Ведьма

— Может всё же останетесь с нами? — неуверенно предложила миссис Презли. — Нет, моё решение окончательное, — отрезала Аврора. — А ты, Диана..? — женщина в надежде повернулась ко мне. — Я буду рядом с сестрой. К тому же я всё равно большую часть года провожу в… школе. — Но Аврора тоже ещё не закончила школу… — Я перешла на заочное обучение. Так будет лучше. — Ох, мои девочки… — женщина заплакала и кинулась нас обнимать. — Обещайте, что будете нас навещать! И обязательно пишите! — Обещаем, — Аврора грустно улыбнулась, — нам пора. — Да, да. Нолан отвезёт вас. Мистер Презли уже ждал нас у машины. Когда багаж был погружен, мы с сестрой сели в машину и мужчина нажал на педаль, увозя нас от дома семьи Презли в новую жизнь… Дорога нам предстояла долгая — мы ехали в Лондон, заселяться в наш с Авророй новый дом. После похорон миссис и мистер Презли оформили на нас документы об удочерении и теперь официально стали нашими опекунами. Но Аврора, хоть и была им благодарна, заявила, что они не обязаны нас обеспечивать и вскоре по её инициативе был продан наш двухэтажный дом вместе со всеми (ну почти) вещами в нём, а на часть полученных денег приобретена квартира в Лондоне. Она была расположена недалеко от Дырявого Котла. Там был неплохой район, да и мне так было намного удобнее. Вообще, если говорить на чистоту, то причиной нашего перезда было желание Авроры как можно быстрее забыть весь этот ужас, потому что денег у неё и так было предостаточно: к ней перешло огромное семейное наследство Майкла, да ещё и просто деньги, заработанные им (Мария после замужества с ним не работала). — Ну всё, девчонки, удачи вам, — попрощался мистер Презли, когда мы подъехали к дому — не забывайте нас навещать! Мы попрощались и когда машина скрылась из поля нашего зрения, Аврора достала связку ключей. Здесь мы уже были, когда совершали покупку, поэтому длинный, светлый коридор не вызвал у нас интереса. Прямо по коридору была лестница на второй этаж, где находилась наша общая спальня с двумя кроватями. Справа от лестницы был вход на небольшую кухню, одновременно являющуюся и гостиной. Две комнаты и ничего лишнего — просто идеально для начала новой жизни. Сестра сглотнула и прошла в гостинную, усаживаясь на диван. — Ну вот мы и дома… — Сейчас надо заселяться… Нужно разобрать вещи и прибраться. — сказала я. — А завтра предлагаю сходить на Косой переулок! Тебе понравится! Девушка кивнула и вернулась в прихожую к чемоданам. Я же подошла к небольшому радио, стоявшему на тумбочке возле дивана и нажала на кнопку включения. Дом сразу же наполнила музыка. — Для настроения. — ответила я на вопросительный взгляд сестры.

***

Привет, Диашка!

Я надеюсь, что ты помнишь о том, что послезавтра ты едешь ко мне в гости на оставшийся месяц этого лета! Хотя, что это я у тебя спрашиваю? Конечно ты помнишь, ты же обещала, что поедешь с нами на Чемпионат! Папа уже достал нам билеты! (Не волнуйся, тебе не нужно нам ничего отдавать деньгами, считай, что это наш тебе подарок;))

С нетерпением жду нашей встречи! Фели♡ Эти строчки я перечитала уже раз десять. Что мне делать? Я обещала, да. Но я не могу оставить Аврору одну сейчас. Я достала из ящика перо и, обмакнув его в чернила, начала писать:

Дорогая Фели,

Конечно же я помню о своëм обещании!

Однако, я вынуждена тебя разочаровать:

к сожалению, недавно произошëл один несчастный случай, в связи с которым я не смогу к вам приехать, ты уж прости меня! Я не могу оставить

Дописать предложение мне не дало копошение на первом этаже. — Диана, смотри, кто пришёл! — раздался голос сестры. Я спустилась вниз: на пороге стояла смущённая Клара. Она протянула нам с сестрой какие-то бумажки. — Мы с Лиамом приглашаем вас к нам в гости на следующей неделе. — объявила она. — Ты проходи, Клара. — Аврора указала рукой в сторону гостиной. — Нет-нет, я не на долго, — запротестовала девушка. — Я хотела передать вам подарок от нас на новоселье! — она протянула Авроре коробку, перевязанную лентой. — Я знаю, сейчас не лучшее время для подарков, но всё же… — Спасибо вам, — Аврора улыбнулась и обняла Клару. — А у нас тоже кое-что есть. Сейчас я принесу! — девушка направилась на второй этаж. — Я же нормально сказала? — обеспокоено спросила Клара. — Да, не переживай. Всё отлично. — Слава Богу, — выдохнула она. — А то сейчас такое время… не для праздников. Сама понимаешь, ещё и двух недель не прошло… — Понимаю, — кивнула я. — Кстати, поздравляю со свадьбой! — взглядом указала на аккуратное золотое кольцо на безымянном пальце её правой руки. Клара порозовела и опустила голову. — Я тоже поздравляю вас со свадьбой! — к нам спустилась Аврора с небольшим свёртком в руках. — Это для вас и вашего малыша. — Спасибо! — Клара смущённо улыбнулась. — Мне уже пора бежать, но я надеюсь, что мы с вами ещё встретимся на следующей неделе в указанное в приглашении время! Аврора улыбнулась Кларе. — Я обязательно прийду, а вот Диана к сожалению не сможет. — сказала Аврора. Я вопросительно взглянула на неё. Всмысле? — Ох, как жаль… — огорчилась девушка. — А почему? — Послезавтра она уезжает по делам, связанным с её школой. — Чего?! — Но я… — Не переживай, я всё понимаю! Тогда до встречи! — Клара обняла нас с сестрой и вышла на улицу. Я обернулась к Авроре. — Куда, говоришь, я уезжаю? — На Чемпионат. — невозмутимо произнесла она. — Да, я прочитала твоё письмо. И я считаю, что ты должна поехать! Ты ведь обещала! — Но как же я тебя одну оставлю… — попыталась возразить я. — О, не переживай за меня. Я буду усердно учиться. Я попыталась возразить, но сестра лишь притащила мне новый лист пергамента. — Пиши:

«Дорогая Фели, я конечно же приеду к тебе послезавтра.

До встречи, Диана.» Я послала девушке скептический взгляд. — И чтобы без сувениров не возвращалась! — шутливо пригрозила мне Аврора. И я написала Фели новое письмо. Чтож, может быть это не так уж и плохо. Когда я наконец отдала письмо бедной птице, ждавшей меня миллион лет, мы с сестрой решили распоковать подарок от Клары с Лиамом. — Ух ты! — в коробке лежала посуда. Это был чайный сервиз на шесть персон. На фарфоре были изображены яркие цветы. Кажется, это были астры. — Люблю астры… — задумчиво произнесла Аврора. — Пойду отнесу эту красоту на кухню.

***

— ДИАШКА!!! — рыжеволосое нечто сбило меня с ног и повалило на землю. — Фели, — прокряхтела я, пытаясь освободиться, — я тоже очень рада тебя видеть, но слезь с меня пожалуйста… — Какая ты скучная… — Фели поднялась и отвернудась от меня, изображая обиду. — Спасибо… — Фели! Ты так быстро бежала, я еле угнался за тобой! — к нам подошёл высокий мужчина в очках. — Папа, познакомься — это Диана! — сразу же оживилась подруга, указывая на меня. Мужчина обратил на меня взгляд голубых глаз и широко улыбнулся. Его улыбка показалась мне знакомой: точно также улыбалась и Фели. — Диана, познакомься — это мой папа — Викрам Сандер! — Рада знакомству, сэр! — я улыбнулась и сделала книксен. — Взаимно, Диана, взаимно. — мужчина чуть присел и сосредоточенно посмотрел мне в глаза. — Папа, что ты делаешь? — прыснула Фелина. — Это просто поразительно! У твоей подруги не дёргаются глаза! И цвет глаз… Я думал, что у альбиносов только красные… или фиолетовые. — Папа! — возмутилась Фели. Я же старательно сохраняла серьёзное выражение лица, что давалось мне очень сложно. — Всё, всё! Протяните мне ваши руки… — мы с подругой послушно взяли мистера Сандера за руки и через секунду мы уже стояли не в одном из Лондонских парков, а около небольшого двухэтажного домика. — Добро пожаловать к нам домой! — радостно объявила Фели. — «Сандер-мэнор» — так мама любила в шутку называть наш дом. Когда мы вошли в дом, подруга сразу же потащила меня к себе наверх, не предоставив возможности разглядеть узор на тëмно-зелëных обоях. Первым, что бросилось мне в глаза в комнате Фели был огромный слизеринский герб на стене. — Сразу видно, что здесь живёт слизеринка, — посмеялась я. — Двое слизеринцев, — поправила меня подруга. — Твой отец тоже со Слизерина? Но разве он не… — Магглорождëнный? Да, на Слизерин такие обычно не попадают, но мой крутой отец всем доказал, что нет ничего невозможного! Я улыбнулась и вернулась к осмотру комнаты. Здесь обои были белыми и имели мелкий рельефный рисунок. У стены с гербом стояла кровать, справа и слева от которой распологались тумбочки. У противоположной стены стоял тёмно-зелёный диван, к которому был придвинут белый стол. Я подошла ближе к столу: на нём чёрным маркером были выведены различные цитаты. «Ты родилась оригиналом, так не умри копией» — гласила одна из надписей. На столе лежало огромное количество блокнотов, красок, карандашей, просто листов бумаги и каких-то незаконченных набросков. — Очень оригинально! — восхитилась я. — Спасибо… На самом деле, я ещё не закончила расписывать этот стол. Я хочу ещё добавить каких-нибудь мелких рисунков, типа ведосипеда, цветов или Эйфелевой башни… И цитат хотелось бы побольше. Ты не поможешь мне? — Конечно помогу! Ещё спрашиваешь! — Супер. Тогда сейчас я тебе выдам специальный маркер и ты начнёшь писать. В целом мне всё равно, как ты будешь располагать надписи… — А какого рода тебе нужны цитаты? — Что-то мотивирующее или филосовское! Может откуда-то вспомнишь, может сама придумаешь — мне всё равно. Я в тебя верю. — говорила мне Фели, пока убирала вещи со стола. И я приступила к работе. Словами не описать, как это оказалось увлекательно. Я вспоминала и выдумывала, а затем, с одобрения Фелины, переносила слова на стол. Забавно, не правда ли? Я только-только вошла в дом своей подруги, а меня тут же утащили на добровольную эксплуатацию… Такая спонтанность мне очень нравилась. Должно быть, это и есть настоящая свобода — когда человек может позволить себе действовать спонтанно. — А как тебе такая цитата: «И пусть весь мир обвиняет лампочку в неисправности. Когда она загорится, они все ослепнут»? — Неплохо… — пробормотала Фели, сосредоточенно выводя на столе веточку лаванды, — пиши. — «Нет ничего более мягкого и гибкого, чем вода, но попробуйте оказать ей сопротивление»— продолжала диктовать я. — Скучно. Давай что-нибудь о любви… — О любви? — Ну да, — Фели мечтательно прикрыла глаза, — что-нибудь о силе любви. — Понятно. «Нет ничего сильнее, чем любовь к белобрысым слизеринцам». — Эй! — подруга возмущëнно пихнула меня в бок локтëм. — Не напоминай мне об этом идиоте больше! Я удивлённо уставилась на Фелину. Некоторое время мы с ней сидели и смотрели друг на друга, а потом вдруг рассмеялись от осознания абсурдности ситуации. — Что? Я просто переросла эту детскую привязанность, вот и всё.

***

22 августа, 1994 — Па-а-ап, ну зачем вставать так рано?! — мы с Фели спустились на кухню, где нас уже ждала яичница. — Чтобы всё успеть. Мы же хотим обследовать лагерь? А там ещё и сувениры продают… — Ладно, всё. — В предвкушении от предстоящей игры Фелина чуть оживилась и перестала хмуриться. Действительно, мы встали очень рано. За полторы недели, проведённые в этом доме я сбила свой режим, так как Фели регулярно устраивала в своей комнате «вечеринки» для нас двоих, что могли длиться до шести утра. Мы слушали музыку, танцевали, играли в различные игры и смеялись. Очень много смеялись. По-моему, я себе уже даже пресс накачала таким образом! Когда мы вышли из дома, на улице уже значительно посветлело. Мистер Сандер повёл нас куда-то влево от дома. Через час мы достигли небольшого холма, за которым виднелся лес. Ещë через полчаса мы достигли первых деревьев и остановились. — Нашёл! — отец Фелины поднял с земли потрёпанную шляпу. — У нас осталось ещё две минуты. Мы втроём схватились за шляпу и мистер Сандер начал обратный отсчёт. Через некоторое время я почувствовала, как моё тело словно дёрнули вверх за привязанную верёвку. Ноги оторвались от земли, а мои пальцы словно приклеились к шляпе… Ноги вдруг врезались в землю и я, не удержав равновесие, упала. Рядом со мной упала Фели. Её отец подал нам руки и помог встать. И как он только удержался? Оказалось, что мы приземлились на вересковую пустошь, окутанную туманом. Прямо перед нами стояли два измотанных и раздражённых волшебника, у одного — массивные золотые часы, у другого — толстый свиток пергамента и перо. Оба одеты на магловский манер, но очень уж неумело: тот, что с часами, — в твидовом костюме и высоких галошах, а его коллега — в шотландском килте и пончо. — Доброе утро, Бэзил, — сказал мистер Сандер, подняв шляпу и подавая волшебнику в клетчатой юбке. Тот бросил его в стоящий тут же ящик для использованных порталов. Я разглядела там старую газету, жестянку из-под пива, проколотый футбольный мяч и старый башмак. — Да уж, доброе, Викрам, — устало пробурчал Бэзил. — Мы здесь проторчали всю ночь… Погоди, найду ваше место в лагере… Сандер… Сандер… — Он принялся перематывать исполинский пергамент. — Первое поле, отсюда в четверти мили. Ваш привратник — мистер Робертс. — Спасибо, Бэзил! — Мистер Сандер жестом позвал нас идти за ним. Шли по безлюдному полю, почти ничего не видя в тумане. Минут через двадцать показался небольшой каменный домик рядом с воротами, за которыми в туманной зыби смутно проступали очертания сотен и сотен палаток, поднимающихся по отлогому склону к тёмной полоске леса на горизонте. Стоявший в дверях человек смотрел на убегающие вдаль палатки. С первого же взгляда можно было понять, что перед нами единственный настоящий магл на много акров вокруг. Услышав шаги, он повернулся к нам. — Доброе утро! — приветливо произнёс мистер Сандер. — Доброе утро, — отвечал магл. — Не вы ли будете мистер Робертс? — Я самый, — подтвердил мистер Робертс. — А вы кто такие? — Сандер. Один участок заказан несколько дней назад. — Есть, мистер. — Мистер Робертс сверился со списком, приколотым к двери. — Ваш участок неподалёку от леса… На одну ночь? — Да. — Платить будете сейчас? — Да, да… конечно, — закивал мистер Сандер. Он протянул привратнику несколько магловских купюр. — Так значит, вы не иностранцы? — Иностранцы? — в замешательстве переспросил мистер Сандер. — Здесь было много тех, кто никак не разберётся с деньгами, — пояснил мистер Робертс. — Тут двое минут двадцать назад хотели расплатиться со мной золотыми монетами размером с колпак от автомобильного колеса. — Неужели? — поинтересовался мистер Сандер. Мистер Робертс принялся рыться в жестяной коробке с мелочью в поисках сдачи. — Никогда ещё таких толп не собиралось, — заметил он, вновь взглянув на окутанное туманом поле. — Сотни предварительных заказов. Обычно люди просто приезжают… — Всё правильно? — перебил его мистер Сандер, протянув руку за сдачей, но мистер Робертс не спешил её отдавать. — Да… — продолжал он задумчиво, — сколько народу! Полно иностранцев. Не просто иностранцев, а каких-то больно чудных. Тут один разгуливает в шотландской юбочке и пончо. — Что вы говорите! — рассмеялся отец Фелины. — Да, да! Но я рад, что не только иностранцы сюда ездят… Вот, держите, — мужчина протянул мистеру Сандеру сдачу, — хорошего отдыха. Попрощавшись с маглом, мы направились к опушке леса, неподалёку от которой была вбита табличка с надписью «Сандер». — Ну-ка, девчонки, помогите мне… — мужчина протянул нам колышки для установления палатки. — Удерживайте их на одном месте, пока я буду вбивать их в землю. Всеобщими усилиями палатка была установлена и вскоре мы уже стояли внутри неё, осматривая огромное пространство внутри. — Пойдём за сувенирами? — задала вопрос Фели. — Папа, можно? — Да, да, конечно, девочки, идите, — проговорил мистер Сандер, расставляя по палатке различные растения, которые он захватил с собой. Мы взяли деньги и вышли на улицу. Снаружи царила суета: волшебники пытались разобраться с устройством палаток. — Твой отец ботаник? — Почему ты так думаешь? — У вас весь дом заставлен растениями. — А… Ну да, папа магоботаник. От растений он просто в восторге. У него довольно большая коллекция редких видов! — Потрясающе… — восхитилась я. Через некоторое время мы дошли до людей, торгующих шарфами, значками, розетками, фигурками и тому подобным. — Смотри, плакаты со сборной Болгарии! Тебе надо? — Нет, а тебе? — Определённо нет, — пожала плечами Фели. — Я думаю, что возьму флажки… — Ну-ка… — подруга накинула мне на шею белый шарф в зелёную полоску. — А тебе идёт! Надо было на наш факультет идти! — А к твоим рыжим волосам подошёл бы наш красно-жëлтый шарф, — усмехнулась я. — Обмен факультетами? — рассмеялась Фели. — Можно. Может стоит взять розетки, вместо шарфов?.. Что ты делаешь? Девушка надела мне на голову бело-зелëную шапку. — Ну вот, теперь можно и факультет менять! — она засмеялась. — Сбегаешь от нас? — к нам подошла Хиония. — Да нет, меня всего-навсего пытаются завербовать, — усмехнулась я. — Ты одна здесь? — Нет, со мной ещё Уизли, Гарри и Гермиона. Как провела каникулы? — Нормально. — А точнее? — Чуть не умерла, но выжила, меня в третий раз удочерили и мы с моей приёмной сестрой съехали от новых опекунов в Лондон. А ты как лето провела? — Не так насыщенно, как ты… Я гостила у Уизли. Мы с близнецами пару раз выбирались в Лондон, а остальное время громили их дом… Точнее они громили, а я культурно наблюдала за этим. Хиония протянула продавцу деньги за выбранные ею сувениры. — Я бы послушала рассказ о твоём интересном лете, но у меня есть некоторые подозрения, что мне пора возвращаться, так что расскажешь мне всё при следующей встрече. — девушка махнула мне рукой и скрылась в толпе. — Благодарю вас, — Фели забрала у продавца сдачу и обернулась ко мне. — Ну что, идём?

***

На стадионе было очень шумно. Сто тысяч волшебников и волшебниц занимали места, расположенные ярусами, поднимающимися вокруг длинной овальной арены. Всё вокруг было залито таинственным золотым светом, который, казалось, излучал сам стадион. С этой высоты поле выглядело гладким, как бархат, в каждом конце стояло по три пятидесятифутовых шеста с кольцами, а прямо напротив, как раз на уровне наших глаз, было исполинское чёрное табло — по нему бежали золотые надписи, будто невидимая рука быстро писала и затем стирала написанное — это были светящиеся рекламные объявления. — Вот мы и пришли! — весело объявил мистер Сандер, проверяя места. У нас был один из самых верхних ярусов и отсюда было отлично видно переполненные трибуны. Я ещё раз поглядела на поле, пытаясь представить, как будет проходить матч. — Держи, — Фели протянула мне бинокль. Я приложила его к глазам и поразилась тому, насколько сильно он увеличивал! На самом нижнем ярусе маленькая девочка ела Берти Боттс. Она скривилась — пропалась невкусная. Через два места от неё старик отчитывал молодого парня. На ярус выше сидели две молодые дамы, с интересом изучающие програмки матча. Ещё через два яруса мужчина так же рассматривал стадион в бинокль. Я посмотрела на небо: маленькие птички тоже были заинтересованы предстоящей игрой. — А ещё можно нажать сюда, — подруга надавила на одну из кнопок на бинокле и птицы взлетели в небо, а затем снова уселись на край крыши. А затем ещё раз. И ещё. — Всё, спасибо, я поняла, — посмеялась, убирая руку Фели. Перевела бинокль с крыши на самый верхний ярус и уткнулась в Министра Магии, яростно размахивающего руками в попытке что-то объяснить стоявшему рядом мужчине. Мужчина же лишь что-то удивлённо пролепетал, указывая куда-то в сторону. Я повернула бинокль туда же и удивилась, найдя знакомый шрам под сильно отросшей чёлкой. Мне пришлось немного уменьшить картинку, чтобы разглядеть Гарри полностью. Рядом с ним стояли его неизменные спутники — Рон с Гермионой. Рядом с Роном, так же смотрящим в бинокль, я нашла Хионию, близнецов с разрисованными лицами, Перси, Джинни и ещё троих рыжих незнакомых мне волшебников — могу предложить, что это тоже члены семьи Уизли. — «Перед матчем будет проведён парад талисманов команд», — прочитала Фели в своей программке. — Интересно, что это… А тем временем Рон навёл свой бинокль на наш ярус и обнаружил меня. Парень в замешательстве отвёл бинокль от глаз и подошёл к перилам. Я улыбнулась и помахала ему рукой, так же убирая бинокль. Рон развернулся к друзьям, привлекая их внимание и указывая на меня и уже вскоре мне замахали Гарри, Гермиона и Джинни, а затем меня заметили и близнецы. Фред махнул мне рукой, призывая подняться к ним. — Сколько ещё до матча? — задала я вопрос подруге. — Ещё полчаса. — Я хочу сходить поздороваться. — я указала на верхний ярус. — Не потеряйся только, — усмехнулась слизеринка. Я рассмеялась и направилась к ближайшей лестнице, выстланной ярко-пурпурным ковром. Подгоняемая толпой поднялась наверх и пошла в сторону, где должны были находится места друзей. Вообще большинство людей было намного выше меня, поэтому ориентироваться в пространстве было довольно не просто, но близнецы значительно упростили мне задачу, размахивая своими руками. Таким образом я всё же добралась до пункта назначения и тут же была заключена в объятия Гермионой. — Снег выпал, снег выпал! — близнецы затрясли за плечи Хионию, увлечённую разговором с одним из незнакомых мне Уизли. — Вы идиоты. Какой ещё снег? — Диана. — пояснила ей младшая Уизли. — Ты же Диана, верно? — девочка подошла ко мне. А она, оказывается, тоже выше меня. — Да. А ты Джинни? — получив утвердительный кивок, я протянула ей руку. — Будем знакомы. — Папа, Чарли, Билл, познакомьтесь — Диана. — представил меня Джордж. — Здравствуйте, — я сделала книксен. Все трое пожали мне руки и представились. Теперь мне осталось познакомиться только с миссис Уизли, хаха. Далее близнецы начали делиться своими ожиданиями по поводу предстоящего матча. Они рассказали мне о том, что сделали безумную ставку и надеяться на выигрыш. Через некоторое время, когда они отвлеклись на разговор со своими старшими братьями, ко мне подошла Гермиона. Она увела меня к Гарри и Рону, на некоторое расстояние от прочего семейства. — Слушаю. — Мы хотели сказать тебе спасибо, что ты помогла нам тогда, — начал Гарри, — недавно Сириус прислал мне письмо. Он сказал, что сейчас находится в безопасном месте и очень благодарит нас всех. Вот… Я подумал, что тебе будет приятно узнать об этом. — Ты с ним переписываешься? — удивилась я. — В основном пишет только он. Я написал ему всего один раз за лето, — вздохнул Гарри. — В Норе это делать рисковано, — пояснила Гермиона. — Мы должны держать эту переписку в секрете, а делать это в доме, где помимо нас живёт десять человек сложно. К тому же, — она обернулась в сторону Уизли, — мне кажется, что Хиония о чём-то догадывается… — Да, — подтвердил Рон. — Она как-то раз зашла в комнату, когда мы говорили о нём. Мы сразу замолчали, но она явно что-то слышала. Всё время теперь смотрит на нас с подозрением… — А, Фадж! — громкое приветствие вошедшего в ложу мужчины отвлекло нас. Он подошёл к министру, стоявшему неподалёку от нас и протянул ему руку. — Как дела? По-моему, ты ещё незнаком с моей женой Нарциссой? И с нашим сыном Драко? Драко? Я перевела взгляд за спину мужчины. Бледное заострённое лицо и светлые волосы — Драко стоял за своим отцом, по-хозяйски осматриваясь. Рядом с ним стояла высокая и стройная блондинка — его мать. Она была очень красива. — Добрый вечер, добрый вечер! — Фадж улыбнулся и поклонился миссис Малфой. — А мне позвольте представить вам мистера Обланск… Обалонск… мистера… короче, он болгарский министр магии, и не понимает ни слова из того, что я говорю, так что не беспокойтесь. И давайте посмотрим, кто тут у нас ещё? С Артуром Уизли вы знакомы, я полагаю? Холодные серые глаза Малфоя скользнули по мистеру Уизли и затем обежали весь ряд. — Боже правый, Артур, — негромко произнёс он, — что же тебе пришлось продать, чтобы достать места в верхней ложе? Уверен, ты за весь свой дом столько бы не выручил. Фадж, не слышавший этих слов, говорил: — Люциус на днях сделал очень щедрое пожертвование больнице святого Мунго, где лечат магические травмы и болезни, Артур, так что здесь он в качестве моего гостя. — Как… как мило! — промолвил мистер Уизли с натянутой улыбкой. — Я пожалуй пойду… — шепнула Гермионе и направилась обратно к Фели, подальше от всех этих аристократов.

***

— Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу! Зрители разразились криками и аплодисментами. Развевались тысячи флагов, добавляя к шуму разноголосицу национальных гимнов. С гигантского табло напротив сгинуло последнее объявление — Берти Боттс ещё успел посулить небывалые ощущения от каждой конфетки своего драже, — и зажглись слова: БОЛГАРИЯ — НОЛЬ, ИРЛАНДИЯ — НОЛЬ. — А теперь без долгих предисловий позвольте представить вам… Талисманы болгарской сборной! Правая часть трибун — сплошь в красных флагах — одобряюще заревела. На поле вышли девушки невероятной красоты. Их кожа сияла, а золотые волосы развевались за спиной. — Вейлы. — пояснил нам с Фели её отец. Девушки пустились в пляс, а с мужчинами вокруг стало происходить что-то странное: они, словно загипнотизированные, стали приближаться к перилам ложи, готовые спрыгнуть прямо на поле. Но вейлы закончили своё выступление прежде, чем кто-либо успел совершить ошибку. Трибуны взорвались недовольными криками — зрители не хотели отпускать вейл. — А теперь, в знак приветствия поднимем наши волшебные палочки… Перед нами талисманы сборной Ирландии! В следующую секунду нечто похожее на громадную зелёно-золотую комету влетело на стадион. Сделав круг, она распалась на две поменьше, каждая из которых со свистом понеслась к голевым шестам. Связывая два пылающих шара, над полем неожиданно аркой встала радуга. Бесчисленные зрители дружно издали громогласное «о-о-о-ох» и «а-а-а-ах», глядя на этот фейерверк. Радуга угасла, светящиеся шары вновь соединились и слились, образовав на этот раз исполинский мерцающий трилистник, который взмыл в небо, завис над стадионом, и из него хлынуло нечто наподобие золотого дождя. Оказалось, что летающее чудо составляли тысячи крохотных бородатых человечков в красных камзолах, каждый из которых нёс по маленькой золотой или зелёной лампе. — Лепреконы! Величественный трилистник распался, лепреконы опустились на поле — на противоположную сторону от вейл — и, скрестив ноги, расселись, чтобы смотреть матч. — А теперь, леди и джентльмены, поприветствуем — болгарская национальная сборная по квиддичу! Представляю вам — Димитров! Фигура в красных одеждах, на метле, двигающаяся с такой быстротой, что казалась размытой, вылетела на поле из дальнего нижнего входа под сумасшедшие аплодисменты болгарских болельщиков. — Иванова! Подлетел второй игрок в красной мантии. — Зогров! Левски! Волчанов! Волков! И-и-и-и-и-и — Крам! — последний игрок был встречен ОЧЕНЬ бурными аплодисментами и я пригляделась к нему. Крам был худым, темноволосым, с лицом землистого цвета, внушительным крючковатым носом и густыми чёрными бровями. Он походил на большую хищную птицу. — А сейчас, прошу вас, встречаем ирландскую национальную сборную! — надсаживался коментатор. — Представляю: Конолли! Райан! Трой! Маллет! Моран! Куигли! И-и-и-и-и — Линч! Семь зелёных вихрей вырвались на поле. — А также из самого Египта — наш судья, почётный председатель Международной ассоциации квиддича, Хасан Мустафа! Маленький и тощий волшебник, совершенно лысый, но зато с усами, которым позавидовали бы многие, одетый в мантию цвета чистого золота под стать стадиону, вышел на поле. В одной руке он нёс солидных размеров плетёную корзину, в другой — метлу, из-под усов торчал серебряный свисток. Мустафа взобрался на метлу и откинул крышку корзины — в воздух взвились четыре шара: малиновый квоффл, два чёрных бладжера и — его удалось увидеть всего лишь на краткий миг, прежде чем он скрылся из глаз — крошечный крылатый золотой снитч. Пронзительно свистнув, Мустафа взлетел вслед за шарами. — На-а-а-ачинаем! Скорость игроков была невероятной — охотники перебрасывали друг другу квоффл так быстро, что коментатор едва успевал называть их имена. — Трой открывает счёт! — взревел он и стадион задрожал от грома оваций и криков восторга. — Десять — ноль в пользу Ирландии! Игра пошла ещё быстрее. Пятнадцать минут пролетели в жарких схватках, и Ирландия вырвалась вперёд ещё на десять голов — теперь они вели со счётом сто тридцать — десять, и игра стала откровенно грязной. Крам обманул ирландского ловца, сделав опасный манёвр, но тот всё же остался в игре. Через некоторое время среди зрителей началось беспокойство — Крам увидел снитч. — Где он, где он? — Фели в беспокойстве привстала с кресла. Вдруг на табло зажёгся счёт:

БОЛГАРИЯ — СТО ШЕСТЬДЕСЯТ, ИРЛАНДИЯ — СТО СЕМЬДЕСЯТ.

— ИРЛАНДИЯ ПОБЕДИЛА! — озвучил мои мысли коментатор, который, как и ирландцы, был захвачен врасплох неожиданным окончанием матча. — КРАМ ЛОВИТ СНИТЧ, НО ПОБЕЖДАЕТ ИРЛАНДИЯ! Бог ты мой, кто мог такое ожидать! Болельщики бушевали — этот матч был невероятен! — Ну что, девчонки, идём? — обратился к нам мистер Сандер.

***

Я выводила на пергаменте слова, описывая произошедшие сегодня вещи. Надеюсь, ответ от Авроры не заставит себя долго ждать… — У-ух! — в палатку вбежала радостная подруга. — Дина, ты почему ушла? Там сейчас самое веселье начнётся: собираются запускать фейерверки! — Хочу написать письмо. — Потом напишешь! Пойдём… — слизеринка потянула меня к выходу. На выходе из палатки мы столкнулись с отцом Фелины, что как раз заходил забегал внутрь. — Собирайте вещи, мы уходим! — Что? Но папа… — Я сказал, мы уходим. — твёрдо повторил мужчина. — Беда… Звуки в лагере изменились — пения больше не было слышно, доносились тревожные крики и шум беготни. В свете немногих ещё горевших костров мы увидели людей, убегающих в лес от чего-то, что двигалось к ним через поле, выпуская странные огни и гремя чем-то наподобие выстрелов. До нас донеслись громкий издевательский смех и хмельные выкрики, затем последовала мощная вспышка зелёного света, осветившая всë поле. Плотная толпа волшебников с поднятыми волшебными палочками медленно двигалась по направлению к нам. Их головы были скрыты капюшонами, а лица — масками. В воздухе высоко над ними бились четыре фигуры, корчившиеся в невероятных положениях. Две из этих фигур были очень малы. Новые волшебники, присоединяющиеся к марширующей группе, хохотали, указывая на извивающиеся в небе тела. Палатки сминались и падали под наступающими шеренгами. Раз или два кто-то из марширующих сносил волшебной палочкой тенты у себя на пути; некоторые загорались, и крики усиливались. Одна из горящих палаток неожиданно осветила людей наверху, и я узнала мистера Робертса, управляющего лагерем. Остальные трое, судя по всему, были его жена и дети. Один из шедших в строю своей волшебной палочкой перевернул миссис Робертс вверх ногами; её ночная рубашка слетела вниз, открыв взорам необъятные панталоны, она силилась прикрыться, как могла, а толпа внизу вопила и улюлюкала. Малыша-магла закрутило волчком в шестидесяти футах над землёй, его голова безжизненно болталась из стороны в сторону. Разноцветные фонарики, освещавшие путь к стадиону, погасли; тёмные силуэты потерянно бродили между деревьями, дети плакали, тревожные восклицания и панические голоса эхом отдавались в холодном ночном воздухе. Со всех сторон толкались люди, чьих лиц невозможно было различить. Всё было как в замедленной съёмке… Я не помнила, как мы с Фели и её отцом добрались до леса: в голове всё ещё стоял образ привратника с семьёй, подвешенных над землёй. Какое бесчеловечие… Через некоторое время мы смогли добраться до выхода из лагеря и мистер Сандер взял нас за руки, готовясь к аппарированию. Последним, что я увидела на поле, перед тем, как оказаться в какой-то незнакомой деревушке, был огромных размеров череп, образованный чем-то наподобие изумрудных звёзд, со змеёй, высунувшейся изо рта, словно язык.

***

1 сентября, 1994 — Как думаешь, кто-нибудь погиб? — задала вопрос Фели, засовывая свой чемодан на верхнюю полку. Чемпионат мира по квиддичу никак не выходил из головы. — В газете писали, что-то про слухи… — я пожала плечами. — Вот мне и интересно, слухи это или нет. Мне кажется, что пожиратели бы не осмелились на такое… — Думаешь, они просто пугают? — я вопросительно взглянула на подругу. — Думаю да. Странно, спустя тринадцать лет… Это даже не круглое число! — Зато несчастливое. — И всё равно я не думаю, что они просто решили устроить сходку фан-группы Лорда. Многие из них стали вести тихий образ жизни после его исчезновения. Нет, понятно, что были и совсем помешанные, которые сейчас гниют в Азкабане. Ну или уже мертвы… Опять же, многие просто сгорели вместе с Поттерами. — слизеринка задумалась. — Ты клонишь к чему-то конкретному? — я наклонилась к ней. — Думаешь, они выбрали нового лидера? — Да… Лорда уже не вернуть — это очевидно, а сами себя они бы никогда не организовали. Фели отвернулась к окну, думая о чём-то своём, а я достала из чемодана очередную книгу. Время пролетело очень быстро, почти незаметно. Казалось, мы только нашли свободное купе, а уже стояли на платформе в Хогсмиде, прячась под мантиями от дождя. Мы с Фели быстро заскочили в первую попавшуюся карету к каким-то пуффендуйцам. Небо то и дело рассекали молнии. Жаль, что нельзя ехать быстрее… Очередная вспышка осветила костлявую спину спереди кареты. Они впрягли сюда лошадей? Зачем? В прошлом году мы спокойно ехали без них. — В прошлом году же не было лошадей? — я повернулась к Фели. — Где? — Ну их же не запрягали в кареты? — Нет… — слизеринка нахмурилась, — Зачем запрягать лошадей в кареты, которые и так прекрасно ездят сами? — Но в этом же году зачем-то запрягли. — Всмысле? — не поняла она. — А ты не заметила? Кареты везут лошади. — Но здесь нет никаких лошадей… — Фелина смотрела прямо на лошадь. — Но прямо сейчас ты смотришь на неё. Приглядись, возможно ты не заметила её из-за дождя. — Диана, ты меня пугаешь. Карета едет сама, как и всегда. — Да нет же! Неужели ты не видишь? Карету везёт лошадь! — я повернулась к пуффендуйцам, сидящим ближе к существу, чтобы они подтвердили мои слова, но они лишь посмотрели на меня, как на сумашедшую. — Диана… Всё в порядке? Наверное показалось… — Фели аккуратно дотронулась до моего плеча. — Мне не могло показаться! Вот она, везёт нас! — Я надеюсь, это не белая лошадь? — спросила подруга. — Нет, серая… сизая. А что? — Белых лошадей обычно воспринимают как вестника смерти… Я снова посмотрела на существо. А вдруг это действительно вестник смерти? Меня пробрала дрожь. В прошлый раз такой ливень ничем хорошим не закончился. Так может… — Приехали! — карета остановилась. Мы забежали в замок, где наконец-то было сухо и тепло. — В Большой зал, побыстрее! — поторопила нас профессор МакГонагалл. Зал был как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживлённо переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Мы с Фели попрощались и направились в разные концы Зала. — Добрый вечер, — улыбнулся студентам Почти Безголовый Ник. — Кто это сказал? — проворчал рядом со мной Гарри, стаскивая с себя кроссовки и выжимая их. — Надеюсь, они не будут слишком тянуть с распределением, не то я умру с голода. Действительно, есть хотелось ужасно. Но как оказалось, у нас всё было ещё очень даже неплохо… Когда профессор МакГонагалл наконец ввела в Зал удивлённых первогодок, стало понятно, что мы ещё совсем сухие: дети выглядели так, словно пересекали озеро вплавь. Один мальчик был закутан в огромное пальто лесничего и походил на Алису из Страны Чудес, которая выпила уменьшающее зелье. Наконец распределение началось. Шляпа то и дело выкрикивала названия факультетов, отправляя счастливых (или не очень) детей к их столам. Я вспомнила своё распределение и оглядела стол, пытаясь найти Хионию с близнецами — именно они стали моими первыми знакомыми на этом факультете. Троица сидела в самом начале стола в компании Алисии Спиннет, Анджелины Джонсон и Ли Джордана. Близнецы с достоинством жали руки всем новоизбранным гриффиндорцам. Хиония изредка вставляла какие-то комментарии и я заметила, что первокурсники стараются обходить её стороной. Я рассмеялась: она всё ещё пугает детей... Распределение закончилось и поднялся профессор Дамблдор. Он улыбнулся всем студентам, приветственно раскинув руки. — Скажу вам только одно, — произнёс он, и его звучный голос эхом прокатился по всему залу. — Ешьте. — Верно, верно! — с неподдельным чувством закричали Рон и Гарри, и в это время стоявшие перед нами блюда волшебным образом наполнились. Я наложила себе немного курицы и овощей. Ну вот и всё, завтра начнётся мой третий год в этой школе! А ведь ещё два с половиной года назад я и помыслить о таком не могла… — А-а-а, от эфо лушше, — пробормотал Рон со ртом, набитым картофельным пюре. Да, так действительно лучше… Ох, точно! Нужно будет после пира написать письмо домой, а то начнётся учёба и времени на письма совсем не будет. И вообще, мне нужно ещё много всего успеть сделать. Конечно не сегодня, но в ближайшее время. Я перевела взгляд на слизеринцев. Фели сидела с краю, в компании первокурсников и что-то им рассказывала. Дети слушали, затаив дыхание. Так мило… Кто ещё с этого факультета может похвастаться такими отношениями с детьми? Я перевела взгляд на Драко Малфоя, разговаривающего с какими-то его однокурсниками. Ох, даже не смотря на то, что мы с ними явно пересекались на общих занятиях, я не знаю их имён. Хотя, если бы я хотела, то определённо бы запомнила, так что нормально. Мой взгляд поскользил дальше, в сторону Пэнси Паркинсон, сидящей спиной ко мне и болтающей со своей темнокожей соседкой напротив. Кажется, у этой слизеринки покрашена прядь… Внезапно неизвестная подняла голову и посмотрела прямо на меня. Я смотрела в ответ. А её я, кажется, смутно помню… — Итак, — голос Дамблдора вывел меня из размышлений. Еда на столах уже исчезла. — Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен ещё раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещённых в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырёхсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. Едва заметно усмехнувшись в усы, Дамблдор продолжил: — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид — её не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Точно, Хогсмид! Мне же подписали разрешение новые опекуны! — Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. — Что? — ахнул Гарри. Я оглянулась на Фреда и Джорджа. Те беззвучно разинули рты, уставившись на Дамблдора и, похоже, онемев от шока. — Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе… Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в чёрный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещённый вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой тёмных с проседью волос и пошёл к преподавательскому столу. Воу-воу, это что ещё за эпичное появление? Новый профессор по Защите приковылял? Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Мужчина приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Ещё одна молния озарила потолок. Гермиона охнула, и было от чего. Вспышка резко высветила его черты лица. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульптором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был испещрён рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самое интересное было в глазах. Один был маленьким, тёмным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Вау! Незнакомец подошёл к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал её, негромко сказав при этом несколько слов, которые не было слышно. Похоже, он что-то спросил у вошедшего — тот неулыбчиво покачал головой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые патлы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего достал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлён на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, озирая зал и студентов. — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм. И всё-таки профессор… Ну чтож, плюс сто баллов ему уже за одно появление. Может тоже так попробовать? Я представила, как посреди урока врываюсь в кабинет, освещаемая молниями. Хаха, да-а! Ещё нужно, чтобы мантия развивалась как у Снейпа и будет полный эпик! О, Снейп! Интересно, он снова пошлёт меня, если я вновь попрошу научить меня окклюменции? Тем временем в Зале студенты беспокойно перешëптывались. — Грюм? — шептал Гарри Рону. — Грозный Глаз Грюм? Тот самый, которому твой отец отправился помогать сегодня утром? — Должно быть, — пробормотал Рон благоговейным тоном. — Что с ним случилось? — прошептала Гермиона. — Что с его лицом? — Не знаю, — ответил Рон, заворожённо глядя на Грюма. Новый профессор же остался совершенно равнодушен к такому более чем прохладному приёму. Не обращая внимания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из неё порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом и нашим любопытным взорам открылась часть точёной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой. Дамблдор вновь прокашлялся. — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого ещё не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников. — Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнёс Фред во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, которое охватило зал с самого появления Грозного Глаза. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул. — Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Хотя, если уж вы заговорили на эту тему я этим летом слышал анекдот… словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон… Профессор МакГонагалл многозначительно кашлянула. — Э-э-э… но, возможно, сейчас не время… н-да… — Дамблдор почесал кустистую бровь. — Так о чём бишь я? Ах да, Турнир Трёх Волшебников. Думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять своё внимание чем-нибудь другим. Все с интересом уставились на директора. — Итак, Турнир Трёх Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трёх магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодёжью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить. — Жертв? — тихо переспросила Гермиона. Да, действительно, звучит не очень вдохновляюще… — За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать ещё раз. Всё лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трёх Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов. — Я хочу в этом участвовать! — прошипел на весь стол Фред — его лицо разгорелось энтузиазмом от перспективы такой славы и богатства. Он оказался далеко не единственным, кто, судя по всему, представил себя в роли хогвартского чемпиона. За столом каждого факультета было много людей, с не меньшим восхищением уставившихся на Дамблдора или что-то с жаром шепчущих соседям. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк. — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трёх Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я подчёркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кадидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущённый ропот — близнецы, например, сразу рассвирепели, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. — Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. — Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам ещё нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями всё то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени! Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл. — Они не могут так поступить! — заявил Джордж, который не присоединился к людскому потоку в дверях, а остался стоять, с гневом глядя на Дамблдора. — Семнадцать нам исполняется в апреле, почему же нас лишают шанса? — Они не помешают мне участвовать, — упрямо сказал Фред, тоже хмуро поглядывая на преподавательский стол. — Чемпионам позволено такое, о чём остальные и мечтать не смеют. И тысяча галлеонов награды! — Какие они однако коварные! — с притворным сочувствием произнесла Хиония. Близнецы синхронно обернулись к ней с одинаково хмурыми лицами. — Что? — засмеялась девушка. — Вы решили остаться ночевать здесь? — она потянула близнецов за руки. — Ох и тяжёлые вы! Я вышла из Зала и направилась вслед за толпой гриффиндорцев наверх. — Эх, жаль, что поучавствовать нельзя… — уныло пробормотал Рон рядом со мной. — О, Диана! — Да, здравствуйте. Весь пир рядом сидели. — Что, правда? — удивился Рон. — Ладно, не важно. Тебе от мамы привет. — Спасибо. Ей тоже привет. А что это значит? — Ей кто-то рассказал, что мы тебя встретили. Наверное это была Джинни… Ну она и давай нас всех расспрашивать. А потом конечно же решила, что тебе нужно у нас погостить. — Рон почесал затылок. — Так что вот. В гости мы тебя приглашаем летом. — Ух ты… Спасибо! Я подумаю…

***

В четверг сразу после обеда весь четвёртый курс гриффиндора столпился у класса ЗоТИ ещё до того, как прозвонил колокол. Все ожидали первого урока у профессора Грюма. Мы с Гермионой сели прямо перед преподавательским столом, достали свои экземпляры учебников «Тёмные Искусства. Руководство по самозащите» и стали ждать в непривычной тишине. Вскоре из коридора донеслись клацающие шаги Грюма, и он вошёл в класс. Нам даже была видна его шипастая деревянная нога, высунувшаяся из-под мантии. — Можете убрать их, — хрипло прорычал он, проковылял к своему столу и сел. — Эти книги. Они вам не понадобятся. Мы с удивлением спрятали учебники обратно в сумки. Гермиона заметно волновалась. Грюм вытащил классный журнал, тряхнул длинной пегой гривой, убирая волосы с покорёженного и усеянного шрамами лица и стал называть имена, причём его обычный глаз не отрывался от списка, в то время как магический вращался по сторонам, устремляясь на студента, когда он или она отзывались. — Хорошо, — сказал он, когда последний заявил о своём присутствии. — Профессор Люпин написал мне об вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием Тёмным Созданиям — прошли боггартов, Красных Колпаков, болотных фонарников, гриндилоу ползучих водяных и оборотней — я правильно понял? Класс согласно зашумел. — Но вы отстали — и очень отстали — в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с Тёмными… — А вы не останетесь? — вырвалось у Рона. Магический глаз Грюма повернулся и уставился на него. Тому стало не по себе, но почти в тот же момент Грюм улыбнулся — в первый раз за всё время, что мы его видели. От этого его изуродованное лицо исказилось ещё больше, но тем не менее было приятно убедиться, что Грюм способен на что-то дружественное, например на улыбку. — Ты будешь сын Артура Уизли, да? — сказал Грюм. — Твой отец пару дней назад выручил меня из очень плотного капкана… Да, я пробуду здесь ровно год… окажу любезность Дамблдору… Один год, — и назад, в мою тихую обитель. Он засмеялся горьким смехом, с силой сомкнув свои шишковатые руки. — Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещённые Тёмные заклятия, пока вы не перейдёте на шестой курс — вас считают недостаточно взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так, чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещённое заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бдительны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю. Лаванда подпрыгнула и залилась краской — она как раз показывала Парвати под партой свой законченный гороскоп. Несомненно, магический глаз Грюма обладал способностью видеть сквозь дерево точно так же, как он видел через затылок. Полезная однако вещица… — Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством? Неуверенно поднялись несколько рук, в том числе моя, Рона и Гермионы. Грюм кивнул Рону, хотя его магический глаз был по-прежнему устремлён на бедную Лаванду. — Ну, — робко начал Рон. — Отец говорил мне об одном… оно называется Империус… или как-то так? — О да, — с чувством произнёс Грюм. — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Министерству неприятностей в своё время. Грюм с усилием поднялся на ноги — живую и деревянную, выдвинул ящик стола и достал стеклянную банку. Внутри бегали три здоровенных чёрных паука. Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшебную палочку и негромко сказал: — Империо! Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шёлковой нити, раскачиваясь взад и вперёд словно на трапеции. Он напряжённо вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечётку. — Думаете, это смешно, да? — прорычал он. — А понравится вам, если я то же самое проделаю с вами? Полная управляемость, — тихо заметил Грюм, когда паук сжался в комок и стал перекатываться по столу. — Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, запрыгнуть в горло кому-нибудь из вас… Были времена, когда множество колдуний и волшебников были управляемы при помощи заклятия Империус, — продолжал Грюм. — Вот была забота у Министерства — попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твёрдости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — рявкнул он, и все подскочили. Грюм подобрал кувыркающегося паука и водворил обратно в банку. — Кто ещё знает что-нибудь? Другие запрещённые заклятия? В воздух взвились наши с Гермионой руки и ещё, ко всеобщему удивлению, Невилла. До сих пор он не стеснялся показывать свои знания лишь на травологии — его, бесспорно, любимом предмете. Невилл, похоже, и сам был потрясён своей смелостью. — Да? — сказал Грюм, и его магический глаз, провернувшись, уставился на Невилла. — Есть такое… заклятие Круциатус, — произнёс Невилл тихо, но отчётливо. Грюм чрезвычайно пристально смотрел на Невилла, на сей раз уже обоими глазами. — Тебя зовут Долгопупс? — спросил он, и его магический глаз вновь скользнул вниз, пробегая список в журнале. Повернувшись к классу, он вынул из банки следующего паука и посадил его на кафедру, где тот оцепенело замер, слишком напуганный, чтобы двигаться. — Заклятие Круциатус, — заговорил Грюм. — Надо бы чуть побольше, чтобы вы уловили суть. Он нацелил палочку на паука и скомандовал: — Энгоргио! Паук вырос — теперь он был больше тарантула. Грюм снова поднял палочку и шепнул: — Круцио! В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дёргаться, качаясь из стороны в сторону. От него, разумеется, не доносилось ни звука, но будь у него голос, он визжал бы изо всех сил. Грюм не убирал палочки, и паук затрясся и задёргался ещё неистовей. — Прекратите! — воскликнула Гермиона. Она смотрела вовсе не на паука, а на Невилла — руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса. Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подёргиваться. — Редуцио, — приказал Грюм, и паук уменьшился до нормальных размеров. Грюм посадил его обратно в банку. — Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус… Оно тоже когда-то было очень популярно. Так… Кто знает ещё что-нибудь? На этот раз в воздух поднялись всего две руки — моя и Гермионы, что слегка дрожала. Грюм долго смотрел на Гермиону, а затем поднял взгляд магического глаза на меня. — Ну? — Авада Кедавра, — мой голос был твёрд, несмотря на внутреннее волненее. Несколько человек оглянулись на меня с тревогой, в том числе и Рон. — Ага, — ещё одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма. — Да, последнее и самое худшее… Авада Кедавра… Заклятие Смерти. Он опять запустил руку в банку, и, словно догадываясь, что сейчас произойдёт, третий паук отчаянно заметался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных пальцев. Грюм его всё-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутёк по деревянной крышке. Грюм поднял волшебную палочку. — Авада Кедавра! Полыхнула вспышка слепящего зелёного света, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинулся на спину — без единого повреждения, но безусловно мёртвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Рон отпрянул назад и едва не слетел со стула, когда паук рухнул в его сторону. Так вот какой цвет у смерти… Зелёный. Грюм смахнул мёртвого паука на пол. — Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной. Все в классе посмотрели на Гарри, заметно смутившегося от такого внимания. — Авада Кедавра — заклятие, требующее для выполнения серьёзной магической мощи. Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова — однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватил. Но ничего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать. Возникает вопрос — если всё равно нет противодействующего заклятия, то зачем я вам это показываю? Затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнётесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! — взревел он, и весь класс опять подскочил. — Итак — эти три заклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны как Непростительные заклятия. Использования любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны противостоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья… запишите это… Остаток урока мы провели, записывая примечания к каждому из Непростительных заклятий. До самого удара колокола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил их и они вышли из класса, всех буквально прорвало. Большинство обсуждало заклятия со смесью ужаса и восторга: «Видел, как его трясло? А как он убил его — прямо вот так!» В одном из коридоров я встретила Фели. — Ну что, как вам? — поинтересовалась она. — Скажи, крутой! — Да… Интересно, что будет дальше. — Вы посмотрите на неё, — к нам подошла Пэнси Паркинсон в компании девочек, — она всё ещё общается с этим мусором. Сандер, меня сейчас стошнит! — Так иди в уборную сходи, чтож ты мучаешься? — огрызнулась подруга — Здесь скорее мусорка нужна… — сзади подошла ещё одна слизеринка. — Хочешь поискать там свои мозги? — Мозги здесь нужны только тебе, Сандер! — слизеринка сделала шаг вперёд. Теперь она стояла ко мне боком и я узнала в ней ту, что привлекла моё внимание в Большом Зале. — Жаль, что тебе они не нужны… В твоём случае не помешало бы. — мне надоело наблюдать за этим цирком. Слизеринка резко развернулась ко мне, прожигая меня взглядом… голубых глаз. Альбинизм! Частичный Альбинизм! Одна из её прядей выделялась на фоне чёрных волос своим белым цветом, а глаза, резко контрастирующие с тёмной кожей, были очень светлого серо-голубого цвета и напоминали кусочки льда. — Ах это ты… Пялилась на меня в Большом Зале. Она усмехнулась и окинула меня каким-то презрительно-насмешливым взглядом, а затем снова развернулась к Фели, намереваясь произнести ещё парочку оскорблений: — Так вот, Сандер, скажу по секрету… — Секреты? А со мной поделишься, Камилла? — от толпы студентов, проходящих коридор, отделился Теодор Нотт. Он встал рядом с Фели, облокотившись об стену плечом. Камилла… Так это Камилла Смит — та самая, нападавшая на Фели со спины в дуэльном клубе, полукровка, лидер девчачей компании Слизерина… Я так много раз слышала о ней от Фели, но лишь сейчас познакомилась с ней лично… Забавно. — Да запросто. — Камилла подошла к Нотту и приподнялась на носки туфель, чтобы прошептать ему что-то на ухо. Слизеринец хмыкнул и отстранился от девушки. — Жаль… — пробормотал он и взглянул на Фели. — Ну что, Филе, ты идëшь? До урока тринадцать минут.