию. — Романтично… — прокомментировал Алекс, многозначительно взглянув на Аврору. Бедная девушка прижалась ко мне боком, максимально отодвинувшись от жениха. — Отвратительно. — ответила Мария. — Майк, включи радио, иначе я сейчас усну! Мужчина нажал на кнопку и в машине заиграла музыка. — Так лучше. — удовлетворилась мачеха. Я отвернулась к окну, следя за сползающими каплями. В такую погоду меня всегда тянуло на философские мысли… В машине заиграла новая песня — в весьма весёлом ритме, но о совсем не весёлых вещах:

Всё, что мне нужно — немного любви в моей жизни,

Всё, что мне нужно — немного любви в этой тьме,

Немного, но я надеюсь, это будет началом чего-то нового

Для меня и моего разбитого сердца,

Мне нужно немного любви сегодня вечером.

Обними меня крепко, чтобы я не распался на части,

Немного, но я надеюсь, это будет началом чего-то нового

Для меня и моего разбитого сердца!

Аврора вдруг сжала мою руку. Я недоумëнно взглянула на неё: она сосредоточено смотрела сквозь радио.

Выстрел, направленный мне в сердце, ты сделала это,

И я распался на части в этой песне.

Как мы называем эту любовь?

Я пытался бежать, но твои глаза

Говорят мне остаться на время,

Зачем мы зовем эту любовь?

Хоть песню и пел мужчина, текст, судя по всему, всё же задел сестру.

Кажется, будто мы потеряли контроль

Так плохо, но это не значит, что я одинок

Когда я говорю:

Алекс недовольно взглянул на свою невесту: на лице девушки явно читалась глубокая печаль.

Всё, что мне нужно — немного любви в моей жизни,

Всё, что мне нужно — немного любви в этой тьме,

Немного, но я надеюсь, это будет началом чего-то нового

Для меня и моего разбитого сердца,

Мне нужно немного любви сегодня вечером.

Обними меня крепко, чтобы я не распался на части,

Немного, но я надеюсь, это будет началом чего-то нового

Для меня и моего разбитого сердца!

Блондин вздохнул и попытался обнять брюнетку, но та зашипела и вырвалась.

Может, какая-то часть тебя просто ненавидит меня…

— Так! — вздохнул Алекс. — Простите, но музыка здесь лишняя! — он отстегнул свой ремень и потянулся через весь салон, чтобы нажать на кнопку выключения радио. — Алекс, что ты делаешь? — Майкл отвлёкся на племянника и машина вильнула на скользкой дороге. Блондин не удержался на ногах и навалился на кресло Майкла, закрывая ему обзор. Мужчина попытался убрать с себя парня, но задел коленями руль. В следующую секунду послышался крик Марии: машина резко развернулась и заскользила по дороге, бешенно вращаясь. Алекса откинуло на нас с сестрой и вместе с нами прижало к сидению центробежной силой. Ещё пару секунд я наблюдала за «неподвижным» салоном, снаружи которого всё вертелось, слышала крики мачехи и стоны Алекса, который при падении сильно ударился головой об дверь. БУМ! Машина на полной скорости влетела во что-то большое и остановилась. Ослепляющая, тошнотворная боль… размытая, помятая слева машина… кровь… и темнота…

***

Я открыла глаза в ослепляющей своей белизной палате. — Мисс Редтоп? — послышался мужской голос. — Вы меня слышите? Я медленно перевела взгляд вправо, откуда и раздавался голос. Возле меня сидел мужчина лет пятидесяти в белом халате. — Что… — прохрипела я и закашлялась. Мужчина подал мне стакан с чем-то. Я залпом выпила жидкость, которая оказалась сладким чаем. — Кто вы? Что произошло? Где я? Где… — начала заваливать вопросами мужчину. — Для начала успокойтесь, — остановил меня он, — меня зовут Джордж Харрис, я врач. Вы находите в больнице «Йорк». Скажите, вы помните, что произошло? Я напрягла память, вылавливая нечёткие образы. — Машина… Нас закрутило и мы… врезались куда-то?! — от осознания произошедшего я подскочила с кровати, но мистер Харрис уложил меня обратно. — Что с остальными? — Девушка выжила, но всё ещё находится без сознания, — он кивнул куда-то вправо, — что касается остальных пассажиров… Мне жаль. — он опустил голову. ЧТО?! Я сделала ещё одну попытку встать с кровати, но мне также не дали этого сделать. — Лежите, вам нужно прийти в себя. Должен сказать, вам с мисс Редтоп очень повезло — вы обе отделались лишь лёгким сотрясением, ушибами и неглубокими царапинами от осколков, у мисс Редтоп ещё трещина в лучевой кости, но это не серьёзно. — Который час? — Без пяти семь — вы лежали сдесь около четырёх часов. — Где я..? — простонала сбоку Аврора. Доктор тут же кинулся к ней, стал проверять состояние и отвечать на её многочисленные вопросы. — Диана… — Я здесь! — я всё же спрыгнула с кровати и подошла к сестре. Мои движения были слегка неточными — голова кружилась. — Где Мама? — всего один вопрос и такая надежда в её глазах. Мы с доктором переглянулись. Я вздохнула и взяла девушку за руку. — Мне жаль, но… Её больше с нами нет… — НЕТ! — закричала сестра. Она вскочила с кровати, но сразу же упала, потеряв равновесие. Я обняла её, не позволяя вновь подняться. — ПУСТИ! МАМА! — рыдала Аврора. — Тш-ш-ш… — я успокаивающе гладила её по спине, а сама еле сдерживала слëзы: всё это такой ужас! Когда Аврора перестала вырываться, я усадила её на кровать и доктор Харрис дал ей немного успокоительного. Далее последовало минут двадцать полной тишины, во время которых доктор отсутствовал: он пошёл отчитываться о нашем состоянии. Вернулся мужчина не один — он привёл с собой ещё пять человек. Они нас обследовали, наложили Авроре гипс и решили, что нашей жизни больше ничего не угрожает и мы можем ехать домой. Четверо вышло и в комнате помимо нас с сестрой остались доктор Харрис и женщина-психолог. — Что произошло? — требовательно спросила Аврора сквозь слëзы. — Расскажите всё. — Мисс Редтоп, вам сейчас лучше... — начала было женщина. — Расскажите. Мне. Всё. — Ваша машина врезалась в каменную ограду одного из частных домов, — начал доктор Харрис, — жильцы обнаружили вас не сразу — прошло около часа, прежде чем спасатели прибыли на вызов. Мистер Редтоп скончался на месте — вероятнее всего его смерть была мгновенной, а миссис Редтоп и мистер Презли умерли уже в реанимационной машине. Вам повезло: от сильных повреждений вас спасло тело мистера Презли. У него были сломаны ноги и рёбра. Он бы выжил, но, судя по всему, при падении сильно ударился головой, что и привело его к гибели. Намного больший урон получили мистер и миссис Редтопы: машина врезалась в стену левой частью лба, а затем протащилась по ней левым боком. Весь удар пришёлся на мистера Редтопа… — А мама? — слабо спросила Аврора. — У миссис Редтоп была серьёзная травма черепа и глубокие раны, оставленные осколками. Она скончалась от кровопотери. — Мамочка… — прошептала сестра, прикрывая глаза. — За что? — Мисс Редтоп и мисс Редтоп, — заговорила женщина. — Я понимаю, как вам сейчас тяжело, но позвольте, я поговорю с вами… Она начала разговор про мимолëтность жизни, человеческие чувства и каким-то чудесным образом сумела успокоить Аврору. Женщина говорила о том, что нужно продолжать жить дальше и о том, что время лечит… Через некоторое время в больницу приехали родители Алекса. Они опознали тела и забрали нас с Авророй. Сначала мистер Презли хотел отвезти нас к ним домой, но Аврора настояла на том, чтобы мы ехали к нам. — Сыночек… Брат… Поверить не могу! — плакала миссис Презли. Когда мы наконец оказались дома, Аврора тут же кинулась в комнату матери, чуть не сбив с ног поражëнную Клару. Опустошённые мистер и миссис Презли остались сидеть на кухне. Я оглядела дом — не могу поверить в реальность происходящего! — Вы задержались… — Клара увела меня в гостиную. — Что с мисс Редтоп? Опять жених довёл? — Клара… — я посмотрела на нее глазами, полными слëз. — Алекса больше нет… — Что? — не поняла девушка. — Присядь. — Клара опустилась на диван, готовая внимать мне. — По дороге сюда мы попали в аварию… — глаза девушки расширились, — в живых остались только мы… — ЧТО?! — подскочила Клара. — Диана, скажи, что ты шутишь, ради Бога! — она затрясла меня за плечи. Я отрицательно помотала головой. — НЕТ! Не-е-ет! — из её карих глаз потекли слëзы. Чего? Она же вроде не очень любила опекунов? — Клара? — девушка покачнулась и стала оседать на пол. — КЛАРА! — я еле удержала её и уложила на диван. Кинулась на кухню и отыскала там нашатырь. Налила в стакан воды и прибежала обратно в гостинную. Дала девушке понюхать нашатырь, а затем напоила водой. — Диана? — позвала она. — Это сон? — Это… — я не успела договрорить, как Клара вскочила и понеслась в сторону уборной. Девушка закрылась изнутри и мне оставалось лишь надеяться, что она ничего с собой не сделает. Что это с ней? Это всё ужасно — да, но ведь не настолько сильно она их любила, чтобы в истерике биться? Или она расстроилась, что потеряла работу? Спустя минут пятнадцать дверь открылась и из уборной вышла бледная Клара. — Извини… Меня просто… тошнит… из-за переживаний. В этот момент в дверь позвонили. Мы с Кларой обменялись недоумëнными взглядами и направились к прихожей: кого могло к нам занести? Когда мы пришли, возле двери уже стояли мистер и миссис Презли и обнимали кого-то. Человек отстранился и я узнала Лиама. Клара застыла на месте. Даже слëзы перестали течь из её глаз. Она смотрела на него, как на привидение. — Мои соболезнования, — подавленно произнёс Лиам. — Это ужасно… Не могу поверить… Он поднял голову и заметил застывшую Клару. Их глаза встретились и губы девушки странно дёрнулись в полуулыбке. Покачнувшись, Клара снова упала в обморок. На этот раз её подхватил Лиам. Он донёс девушку до гостиной и уложил на диван. На его побледневшем лице читалась паника. — Позволь мне… — я мягко отвела его руки от Клары и снова поднесла к носу девушки нашатырь. Клара чихнула. — Что… — не поняла она. — Лиам?! — она назвала его по имени, я не ослышалась? Девушка заплакала. — Я думала, ты мёртв! — Тш-ш-ш, — мягко успокаивал её Моррис, — всё хорошо, я жив. — Клара заплакала ещё сильнее. — Тише, тише. Тебе нельзя волноваться, ты забыла? — нельзя волноваться?! Мой взгляд упал на руку Лиама, лежащую на животе Клары. — Клара, ты… — поражённо вздохнула я. — Да, — сквозь слëзы улыбнулась она, — я беременна!