Разлука

Тусклое, но, тем не менее, рьяно танцующее во тьме поздней ночи пламя свечи озаряло своим мягким тёплым светом бледную кожу безупречного в своём великолепии лица бога войны, наследного принца Сяньлэ, Се Ляня. Он с неимоверным усердием что-то писал, выводя иероглифы медленно и осторожно, приводя их в почти идеальное состояние. Его бледная худая рука с чётко очерченными суставами неторопливо и размеренно двигалась в разные стороны, как вдруг её накрыла чужая, более большая ладонь, мягко сжимая и небрежно выдёргивая из неё кисть. — Сань Лан?.. — ошарашенно произнёс Се Лянь, отшатываясь в порыве минутного испуга от своей огромной неожиданности. — Мгм… Гэгэ, я так соскучился… — незамедлительно послышался бархатный и низкий голос того самого Сань Лана. Вдруг ладонь Сань Лана, что ко всему этому так же являлся непревзойдённым князем демонов Хуа Чэном, а так же «собирателем цветов под кровавым дождём», слегка повела чужой, мягко опустив на деревянный стол и плавно, даже грациозно, опустилась на тонкую талию Се Ляня. Вторая его ладонь поступила точно так же и вот уже через пару мгновений обе его бледные руки с изящными длинными пальцами мягко обвили тонкую талию наследного принца, едва ощутимо сжимая и притягивая к себе. Однако эта близость князю демонов показалось недостаточной, а потому он уместил свою голову на плече возлюбленного, утыкаясь носом в изгиб нежной кожи чужой шеи, втягивая ноздрями сандаловый аромат тела, кажущегося таким родным. Се Лянь, совсем не ожидавший такого поворота событий, удивлённо замер. От прикосновений к одновременно и талии и шее, что, как оказалось, являлись его слабыми местами, по его телу пробежалось множество мурашек, а ниже живота возникло странное чувство. Кажется, в людском мире это чувство принято называть «бабочками в животе». Ну а некоторые, не стесняясь, называют возбуждением. Ох, какое нецеломудрие. Наследный принц рвано вздохнул и слегка подался назад, откидываясь на чужое крепкое плечо. — И почему ты в последнее время так часто крадёшься ко мне, м? Тебе так нравится меня пугать? — как бы невзначай и легко спросил принц, кладя руку на голову Хуа Чэна и мягко поглаживая её и длинные шелковистые волосы на ней, чёрные и густые, своими ловкими пальцами. — У гэгэ так много вопросов, а Сань Лань очень устал, — послышался тихий ответ Хуа Чэна, после чего Се Лянь почувствовал нежный и томительный поцелуй на своей шее. Наследный принц снова откинулся назад, вновь рвано вздыхая и хватая воздух ртом. То, что происходило с ним сейчас, было совершенно обычным и понятным делом, ведь шея являлась его самым слабым местом и, видимо, потому именно это место так любил осыпать своими ласками Хуа Чэн. Он оставлял сначала нежные и лёгкие поцелуи, затем более влажные и уверенные, а затем пошли и вовсе неболезненные, но всё же укусы. Он осыпал шею Се Ляня всеми возможными поцелуями, засосами и укусами, облизывая, посасывая и прикусывая, буквально выбивая из своего возлюбленного приглушённые им же самим вздохи и совсем тихое мычание. — Гэгэ точно удобно в таком положении? — оторвавшись от чужой шеи, лукаво спросил Хуа Чэн, невинно хлопая глазами. К слову, игривое настроение своего Сань Лана Се Лянь заметил не сразу, ведь его помутневший от удовольствия взгляд несколько мгновений просто тупился на лицо напротив, не желая воспринимать никакую информацию. А когда бог войны всё-таки более менее взял себя в руки, то в ощутимой растерянности пролепетал: — А?.. Да… То есть, нет. Этот затуманенный ответ, кажется, князю демонов пришёлся весьма и весьма по вкусу: мужчина в считанные секунды приблизился к лицу своего дорогого возлюбленного и припал к его розовеньким и бледным, но довольно пухлым, губам своими в дразнящем поцелуе. Почему именно в «дразнящем»? Потому, что настолько легко, почти неосязаемо, Сань Лан целовал его только, когда желал подразнить и раззодорить. Уже привыкший к такому Се Лянь решил прекратить поддразнивания Хуа Чэна и сам подался вперёд в более уверенном поцелуе. Ему ответили почти сразу: с присущей уважаемому князю демонов активностью и резвостью. Тогда принц потянул свои руки к бледному лицу напротив, однако их резко перехватили, а в последующее мгновение Се Лянь оказался уже намертво пригвоздён к столу, на котором он, вообще-то, очень важную вещь писал до этого момента. Хуа Чэн одним взмахом левой руки просто скинул все вещи со стола, включая все свитки, чернильницу, кисти, свечи… Всё, что было там прежде, теперь с громким стуком полетело вниз, в то время как князь демонов так же резко подхватил своего супруга и, словно безвольную марионетку, распластал на этом же столе, придавливая и с силой вцепившись в запястья. Из Се Ляня вырвался удивлённый стон, и Хуа Чэну окончательно снесло голову. Он быстро приблизился к чужому лицу и принялся тиранить его пухлые губы, посасывая, кусая, зализывая и беспрепятственно проталкиваясь языком в податливый рот. Его Сань Лан и без того был достаточно яростен в постели и всегда желал оставаться лишь в доминирующей позиции, а после такой долгой разлуки бедному Се Ляню точно не поздоровится. И почему-то наследного принца эта мысль не пугала, а только сильнее воодушевляла. Прижатый к собственному столу Се Лянь мычал и подстраивался под очередные и весьма умелые ласки Хуа Чэна, уже перекачивавшиеся на бледную шею, что была и без того сплошь усыпана засосами и укусами. Пальцы на запястьях и чужое тело больно давили, оставляя отметины и доставляя ощутимый дискомфорт, поэтому Се Лянь отстранился настолько, насколько это вообще было возможно и быстро пролепетал: — Подожди, подожди, подожди, стол слишком твёрдый. Дай я… Впрочем, договорить ему не дали. Всего нескольких слов хватило, чтобы его верный муж понял всё без слов и легко подхватил на руки, относя и укладывая на мягкую, ещё заправленную и белоснежную постель, нависая сверху и снова подминая под себя, но уже в более комфортных условиях. Теперь уже Се Лянь мог себе позволить расслабиться и отдаться этому долгожданному моменту полностью и беспрепятственно. Бледное и прекрасное в своем очаровании лицо Хуа Чэна стало до жути серьёзным, что вызвало у Се Ляня тёплую улыбку. Он в порыве крайней нежности мягко дотронулся своими припухлыми губами до его щеки, на миг прикрывая свои янтарные глаза и довольно быстро отстранился, вызывая у последнего скептически приподнятую бровь. — И это всё?.. — с нотками какой-то уж очень по-детски звучащей обидой и разочарованием произнёс Хуа Чэн. На это Се Лянь мягко и тихо рассмеялся. Сначала, пару мгновений, он смотрел в его глаза полным почти осязаемой нежности взглядом, а затем подался вперёд и страстно поцеловал. Хуа Чэн же, как и всегда, мгновенно ответил на поцелуй, углубляя и увлажняя его своим юрким языком. Его правая рука освободила запястье принца, немедленно перемещаясь к его белоснежному ханьфу: развязывая пояс, мягко очерчивающий тонкую талию принца, и снимая верхние одеяния, оставляя Се Ляня в тонкой нижней рубахе и штанах. а затем мужчина просто снял и их, оставляя принца совершенным голышом. В то время Се Лянь так же не терял времени, аккуратно развязывая чужой чёрный пояс и освобождая мощное тело от сейчас явно лишней для них обоих одежды, при этом всём еле как преодолевая своё великое смущение. Только вот до конца раздеть Хуа Чэна у наследного принца так и не получилось, ведь как только супруг раздел его самого, то тут же припал губами к его порозовевшему соску. Принц даже удивился, насколько его дорогому муженьку нравится предотвращать любые его попытки взятия инициативы в свои руки. — С-сань Лан!.. — удивлённо воскликнул он, чувствуя всем своим существом, как по спине вновь бежит толпа мурашек. Князь демонов на то, как звучали эти слова лишь сильнее раззодорился, обхватывая руками чужую талию и сдавливая её, посасывая и облизывая порозовевшую горошину в своём рту, снова и снова вызывая мурашки по всему телу и томные вздохи принца, почти переходящие к стонам. Прежде идеально бледные щёки Се Ляня теперь залились нежным румянцем, вызванным от своих же звуков, не поддающимися никакому подавлению. И Хуа Чэн, краем глаза увидевший это, принялся ещё старательнее выполнять сие действие, но уже с другим соском, выбивая всё больше вздохов и окрашивая лицо наследного принца чуть ли не в наливной помидорчик. Наигравшись с сосками своего дорогого принца, Хуа Чэн принялся поцелуями спускаться ниже, влажно целуя сначала грудь, затем живот, а затем оставляя лёгкий поцелуй сквозь тонкую ткань спальных штанов на чужом крайне интимном и чувствительном месте… —Сань Лан! — уж очень громко и неожиданно для себя простонал Се Лянь, слегка заикаясь, руками сминая простыни под собой и тут же до боли закусывая свою порозовевшую нижнюю губу. Хуа Чэну такая реакция крайне понравилась: он не торопясь снял с принца штаны и снова оставил поцелуй на головке его члена. И снова он услышал стон, на этот раз успешно приглушенный рукой. Вот это ему уже не понравилось и он, подняв взгляд, полный праведного возмущения и недовольства, сказал: — Гэгэ, будь хорошим мальчиком, убери руку. А то мне придётся связать обе. И Се Лянь послушно убрал руку со своего рта, тут же откидываясь на подушки. Он не хотел сталкиваться с этим наверняка сделавшимся полным ехидства взглядом, ведь представлял, насколько неловко выглядит сейчас. Его щёки снова залил алый румянец, как вдруг он почувствовал слишком приятное колечко губ на всё том же месте, головке своего корня Ян. И тогда щёки стали ещё сильнее полыхать, а руки сильнее вцепились в уже и так хорошенько смятые в этом месте простыни. Он сдерживал свои постыдные звуки, так и рвущиеся из его тяжело вздымающейся груди, как только мог. Тем временем князь демонов начал уверенно двигать головой, мерно опускаясь и подымаясь на чужом члене, лаская язычком уздечку, а рукой мягко оглаживая яички. И из Се Ляня вырвался громкий, отчётливый, а значит победный для Хуа Чэна, стон. И последний решил во что бы то ни стало выбить из первого как можно больше подобных звуков. И некоторое время проведя за этим занятием, он вспомнил кое-что весьма интересное. Тогда Хуа Чэн поднял на него свой взгляд. Краем уха он часто слышал, что у большинства мужчин, да и женщин тоже, во время минета или же кунилингуса лицо становится до жути смешным. Именно поэтому ему стало жизненно необходимо увидеть: каков будет видок его любимого Се Ляня во время минета. Движения его стали не такими, как раньше, почти мучительно медленными, и наследный принц, как и полагалось, привстал на локтях, чтобы узреть собственными глазами, что там снизу вообще происходит. И тогда, когда Хуа Чэн, подняв взгляд, наткнулся на совершенно затуманенный и распалённый взор принца, на его полыхающий своей нежностью румянец на щеках, на его сладко приоткрытые губы… Он снова убедился, что его любимый супруг бесподобен всегда, везде и в любом обличье. И так же князю демонов резко вспомнилось: в постели Се Лянь в основном предпочитал занимать пассивную роль, повинуясь каждому слову и в основном особо не проявляя инициативу. Тогда Хуа Чэн совсем замедлил свои движения и оторвал руки принца от простыней, перемещая на свою голову. — Сань Лан… — простонал его имя Се Лянь в непонимании от резкого прекращения оральных ласк. И тогда, окончательно закрепив руки наследного принца на своей голове, князь демонов остановился совсем, мол, хочешь — действуй, подсказку я тебе дал. И Се Лянь весьма удачно воспользовался этой подсказкой, сначала резко насадив голову Хуа Чэна на свой половой орган, затем поднимая её, затем снова насадив… И так всё чаще и быстрее. Хуа Чэн послушно выполнял каждую манипуляцию Се Ляня, вбирая чужую длинну и насаживаясь на неё. Со временем движения эти стали более уверенными и быстрыми, и голова Хуа Чэна безвольной марионеткой ходила вверх-вниз, услужливо проталкивая половой орган в горло и стараясь время от времени посматривать вверх, встречаясь взглядом с принцем и непроизвольно закатывая глаза. Со временем принц стал совсем неистово вбиваться в его глотку, отчего ему стало понятно, что скоро он достигнет кульминации. И не прогадал. Уже через несколько минут семя наследного принца бурным потоком выстрелило ему прямо в глотку и князь демонов, недолго думая, проглотил всё без остатка. Тогда Се Лянь отпустил его голову и, теперь совсем обессиленный, с совсем сбившимся дыханием и теперь уже совсем розовыми щеками, откинулся на подушки. Но у Хуа Чэна были совсем иные планы на него. Князь демонов поднялся и, ехидно взглянув на такого обессиленного и смущённого бога войны, властно раздвинул его ноги. — С-сань Лан… — будто извиняющимся тоном пролепетал наследный принц, нежно целуя всё лицо своего дорогого супруга. Хуа Чэн довольно подставил своё лицо под осыпающие его бурным ливнем поцелуи, а когда они закончились, то он прижался своими губами к уху Се Ляня и прошептал, вызывая волну мурашек, бегущую по телу последнего: — Гэгэ точно понравилось, как я ему сосу? От таких неловких, ужасно постыдных и неприличных слов, глаза Се Ляня широко распахнулись, а руки быстро и накрепко прижались к лицу, скрывая алый румянец и смущение в целом. Сквозь прижатые руки он приглушённо и устало простонал: — Сань Лан!.. И о, Боги, как же Хуа Чэну нравилось видеть смущение на прекрасном лице принца! Это было для него высшей степенью удовлетворения. Явно лучше и приятнее, чем оргазм. — Мы уже столько раз занимались с гэгэ подобным, почему же он так смущён? — голосом, полным искреннего непонимания и даже разочарования, задал вопрос князь демонов, а затем наследный принц почувствовал его тонкий длинный палец у своего анального отверстия. Палец Сань Лана проворно и беспрепятственно вошёл в розовое колечко мышц между широко разведёнными в стороны стройными ногами Се Ляня сначала наполовину, а затем на всю длину. Затем, через некоторое время, к нему добавился второй палец и вот уж этот бесстыдник непревзойдённый князь демонов откровенно растягивал анальное отверстие своего супруга, пока второй смущённо смотрел куда-то вдаль. Куда-то, куда угодно, но только не на Хуа Чэна. Узрев это, князь демонов свободной рукой взял подбородок наследного принца и повернул на себя смущённое до красноты лицо. — Гэгэ такой красивый, — слащавым тоном произнёс Хуа Чэн, припадая своими губами к чужим, передавая Се Ляню вкус его же спермы. Как неблагонравно и грязно… Демон целовал принца страстно, жадно и влажно, снова чуть ли не трахая своим языком его рот, пока его пальцы уже откровенно трахали бога войны. И принц снова начал таять, как можно тише мыча и постанывая, ёрзая и сжимая простыни. Как вдруг он почувствовал, как его Сань Лан приставил к его заднему проходу что-то явно потолще и массивнее простых пальцев — свою пугающе твёрдую плоть. И стал медленно входить в только что хорошенько растянутое отверстие. Для Се Ляня это было больно. Он нахмурился и попытался расслабиться, но ничего не получалось. Он снова заёрзал на месте, вызывая неодобрительное шипение Хуа Чэна. И тогда принц снова и немедленно смутился, осознавая всю порочность ситуации. На это он снова получил жаркий поцелуй от своего супруга. — Гэгэ так мило смущается, — ехидно заметил Хуа Чэн, отстранившись, и Се Лянь немедленно увёл взгляд в другую сторону. Через пару минут, когда принц уже привык к размеру, находящимуся в нём, князь демонов уже во всю трахал его, быстро двигаясь вперёд-назад. А принц всё так же старался не издавать лишних звуках, краснея и потея от смущения. Только вот вдруг Хуа Чэн своим половым органом задел одно очень интересное место внутри него, и Се Лянь, почувствовав мощную волну удовольствия и застонал, наполовину вскрикивая: — Сань Лан! И тогда Хуа Чэн понял, как именно ему нужно двигаться и куда атаковать. И не только понял, а стал ещё яростнее вдалбливаться в чужое тело, каждый раз проходясь своим членом прямо по простате наследного принца, сокрытой глубоко в его нежном нутре. От этих действий Се Лянь не знал, куда себя девать: из его рта непроизвольно сыпались постыдные, громкие звуки, внизу всё горело, а волны острого, граничащего с жгучей болью, удовольствия всё чаще проходились по телу. Он чувствовал, что разрядка уже близко, но даже не мог сказать об этом, ведь беспрестанно стонал и отчаянно кричал. — С-сань Лан! Я!.. Я сейчас!.. — последнее слово он в итоге сказать не смог, ведь вновь залился румянцем и стыдливо отвёл взгляд. А Сань Лан властно вцепился рукой в его волосы, заставил вскинуть голову и снова принялся осыпать влажными поцелуями его шею, подминая под себя и овладевая его телом всё яростнее и быстрее. И Се Ляню не осталось ничего, кроме как послушно подчиниться воле супруга: покорно принимать его член в себя, вскрикивая и издавая громкие стоны удовольствия вперемешку со старой доброй болью. А потом не выдержал соприкосновений чужого члена и своей простаты и бурно кончил, выплёскивая белёсное семя им обоим на живот. Принц оказался пригвоздён к собственной постели на довольно долгое время, отчего его зад зудел, а спина начинала болеть. Только вот из-за того, что его супруг специально и всё ещё нарочито точно своим половым членом проходился по его чувствительной точке внутри, что сильно возбудило его, отстраняться ему ну очень не хотелось. Но когда боль в спине уже привысила все мыслимые и немыслимые нормы, он больше не мог терпеть. — С-сань Лан, мне больно… — прошептал он на границе с хныканьем тогда. И Хуа Чэн немедленно прекратил свои движения, затуманенно, но всё же уж очень обеспокоенно вглядываясь в лицо любимого. — Что, где?.. — сказал он, остановишись в своих действиях, и выйдя из до сих пор податливого на даже самые незамысловатые ласки тела. — Не останавливайся, просто… Ну… Может… Давай поменяем позу?.. Се Лянь ещё не отошёл от прошлых оргазмов, поэтому говорил довольно медленно и с длительными паузами, но Хуа Чэн от этого не слушал его менее внимательно или даже принебрежительно, как это обычно бывает в длительных отношениях, а по прежнему со всей серьёзностью и сосредоточенностью. В итоге он спокойно спросил своё божество: — В какой? Как ты хочешь? И щёки наследного принца снова нежно заалели. И он вновь почувствовал нестерпимый стыд. В своём адекватном состоянии Се Лянь, непременно, мягко, но отругал бы своего непутёвого супруга и скорее убежал. Однако, переборов своё смущение и стыд, он на трясущихся ногах перевернулся на кровати и встал на четвереньки. И только тогда принц понял, насколько сильно он возбуждён и насколько сильно желал очередной разрядки. Насколько сильно это чувство завладело всем его телом и разумом. — Вот… так… мне нравится, когда ты… делаешь это со мной так… И Хуа Чэн снова насмешливо ухмыльнулся, вплотную придвигаясь к чужому повернутому к нему задом телу и горячо шепча в самое ухо: — Гэгэ нравится, когда я имею его грубо или нежно? И Се Лянь снова залился краской, поджимая губы. В обычное время он бы сказал что-то типа: «Сань Лан!.. Не говори такое… пожалуйста», но с приходом возбуждения все приличия и всяческий стыд были отодвинуты на второй план и напрочь забыты. Именно поэтому, осмелев в край, наследный принц уверенно качнул задом и начал откровенно тереться о чужую и без того чересчур разгоряченную плоть. А потом протяжно застонал и пискнул: — …Второй вариант… Вдруг сзади Се Ляня послышался животный рык и в его ягодицы больно впились чужие пальцы, сжимая и раздвигая, а затем насаживая на половой орган. — С-сань Лан… Давай же… Не томи… — совсем потеряв рамки всяких приличий тихо бормотал Се Лянь. — Ах!.. На его правую ягодицу опустился не слишком сильный, но весьма ощутимый шлепок, а демон сзади снова начал свои размашистые движения. По началу медленные, а затем резко ставшие совсем быстрыми и грубыми. Хуа Чэн неистово вдалбливался в наследного принца, одной рукой придерживая, а если быть точнее, то сжимая и стискивая, за ягодицу, а вторую довольно продолжительное время просто не знал куда деть. Тогда на эту свою свободную руку, сжав в кулак, князь демонов намотал длинные шелковистые волосы принца и потянул его голову на себя, заставляя выгнуться в спине. И наследный принц послушно выгнулся, старательно подставляя зад навстречу члену демона и испуская громкие стоны, что второго только сильнее распаляло. Конечно, Се Лянь делал это специально, ведь в какой-то неожиданный момент своей долгой жизни он понял, что ему до жути нравится выводить всех кругом из равновесия. Это продолжалось довольно долгое время: Хуа Чэн просто ритмично трахал своего супруга, каждый раз проезжаясь своим членом о его чувствительную точку, посылая волны удовольствия. А Се Лянь, в свою очередь, услужливо подстраивался под каждое его действие и усиленно выгибался под ним… Но в итоге у него опять затекла спина. — С-сань… Ха-а!.. Лан… П-пожалуйста… Отпусти волосы… Больно… И его Сань Лан убрал руку с длинных волос, невозмутимо перемещая её на другую ягодицу и звонко шлёпая по ней, от чего Се Лянь с громким стоном свалился лицом прямиком в подушки, снова сильно выгнувшись под своим супругом в спине. Уже скоро он снова кончил, крича, впадая в экстаз и разбрызгивая своё семя себе же на живот и прежде чистую и свежую постель, снова не выдержав множественных столкновений чужого полового органа и своей наичувствительнейшей точки. Хуа Чэн же продолжил активно иметь его, пока не кончил глубоко внутрь с громким рыком. И его семя тут же ручьём потекло из промежности Се Ляня, делая всю эту картину поистине развратной и непристойной. Первым от резко нахлынувшего удовольствия очнулся князь демонов. Увидев, что принц не в состоянии даже перевернуться и до сих пор отходит от такого крышесносного и множественного оргазма, он сам его перевернул и оставил нежный поцелуй на и без того сильно распухших от всего этого губах. — Ничего не болит? — заботливо спросил Хуа Чэн, убирая влажные влажные от пота пряди со лба Се Ляня. — Нет… — рассеянно ответил принц, вглядываясь в безупречное лицо супруга. — Сань Лан, Сань Лан… Обними меня… Прошу… И Хуа Чэн обнял его, ложась рядом и нежно поглаживая по спине, мурлыча всякие приятные, тёплые слова на ушко своего возлюбленного. И уже совсем скоро Се Лянь сладко спал, пока его всё так же нежно, почти неосязаемо, гладили по волосам, спине и мягко целовали.