Кровавые маки её глаз

Светло-пурпурное платье, расшитое жемчугом, прекрасные фиолетовые волосы, что покладистыми волнами лежали на хрупких женских плечах, и тихий смех, подобный звону колокольчиков. Это Мариэн..? Нет, это — Дебора. Пускай уже не та, что раньше, но всё ещё похожая на свою мать Дебора Сеймур. Когда Джошуа связался с ним, прося принять неродимую дочь на факультет магии, он мог бы отказать ему, будь его брат главой семьи хоть трижды; но он не мог отказать образу Мариэн, который кружил на подкорках его сознания. Он всегда воспринимал это дитя, как частичку своей возлюбленной, которую она оставила в этом мире; она было плодом той любви, на которую могла быть способна одна лишь Мариэн. Хах... Это паршивец всё испортил... Пусть и точная копия покойной матери, но характер свой она получила от горе-папаши, такая же упрямая, нервозная и неугомонная! О Наила! Его противный младший брат сумел испортить даже тот единственный след Мариэн в этом мире, посеяв в дочери семена своего траура и отчаяния! Дебора — дочь Мариэн, которую его брат был обязан воспитать как полагается, дать ей свою любовь и обучать, чего Джошуа, конечно же, сделать не смог. Но теперь, неожиданно для Берта, всё изменилось: то несуразное дитя пропало, на её месте восседала та великолепная Дебора Сеймур, о которой говорят на каждом углу магической башни. — Погода безупречная, — девушка довольно улыбалась, глядя куда-то в окно. Чувство дежавю со всей силы ударило по рассудку, заставляя окунуться в воспоминания. Двадцать пять лет назад точно также говорила Мариэн в утро их с Джошуа свадьбы. Он приехал ранним утром, по глупости пообещав брату быть шафером на свадьбе, а она была похожа на цветущую гортензию. Никто кроме неё не умел заставить его почувствовать себя особенным и любимым; к несчастью, это её свойство распространялось и на Джошуа. Теперь она принадлежала его брату, должна была вот-вот выйти за него замуж и связать с ним свою жизнь. Паршивец Джошуа... ему было мало забрать у него возлюбленную, так он ещё и дочери жизнь испортил своим неумелым подходом к ней! Все говорят о том, как сильно Дебора соответствует крови Сеймура, о том, что именно в ней родовые черты блестели как ни в ком другом. Но... это единственное, на что обращают внимание. Племянница очень добра, пускай и скрывает это из-за Сеймуровского паршивого характера; возможно это то, что досталось ей от матери, ровно как и облик, изящество, искренность в действиях и рассудительность. Возможно, увидь Мариэн её за кафедрой, читающей лекции, разрыдалась бы от счастья — она уж могла такое учинить. Декан нежно улыбнулся, позволяя старым воспоминаниям накрыть его с головой, что, разумеется, не осталось незамеченным Деборой. — Может, нам сыграть в шахматы, дядя? — она смотрит то-ли с лукавством, то-ли с азартом, улыбается самоуверенно, нежели кровожадно. Сильно ли она изменилась за последний год? Может, она и не менялась вовсе, а он, знай её хоть капельку лучше, понял бы это и сам? Неумолимый ход времени не меняет людей так, не заставляет сменить невежество на элегантность, импульсивность на расчётливость, а гнев на милость; ничто не могло изменить её так, никто не мог... Дебора никогда не казалась ему прекрасным цветком. Дело не в самой красоте или нежности; теперь его племянница в глазах общества походила на розу — невероятно красивую, сладко пахнущую, но с невероятно острыми шипами, которыми пронзает каждого, кто приблизится слишком близко; безусловно, она, подобно розе, была красива, но ни в коем случае не была безликой; никогда не будет такого, что она станет украшением в образе мужчины, никогда не будет такого, что Дебора будет смиренно жить в "саду", в дали от шума, интриг и прочих прелестей светской жизни. Единственная дочь герцога — не просто восходящая путеводная звезда, свет которой будет веками освещать магам путь в мире, полном тьмы невежества; она — та частичка, которую после себя оставила Мариэн. И пускай он не скован обязательствами и не обязан как либо вмешиваться, но он клянётся перед ликом Святой, что никогда не бросит Дебору, как бы сильно она не походила на его брата. — Я не против, — по взмаху его руки на столе появляется доска с фигурами и он, преисполненный гордостью, смотрит на то, как Дебора делает первый ход, — всегда рад сыграть с тобой. Возможно, благодаря Мариэн Дебора смогла стать такой.